Убить Коха - 2. Часть вторая

                ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ...

Глава вторая.

Продолжение архивного расследования.

Исторический анализ ориентировки СД:


1. «...ist etwa 38 Jahre alt...» (примерно 38 лет).

 
1. «...ist etwa 38 Jahre alt...» (примерно 38 лет)

В феврале 1944 года Николаю Кузнецову было неполных 33 года.

Почему же дотошная немецкая контрразведка даёт ему 38 лет?

Это прямое следствие колоссального нервного истощения и привычки имитировать

манеры кадрового офицера, в которую он вжился за время пребывания в Ровно.

Никакого гения разведки здесь не было — была тяжелейшая психологическая нагрузка,

постоянный страх разоблачения и необходимость ежедневно играть чужую роль.

Его выправка, тяжёлый взгляд и жёсткие манеры заставляли патрульных

и свидетелей видеть перед собой зрелого, уставшего сорокалетнего штабного

офицера-администратора.

Это важнейший маркер его психологической переплавки.

2. Черно-белые погоны (schwarz-weiss durchwirkte Schulterstuecke).

Крайне важная деталь:

Это погоны офицера вермахта, но с вкраплениями (серебристо-черная прошивка),

которые прямо указывали на службу в снабжении, технических частях или особых

административных структурах Рейха.

Кузнецов идеально копировал форму тыловых офицеров.

Горький ровненский опыт, когда из-за пилотки он едва не загремел

в комендатуру, научил его абсолютной осторожности.

В тылу офицеры пилоток не носили — по уставу они обязаны были носить

исключительно фуражки, и это знал каждый немецкий патрульный.

Появление в тыловом Ровно в пилотке мгновенно выдавало чужака.

Навсегда усвоив этот урок, при прорыве в Краков НИК находился в безупречной

уставной офицерской фуражке с серебряным шнуром (Offiziersmuetze silberner

Kordel) и форме холеного администратора, что полностью снимало любые вопросы

комендатур на многочисленных блокпостах.

3. Покушения на Пауля Даргеля (Paul Dargel) и хаос в ориентировках СД.

Советская пропаганда умышленно завышала звания нацистских функционеров,

называя Даргеля «генералом».

На самом же деле он был высокопоставленным чиновником оккупационной

администрации (заместителем Эриха Коха), имея скромное лейтенантское звание.

Николай Кузнецов охотился на него с маниакальным упорством и совершил три

покушения: в первый раз по ошибке ликвидировал другого чиновника, во второй раз —

подорвал Даргеля гранатой, тяжело ранив и сделав инвалидом (нацисту ампутировали

ноги), а в третий раз — совершил обстрел из автомата.

Даргель выжил, улетел в Берлин, а после войны спокойно занимал высокие посты в

правительстве ФРГ.

В феврале 1944 года, когда Кузнецов во Львове  ликвидировал

Бауэра и  Шнайдера, немецкая контрразведка в Кракове пребывала в таком ужасе,

что не могла понять мотив ликвидации подполковника Петерса и  старшего

ефрейтора авиации.

3. Ликвидация подполковника Петерса.

(Oberstleutnant Peters) — анатомия самопровала.

В этой строке краковской ориентировки нет никакой ошибки немецких штабистов.

Здесь зафиксирован главный, фатальный провал самого Кузнецова.

Приказа на ликвидацию подполковника Петерса и старшего ефрейтора

авиации не было.

Войдя в кровавый раж бесконечных ликвидаций, он утратил чувство опасности.

Идя 31 января на убийство в львовский штаб ВВС, Кузнецов совершил грубейшую

ошибку: он вошёл в охраняемое здание легально, лично предъявив на входе свои

документы на имя капитана Пауля Зиберта.

Ворвавшись в кабинет, где находились подполковник авиации Петерс и старший

ефрейтор авиации, он открыл огонь в лихорадочной спешке.

На двоих человек пришлось всего три выстрела — позже криминалисты нашли на полу

три гильзы калибра 7,65 мм.

Времени на контрольные выстрелы не было: одного он убил на месте, а второго

лишь смертельно ранил.

До того как подоспела охрана, умирающий офицер успел назвать имя и звание

стрелявшего, а вахтёр на входе подтвердил данные из предъявленного удостоверения.

Кузнецов провалил сам себя.

Маска «Пауля Зиберта» была уничтожена его собственными руками, и теперь у него

оставался только голый инстинкт выживания.

4. Имена спутников

Документ раскрывает, что СД уже знало структуру и поименный состав его

группы!

Его шофер Иван Белов здесь прямо назван «Иваном Самсоновым» (вероятно,

по одному из поддельных документов), а его соратник Ян Каминский зафиксирован

как «Jo Kaminsky».

Маска была сорвана полностью, немецкая контрразведка шла за ними пофамильно,

зная, с кем именно прорывается гауптман Зиберт.

5. Серебряный овальный жетон (silberne ovale Metallmarke)

Это критически важная оперативная деталь.

Кузнецов носил с собой жетон сотрудника Гестапо (Geheime Staatspolizei) или СД.

В условиях параноидального нацистского порядка и тотального подчинения

инструкциям этот жетон позволял ему мгновенно подавлять волю обычных солдат

вермахта и полевых жандармов на блокпостах, категорически запрещая им

досматривать его представительскую машину.

Он действовал как высшая власть.

6. «...dass der Taeter nunmehr Zivil traegt...»

(...не исключено, что преступник теперь носит гражданское...)

СД прекрасно понимало, что легенда «гауптмана Зиберта» полностью уничтожена на

всей территории Генерал-губернаторства.

Загнанный в угол исполнитель, потерявший документы и прикрытие, неизбежно

начнёт менять облик и переодеваться, сбросив форму, чтобы раствориться в тылу.

ЧАСТЬ 2: Похищение грузовика Шевроле в Радоме

Немецкий оригинал:

«...fahnden nach einem Lkw ... der am 9.2.44 von 2 uniformierten angeblich deutschen Polizeibeamten in Radom geboren, gestohlen bzw. entfuehrt wurde... Beschreibung: 3 To Chevrolet, Fabriknummer 6 804 160, Baujahr 1938... Imbert-Holzanlage...»

Исторический анализ:

1. Прорыв совершался не на одной машине.

Это полное, задокументированное опровержение советского мифа о том, что

группа «просто ушла в леса пешком под Львовом».

Одновременно с объявлением всеобщего розыска Кузнецова во Львове, 9 февраля в

Радоме (стратегический пункт прямо на полпути между Львовом и Краковом!) двое

мужчин в форме немецких полицейских угоняют 3-тонный грузовик Chevrolet 1938 года

выпуска.

2. Машина была оснащена газогенераторной установкой Imbert (Imbert-Holzanlage).

То есть грузовик работал на обычных дровах или угольных брикетах.

В условиях жесточайшего дефицита бензина в Германии в 1944 году это был самый

надежный и автономный способ передвигаться на дальние расстояния.

Топливо для такой машины лежало в любом лесу, бензоколонки были не нужны.

То, что СД связывает угон этого технологичного грузовика в Радоме в один рапорт

с делом Зиберта, прямо доказывает: немецкие спецслужбы обоснованно подозревали

группу Кузнецова (или их краковских связных) в оперативной смене транспорта для

скрытного прорыва в столицу.