Действие сценическое. О причинной проблематике

В исходных текстах Юрия Кретова причинная проблема возникает из трёх положений: намерение рассматривается как основание действия; представление отличает сценическое осуществление от несценического; само сценическое действие, будучи условным относительно изображаемого результата, действительно проживается актёром.

Главное противоречие заключается в следующем: определить намерение и предполагаемые обстоятельства ещё не значит объяснить, почему именно они становятся причиной конкретного продолжения действия. Между заданным «что» и осуществляемым «как» требуется установить действительную причинную связь.

Именно эта проблема позволяет перейти от первоначальных определений Кретова к более широкой причинной теории. Но необходимо различать авторские положения, их дальнейшую теоретическую реконструкцию и закономерности, которые ещё предстоит проверить.

От намерения к причинному существованию действия

В исследовании действия сценического Юрия Кретова обнаруживается проблема, которая не разрешается одним только определением намерения, представления, восприятия или сценической условности.

Что именно причиняет действие?

На первый взгляд ответ очевиден.

Актёр имеет намерение.

Намерение направлено на результат.

Субъект осуществляет движение.

Движение приводит к последствиям.

Следовательно, намерение является причиной действия.

Но такая последовательность оставляет необъяснённым самое существенное.

Почему одно намерение осуществляется посредством разных способов?

Почему один и тот же способ способен принадлежать различным действиям?

Почему актёр изменяет движение именно сейчас?

Что определяет необходимость преобразования?

И почему последующее осуществление остаётся продолжением прежнего действия, а не становится другим?

Если ограничиться ответом:

актёр действует, потому что намерен действовать,

то причинное объяснение оказывается неполным.

Оно устанавливает общую направленность, но ещё не раскрывает происхождение конкретного осуществления.

Более того, актёр способен иметь намерение и не действовать.

Может действовать иначе, чем намеревался.

Может осуществлять подготовленную последовательность, даже когда первоначальное намерение перестало определять его продолжение.

Следовательно:

Наличие намерения ещё не объясняет причинную организацию действия.

Именно здесь возникает самостоятельная причинная проблематика.

Её предметом становится не только то, почему действие началось, но и то, каким образом оно продолжает существовать как определённый процесс.

В этом смысле необходимо поставить исходный вопрос строже:

Что делает каждое существенное следующее «как» причинным продолжением именно этого действия?

Именно этот вопрос способен соединить раннюю теорию намерения Кретова с исследованием процессуального тождества, причинного права, причинного требования, передела и генеалогии.

Однако необходимо с самого начала установить ограничение.

Предлагаемая здесь причинная архитектура является развитием и реконструкцией исходных авторских положений. Она не должна приниматься за уже доказанную систему закономерностей.

Её собственные основания ещё требуют исследования.

;

1. Причинная проблема начинается там, где определения действия оказывается недостаточно

Кретов проходит определённый путь.

От состояния, которое в раннем опыте казалось ему предначалом действия.

Через волевой акт, направленный на достижение цели.

К намерению как существенному основанию действия.

В тексте «Действие» он формулирует:

«Действие — это намерение, реализующее себя в результате».

Это положение позволяет обнаружить важное различие.

Действие не сводится к движению.

Оно определяется относительно намеренного результата.

Но возникает вопрос:

каким образом намерение реализует себя?

Если сказать:

посредством движения,

мы ещё не ответили.

Потому что движение способно осуществляться по разным причинам.

Оно может быть произвольным.

Автоматизированным.

Вызванным внешним сигналом.

Подготовленным.

Непосредственно приспособленным к обстоятельствам.

Следовательно, необходимо установить не только наличие движения, но и его принадлежность данному намерению.

И здесь обнаруживается недостаточность исходной формулы как полного причинного объяснения.

Она определяет отношение между намерением и результатом.

Но ещё не раскрывает причинную организацию промежутка между ними.

Именно этот промежуток становится предметом дальнейшего исследования.

2. Цель не является физической причиной, действующей из будущего

Теперь необходимо рассмотреть одно из наиболее распространённых затруднений.

Человек стремится получить результат.

Результат ещё не существует.

Но он определяет настоящее поведение.

Не возникает ли здесь обратная причинность?

Будущее событие как будто причиняет настоящее действие.

Например, актёр стремится получить признание партнёра.

Но признание ещё не получено.

Как оно способно причинять сегодняшнее движение?

Ответ требует различения.

Будущий результат не воздействует на настоящее как уже существующее событие.

Действительной является нынешняя организация субъекта относительно представляемого результата.

Именно она способна участвовать в причинении.

Следовательно:

Действие направлено на будущее, но причинно осуществляется в настоящем.

Это принципиальное положение.

Оно позволяет сохранить целенаправленность без необходимости приписывать будущему самостоятельную физическую силу.

Но здесь возникает новая проблема.

Представление результата способно существовать и вне действия.

Человек может мечтать.

Предполагать.

Желать.

Планировать.

И не приступать к осуществлению.

Следовательно, само присутствие представленного результата ещё не делает его причинно действующим.

Необходимо установить, как отношение к результату организует действительное продолжение.

Именно в этом заключается первая причинная проблема намерения.

3. Причина, основание, условие и повод — разные отношения

Теперь необходимо уточнить язык исследования.

Когда мы говорим:

партнёр стал причиной изменения действия,

что именно имеется в виду?

Он произнёс реплику?

Его поведение изменило предполагаемую ситуацию?

Актёр воспринял это изменение?

Реплика послужила сигналом?

Или прежний способ стал недостаточным?

Эти объяснения не тождественны.

Поэтому полезно различать несколько отношений.

Причина — то, что действительно участвует в производстве определённого последствия.

Условие — обстоятельство, от которого зависит возможность или характер причинного процесса.

Повод — событие, в связи с которым определённый процесс начинается или изменяется; но это название само по себе ещё не объясняет механизм.

Основание действия — то, относительно чего действие получает смысловую или намеренную определённость для субъекта.

Средство — способ осуществления направленности.

Сигнал — событие, служащее указанием к определённому ответу.

Эти отношения способны совпадать.

Но не должны смешиваться.

Например, отказ партнёра может одновременно быть событием, знаком определённого отношения и причиной изменения дальнейшего осуществления.

Но может быть только исполнительским сигналом.

Следовательно:

Причинное исследование должно устанавливать функцию события внутри конкретного действия, а не выводить эту функцию из одного факта его появления.

Это особенно важно для театра.

Потому что драматургическое событие может иметь определённое значение в пьесе, но не обязательно обладать тем же причинным статусом в текущем осуществлении актёра.

4. Объяснить действие причиной — не значит перечислить всё, что на него повлияло

Теперь возникает проблема границы причинного объяснения.

На движение актёра способны влиять:

текст;

репетиционный опыт;

режиссёрская партитура;

состояние организма;

восприятие партнёра;

предполагаемые обстоятельства;

физическое пространство;

привычка;

ожидание зрительской реакции.

Все эти обстоятельства могут быть причинно значимыми.

Но если исследователь просто перечислит их, действие ещё не будет объяснено.

Потому что необходимо установить, какое именно отношение объясняет возникновение определённого следующего состояния.

Следовательно:

Причинная проблематика действия — не исследование всех возможных влияний на актёра, а установление организации причин, определяющих конкретное направленное осуществление.

Это различие необходимо для сохранения самостоятельности предмета.

Иначе теория действия растворится в общей причинности человеческого поведения.

Актёр является живым организмом.

Но действие не определяется только физиологией.

Он является психологическим субъектом.

Но действие не сводится к его состоянию.

Он находится в культурной и художественной системе.

Но действие не тождественно одному выполнению её правил.

Следовательно, причинное исследование должно быть направлено на специфику причинной принадлежности.

5. Причинность действия не равна причинности его движения

Теперь рассмотрим конкретный случай.

Актёр поднимает руку.

Физиологически движение имеет определённую причинную организацию.

Нервная система участвует в подготовке и координации.

Мышцы обеспечивают перемещение.

Но какое действие осуществлено?

Просьба?

Приказ?

Попытка остановить?

Защита?

Исполнительский жест?

Физиологическая причинность движения ещё не определяет его намеренного описания.

Следовательно:

Причинность движения и причинность действия относятся к одному осуществлению, но не являются взаимозаменяемыми объяснениями.

Это не означает существования двух самостоятельных физических процессов.

Один и тот же телесный процесс способен рассматриваться на разных уровнях.

Физиологический анализ устанавливает механизмы движения.

Исследование действия устанавливает его организацию относительно намерения, обстоятельств и результата.

Но здесь важно не превращать направленность в дополнительную нематериальную силу.

Намеренное отношение действительно существует через процессы субъекта.

Оно не управляет организмом извне.

Следовательно:

Действие нельзя свести к физиологическому механизму, но нельзя и причинно отделить от действительного организма.

Именно это различение должно сохраняться во всей дальнейшей теории.

6. Причинность намерения не является причинностью единственного центра

Теперь возникает вопрос о внутреннем источнике действия.

Можно представить намерение как один устойчивый центр.

Из него возникает движение.

Затем следующее.

И так до результата.

Но действительное осуществление сложнее.

Актёр способен изменить способ вследствие партнёра.

Сохранить движение при новом обстоятельстве.

Отказаться от прежнего средства.

Уточнить отношение к цели.

В каждом случае следующее «как» возникает из определённой организации многих условий.

Следовательно:

Намерение определяет направленность, но не обязано непосредственно и единолично определять каждый элемент осуществления.

Это позволяет различить:

направленность процесса

и

распределение причинной значимости внутри процесса.

Направленность может сохраняться.

Но различные обстоятельства способны приобретать преимущественное значение для продолжения.

Именно здесь возникает понятие мигрирующего причинного центра.

Однако его необходимо понимать осторожно.

Речь не об особой силе, перемещающейся между событиями.

И не о нейронном центре, последовательно меняющем местоположение.

Речь о возможном изменении того, какие причинные отношения преимущественно определяют следующее осуществление.

Но это ещё исследовательская модель.

Её необходимо проверять на конкретных действиях.

7. Предполагаемое и действительное: основная причинная трудность театра

Теперь можно перейти к специфике сценического действия.

Кретов различает сценическое и несценическое через представление и восприятие.

В сценическом действии преимущественное значение получает представление.

Но это положение сразу порождает причинный вопрос.

Каким образом предполагаемое обстоятельство способно вызывать действительное последствие?

Предположим, актёр представляет человека за дверью.

Физически этого человека нет.

Но актёр останавливается.

Меняет движение.

Отказывается приблизиться.

Причинное объяснение нельзя строить так, будто отсутствующий человек непосредственно воздействует на организм актёра.

Действительным является отношение актёра к представляемому обстоятельству.

Именно оно может участвовать в организации движения.

Следовательно:

Предполагаемое причиняет действительное через действительное отношение субъекта к предполагаемому.

Но здесь возникает дополнительная проблема.

Такое отношение возможно и вне театра.

Человек представляет будущую опасность и меняет своё поведение.

Предполагает отказ и готовит другой способ обращения.

Воображает встречу и репетирует её.

Поэтому сама причинная действенность представления ещё не определяет сценическое действие.

Необходимо установить особую организацию, в которой действительный актёр осуществляет предполагаемую субъектную направленность внутри художественного мира.

Следовательно:

Причинная действенность предполагаемого является важным условием сценического осуществления, но сама по себе ещё не доказывает его специфически сценическую природу.

Это одно из наиболее существенных открытых затруднений.

8. Причинное право: что именно получает возможность определять продолжение?

Теперь можно рассмотреть понятие причинного права.

В нашей реконструкции оно обозначает отношение, при котором определённое различие действительно участвует в организации продолжения конкретного действия.

Но слово «право» здесь представляет опасность.

Оно способно создать впечатление, будто обстоятельство получает особое разрешение причинять.

Это неверно.

Причинное право не является самостоятельной сущностью.

И не означает нормативной допустимости.

Речь о том, что некоторый факт или представляемое обстоятельство становится причинно релевантным для данного действия.

Например, актёр стремится добиться согласия.

Партнёр меняет отношение.

Но не всякое изменение партнёра обязательно имеет значение для действия.

Он может изменить положение ноги.

Отвести взгляд.

Произнести дополнительное слово.

Какое из этих изменений способно стать причиной нового осуществления?

Ответ нельзя получить только из физического описания.

Необходимо установить их значение относительно неполученного результата.

Следовательно:

Причинное право — это не свойство события самого по себе, а отношение события к причинной организации определённого действия.

Но и это определение недостаточно для доказательства конкретного случая.

Необходимо показать, что различие действительно повлияло на продолжение.

Именно здесь понятие причинного права должно переходить от философского обозначения к исследовательскому критерию.

9. Воспринятое не обязательно становится причинно значимым

Теперь возникает психологическая проблема.

Актёр замечает изменение партнёра.

Но означает ли это, что изменение получило причинное право?

Нет.

Восприятие может регистрировать множество различий.

Однако не все они участвуют в организации текущего действия.

Именно поэтому необходимо различить:

обнаружение различия

и

причинную действенность различия.

Например, актёр заметил, что партнёр отступил.

Но продолжил прежнее действие без изменения причинной организации.

Это может означать, что отступление не имело значения.

Но может означать и то, что прежний способ оставался достаточным.

Следовательно, нельзя автоматически заключить:

форма сохранилась, значит различие не получило причинного права.

Однако нельзя утверждать и противоположное:

форма сохранилась, следовательно, различие подтвердило прежнее «как».

Необходимо установить независимые основания.

Возможно, они обнаружатся в дальнейшем продолжении.

В изменении отношения к результату.

В зависимости от альтернативных условий.

Следовательно:

Причинная значимость не определяется обязательной немедленной реакцией, но должна иметь устанавливаемые последствия для организации действия.

Иначе понятие станет неопровержимым.

10. Причинное требование: почему прежнее «как» становится недостаточным?

Теперь возникает центральная проблема передела.

Предположим, актёр осуществляет действие определённым способом.

В какой-то момент способ изменяется.

Почему?

Можно предположить:

прежнее «как» стало недостаточным.

Но необходимо установить, что именно означает недостаточность.

Отсутствие результата?

Сопротивление партнёра?

Невозможность повторить прежнее движение?

Изменение предполагаемого обстоятельства?

Ни один из этих признаков сам по себе не гарантирует недостаточности.

Например, партнёр не согласился.

Но актёр может продолжить убеждение прежним способом.

Повторение ещё не обязательно бессмысленно.

И наоборот.

Внешне незначительное изменение партнёра может разрушить причинную функцию прежнего средства.

Следовательно:

Недостаточность прежнего способа определяется не просто отсутствием успеха, а отношением между функцией способа, изменившимися условиями и возможностью продолжения определённого действия.

Здесь возникает необходимое методологическое ограничение.

Нельзя выводить недостаточность только из последующего перехода.

Иначе получится круг:

актёр изменил способ, потому что прежний оказался недостаточным;

прежний оказался недостаточным, потому что актёр изменил способ.

Следовательно, необходим независимый критерий.

Без него понятие причинного требования останется объяснительной гипотезой, которую невозможно отличить от обычного морфологического перехода.

11. Передел — не любое изменение действия

Теперь можно уточнить понятие передела.

В причинной реконструкции оно обозначает преобразование способа продолжения того же действия вследствие недостаточности прежнего «как».

Но здесь важно сохранить все условия.

Прежнее действие должно существовать.

Прежний способ должен иметь определённую функцию.

Условия должны измениться так, что прежний способ станет недостаточным.

Должен возникнуть иной способ продолжения.

Процессуальное тождество действия должно сохраниться.

Если последнее условие не выполнено, перед нами может быть не передел, а возникновение другого действия.

Например, субъект пытается убедить партнёра.

После отказа решает наказать его.

Причинная связь очевидна.

Отказ вызвал новое намерение.

Но наказание не обязательно является переделом убеждения.

Возможно, прежнее действие завершилось.

Следовательно:

Передел требует не просто причинного происхождения нового состояния из прежнего, но сохранения определённого процессуального тождества.

Именно это отличает передел от обычной смены действия.

Но тем самым возникает следующая проблема.

По каким основаниям мы устанавливаем, что действие осталось тем же?

12. Причинная связанность не равна процессуальному тождеству

Теперь обнаруживается одно из наиболее существенных различий.

Одно событие вызывает другое.

Другое — третье.

Все состояния причинно связаны.

Но образуют ли они одно действие?

Не обязательно.

Предположим:

просьба вызывает отказ;

отказ вызывает обиду;

обида становится причиной угрозы;

угроза приводит к отступлению партнёра.

Это причинная последовательность.

Но внутри неё могут существовать разные действия.

Следовательно:

Причинная цепь шире генеалогии одного действия.

Это положение имеет принципиальное значение.

Именно оно позволяет различить общую историю происходящего и причинную историю конкретной направленности.

Однако здесь появляется опасность.

Исследователь может заранее определить действие как продолжающееся, а затем объявить все его изменения принадлежащими одной генеалогии.

В таком случае он не устанавливает тождество, а предполагает его.

Следовательно, необходимо независимое различение.

Причинная генеалогия устанавливает происхождение последующих состояний.

Процессуальное тождество определяет, какие из этих состояний принадлежат одному действию.

Инвариант должен служить критерием такого тождества.

Но он не должен превращаться в дополнительную причину, управляющую процессом.

13. Инвариант — не причина действия

Теперь необходимо устранить возможное недоразумение.

Можно сказать:

действие сохраняется благодаря инварианту.

Но это утверждение неоднозначно.

Если понимать инвариант как самостоятельную силу, обеспечивающую продолжение, возникает новая метафизическая сущность.

Именно этого следует избежать.

Инвариант не должен причинять движение.

Не должен управлять актёром.

Не должен выбирать следующее «как».

Его функция другая.

Инвариант определяет критерий, по которому различные состояния могут рассматриваться как принадлежащие одному действию.

Но здесь возникает проблема достаточности такого критерия.

Например, сохранение словесно сформулированной цели ещё не обязательно означает сохранения действия.

Персонаж может продолжать произносить:

я хочу добиться согласия,

но фактически уже стремиться унизить партнёра.

И наоборот.

Словесное описание цели может измениться, хотя более широкая направленность сохраняется.

Следовательно, инвариант не должен отождествляться с постоянством формулировки.

Его необходимо определять относительно действительного процесса.

Но если процессуальное тождество устанавливается через инвариант, а инвариант — через уже принятое тождество, возникает круг.

Поэтому:

Проблема инварианта — прежде всего проблема независимого определения границ действия, а не поиска скрытого постоянного элемента внутри его формы.

Именно здесь причинная проблематика встречается с онтологией.

14. Причина может сохранять прежний способ, а не только изменять его

Теперь необходимо рассмотреть отношение, которое часто упускается.

Причинность действия обнаруживается не только в преобразовании.

Она способна проявляться в сохранении.

Например, актёр осуществляет действие посредством неподвижности.

Партнёр изменяется.

Но неподвижность остаётся достаточным способом воздействия.

Тогда действие может продолжаться без заметной морфологической перестройки.

Однако из этого не следует, что любое сохранение формы является причинно осмысленным.

Возможно, актёр просто выполняет партитуру.

Следовательно, исследователь должен различить:

сохранение формы по исполнительскому правилу;

сохранение формы как достаточного способа действия;

сохранение формы при фактическом завершении прежнего действия.

Внешне эти случаи могут совпадать.

Но причинная организация различается.

Поэтому:

Причинное исследование должно объяснять как преобразование, так и сохранение осуществления.

Это существенно расширяет предмет.

Потому что действие перестаёт отождествляться с видимой динамикой формы.

Но возникает новое методологическое требование.

Если причинность способна проявляться и в изменении, и в неизменности, необходимо заранее устанавливать, какие наблюдения позволят различить конкурирующие объяснения.

Иначе теория станет способна подтверждать себя любым результатом.

15. Подготовленный переход тоже имеет действительную причину

Теперь возникает проблема репетиционной партитуры.

Актёр заранее знает, что после определённой реплики должен замолчать.

Реплика прозвучала.

Актёр замолчал.

Причинная связь существует.

Но чему принадлежит это причинение?

Исполнительской памяти?

Режиссёрскому правилу?

Предполагаемой направленности персонажа?

Или нескольким отношениям одновременно?

Необходимо отказаться от простого противопоставления:

подготовленное — неподлинное;

неожиданное — подлинное.

Подготовленный переход способен оставаться действительным средством сценического действия.

А неожиданная реакция может оказаться только физиологическим или психологическим ответом на событие.

Следовательно:

Причинная подлинность не определяется степенью предварительной подготовленности формы.

Она требует установить её текущую причинную принадлежность.

Но здесь необходимо признать более сложное положение.

Один и тот же переход способен одновременно причиняться исполнительским планом и условиями сценического действия.

Эти причины не обязательно исключают друг друга.

Поэтому исследователь должен выяснять не наличие единственного чистого источника, а организацию совместно действующих причин.

Именно здесь возникает проблема причинной множественности.

16. Действие может иметь несколько причин одновременно

Теперь необходимо пересмотреть саму модель причинности.

Простейшая схема предполагает:

причина А вызывает состояние Б.

Но конкретное сценическое осуществление редко исчерпывается единственной причиной.

Например, актёр замолкает.

Это может зависеть одновременно от:

реакции партнёра;

предполагаемой угрозы;

подготовленной партитуры;

дыхательной организации;

пространственного положения;

сохранения определённого намерения.

Все эти условия способны участвовать в происхождении молчания.

Следовательно, необходимо различать:

множество причин одного состояния

и

причинную организацию одного действия.

Первое ещё не определяет второе.

Кроме того, несколько причин способны совместно обеспечивать один результат.

Иногда одна причина компенсирует другую.

Поэтому отсутствие видимого изменения при изменении одного условия не обязательно доказывает его причинную незначимость.

Но нельзя автоматически объяснять отрицательный результат скрытой компенсацией.

Для этого также нужны основания.

Следовательно:

Причинное исследование сценического действия должно допускать совместную, распределённую и компенсирующую причинность, сохраняя возможность проверки каждой конкретной гипотезы.

Это значительно более сложная задача, чем поиск одного источника движения.

17. Действие способно причинять собственные дальнейшие условия

Теперь возникает отношение, ранее обозначенное через структурацию.

Актёр совершает действие.

Его последствие изменяет партнёра.

Партнёр отвечает.

Новая реакция становится условием следующего осуществления актёра.

Следовательно, действие не только зависит от обстоятельств.

Оно способно изменять обстоятельства, от которых будет зависеть впоследствии.

Здесь возникает причинная обратная связь.

Но необходимо понимать её во времени.

Предыдущее осуществление причиняет последствия.

Последствия изменяют текущие условия.

Изменившиеся условия участвуют в следующем осуществлении.

Следовательно:

Действие способно становиться причиной условий собственного дальнейшего продолжения.

Однако нельзя делать вывод, что действие является собственной первоначальной причиной.

Оно не возникает из ничего.

Не существует вне субъекта.

Не создаёт все обстоятельства независимо от мира.

Поэтому понятие самопричинности здесь было бы чрезмерным.

Более точное определение:

Структурация — аспект причинного процесса, при котором последствия уже осуществлённого действия становятся условиями его дальнейшего продолжения.

Это отношение особенно важно для сценического взаимодействия.

Потому что партнёры действительно изменяют условия существования друг друга.

Но не обязательно обладают единой направленностью.

18. Причинная история и история персонажа не совпадают

Теперь необходимо различить несколько видов причинной истории.

Персонаж обладает драматической биографией.

Его действия подготовлены предшествующими событиями произведения.

Режиссёр строит причинно-смысловую композицию спектакля.

Актёр осваивает исполнительскую партитуру.

Но конкретное сценическое действие возникает в сегодняшнем осуществлении.

Следовательно:

Драматическая причинность не является автоматически причинностью текущего сценического действия.

Например, драматург предусмотрел отказ партнёра.

Режиссёр определил паузу.

Актёр выучил переход.

В спектакле всё происходит точно.

Но остаётся вопрос:

является ли пауза причинным продолжением предполагаемого действия персонажа или преимущественно выполнением исполнительского правила?

Ответ нельзя получить из одного знания драматургии.

Но нельзя и заранее считать, что репетиционная подготовка исключает причинное осуществление.

Именно здесь необходимо различать:

драматическую генеалогию;

исполнительскую генеалогию;

генеалогию конкретного сценического действия.

Они способны пересекаться.

Но не тождественны.

Именно это различение является одним из наиболее существенных результатов причинной проблематики.

19. Действительная причина может иметь предполагаемое содержание

Теперь необходимо вернуться к исходному парадоксу театра.

Предполагаемое обстоятельство не существует как соответствующий физический факт.

Но его представление действительно.

Причём важно не только наличие представления.

Важно его содержание.

Актёр представляет:

за дверью находится союзник.

Или:

за дверью находится противник.

Физическая декорация остаётся той же.

Но предполагаемое содержание различается.

И это различие способно изменять дальнейшее действие.

Следовательно:

Причинная действенность представления может зависеть от того, что именно представлено, а не только от самого факта психической активности.

Однако необходимо избежать двух крайностей.

Первая:

предполагаемый предмет сам обладает физической причинной силой.

Вторая:

содержание представления вообще не имеет причинного значения, поскольку физически отсутствует.

Более строгая конструкция:

Предполагаемое содержание участвует в причинении через действительную организацию представления, намерения и осуществления субъекта.

Но здесь возникает задача, которую нельзя разрешить одной философской формулой.

Необходимо установить, действительно ли изменение предполагаемого содержания меняет организацию сценического действия.

И чем этот механизм отличается от обычной человеческой деятельности, связанной с воображением.

Именно здесь необходима методология.

20. Причинная проблематика требует независимого исследования

Теперь возникает вопрос о проверке.

Можно ли установить причинную принадлежность только по наблюдаемой форме?

Не всегда.

Одна форма способна иметь несколько причинных историй.

Поэтому необходимо сопоставлять условия и продолжения.

Предположим, актёр осуществляет действие:

добиться от партнёра согласия остаться.

Партнёр произносит:

«Я ухожу».

Актёр замолкает.

Но почему он замолчал?

Можно предложить несколько гипотез.

Первая: молчание возникло как необходимое преобразование способа убеждения.

Вторая: актёр выполнил закреплённый переход.

Третья: возникло другое намерение.

Четвёртая: молчание связано преимущественно с технической подготовкой следующей реплики.

Чтобы различить их, недостаточно спросить актёра, насколько подлинно он пережил происходящее.

Необходимо исследовать зависимость продолжения от изменяющихся условий.

Например, сохраняется привычная реплика, но меняется её предполагаемое значение.

Или сохраняется значение, но меняется форма сигнала.

Однако важно не требовать обязательной внешней перемены.

Прежний способ может оставаться достаточным.

Следовательно:

Причинный эксперимент должен исследовать не только изменение формы, но и зависимость сохранения или преобразования способа от условий направленного осуществления.

Именно это позволяет перейти от наблюдения к проверяемому объяснению.

21. Контрфактический вопрос необходим, но недостаточен

Теперь необходимо уточнить роль контрфактической проверки.

Исследователь спрашивает:

что произошло бы, если бы обстоятельство было другим?

Это важный вопрос.

Он позволяет установить предполагаемую зависимость.

Но существует проблема.

Если действие сложное, изменение одного обстоятельства может не изменить видимый результат.

Другие причины способны сохранить прежнее продолжение.

Кроме того, актёр может иметь подготовленные условные планы.

Они способны обеспечивать весьма гибкое поведение.

Следовательно, вариативность формы ещё не доказывает специфическую сценическую причинность.

И наоборот.

Стабильность формы не исключает участия значимого различия.

Поэтому:

Контрфактическая проверка является необходимым инструментом исследования причинных гипотез, но не универсальным критерием сценической подлинности.

Она должна сочетаться с определением намерения, функции способа и границ процессуального тождества.

Именно здесь причинная проблематика становится методологически сложной.

Необходимо различать:

причинную зависимость поведения вообще;

и

причинную принадлежность поведения определённому сценическому действию.

Второе не выводится автоматически из первого.

22. Причинная теория должна допускать отсутствие передела

Теперь возникает важнейшее требование.

Если исследователь утверждает, что причинное требование существует всякий раз, когда изменяется обстоятельство, теория становится слишком широкой.

Не всякое изменение обстоятельства требует нового способа.

Прежнее «как» может оставаться достаточным.

Актёр может продолжать действие без существенного преобразования.

Следовательно:

Причинное право не обязательно порождает причинное требование.

И:

Причинное требование не следует отождествлять с любым изменением формы.

Это различие необходимо для сохранения объяснительной силы понятий.

Но здесь обнаруживается следующее.

Если передел является только особым случаем причинной организации, необходимо исследовать и другие случаи.

Сохранение достаточного способа.

Преобразование недостаточного способа.

Завершение действия.

Возникновение нового действия вследствие последствий прежнего.

Именно эти варианты должны стать самостоятельными предметами исследования.

Следовательно:

Причинная теория не должна превращаться в теорию обязательного передела. Она должна объяснять различные способы продолжения и завершения действия.

Это принципиальное ограничение.

23. Причинное объяснение не должно уничтожать свободу действия

Теперь возникает антропологическая проблема.

Если каждое следующее «как» имеет определённые причины, означает ли это, что актёр не обладает свободой осуществления?

Не обязательно.

Причинная обусловленность и намеренное действие не являются простыми противоположностями.

Человек способен действовать по причинам, которые имеют для него значение как основания выбора.

Он может рассматривать альтернативы.

Использовать освоенные средства.

Изменять намерение.

Отказываться от первоначального результата.

Но здесь необходимо различать свободу и произвольную беспричинность.

Случайное движение не обязательно является более свободным действием, чем подготовленное.

И заранее освоенное движение не обязательно лишено субъектной направленности.

Следовательно:

Причинная определённость действия не требует рассматривать действующего человека как пассивный механизм, полностью подчинённый внешним стимулам.

Но и субъектная направленность не означает независимости от обстоятельств.

Человек действует именно потому, что способен осуществлять намерения в определённом мире.

Следовательно, причинная теория должна исследовать организацию субъектной активности, а не только последовательность внешних воздействий.

Это особенно важно для сценического действия.

Актёр способен осуществлять предполагаемую направленность внутри художественно предопределённой формы.

Но причинная принадлежность его настоящего осуществления остаётся самостоятельной исследовательской проблемой.

24. Причинность не равна художественному смыслу

Теперь возникает ещё одно существенное различие.

Действие может иметь определённое причинное происхождение.

Но зритель способен усмотреть в нём художественный смысл, который не совпадает с непосредственным намерением актёра.

Например, актёр замолчал вследствие определённого сценического обстоятельства.

Но молчание может быть воспринято зрителем как знак отчуждения.

Или признания.

Или поражения.

Следовательно:

Причинная генеалогия осуществления и художественная генеалогия значения не обязательно совпадают.

Это не означает их независимости.

Форма действия способна участвовать в художественной коммуникации.

Но её художественный смысл не удостоверяет автоматически причинное происхождение.

И наоборот.

Причинно действительное осуществление не гарантирует зрительского понимания.

Поэтому необходимо сохранять различие:

драматическое действие — сценическое действие — театральное действие.

Это различение присутствует в исходных исследованиях Кретова.

Именно оно препятствует превращению причинной теории в универсальное объяснение всего театра.

Причинная проблематика сценического действия относится прежде всего к действительному осуществлению актёра.

Театральное событие значительно шире.

25. Причинная проблема завершения

Теперь необходимо рассмотреть предел процесса.

Когда действие завершается?

В момент получения результата?

Когда актёр прекращает движение?

Когда персонаж меняет намерение?

Когда прежний способ больше не применяется?

Ни один из этих признаков не является универсальным.

Актёр может остановиться, продолжая действие.

Может продолжить движение после завершения прежней направленности.

Может не получить результата, но прекратить попытку.

Может достичь промежуточного результата, сохраняя более широкое действие.

Следовательно:

Завершение действия нельзя определять только по внешней остановке или факту достижения результата.

Оно связано с прекращением определённого причинного продолжения.

Но это определение требует осторожности.

Нельзя утверждать:

действие закончилось, потому что перестало продолжаться.

Это тавтология.

Необходимо установить, какие условия определяли продолжение.

Что изменилось?

Был ли получен результат?

Была ли направленность оставлена?

Возникло ли другое действие?

Или изменился масштаб рассматриваемого процесса?

Следовательно:

Причинное завершение должно исследоваться как граница определённой направленности и её осуществления, а не как простое исчезновение движения.

Именно здесь причинная проблематика возвращается к инварианту.

Потому что завершение предполагает возможность определить, что именно перестало существовать как одно действие.

26. Причинность не может быть установлена одним профессиональным усмотрением

Теперь возникает методологическое ограничение.

Режиссёр способен наблюдать действие и профессионально оценивать его.

Опытный педагог может замечать тонкие изменения.

Но сама экспертная убеждённость не является достаточным основанием для научного вывода.

Особенно если теоретические понятия не имеют независимого определения.

Например, исследователь говорит:

я вижу причинный передел.

Но непосредственно наблюдаемым может быть только определённое изменение формы.

Его причинная принадлежность требует дополнительного обоснования.

Аналогично с мерцанием.

Даже если определённый телесный феномен повторяется, необходимо установить, связан ли он именно с переделом.

Или является обычной физиологической перестройкой.

Следовательно:

Причинная теория должна отличать наблюдение явления от объяснения его причинной природы.

Но это не означает, что наблюдение режиссёра не имеет значения.

Напротив.

Оно способно стать исходным материалом исследования.

Однако после обнаружения феномена необходимо определить условия его проверки.

Именно это позволяет перейти от авторского наблюдения к исследовательской программе.

27. Что именно должна объяснять причинная теория?

Теперь можно собрать основные проблемы.

Теория должна объяснять:

Возникновение.

Почему определённая направленность начинает действительно осуществляться?

Продолжение.

Почему следующее состояние принадлежит именно данному действию?

Сохранение.

Почему прежний способ остаётся достаточным при определённых изменениях?

Преобразование.

Почему возникает новое «как»?

Передел.

Почему преобразование оказывается необходимым для продолжения того же действия?

Разграничение.

Почему причинно связанное следующее состояние может принадлежать другому действию?

Завершение.

Почему прежняя направленность перестаёт организовывать дальнейшее осуществление?

Сценическую специфику.

Почему причинное участие предполагаемого отличается от обычной деятельности, в которой воображение также влияет на поведение?

Но эти вопросы не должны заранее получать один и тот же ответ.

Например, не всякое продолжение определяется переделом.

Не всякое сохранение формы означает исполнительский автоматизм.

Не всякое изменение предполагаемого становится причиной движения.

Следовательно:

Причинная теория должна объяснять многообразие способов существования действия, не подгоняя их под единственную обязательную последовательность.

Именно это отличает причинную архитектуру от нормативной актёрской инструкции.

28. Главная опасность — круговое объяснение

Теперь необходимо обозначить наиболее существенную методологическую проблему всей развиваемой системы.

Предположим, исследователь утверждает:

действие продолжается, потому что сохраняется инвариант.

Но инвариант определяет через то, что действие продолжилось.

Или:

произошёл передел, потому что возникло причинное требование.

Но требование устанавливает только по факту передела.

Или:

обстоятельство получило причинное право, потому что изменило действие.

Но изменение заранее определяет как следствие причинного права.

В каждом случае понятия начинают подтверждать друг друга без независимого основания.

Следовательно:

Причинная теория может оказаться логически связной, но исследовательски замкнутой.

Это серьёзная опасность.

Чтобы избежать её, необходимо устанавливать независимые критерии.

Например:

предварительно определить предполагаемую направленность;

определить функцию прежнего способа;

независимо охарактеризовать изменение условий;

проверить зависимость дальнейшего осуществления;

установить критерий сохранения процессуального тождества.

Но даже такая процедура не гарантирует окончательного ответа.

Она только создаёт возможность различения конкурирующих объяснений.

Следовательно:

Причинная проблематика должна исследоваться посредством понятий, которые не доказываются исключительно друг через друга.

Иначе вся система рискует превратиться в завершённую терминологическую конструкцию, неспособную обнаруживать собственные ошибки.

;

29. Причинная проблема и проблема необходимости

Теперь возникает последний философский вопрос.

Если теория утверждает, что определённое изменение было причинно необходимым, что именно означает эта необходимость?

Физическую неизбежность?

Отсутствие других возможных способов?

Невозможность достижения результата прежним способом?

Необходимость сохранить определённое действие?

Эти смыслы различны.

Актёр может иметь несколько доступных способов.

Один перестаёт быть достаточным.

Но это не означает, что существует единственное новое «как».

Следовательно:

Причинное требование преобразовать способ не равнозначно причинному предписанию единственной новой формы.

Это принципиально.

Именно оно позволяет сохранить возможность творческого осуществления.

Причинная ситуация определяет ограничения.

Но не обязательно полностью задаёт конкретную морфологию.

Следовательно, причинная теория должна учитывать не только необходимость, но и пространство допустимых способов продолжения.

И здесь возникает новая проблема.

Как различить:

необходимость отказаться от прежнего способа;

возможность выбрать один из нескольких новых способов;

причинную достаточность выбранного осуществления?

Именно это различие способно существенно углубить понятие передела.

Потому что передел не обязательно означает нахождение единственного движения, предписанного обстоятельством.

Он может означать преобразование способа внутри определённого пространства возможностей.

Но само это пространство должно быть исследовано.

30. Возможно ли действие без причинного требования?

Теперь можно поставить вопрос, который способен изменить положение всей теории.

Если передел имеет центральное значение, не возникает ли впечатление, что действие существует только через постоянную недостаточность прежнего способа?

Но действие способно продолжаться без передела.

Человек идёт к результату.

Прежний способ остаётся достаточным.

Обстоятельства меняются, но не требуют преобразования.

Или вообще не возникает существенных новых условий.

Следовательно, причинное требование не является обязательным условием каждого момента действия.

Но тогда возникает вопрос:

что причинно поддерживает продолжение при отсутствии требования изменить способ?

Возможно, сохраняющаяся направленность.

Возможно, достаточность освоенного средства.

Возможно, действие уже осуществлённой организации.

Но каждое объяснение требует уточнения.

Нельзя просто сказать:

действие продолжается потому, что продолжается намерение.

Необходимо установить, каким образом намерение действительно организует дальнейшее осуществление.

Следовательно:

Сохранение действия без передела является не менее существенной причинной проблемой, чем преобразование действия вследствие причинного требования.

Именно это положение препятствует превращению всей теории в исследование одних только переходов.

Действие существует и между ними.

А иногда почти полностью осуществляется посредством сохранения определённой формы.

;

Заключение. Причинная проблематика — исследование происхождения и принадлежности следующего «как»

Теперь можно вернуться к исходному вопросу.

В чём заключается причинная проблематика действия сценического?

Она не исчерпывается утверждением:

у действия есть причина.

Не исчерпывается намерением.

Не сводится к влиянию предлагаемых обстоятельств.

Не определяется одним сопротивлением партнёра.

И не ограничивается возникновением передела.

Её центральная проблема значительно глубже.

Каким образом определённая субъектная направленность получает действительное причинное продолжение, сохраняющее принадлежность тому же действию при изменении условий и способов осуществления?

В этой формулировке соединяются несколько самостоятельных задач.

Необходимо установить, откуда возникло действие.

Почему оно продолжается.

Что участвует в причинении следующего состояния.

Почему прежний способ сохраняется или становится недостаточным.

Каким образом новое осуществление связано с прежним.

И где проходит граница, после которой начинается другое действие.

Но для театра появляется ещё один уровень.

Предполагаемая ситуация не обязана существовать как буквальная физическая действительность.

Персонаж не обладает самостоятельным организмом.

Его намерение драматически определено.

Однако актёр действительно действует.

Следовательно, возникает специфический причинный парадокс:

Предполагаемое способно участвовать в причинении действительного осуществления, не переставая быть предполагаемым.

Но необходимо сохранить онтологическую строгость.

Предполагаемое не причиняет физически как самостоятельный отсутствующий предмет.

Причинно действительным является субъектное отношение к предполагаемому.

Именно через него предполагаемое содержание способно менять значение происходящего.

А значение происходящего — участвовать в организации дальнейшего действия.

Следовательно, причинная проблематика сценического действия возникает не просто из наличия вымысла.

Она возникает из необходимости объяснить, как действительный процесс становится причинно организованным относительно предполагаемого мира.

Именно здесь первоначальная мысль Кретова о доминировании представления получает дальнейшее развитие.

Но важно подчеркнуть:

представление само по себе ещё не является сценическим действием.

Оно может существовать без осуществления.

Может сопровождать исполнительскую партитуру.

Может влиять на обычное несценическое поведение.

Следовательно, необходимо установить не только влияние представления, но и его особую причинную принадлежность определённому сценическому процессу.

И здесь возникает ещё один принципиальный вывод.

Причина движения не обязательно является причиной действия в его намеренном описании.

Причина изменения формы не обязательно является причиной передела.

Причина нового действия не обязательно сохраняет тождество прежнего.

А причина художественной убедительности не обязательно совпадает с причиной сценического осуществления.

Именно эти различия делают причинную теорию необходимой.

Но одновременно требуют от неё особой осторожности.

Нельзя допускать, чтобы каждое понятие превращалось в самостоятельную силу.

Причинное право не должно «разрешать» обстоятельствам действовать.

Причинное требование не должно «приказывать» актёру менять форму.

Инвариант не должен «удерживать» процесс как отдельная сущность.

Мигрирующий причинный центр не должен «перемещаться» между обстоятельствами как физический объект.

Все эти понятия должны обозначать отношения внутри действительного процесса, а не дополнительные скрытые механизмы, существование которых предполагается только ради объяснения теории.

Именно поэтому:

Причинная архитектура действия должна оставаться системой различений, допускающих исследование, а не системой понятий, которым приписана самостоятельная причинная сила.

Здесь возникает возможность объединить все предыдущие исследования.

Онтология определяет способ существования действия.

Морфология исследует организацию его осуществления.

Генеалогия устанавливает происхождение существенных продолжений.

Физиология исследует действительные механизмы организма.

Психология — организацию представления, восприятия и намерения.

Антропология — человеческие условия возможности направленного действия.

Методология определяет основания проверки.

Повторяемость процедуры позволяет устанавливать устойчивость предполагаемых причинных зависимостей.

Но причинная проблематика соединяет эти уровни в общем вопросе:

Почему именно это состояние возникло именно здесь — и почему оно принадлежит именно этому действию?

Однако необходимо учитывать, что две части вопроса не тождественны.

Первая устанавливает происхождение.

Вторая — процессуальную принадлежность.

Именно между ними располагается одна из наиболее глубоких трудностей теории.

Одно действие способно причинить другое.

Оно способно причинить собственное завершение.

Может породить последствия, которые переживут его существование.

Следовательно:

Причинная связь не гарантирует процессуального тождества.

Именно поэтому невозможно определить действие одной последовательностью причин.

Необходима направленность.

Но и одной направленности недостаточно.

Потому что она способна существовать как намерение, ещё не получившее действительного осуществления.

Следовательно:

Действие возникает там, где направленность действительно организует причинное осуществление.

Но даже это определение ещё требует установления границ.

Потому что направленная человеческая деятельность существует и вне театра.

Следовательно, сценическая специфика должна быть определена через особое отношение действительного осуществления к предполагаемой субъектной позиции, художественной форме и театральной ситуации.

Именно здесь вся причинная проблематика достигает своего предела.

Нужно объяснить не только:

почему человек действует?

Но:

почему действительное действие актёра является сценическим осуществлением предполагаемого действия персонажа?

Это более строгий вопрос.

И он не разрешается одним намерением.

Не разрешается воображением.

Не разрешается сходством формы.

Не разрешается психологической убедительностью.

И не разрешается физиологической реакцией.

Необходимо установить особую организацию всех этих отношений.

Поэтому можно предложить итоговое определение:

Причинная проблематика действия сценического — исследование условий, при которых действительная причинная организация осуществления актёра приобретает принадлежность определённой предполагаемой субъектной направленности, сохраняет процессуальное тождество при изменении или сохранении способов и достигает границы своего завершения.

Но это определение следует считать рабочим.

Его исследовательская состоятельность зависит от возможности независимо устанавливать используемые отношения.

Именно поэтому дальнейшая теория должна ответить как минимум на три фундаментальных вопроса.

Первый.

Что делает намерение действительной причиной осуществления, а не только содержанием сознания актёра?

Второй.

По каким основаниям устанавливается причинная принадлежность следующего «как» одному продолжающемуся действию?

Третий.

Каков специфически сценический способ причинной действенности предполагаемого, если представление отсутствующего способно влиять на действительное поведение и вне театра?

Эти вопросы взаимосвязаны.

Но ни один нельзя разрешить простым повторением другого.

Именно поэтому причинная проблематика не должна рассматриваться как уже завершённое объяснение.

Она представляет собой систему теоретических затруднений, из разрешения которых может возникнуть самостоятельная причинная теория действия сценического.

Теперь можно сформулировать наиболее существенное положение.

Не причина сама по себе определяет действие.

Действие определяется той организацией причинного осуществления, в которой конкретные последствия принадлежат определённой направленности.

Однако здесь необходимо избежать ошибки.

Само действие не существует отдельно от причинной организации как дополнительный субъект, выбирающий свои причины.

Действие и есть определённый осуществляемый процесс.

Поэтому более строгая формула будет следующей:

Причинная определённость действия заключается не только в том, что его состояния имеют причины, но и в том, что эти причины организованы относительно осуществляемой субъектной направленности.

Но именно здесь возникает последняя и, возможно, наиболее трудная проблема.

Если направленность организует причинность, а причинное осуществление определяет существование направленности как действия, не возникает ли круг?

Он возникает, если мы начинаем определять одно только через другое.

Поэтому необходима самостоятельная методология.

Направленность должна получать предварительную определённость.

Причинные условия должны устанавливаться независимо.

Продолжение должно наблюдаться.

Процессуальное тождество — проверяться по отдельному критерию.

И только их соединение позволяет делать вывод об определённом действии.

Следовательно:

Причинная теория действия сценического состоятельна лишь постольку, поскольку способна отличить реальную причинную зависимость от объяснения, созданного самим исследователем после наблюдения формы.

Именно здесь проходит граница между философской конструкцией и исследовательской теорией.

Но наиболее существенное положение можно выразить ещё короче.

Намерение определяет, ради чего действие осуществляется.

Причинная организация определяет, каким образом оно действительно продолжается.

Генеалогия раскрывает происхождение этого продолжения.

Инвариант позволяет установить, почему оно остаётся тем же действием.

Предполагаемое определяет особую область обстоятельств, которые способны получить действительную причинную значимость в сценическом осуществлении.

Однако ни один из этих элементов не должен быть принят как независимая управляющая сущность.

Все они представляют различные отношения одного действительного процесса.

И здесь появляется итоговая формула.

Действие сценическое существует не потому, что предполагаемое становится действительным предметом, а потому, что действительное осуществление актёра причинно организуется относительно предполагаемого.

Но теперь можно дополнить:

Причинная проблематика начинается там, где необходимо установить, каким образом это отношение порождает не вообще поведение, а конкретное продолжение определённого действия.

Именно это является наиболее строгим содержанием проблемы.

Не всякое движение — действие.

Не всякое намерение — осуществление.

Не всякая реакция — передел.

Не всякая причинная связь — продолжение одного процесса.

Не всякое представление — сценическое причинение.

И не всякая художественно убедительная форма — доказательство определённой причинной генеалогии.

Следовательно:

Центральная проблема сценического действия — не наличие причинности, а определённость её принадлежности.

Именно здесь можно завершить исследование наиболее краткой формулой:

Причинность объясняет, почему нечто произошло.

Генеалогия — откуда возникло данное продолжение.

Направленность — относительно чего оно осуществляется.

Инвариант — почему это продолжение принадлежит тому же действию.

А причинная проблематика действия сценического исследует возможность установить эти отношения как действительные, а не только предполагаемые исследователем.

В этом смысле причинная теория Кретова может получить самостоятельный предмет.

Не причинность человеческого поведения вообще.

Не причины художественной выразительности.

Не механизмы воспроизведения сценической формы.

А:

причинное существование определённого сценического действия как действительного осуществления предполагаемой направленности.

И именно здесь возникает наиболее глубокий вопрос всей развиваемой системы:

Каким образом предполагаемое «что» становится действительным основанием следующего «как» — и почему это «как» продолжает именно данное действие?

Возможно, не существует одного универсального механизма, отвечающего на этот вопрос для всех театральных форм.

Но если удастся установить устойчивые типы таких отношений, причинная теория получит не только философскую, но и исследовательскую определённость.

Именно поэтому наиболее точное заключение будет следующим:

Причинная проблематика действия сценического — это проблема превращения предполагаемой направленности в действительное причинное продолжение, а также проблема установления границ, внутри которых это продолжение остаётся одним действием.

Здесь не следует понимать превращение буквально.

Предполагаемый результат не становится физическим фактом.

Но действительным становится его причинно организованное осуществление актёром.

И потому:

Предполагаемое не обязано становиться реальным.

Реальным должно быть причинное отношение к предполагаемому.

А действие сценическое существует постольку, поскольку это отношение действительно организует его продолжение.

Именно в этом заключается основная причинная проблема действия сценического.


Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации