На своем месте
– Чего этого?
– «Мне там делать нечего» и «зачем я вообще согласилась». Езжай, посиди с людьми, раз уж так совпало и ты оказалась в городе.
Светлана, прижав телефон плечом к уху, перекладывала из большой сумки в маленькую очки, помаду и таблетки от головной боли. Таблетки положила первыми. Встреча однокурсников всё-таки.
– Через два часа позвони, – попросила она. – Скажи, что у вас потоп.
– У кого это у нас?
– У тебя. Ты же дома.
– Я в другой стране.
– Тем более. Серьёзное международное происшествие.
Муж хмыкнул.
– Ладно. Но если будет весело, трубку не бери.
В ресторан она опоздала на шестнадцать минут. Рассчитывала, что все уже рассядутся и будут заняты друг другом.
Не помогло.
– Светка!
Навстречу уже шла Люба. Она была старше их всех. До поступления успела несколько лет поработать лаборантом на кафедре и привыкла командовать студентами. В институте была худой, бледной и вечно беременной – двоих успела родить за время учёбы. Теперь стала мягкой, красивой женщиной с дорогой стрижкой, но голос сохранила. Им можно было объявлять посадку без микрофона.
– Ну покажись! Господи, вообще не изменилась!
Светлана одарила её лучезарной улыбкой, так и не решив, что это было: лесть или возрастная дальнозоркость.
Она окинула взглядом украшенный воздушными шариками зал.
За длинным столом сидели знакомые незнакомые люди. Отдельные лица приходилось мысленно освобождать от щёк, морщин, бород и очков. Несколько человек она узнала только по голосам.
Сергей сидел ближе к окну.
Он поднялся, когда она подошла. Неловко клюнул в щёку, придержал за локоть.
– Здравствуй, Цветик.
Так больше никто её не звал. Что-то тепло отозвалось внутри. Как когда она опаздывала на семинар, а он занимал ей место.
Рядом с ним сидела Вера.
Светлана знала, что они поженились. Потом слышала, что родилась дочь. Или сначала сын. Дальше сведения поступали редко и без подробностей: работают, живут, всё нормально.
– Садись к нам, – предложила Вера, убирая с соседнего стула сумку.
И Светлана села. Ну а почему нет?
Когда-то она собиралась выйти за Сергея замуж. Вопрос считался решённым настолько, что его мать уже приготовила им в подарок сервиз «Мадонна» на двенадцать персон, а сама Светлана перестала стесняться оставаться на ночь и выходить к завтраку в его рубашке.
Свадьбу откладывали: хотели сначала накопить на жильё. Она категорически отказывалась жить со свекровью, какой бы хорошей та ни была.
А через год после окончания института ей предложили исследовательскую стажировку в Германии. Контракт на двенадцать месяцев. Светлана со второго курса пропадала в научном кружке на кафедре физиологии, занимаясь механизмами памяти. Ставила опыты, писала доклады, выступала на студенческих конференциях. Когда появилась возможность, научный руководитель похлопотал за любимую ученицу, но предупредил, что такие предложения дважды не поступают. Родители не возражали, только мама всё время уточняла, нельзя ли поехать после свадьбы.
Сергей сначала помогал собирать документы. Потом стал всё чаще спрашивать, что ей здесь не так.
Она не знала, как объяснить, что здесь ей всё так. Но туда всё равно хотелось.
– Всего на год, – оправдывалась она. – Как ты не понимаешь, это же такой шанс. Потом совсем другие перспективы будут, да и зарплаты тоже.
– Конечно, – отвечал Сергей, но таким тоном, что год сразу становился неприличной выдумкой.
В последний вечер они поссорились из-за чемодана. Сергей пытался закрыть его, придавив коленом, а Светлана волновалась, что он сломает молнию.
– Ты ведь не вернёшься, – бросил он, не поднимая головы.
Она ответила что-то обидное. Самих слов теперь уже не помнила, хотя в первые годы могла бы воспроизвести весь разговор вместе с паузами.
Потом стажировку продлили. Светлана звала Сергея приехать, он спрашивал, когда она вернётся. Постепенно звонить стали реже.
Сергей налил ей воды.
– Без газа ведь?
Она молча кивнула.
Было странно, что где-то в нём всё ещё хранилась эта совершенно ненужная информация.
Первые полчаса все говорили одновременно. Выясняли, кто где работает, у кого уже есть внуки и кто из преподавателей ещё жив. Последний вопрос обсуждали вполголоса, хотя преподавателей в ресторане не было.
Сергей заведовал отделением. Вера работала кардиологом.
– Уже на полставки, – вставила она.
– Формально, – уточнил Сергей. – По времени ничего не изменилось.
В его голосе прозвучало привычное недовольство человека, который давно знает, что его замечания ни на что не повлияют.
Вера подвинула ему тарелку с мясом и гарниром.
– Ешь. Ты с утра на одном кофе. Так язву заработаешь.
– Я ел.
– Чипсы не считаются.
Сергей поковырялся в тарелке, отодвинув в сторону тушёные овощи.
Светлана улыбнулась. В институте она шутила, что с их вкусами легко экономить: им достаточно одного блюда на двоих. Она привычно нацелила вилку на его морковку и вдруг вспомнила, что рядом сидит Вера.
Вилка описала замысловатый пируэт в воздухе и воткнулась в солёный огурец в вазочке.
Вера посмотрела с недоумением.
«Какое у неё широкое обручальное кольцо, – подумала Светлана. – На моей руке смотрелось бы тяжеловато».
– А ты всё ещё рисуешь? – быстро спросила она, чтобы отвлечься.
Вера подняла глаза.
– Надо же. Ты помнишь?
Это всё, что Светлана про неё помнила. Вера рисовала на лекциях. В основном преподавателей, причём сходство достигалось двумя линиями и обычно было оскорбительным.
– Я до сих пор вспоминаю, как ты изобразила нашего препа по анатомии в виде инквизитора.
Вера рассмеялась.
– Нет. Давно уже.
– Она у нас теперь дачница, – сообщил Сергей. – Цветы, смородина, кабачки. Там творчества хватает.
– Там в основном слизни, – отмахнулась Вера.
С другого конца стола позвали Сергея. Он пересел к мужчинам, где уже показывали друг другу снимки на телефонах. Судя по выражениям лиц, что-то не для женских глаз.
Вера проводила его взглядом и отломила кусочек хлеба.
– Ну а как ты там? – спросила она.
Светлана выдала короткую версию. Страны, работа, дети. В короткой версии всё выглядело довольно складно. Из неё выпали годы, когда она не понимала, кем стала, заранее репетировала даже самые простые разговоры и уставала от необходимости каждый день осваивать то, что дома было привычно с детства.
– А вернуться никогда не хотела?
– Хотела. Особенно когда надо было сдавать экзамены.
– И что останавливало?
Светлана помедлила.
– Билеты дорогие были, – пошутила она.
Вера засмеялась, а потом вдруг сказала:
– Я ведь тогда думала, что ты вернёшься.
Позже они вместе вышли в гардероб. В зале стало жарко, кто-то включил музыку, и Любка уже вытаскивала людей из-за стола с энергией спасателя при эвакуации.
Гардеробщица куда-то отлучилась. Они сели на маленький диван напротив зеркала.
– Долго думала? – спросила Светлана.
Вера сразу поняла.
– Первое время.
Она поправила рукав. На манжете одна пуговица еле держалась, и Вера принялась обматывать нитку вокруг неё.
– Я даже фотографию твою нашла у него. Вы там у моря. Ты в соломенной шляпе, – пробормотала она, не поднимая головы.
Светлана помнила эту фотографию. Сергей всё волновался, что ей напечёт голову. Шляпа была дурацкая, слишком большая, но другой они не нашли, и приходилось всё время придерживать её, чтобы не унесло ветром.
– И что сделала?
– Ничего. Положила обратно. А потом купила соломенную шляпу.
Они посмотрели друг на друга и расхохотались.
– Тебе шла?
– Ужасно. Я была похожа на Страшилу из «Волшебника Изумрудного города».
Вера наконец оставила пуговицу в покое.
– Я ведь к тебе тогда ужасно ревновала. Не к кому-нибудь рядом, а именно к тебе. Ты где-то там. У тебя всё впереди, всё интересное. А у нас ребёнок орёт, его мать звонит по шесть раз в день, в ванной бельё не сохнет. И мне казалось: вот он сейчас на всё это смотрит и вспоминает тебя.
Светлана потёрла ладонью колено.
В те самые годы она жила в съёмной квартире, где была плесень на стенах и дуло из окна. По утрам учила язык, вечером подсчитывала деньги. Иногда представляла Сергея: вот он приходит домой, там горит свет, кто-то жарит картошку. На батарее сушатся маленькие колготки.
В её воображении эти колготки означали, что жизнь состоялась.
– А я тебе завидовала, – призналась она.
– Да ладно.
– Правда.
Вера посмотрела внимательно, без улыбки.
Из зала донёсся хохот. Кто-то требовал поставить нормальную музыку, потому что под эту они ещё в институте танцевать отказывались.
– С ума сойти. Надо было нам тогда созвониться, – заключила Вера.
– По международному тарифу? Проще было дальше завидовать. Покажи детей.
Вера оживилась, подвинулась ближе, стала листать фотографии в телефоне, комментируя. Сын, дочь, невестка, дача, Сергей с собакой – кусочки чужой жизни.
Вдруг замелькали рисунки.
Человек, уснувший в электричке с открытым ртом. Женщина у рыбного прилавка. Несколько быстрых набросков одной и той же девочки.
На последнем – пожилая пара спиной к художнику. Мужчина держал два стаканчика кофе, женщина пыталась застегнуть у него перекрутившийся воротник.
– Твои? Ты же сказала, не рисуешь.
– Я недавно снова начала. По субботам хожу в студию.
– А Серёжа?
– Что Серёжа?
– Знает?
– Знает, что я по субботам занята.
Вера поджала губы.
– Он сейчас начнёт всем показывать, хвастаться. А я пока не хочу. Я там хуже всех рисую, между прочим. Удовольствие необыкновенное.
Светлана ещё раз посмотрела на пару со стаканчиками. У мужчины даже со спины был растерянный вид: кофе мешал ему помочь жене, но поставить его было некуда.
– Пришлёшь мне этот рисунок?
– Только никому не показывай.
Сергей перехватил её возле выхода, когда она уже надевала пальто.
– Уже уходишь?
– Уже одиннадцать, поздно.
Он молча помог ей попасть рукой в рукав. С первой попытки не получилось.
– А помнишь, как мы…
– Помню, – кивнула Светлана.
Он грустно улыбнулся.
– Ведь могла бы и остаться.
Раньше она много раз представляла этот разговор. В зависимости от возраста и настроения отвечала по-разному. Иногда остроумно, иногда горько. Однажды даже придумала целую речь, стоя в пробке.
Сейчас ничего из заготовленного не пригодилось.
Из зала вышла Вера.
– Серёж, у тебя номерки в кармане. Мой тоже.
Он полез искать. Вытащил телефон, ключи, сложенную салфетку.
– В другом, – подсказала Вера. – Как всегда.
Светлана забросила сумку на плечо.
– Моё такси приехало.
Вера обняла её на прощание.
– Напиши, как доберёшься.
– Напишу.
В машине Светлана увидела три пропущенных от мужа.
Перезвонила.
– У нас потоп? – спросил муж. – Или уже не актуально? Ты почему не отвечала?
– За разговорами не слышала.
– Хорошо посидели?
– Хорошо.
Она снова открыла присланный рисунок и увеличила его, раздвинув пальцами экран.
– Представляешь, я Веру совсем не знала.
– Какую Веру?
– Однокурсницу. Я тебе потом расскажу.
– Ты ела хоть?
– Ела.
– Хорошо, а то ты голодная – сама не своя.
В гостинице она бросила сумку, сняла туфли и написала Вере: «Доехала. Спасибо за вечер. И за рисунок».
Ответ пришёл почти сразу.
«И тебе спасибо. Про шляпу только Серёжке не рассказывай».
Светлана улыбнулась и сохранила номер.
Может, им еще захочется продолжить этот разговор.
Свидетельство о публикации №226111100950