Возвращение к себе

Возвращение к себе

У дома есть фундамент — это опора, на которой он стоит. Так и у человека есть имя. Взрослое имя — это его суть, его основание, то, на чём держится его взаимодействие с окружающим миром и другими людьми. Имя дают родители — как принадлежность к роду и его корням.

Сегодня я шла по первому снегу. Так символично… Первый снег всегда несёт для меня какую-то детскую радость, а моя внутренняя радость была в другом. Я шла и всю дорогу повторяла как мантру одну-единственную фразу, очень значимую для меня. Это фраза — моё имя: «Я — Ирина. Я — Ирина». Каждый мой шаг сопровождался манифестацией моего взрослого имени. Мои руки мёрзли, потому что я держала телефон и записывала свои осознания. Это был долгий путь — возвращение к самой себе.

Этим летом 2026 года я вернулась к себе окончательно. Я встретилась сама с собой. Идя по дороге, я возвращала своё взрослое имя. Это произошло не за один день, не за месяц и даже не за год. Когда у меня, взрослого человека с моим взрослым именем, случилась подмена, сдвигание моего имени, моё имя стало уменьшаться: из Ирины оно превращалось в Иришку, Иришу, Иру. Это было так давно, что я уже не помню, как именно взрослое имя незаметно превратилось в уменьшительно;ласкательное — вроде бы ласкающее слух, а на деле стирающее границы.

Вроде в этом нет ничего плохого: так принято в социуме — произносить уменьшительно;ласкательные имена. Вроде бы это по;доброму, нежно, «среди своих», как будто обозначает: «Ты свой, мы в одном круге доверия». Но в этом для меня открылась огромная суть.

Сейчас, когда я пишу, снова поднимается волна пережитого. Когда взрослого человека, женщину, называют как маленькую девочку, происходит нечто большее, чем просто смена обращения. Уменьшив имя, стирают границу: её можно учить, погладить по головке, похвалить, за неё можно принять решение, а можно и наорать, оставить без права голоса. Ведь девочка не может перечить взрослым — она остаётся без права на свой голос.

Долгое время ко мне редко обращались по;взрослому. Чаще звучало: Ира, Иришка, Иринка, Ируся, Ириска. И я принимала это как само собой разумеющееся: ведь это же ласково. Но эта подмена взрослого имени на уменьшительное, детское, несёт гораздо больший смысл — и оставляет глубокий след на всей жизни.

Ведь имя нам дают родители, и в свидетельстве о рождении оно сразу записывается взрослым. И не просто так документ называется «свидетельство» — это факт имени от родителей. Как и в паспорте тоже записано взрослое имя.

«Иришка Сергеевна» — это звучало бы как насмешка, сарказм, как ирония, как глупость.

Встречаются два взрослых человека и начинают называть друг друга уменьшительными именами. И как между ними могут построиться взрослые отношения? Когда имя уменьшают, появляется повод и вести себя по;детски: обижаться, кричать, ссориться — ведь так, по сути, и ведут себя дети.

Я много учила других. Была духовным Наставником, я была основательницей Школы общения с Ангелами, у меня было много учеников. Я проводила множество вебинаров, тренингов, марафонов, выступала как спикер на разных семинарах. Как писательница я зарегистрирована на «Проза.ру» и «Стихи.ру», писала много статей, написала книгу. И при этом десятилетиями оставалась в ситуации, когда у Наставника словно отнимали голос — мой главный инструмент. Мой слог — это как перо: им я выражала чувства и несла знания. Голос был моим рабочим органом, как руки для пианиста. И этот голос «затыкали», как могли. Говорить для меня — всё равно что писать пером; меня лишали этого права.

Тридцать лет назад я лишилась пальцев на руках — для мира это значило стать инвалидом, но я называю себя особенной женщиной. А потом, десятилетие за десятилетием, у меня забирали ещё одно: мой голос, моё право говорить. И каждый раз я не ломалась. Поднималась, вставала и шла дальше.

У меня забирали: тело, имя, голос, инструменты. И я каждый раз возвращала больше, чем забирали.

Я вернула себе мой голос, моё взрослое имя, мой инструмент — писать.

Это — моё свидетельство жизни: я снова заявила о себе — моим голосом, моим правом звучать.