Крановщица

По-прежнему вокруг идёт стройка. На опушке леса закладывают новый жилой комплекс. Пока грязно. Машины разбили дорогу. Глина кругом. Но если мы потерпим эти неудобства, то потом станет гораздо красивее. Так вот.

Однажды в храм зашла женщина. Если вы смотрели советские фильмы, где показаны строители (например, «Москва слезам не верит»), то обязательно узнаете этот образ: брюки, заправленные в сапоги, короткая куртка и косынка на голове. В руках у неё батон. Она крестится.
— Можно свечку купить? — говорит рабочая, еле-еле наскребая деньги. Осматривается. Начинает интересоваться:
— А вот эти иконы сколько стоят? О, у вас календарики на следующий год есть?
Я не могу даже рот открыть. Да и ответы ей не нужны.
— А я, — говорит, — здесь недалеко работаю, где новый дом строят. Я крановщица.
— Ого, — оживилась я, еле успевая вставить, — у вас героическая профессия.
— А что же в ней героического? — на секунду задумывается крановщица.
— Да вы вон на какую верхотуру-то поднимаетесь. Наверное, страшно?
— Нет, я привычная, не такая уж особая верхотура, всего лишь уровень пятого этажа. Когда при сильном ветре покачивает, тогда немного страшновато.
Пауза на вздох.
 — Я вот зачем забежала, — продолжает тараторить она. — Знаете, храм из окна моего крана так хорошо виден. Всё время манит. Хоть не поворачивайся в вашу сторону. Вот я в обед и решила добежать, заодно и батон по дороге купила. Да денег вот мало взяла. Только на батон и хватило, а сейчас вспомнила, что, оказывается, сегодня годовщина смерти моей мамы, давно усопшей.
Пауза.
— Я, — говорит, — правда, шла в большой каменный храм.
— Так он ещё не достроен. Он, может быть, через год будет готов, а мы пока молимся в этом маленьком, деревянном и неприметном храме.
— Ну вот, я еле-еле вас нашла: шла в большой храм, а нашла ваш, — продолжает смущаться крановщица.
Я понимаю, откуда такое смущение.
— Пишите поминальную записку, — говорю.
— А деньги я вам занесу потом. В следующий раз...

Вот и привёл Господь ещё одного человека в храм.