Братья-мыслители словом и делом. Вполне обычная ис

Глава 1, в которой описывается появление братьев-мыслителей, некоторые особенности их бытия, а также записи в одной Книге.

     Когда У Цзи, Великое Беспредельное, пришло в движение, оно породило Тай Цзи, Великий Предел, явившийся, в свою очередь, источником возникновения Инь и Ян, женского и мужского начал, которые уже сами стали основой для всего сущего; тогда же и появились братья-мыслители: Вдэ Хай и Вэдэ Хай. В тот момент Инь и Ян породили десять тысяч вещей и поэтому рождение братьев среди такого большого шума прошло незамеченным.
     Смысл существования братьев простой - поддержание жизни у всего одушевлённого на этом свете. Они всегда остаются неразлучны, но Вдэ Хай, естественно, тяготеет к Инь, а Вэдэ Хай – к Ян. Братья пребывают в тени великих предков многие века, никоим образом не показывая своей значимости и ни на секунду не прерывая своих трудов. Амбиции обошли стороной их характер, а сами они не считают своё занятие чем-то уж очень выдающимся.
     В течение бесконечно долгого нахождения в мире, братья имели достаточно времени для того, чтобы досконально изучить природу окружающих их вещей, включая, конечно же, природу человека. Они присутствовали при рождении каждого человека на Земле, они качали колыбель Лао-цзы и наблюдали за появлением Дао Де Цзин, осваивали шесть искусств вместе с Конфуцием и помогали Фу Си в создании восьми триграмм, лёгших в основу И Цзин.
     Помощь их никогда не бывает заметной, братья свято соблюдают Закон невмешательства, но всё-таки иногда позволяют себе слегка подтолкнуть какого-нибудь человека к стоящей мысли. Не одну тысячу лет они существуют бок о бок с человечеством и поневоле прониклись к последнему симпатией. Хотя, огорчений это самое человечество приносит братьям не мало, они стоически терпят все людские выходки, как будто до сих пор имеют дело с малыми детьми.
     Задача братьев состоит не в том, чтобы судить и поучать, а в том, чтобы обеспечивать жизнь. Их стихия – Воздух, но они также прочно стоят на Земле, спокойно виснут на Дереве, в Огне не горят, а в Воде не тонут. Наблюдая за развитием человека, его повадками и склонностями, братья выявили и описали множество закономерностей, касающихся человеческой жизни и межличностных взаимоотношений.
     Братья, конечно же, озабочены не только людьми. Животный мир также находится под их патронажем. Это они спасли Белого Клыка после схватки с бульдогом и помогали Балу воспитывать лягушонка, подсказали коту в сапогах, как нейтрализовать людоеда и пытались вместе с мартышкой примерить очки, вели чайку по имени Джонатан по пути самосовершенствования, а другой чайке – Василию, помогали формулировать житейские законы.
     Животные всегда чуют присутствие братьев и ощущают их помощь на уровне инстинктов. Почему же люди крайне редко и неохотно прибегают к идеям, которые щедро продуцируют наши мыслители? Ведь, несмотря на всю любовь к животным, люди, как мы понимаем, остаются у братьев в приоритете. Здесь существует несколько моментов. Во-первых, двуногие давно уверовали в собственную значимость и привыкли слушать только себя. Или говорящих то, что хочется слышать.
     Во-вторых, столько смешных и глупых вещей, сколько творит человек, не совершает ни одно животное в мире; век живи – век учись, а всё равно и двух не хватит, сказали братья, имея ввиду именно эту особенность человека - способность постоянно производить глупости. Ну, и в-третьих, человечество всё-таки было создано для того, чтобы развиваться самостоятельно и грабли, на которые оно наступает в пути, входят в базовую комплектацию задач.
     Правда, грабли были включены для того, чтобы на них, как раз, не наступать, то есть не совершать повторных ошибок, но здесь кто-то чего-то не досмотрел, первоначальная инструкция была утеряна и с тех пор каждое поколение вынуждено начинать ровно с того же садового инвентаря, что их отцы и деды. Пока разберутся, что к чему, тут уже и следующее поколение подходит. Такой вот квадратный круговорот - печально шутят братья.
     Но уныние никогда не овладевает мыслителями. Они продолжают хранить веру в человечество, которое, отвечая взаимностью, регулярно генерирует ситуации, не позволяющие братьям оставить свои философские изыскания. Короче, люди творят, не подумав, а мыслителям потом приходится делать соответствующие выводы. Что, само собой, остаётся незамеченным большей частью человечества.
     Но всё-таки существуют индивиды, которым творить непотребства противно и они пытаются своим умом и трудом улучшить породу прямоходящих. Эти люди – любимчики братьев, что, конечно же, является проблемой. Ведь людское большинство очень не любит тех, кто выделяется на общем фоне. Особенно, умственными способностями. Таких бедолаг на протяжении всей истории изгоняли из племён, побивали камнями, сжигали на кострах.
     О чём потом, разумеется, жалели. Так как жизнь показывала, что умники-то были правы. Когда говорили, что вот этого делать не надо, а надо, наоборот, вот это. Но кто же этих малохольных слушать будет? Люди хотят сейчас и вон то, какие там ещё последствия. Они – завтра, а пипл хочет – сегодня. Поэтому, умников в зоопарк, в клетку, пусть там себе подобных учат, а тут – не до размышлений, нужно быстро схватить это. И вон то ещё прихапать.
     Одним словом, люди всё время пытаются подровнять всех членов своей стаи под один стандарт. Поэтому, братья крайне осторожно и очень тихо осуществляют свой надзор над думающими. Чтобы их совсем не изничтожили. И Закон невмешательства, опять же, соблюдать надо, по которому братьям не разрешено явно выделять кого-то из общей массы, так как они ответственны за жизнь всех. Даже, если кое-кто из этих всех не очень нравится.
     Созерцая людское сообщество и способность его к обучению на собственных ошибках, братья, с сожалением, констатировали: сумасброда учить – только портить. Причём, Вэдэ Хай, как приверженец более жёсткой позиции, предлагал остановиться на термине – лечить, но Вдэ Хай не согласился, так как лечение предполагает некоторые насильственные действия, а человек всё-таки призван менять свою жизнь на добровольной основе.
     Определение – дурак, использовано не было, поскольку изначально оно означало человека просветлённого, стоящего у Ра; человека, который пользуется и умом, и более совершенными способами познания. Что и отличает его от множества своих собратьев. Но, выделяясь на фоне тёмной массы, дурак всегда крайне её раздражал. Поэтому, с приходом в мир неких людей в чёрном, народец быстренько перевёл это определение в разряд негативных и содержащих явный оскорбительный оттенок.
     В поддержку братьев можно сказать, что все поговорки про дураков, люди придумали сами. Чем совсем братьев не порадовали. Не в первый раз. И точно не в последний. Но в силу Закона и самодисциплины, братья продолжают своё служение по поддержанию жизни и постоянно рождают всё новые и новые афоризмы и философские эссе. Так как люди, на примере которых это пишется, не остановимы в своём стремлении сбацать какую-нибудь глупость.
     Справедливости ради, заметим, что не все философские труды братьев основаны на людской глупости. На Земле, как мы помним, существуют и носители разума. В небольшом количестве, но есть. К тому же, они этим разумом ещё и пользуются. Также внося свой неоценимый вклад в труды, которые остаются вписанными в историю Земли навсегда. Под аккуратным и незаметным приглядом. Вдэ Хая и Вэдэ Хая.
     Одним из таких трудов является Дао Дэ Цзин, Книга пути и добродетели. Братья крайне трепетно относились к Лао-цзы, потому что он, как никто другой, смог воплотить в словах то, что являлось самой сутью их существования. Хотя, высказанная вслух, суть тут же потеряла, на первый взгляд, свой смысл, ведь первое, что было сказано: «Дао, которое может быть выражено словами, не есть вечное дао». И многие тут же стали потирать ладошки, предвидя противоречие.
Но, нет. На самом деле, никакого противоречия не существует. Слова – это лишь способ донести до других свою мысль, ведь телепатические способности люди давно потеряли. И для налаживания коммуникации вынуждены пользоваться речью или письмом. А когда ты произносишь какие-то слова, они тут же впечатываются в эфир, становясь чем-то неизменным и закостенелым. Остановившимся. Слово – не воробей, его ловить не надо. Так об этом сказали братья.
     Тогда, как Дао – это постоянное движение. Никакой статики. С тех пор, как много веков назад, Лао-цзы зафиксировал своё понимание, многое изменилось. Именно это и имел ввиду мудрец – всё меняется. Кстати, братья никогда не называют друг друга по имени, ведь далее в Дао Дэ Цзин сказано: «Имя, которое может быть названо, не есть вечное имя». И нам братья свои имена шепнули лишь только для того, чтобы мы хоть как-то понимали, о ком идёт речь. Не более.
     «Дао пусто, но в применении неисчерпаемо». Люди видят в этом очередное противоречие, а потому часто долго думают там, где надо что-то быстро сделать и торопятся там, где надо бы сначала всё обдумать. Братья никогда не задумываются о том, что необходимо делать в настоящий момент, они просто делают. И не имеют привычки оглядываться и тратить время на переживание о том, чего уже нельзя изменить. Уходя – не просто уходи, а - уйди, закончи это действие. Так они выразились.
     «Знающие не говорят, а говорящие – не знают». Братья крайне редко и осторожно обращаются к лишь небольшому количеству живущих, так как словесные потоки, которые рождают люди, объёмны, бессмысленны и малоинформативны, но необходимость передачи адекватных данных всё равно существует. И этим должен заниматься надёжный человек. Пустить поток на самотёк – не только воду потерять, давно заметили наши мудрецы.
     «Кто чем-либо владеет – потеряет». Поэтому, братья не считают себя хозяевами людских судеб и, выполняя свои функции, прекрасно понимают, что любая жизнь на этом свете конечна, желают они того или нет. Но, памятуя о предназначении, братья всё равно не оставляют свой труд, заранее зная, чем он завершится. Создать венец – одному делу конец, но другому – начало, говорят братья и продолжают делание.
Пребывая в тени, они не жаждут никакой известности. И никогда ни на кого не таят обиду. Не вступают в конфликты. Не желают стяжать признательности, какой бы заманчивой она ни была. Ибо написано: «Совершенномудрый ничего не накапливает… Дао совершенномудрого – это деяние без борьбы». Братья чтут эти слова, но не поклоняются им, потому что не просто так думают, а так делают. Ради славы жить – зря небо коптить, отшучиваются они от назойливых вопросов.
     Мыслители не лишены чувства юмора и, являясь приверженцами двух противоположностей, составляющих, одновременно, целое, они не смогли удержаться и привнесли-таки в Книгу немного двусмысленности. «Кто действует – потерпит неудачу». «Осуществление недеяния всегда приносит спокойствие». Заявленные утверждения явно не соотносятся с тем, чем заняты на этом свете братья.
     А кто сказал, что они лишены покоя? Или являются неудачниками? Братья отдают себе отчёт в том, что они не выбирали свой Путь изначально и не просили о наложении на них дополнительной ответственности. Но они также прекрасно осознают, что движение по Пути – это их личный выбор и все затруднения, которые на нём возникают, братья преодолевают с присущим им спокойствием и благородством, зная, что в любой момент могут прекратить деятельность.
     И не прекращают её именно в силу своего решения. Так как, обладают свободой воли. И происходящим из неё правом выбора. Они давно уже отметили, что лежачий камень никуда не движется не потому, что не хочет, а потому, что не может. Нет у него вариантов. А у братьев и человечества – есть. Из чего и следует, что потерпеть неудачу или выиграть, обрести спокойствие или утратить его – выбор исключительно человека. И даже Дао повлиять на это не в силах.
     Подытоживая сказанное, отметим, что основная деятельность братьев тиха и незаметна, но без неё не обходится ни одно живое существо на планете. Сейчас мы переходим к рассмотрению частных случаев с участием единичных представителей фауны. И, как оказывается, случаи эти имеют ничуть не меньшее влияние на окружающее, чем что-либо массовое и глобальное. Или внося огромный вклад в развитие, или большую сумятицу в умы многих, проживавших на свете в различные времена.
     Добавим, что соблюдать хронологию событий в данном случае мы не сможем и не считаем это обязательным, так как конкретная дата произошедшего никакой роли не играет, да и не всегда она точно бывает известна. Время – река, ни в один из моментов повернуть её вспять невозможно, сказали братья. Главное для нас – правдивое описание и соответствующие выводы. «Совершенномудрый исходит не только из того, что сам видит, поэтому может видеть ясно»…
     Ещё необходимо сказать пару слов о том, что братья иногда позволяют себе расслабиться и совершают пешие прогулки. Возникающий вопрос о том, почему братья позволяют себе праздношатание, вместо исполнения обязанностей, не имеет смысла, ведь они пребывают за границами нашего трёхмерного мира и могут одновременно находиться в различных его точках. К тому же, все трудящиеся имеют право на отдых и братья здесь не являются исключением. Совмещая при этом релаксацию и общение с индивидами.
     Итак, начнём…

Глава 2. Сидящий на берегу реки или как появилась одна крылатая фраза.

Поскольку братья, являясь противоположностями, всегда составляют одно целое, то в моменты общения с людьми они могут принимать единый облик, находясь вдвоём в одном теле. Как правило, это образ Мудреца. Вариант беспроигрышный. Убелённый сединами и мощный старик. Знающий ответы на все вопросы, готовый помочь советом задумавшемуся, указать правильную дорогу заблудшему, протянуть руку уставшему.
Прогуливаясь как-то вдоль одной великой реки, они увидели человека, пребывающего в смятении. Заинтересовавшись, братья заговорили с ним.          
         - Осмелюсь узнать, уважаемый, что случилось? – спросили мыслители.
         - Мне нужно переправиться через реку, старик, - ответил незнакомец, - но лодки нет, течение сильное, а меня обокрали.
Он воздел руки к небу и высказал намерение сделать с ворами очень много плохих вещей.
- Зачем ты говоришь такие ужасные слова? – расстроились братья, - этим ты не улучшишь своего положения.
- Помолчи, старый пень, с каждой минутой мой конь с пожитками всё дальше и мне не до твоих глупых вопросов!
- Быть может, я чем-то могу помочь? – братья не оставляли попыток образумить «лишенца».
- Поможешь, если замолчишь, старик, или перенесёшь меня сейчас на тот берег, - человек явно не желал вступать в диалог.
- А ты знаешь, что терпение – одна из главных добродетелей? - мягко произнесли братья. - Но, к сожалению, очень редкая.
- Оставь свои нравоучения, умник, ты предлагаешь мне попрощаться с имуществом, а это не входит в мои планы.
- Но ты и так уже всё потерял, а сейчас тратишь впустую самое дорогое – время.
- Перестань болтать, - человек ещё больше рассердился, - помоги или оставь меня в покое!
- Покой – золотое слово и вот тебе совет: сядь на берег и успокойся. Река и время одинаковы – они утекают безвозвратно. А тебе лучше подумать, так ли нужен был этот конь и вещи.
Братья уже успели побывать в прошлом и знали, что этот человек два дня назад сам обокрал доброго путника.
- Проклятый старик, - вор-неудачник искоса взглянул на братьев, но продолжать ругань не стал. На лице отобразилось подозрение, хотя через секунду человек уселся на песок.
- И долго мне так сидеть? – пробурчал он, но так, чтобы старец его услышал.
- Это зависит от тебя, друг мой. Подумай, чего ты хочешь больше всего? Время и река принесут тебе это. Но если ты думаешь о враге, то…
- Да, я хочу, чтобы здесь проплыл труп моего врага, негодяя и вора! – вскричал человек. – Быстрее! Я помогу ему стать трупом! - он вскочил с места в нетерпении, кинулся в воду и утонул.
Братья стянули с головы остроконечную бамбуковую шляпу и почесали седую голову.
     - Как неожиданно получилось, - сказал Вдэ Хай.
     - И очень поучительно, - добавил Вэдэ Хай.
     - Воистину, терпение, одна из главных добродетелей. Если бы он дослушал до конца, то узнал бы, что главный враг человека – он сам. Это достойно пера поэта или философа, - продолжил Вдэ Хай.
     - Но даже терпение не может быть вечным, - отметил Вэдэ Хай. – И не должно. Людям, несомненно, надо об этом услышать.
     И братья вновь пошли берегом великой реки.
     Таковы были события, послужившие рождению крылатой фразы, знакомой нынче почти каждому: «Если долго сидеть на берегу реки, то можно увидеть, как по ней проплывёт труп твоего врага». Был это Нил, Ганг или Амазонка, установить доподлинно не возможно. Молва склонна приписывать высказывание устам Конфуция или Сунь Цзы, поэтому смеем предположить, что случилось всё на берегах Хуанхэ.
Место действия этой истории не столь важно, так же, как и споры о том, кому из философов братья поведали произошедшее. И кто запустил эту фразу в мир. Нам главное – понять, почему её автор не передал притчу полностью, а ограничился одним высказыванием.
     Которое, несомненно, несёт в себе нечто сакральное, но совсем не приближает нас к пониманию смысла пребывания индивида в однообразной позе возле текущей мимо жидкости.
     На наш взгляд, проблема заключается в географии. Если событие произошло на Востоке, то братья и обратились к кому-то из восточных философов. А философия этой части света, в отличии от Запада, обращена к внутреннему миру человека. Она пропитана религиозными и мистическими переживаниями, а идеалы ищет в трудах своих древних мыслителей. И вектор её направлен, большей частью, в прошлое.
     Человек, описанный в притче, никакими добродетелями не обладал. Значит, и не был интересен для восточного философа. Но оставить для человечества выводы из ситуации, по просьбе братьев, было необходимо. Вот философ и решил сократить лишние слова, выдав сразу самую суть. А потом и разъяснил другим, что здесь речь идёт именно о терпении. Мол, и без активного труда высидишь рыбку у пруда.
     А как иначе? Раз уважаемые и более развитые существа сказали, что терпение – главная добродетель, так тому и быть. И люди остаются в уверенности, что эта фраза о том, что терпение обязательно принесёт свои плоды, если им воспользоваться.
    Тот факт, что здесь плодом терпения становится чьё-то неживое тело, как-то теряется, ну, подумаешь, кто-то помер, это же автор просто для красного словца сказанул, не более.
     Так и идут столетия. Услышавшие эту фразу, с умным видом хмурят брови, качают головой, делая вид, что осознали всю глубину сказанного и готовы терпеливо сидеть хоть где-нибудь и ожидать хоть чего-нибудь. Река ведь не течёт рядом с каждым человеком. И любителей поглазеть на мертвяков не так уж на свете много. Но фраза-то всё равно считается крылатой. К чему же тогда весь сыр-бор?
     К философу. Который не смог обуздать своё стремление поиска исключительно положительного во всём, что бы вокруг ни происходило. Он не удержался и решил, что сам осчастливит человечество, сформулировав мудрость в одной фразе. А что этому предшествовало – значения не имеет, так как лишено добродетели. Как и человек, принимавший в том участие. Не найдя в ситуации ничего позитивного, философ озаботился только правильной, с его точки зрения, подачей конечного продукта.
     В чём был, естественно, Великим Мастером. Он приложил все свои силы к этому действу. И фраза получилась хоть куда: многие видят в ней глубокий смысл, многие хотят последовать такому примеру. Следуют или нет – вопрос вторичный, но слова, как говорится, цепляют. У людей возникает ложная уверенность, что только терпение способно каким-либо образом изменить их собственную жизнь.
     Но тут философ немного ошибся. Братья имели ввиду совсем иное. В силу Закона, они не могли прямо вложить свои мысли в уста живущего, поэтому просто доверились человеку. Не подумав, что проблема каждого философа в том, что он смотрит на мир через призму своих идей, а не просто беспристрастно созерцает окружающее. Одним словом, опять подвела братьев любовь к человечеству. Хотя она в этом не виновата.
     С тех пор они и говорят: «Любовь не бывает зла, любящий бывает слеп». И продолжают в неё верить. Вместе. Но мнения касательно терпения у братьев разделились, что привело их к небольшому спору.
     - Почему философ не захотел нас услышать, брат? - поинтересовался Вэдэ Хай, наблюдая одного индивида, находящегося в сложной ситуации, но ничего не делающего для её исправления.
     - Он услышал, - возразил Вдэ Хай, - просто немного сократил сцену и сразу сделал вывод.
     - Хочешь сказать, что ты пытался намекнуть о терпении тому бедолаге?
     - Да, но… - Вдэ Хай отвлёкся на человека, ситуация у которого стала безвыходной.
     - Вот-вот, глянь на этого «терпилу», вместо того, чтобы сделать шаг, он стоял, пока не стало поздно. Кто ему насоветовал?
     - Ты слишком категоричен, брат, - вздохнул Вдэ Хай, когда человека упаковывали в пластиковый мешок. – Если бы тот, первый, не был столь нетерпелив, последствия не были б так печальны.
     - Не в этом суть. Он сделал выбор, река его приняла. А тот, кому мы доверили описание, что сделал он? Заявил, что терпение – главное достоинство. И что? Люди стали спокойнее?
     - Разве это возможно? Человек беспокоен по сути. Они должны были понять, что все изменения надо начинать с себя.
     - Я повторю: тебя не услышали. Этот, с позволения сказать, поэт ума людского, всё переиначил. И теперь получается, что не надо делать ничего…
     - Он слишком хотел помочь людям, - опять вздохнул Вдэ Хай. На его глазах ещё один товарищ, считавший себя знатоком восточной философии, мялся в нерешительности, оттягивая принятие непростого решения.
     - Погляди сколько их на свете, желающих терпеть, - Вэдэ Хай усиливал напор. – А толку? Вместо попыток сделать хоть что-нибудь, они сидят возле своих «рек» и ждут. Чего? Чего ты добился?
     - Перестань меня попрекать! Я и сам понимаю, что совершил ошибку. Как теперь её исправить?
     - Никак. И не вздумай привлечь ещё какого-нибудь умника. Такого наворотит – последние волосы на голове потеряем. Когда ты поймёшь, что люди слышат и делают только то, что сами считают правильным?
     - Но он же был философом, умным и образованным, - виновато пробормотал Вдэ Хай. Тем временем, любитель восточных откровений, уже седой и согбенный, так и не принял никакого решения. А должен был стать Учителем для многих.
     - Ты же сам видишь, - Вэдэ Хай почувствовал раскаяние брата и ослабил давление, - наличие ума значит для них немного. Глупцы очень хорошо приспосабливаются к жизни. Подчас, прослывая даже умными.
     - Понимаю. Я хотел помочь им избежать некоторых ошибок…
     - Да. А помог наделать новых. Они приходят на Землю, чтобы совершать. Пусть ошибки, глупости, но - творить! Прохлаждаться можно в других местах, а здесь надо делать. Такова судьба и не нам в неё вмешиваться. Мы и так слегка нарушаем Закон, давая им советы.
     - Согласен, брат. Не стану обещать, что не скажу больше ни слова человеку, но впредь буду аккуратнее.
     - И я. Но всё-таки, брат, что ты имел ввиду на самом деле? – взгляд Вэдэ Хая стал лукавым, ведь он и сам знал ответ. Просто ему хотелось, чтобы Вдэ Хай произнёс это вслух.
     - Я хотел сказать, что человек достигнет своих высот тогда, когда поймёт, что у него нет врагов вовне. Они лишь проекция его проблем. Только ты сам помогаешь или мешаешь себе и только ты можешь победить своего внутреннего врага – себя.
     - Вот. Ты просто забыл, что философ тоже был человеком, - улыбнулся Вэдэ Хай и ласково обнял брата. - Я соглашусь, что терпение – важная черта людского характера, но надо чётко понимать: время отпущено не только на то, чтобы разбрасывать камни, когда приходит пора собирать – действуй!
     - И если человек планирует просто просидеть всю свою жизнь, он должен помнить, что река забирает всех. В чём смысл его существования?
     - Напомню тебе, - решил приободрить брата Вэдэ Хай, - что был ещё тот, который сказал про колокол. Мне кажется, он всё-таки тебя услышал…
И братья продолжили свой труд.
     Вот, собственно, и всё, что можно сказать об одной, известной всем, крылатой фразе. В которой братья не отказываются от терпения, но предупреждают, что не надо оставаться на берегу слишком долго, ведь ты сам превратишься в то, что проплывёт по реке времени, так и не прожив жизнь, которая тебе отпущена. Ибо, Дао гласит: «Даже небо и земля не могут сделать что-либо долговечным, тем более, человек».

Глава 3. Яйцо и вопросы, связанные с получением первого пинка (он же – полёт) в жизнь.

Братья редко позволяют себе отдыхать, а уж о таких людских глупостях, как отпуск, даже мечтать не могут, но, когда им всё же хочется отдохнуть, чаще всего они выбирают берег моря. Реки тоже бывают, как мы успели увидеть, бывают и леса, и степи, но неповторимое ощущение от лёгкого морского бриза, освежающего лицо и щекочущего ноздри, нравится братьям больше всего.
     И предпочитают они уединённые уголки, недосягаемые для тех, кто передвигается при помощи нижних конечностей. Копакабана  с его круглосуточной яркой жизнью братьям неинтересна. Во время прогулок они предпочитают созерцать и размышлять, а не следить за тем, чтобы какой-нибудь ушлый абориген в суете у них кошелёк не «подрезал».
Пустынные места возле моря обычно находятся среди скал. Которые также облюбованы обладателями крыльев и по той же, что у братьев, причине. Только пернатые берегут не кошельки, а собственные гнёзда. Братья общественный покой не нарушают, неспешно шагают по птичьим базарам, разглядывая кладки и слушая трескотню наиболее шумных обитателей.
Только иногда легонько щёлкают по клюву тех, кто проявляет излишнюю активность, путаясь под ногами или пытаясь тюкнуть клювом в то место, где братья находятся. Птицы не видят братьев, но могут ощущать их незримое присутствие, что у большинства, повторимся, никакого беспокойства не вызывает.
В одно из традиционных посещений птичьей скалы, половина мыслителей обратила внимание на яйцо. Ничего, на первый взгляд, странного. Обычный овал. Но Вдэ Хай вдруг остановил брата и сказал:
- Посмотри на этот предмет. Мне кажется, он чем-то отличается от остальных…
- Не такое, как все, яйцо? – с лёгким сарказмом откликнулся Вэдэ Хай. – Иногда ты уделяешь слишком много внимания банальным вещам.
- Не банальным, - насупился брат, - а очень даже отличным от других.
- Хорошо, - Вэдэ Хай не хотел вступать в спор, - оно необычное, пошли дальше.
- Подожди-ка, - повысил голос Вдэ, - разве ты забыл, что именно из яйца вылупилась на свет Елена Прекрасная, появился Брахма и, вообще, по некоторым повериям из яйца возникла Вселенная…
- Ты, всё-таки, неисправимый романтик, - усмехнулся брат, - неужели ты всерьёз считаешь, что перед нами лежит новая Елена? Или создатель какого-нибудь мира? Перестань шутить…
- Нет-нет, постой, смотри, оно треснуло и сейчас мы узнаем, кто же пришёл в наш мир…
В этот момент верхушка яйца отвалилась и на свет показалась голова маленькой чайки. Вэдэ Хай улыбнулся, обнял брата за плечи и произнёс:
- Обычное яйцо – обычная птица. Ничего удивительного. Пошли.
- Да, - уныло выдавил из себя брат, - но интуиция меня никогда не подводила, я чувствую, что он не такой, как все.
А добавить-то больше было нечего. Вдэ и сам понимал, что пора идти, поэтому двинулся за братом. Но, напоследок, оглянулся. Недавно родившийся, вместо того, чтобы запросить еды, решил полетать. Но смог только упасть и стукнуться башкой о камни, получил за это затрещину от матери, затих и, похоже, задумался. Вдэ Хай остановился.
     Юный натуралист отдыхал недолго, попытался проверить гнездо на прочность, получил ещё, снова затих. И уже явно задумался. Вдэ решил за ним понаблюдать. Птенца попытались накормить засохшей пиццей, что ему совсем не понравилось, а потом привело к небольшим неприятностям в пределах гнезда. Вдэ Хай же наблюдал за ним уже с интересом.
Птенец вёл себя совсем не так, как остальные его сверстники. Казалось, что он обдумывал свои действия, причём, полученный результат фиксировал в памяти, независимо от того, положительный он был или нет. Вдэ Хай подозвал брата:
- Я же говорил тебе, он – другой, - радостно провозгласил Вдэ. – Он может мыслить.
- Все живущие могут мыслить, только каждый – в своих возможностях, - ответил Вэдэ. – Эта птица соображает чуть быстрее, да, но что из этого следует?
- Как это: «что следует»? – возмутился Вдэ. – Его уникальность!
- Мы видели много яиц, - возразил брат, - и из каждого рождалось что-то уникальное. Но некоторые уникумы плохо закончили…
- Потому что мы им не помогали…
- Мы и не должны. Закон…
- Хватит попрекать меня Законом, - перебил Вдэ Хай брата, - я не хуже тебя его знаю. Я просто прошу немного, совсем чуть-чуть, помочь этому юному пернатому. Ну, хоть капельку.
- А ты помнишь несушку, которой мы помогли снести Золотое яичко для двух бедных стариков? Кому это принесло счастье? Тем людям? Или ей самой? Мне кажется, ты должен помнить запах «благодарности», исходивший от куриного бульона…
- Да, тогда мы с помощью переборщили. И не учли, что людская благодарность, подчас, переходит все границы. Но сейчас я хочу помочь только вот этому. И, ксати, не забудь про Джонатана , ведь он добился того, о чём мечтал, и в этом есть немного нашей заслуги.
  - Ну, хорошо, мы предупредим птенца, что жизнь Мыслителя всегда сопряжена с тяготами, будет ли он нам за это благодарен?
- Нам не нужна его благодарность, нам нужно, чтобы он продолжал свой Путь. У него есть потенциал, значит, он может принести миру гораздо больше пользы, чем стая безмозглых птиц. Мы сообщим ему, что думать не только очень сложно, но и очень интересно.
- Не соглашусь с тобой, но и препятствовать не буду, - устав от спора, Вэдэ Хай махнул рукой. – Делай, как знаешь. Только знай, как делать.
Братья посмотрели на птенца, который пребывал в это время в некотором унынии. Получение жизненного опыта сопровождалось принятием различных физических и моральных страданий, что совсем не стимулировало развитие хорошего настроения. Мыслитель чах на глазах. Братьям пришлось срочно надоумить отца слетать в соседний город и послушать, что в таких случаях советуют люди.
     Папаша принёс оттуда только одну идею – прогулка. Ещё повезло, что он донёс хотя бы эту, ведь чайки, как известно, не имеют склонности думать о чём-либо достаточно долго: увидел – схватил – съел; зачем рассусоливать, когда вокруг летает куча таких же, наглых и голодных.
Птенец, тем не менее, идею прогулки не воспринял и продолжал оставаться в депрессии и одиночестве. Братья не хотели вмешиваться открыто, так как уже уделили этой ситуации слишком много внимания, но тут и ситуация сама перестала дремать, а пошла развиваться очень даже стремительно.
     Папаша, не бывший плохим, на самом деле, отцом, решил проявить инициативу, вытащил Мыслителя из гнезда и самым простым способом  – пинком, отправил сына на прогулку. Процесс ускоренного вхождения в жизнь, отпрыск воспринял стоически, пошёл бродить по окрестностям и сразу сунул свой клюв туда, куда совсем не следовало. В соседнее гнездо.
А своё жилище чайки хранят ревностно. И на каждое вторжение реагируют очень агрессивно. Даже, если это не вторжение, а обычная ошибка. И Мыслитель не избежал кары за свою невнимательность. Получив сокрушительный удар клювом по голове, он отскочил на край скалы, несколько секунд балансировал, а потом внезапный порыв ветра сбросил его в пропасть.
     Поскольку, крылья ещё до конца не отросли, летать он не научился, земное существование птенца моментально оказалось под угрозой. Его немедленного прекращения. И братьям ничего не осталось, как обратиться в восходящий поток воздуха, подхватить бедолагу и помочь-таки ему совершить первый полёт. После чего, между братьями состоялся диалог:
- Я рад, что мы сохранили его, - пряча глаза, сообщил Вдэ Хай.
- А я не рад, что мы нарушили Закон, - строго отметил Вэдэ Хай.
- Послушай, брат, - быстро заговорил Вдэ, - пользы от его присутствия в мире будет больше, чем от отсутствия, тем более, что ситуацию спровоцировал отец, выгнав его из гнезда на прогулку, а мы только…
- Отец дал ему пинка, при этом совершенно не думая о последствиях, - перебил брата Вэдэ Хай, - но ему, как птице, и не положено далеко заглядывать. А мы уподобились тупоголовым бакланам, я даже в большей степени, чем ты, ведь я изначально сомневался в правильности этой затеи.
- Ты всегда сомневаешься, но не всегда бываешь прав, - Вдэ не унимался, так как очень переживал за птенца, - любое Мыслящее, да – с большой буквы, существо имеет больше ценности для мира, чем тысяча обычных дармоедов.
- Ну-ну, а кто же дал твоему протеже «путёвку в жизнь»? Родной отец, который абсолютно точно принадлежит к племени этих, как ты выразился, дармоедов. Не случись папашиного пинка, отправился бы Мыслитель в Путь? И как далеко бы смог уйти? А мы здесь стояли в стороне и не принимали никакого участия…
- Почему ты всегда ищешь что-то негативное, какой-то подвох, подумай о том, как преобразится мир под воздействием этого юнца…
- А как он преобразится? Как индивид, пусть и шибко мыслящий, сможет преобразовать тысячу глупцов? Ладно, даже не преобразовать, это слишком неподъёмная задача, а, хотя бы, подвигнуть к минимальным изменениям своих позиций?
- Вот, любишь ты найти вопрос с закавыкой, как будто специально пытаешься свести все мои старания к нулю.
- Конечно, не пытаюсь. Просто, я хочу донести до тебя мысль, что мир развивается не по нашему желанию, мы - «механизм», помогающий миру двигаться, а не управляющий им. Другими словами, мы не даём пинка вольноопределяющимся, это делает сам мир, когда нарушаются его законы или возникает необходимость ускорить какого-то индивида…
     - А кто становится ногой – не важно?
     - Нет. Все существа, так или иначе, могут оказаться в этой роли. Или того места, к которому она припечатывается. А как будет воспринят факт удара, его скорость и направление, другими словами, какие последуют выводы – это уже зависит от индивидуального умения соображать. Тут, к сожалению, мы бессильны и никакой помощи оказать не можем. Кому предоставлено право выбора, тот и выбирает. Других вариантов нет.
     - То есть, станет пинок только наказанием или приведёт к началу полёта, вот что должен решить каждый, кто его получил?
     - Несомненно. Пинок – не только сигнал об ошибке, это возможность ошибку исправить. Получил, понял – действуй. И для твоего птенца – в том числе
     - Надеюсь, он поймёт всё правильно…
На этом братья поспешили закончить затянувшуюся прогулку и вернулись к своим будничным делам.

Глава 4. В которой повествуется о незыблемости позиций и несгибаемости убеждений.

Однажды, в одну из редких минут отдыха, братья совершали прогулку по берегу моря. Внезапно погода ухудшилась, приятный бриз превратился в шквалистый ветер, начавшийся дождь стал противно бить каплями в лицо и затекать за шиворот, братья решили завершить свой моцион, но тут они заметили птенца чайки, отчаянно боровшегося с порывами ветра.
     Несмотря на все усилия, его сносило на скалу, соприкосновение с которой не сулило пернатому ничего хорошего. Братья легко узнали этого молодца, потому что не так давно они уже помогли ему совершить первый полёт. Напомним читателю, что братья несут ответственность не только за людей, но и за всех живущих существ. Хотя, оказывать прямое содействие им не могут.
Поэтому, братья лишь слегка подсказывают некоторым индивидам варианты решения возникающих проблем или подправляют траекторию движения, но ни в коем случае не настаивают на своём мнении и оставляют право выбора исключительно самому участнику события. Наиболее кратко и доступно их принцип был исполнен в романе о Великом Комбинаторе, на плакате, висевшем в клубе города Васюки.
     Там прямо указано, кто должен спасать утопающих. Памятуя о своём принципе, братья какое-то время просто наблюдали за битвой птенца и ветра. Но, недолго. Расположение к отдельным представителям фауны взяло верх, братья шепнули птенцу, что пора к земле и тот, не совсем аккуратно, но очень вовремя, приземлился на узкую полоску песка между скалой и морем.
- Опять вмешались, - пробурчал Вэдэ Хай, более строгий и ворчливый из братьев.
- Не вмешались, а чуть-чуть помогли, - Вдэ Хай, как всегда, избегал жёстких и однозначных формулировок.
- У нас всегда так – нарушим правило, а потом пытаемся размыть это словами, - Вэдэ Хай умел, при необходимости, быстро останавливать своё ворчание и только отклонение от принципа делало его брюзжание затяжным.
- Ну, мы же знаем этого птенца, он не совсем обычный, его потенциал огромен, - Вдэ Хай попытался успокоить брата, - он может мыслить, а это дорогого стоит.
- Нет для нас ничего, дороже принципа, - упорствовал брат. – Мы обязаны равно относиться ко всем существам в этом мире, а мы поддаёмся эмоциям и выделяем некоторых. Совсем, как люди… - Вэдэ Хай задумался и добавил, - и эмоций, кстати, у них нахватались.
- А ты не забывай, что мы тоже живые существа, хоть и отличные от других, - Вдэ Хай сам начинал горячиться, когда разговор заходил о помощи, которую они иногда оказывали сверх положенного. – Мир станет лучше, если исчезнет этот думающий птенец?
- Не передёргивай, наша задача не улучшать мир, а сохранять его в равновесии. Которое мы, время от времени, сами пытаемся нарушить, - Вэдэ Хай не собирался сдавать позиции, - сберегая одного, не наносим ли мы вред другим?
- Мир, несмотря ни на что, развивается и, если не помогать тем, кто может его улучшить, к чему этот мир может прийти?
- А это не наша забота. Повторяю, мы должны держать равновесие, а не менять мир, к лучшему или к худшему, не важно. Да, он может лететь куда угодно, в пропасть или ввысь, но нам должно лишь поддерживать жизнь всех живых существ до их предела, а не решать, кто достоин жить, а кто – нет.
- Если мир рухнет, поддерживать будет уже некого. И для чего тогда нужны мы? – Вдэ Хай не оставлял попыток оправдать свои действия. – Мы сами существуем до тех пор, пока существует мир, почему мы должны просто созерцать, как обитатели пытаются покончить с ним? Есть ведь и те, кто пытается мир спасти. Помогая им, мы помогаем и себе.
     - Оставь эти споры, брат, Великий Предел создал нас для определённой цели и мы не можем отступать от неё, тем более, ради самосохранения.
     - Но Великий Предел всё-таки дал нам возможность выбора, раз он не препятствует нашим попыткам помогать некоторым существам! – Вдэ Хай слегка приободрился, почувствовав, что нащупал аргумент, против которого брату будет трудно возразить. – Значит, некоторая свобода решений есть и у нас!
     - Не слишком задирай нос, - попытался остудить братский пыл Вэдэ Хай, - если Великий Предел не обращает на нас внимания, то это говорит лишь о нашей ничтожности перед Ним, а не о том, что мы вольны делать всё, что нам угодно.
     - Нет, это говорит о том, что мы тоже можем улучшать окружающее, пусть и не прямым воздействием, а через наших представителей, но – улучшать! – Вдэ Хай ещё больше приободрился и пошёл в наступление. – Если кучка негодяев укокошит весь мир, какое в этом будет, к Иммануилу , равновесие?
     На этом месте надо сказать, что Вэдэ Хай симпатизировал философу Канту. И скрывал этот факт от брата. У которого всё равно имелись подозрения, что Вэдэ однажды сам нарушил принцип и подсказал-таки философу идею о Категорическом императиве. Очень уж этот императив был похож на их жизненное задание.
     Но прямых доказательств личного общения Вэдэ с Кантом не было, а рассказывать брату о своих догадках Вдэ Хай не хотел. Тем более, что он-то совсем не был против оказания помощи и даже немного радовался тому, что брат, хоть и не разделяет его мнения открыто, но тайно ему всё-таки следует.
     - При чём здесь философ? – Вэдэ Хай слегка напрягся, что ещё больше укрепило уверенность брата в том, что мыслителю была оказана несанкционированная поддержка. – Я опасаюсь, что наша помощь когда-нибудь сыграет злую шутку и мы получим непредсказуемые последствия.
     - Да что может быть хуже конца мира? – Вдэ был искренне удивлён сомнениям брата. – Конец всего означает и наш конец, вот и всё…
     - Ты ошибаешься, - перебил Вэдэ Хай. – Конец одного означает лишь начало другого. А хуже будет, если мир перевернётся с ног на голову или сделается шиворот-навыворот. Произойдёт такой Массаракш, который описан у братьев-фантастов; мы, если помнишь, тоже пару раз помогли им с сюжетами. Но не об этом сейчас. Представь себе мир, вывернутый наизнанку, где чёрное становится белым, добро – злом и наоборот, все плевать хотели на всех и даже мы, да-да, даже мы будем вести себя также, ведь мы неотделимы от существующего мира и изменимся вместе с ним.
     - Да ладно… - Вдэ Хаю показалось, что у него слегка похолодело там, где у людей находится нутро. – И что же тогда нам делать?
     - Тогда – уже ничего. Делать необходимо сейчас, поэтому я вынужден признать: поддерживая некоторых из живущих в несколько большей степени, мы делаем благое дело. Тем более, что Великий Предел нам не возражает…
     - Стоп-стоп-стоп, - отчаянно замахал руками Вдэ Хай, - с каких это пор ты поменял своё мнение? Ты сам не раз укорял меня в нарушении принципа, а теперь говоришь, что мы делали правильно? Подожди…
     - Ты забываешь, брат, что не существует ничего постоянного, - смиренно произнёс Вэдэ Хай, - мы меняемся вместе с окружающим миром и в этом нет ничего противоестественного.
     - Не согласен, - отрезал Вдэ Хай. – Поскольку наши действия могут привести к печальным последствиям, отныне я стану возражать против какого-либо вмешательства в естественный ход вещей. Если всё рухнет, то это, хотя бы, произойдёт без нашего участия.
     - В этом мире всё происходит при нашем участии, - вздохнул Вэдэ Хай, - и это от нас никак не зависит.
     - Нет, зависит, - возразил Вдэ Хай, - зависит в том, чтобы не подталкивать мир к пропасти, не лезть не в своё дело, не думать за других, не считать себя истиной в последней инстанции…
     - Ты произносишь банальности, брат, - вздохнул Вэдэ Хай, - это всё и так ясно, в этом и состоит суть нашего существования, но дело в том, что…
     - В том, что наш принцип для нас – самое важное, - вскинулся Вдэ Хай, - это наш Императив, как выразился бы твой любимый философ.
     - Да, наш, - согласился брат, только разница в том, что мы его не выбирали, в нас с самого начала его заложил Великий Предел и мы не можем от него отказаться, тогда, как человек выбирает эту позицию для себя самостоятельно и следует ей добровольно. Ну, или не следует. Но, всё равно, согласно только своего выбора.
     - Давай перестанем спорить, я уже высказал свою позицию: лишнюю помощь прекращаю…
     - Помощь никогда не бывает лишней, брат, - грустно улыбнулся Вэдэ Хай,- она бывает своевременной или…
     - Очень лишней, - попытался сострить Вдэ Хай, но брат шутки не оценил, поморщился и отвернулся, а Вдэ продолжил, - я беру пример с твоего философа, он же объяснил человечеству, что сворачивать со своего пути недопустимо.
     - Ты думаешь, его многие поняли? – снова с грустью спросил Вэдэ Хай. – Для того, чтобы следовать этому пути, необходимо постоянное усилие над собой, а сколько людей на самом деле готово к такому?
     - То есть, ты хочешь сказать, что Кант соврал? Точнее, не смог разобраться в человеческой природе?
     - Нет, брат, не соврал. И не ошибся. Просто, человеку легче отступить от закона, чем тратить силы на то, чтобы держать себя в руках. Большинство всегда выбирает то, что легче. И проще. Ты и сам это знаешь, не зря ведь ты пытаешься помогать именно тем, кто и сам прилагает усилия…
     - Помогал, - поправил Вдэ Хай, - не забывай, что я решил больше не оказывать… лишней помощи.
     - А как же этот птенец, который, как ты выразился, «не совсем обычный»? Без нашего вмешательства мир мог бы его потерять.
     - Велика была бы потеря или нет, не суть важно, - пробурчал Вдэ Хай, - для нас не должно быть разницы между птицей, философом и любой другой живностью.
     - Не должно. Но она – есть. Великий Предел дал нам огромные возможности сразу, без нашего участия, а людям дал волю, чтобы они могли развивать свои способности и расширять возможности сами. Философ же дал разъяснения этому на понятном языке…
     - Понятном? – усмехнулся Вдэ Хай. – Ты же сам сказал, что мало кто из живущих смог понять, о чём он говорил.
     - Да, мало. Но это от того, повторюсь, что люди просто не желают совершать усилий…
     - А где же воля? – Вдэ опять почувствовал, что «поймал» брата в споре. – Почему люди забыли про дар Великого Предела?
     - Да не забыли они! Каждый может воспользоваться им в любую минуту своей жизни. Но им дано право выбора, что, наряду с благом, является и проклятием. Зато, их существование более непредсказуемо, а поэтому – более интересно, чем наше.
     - Интересно? – опять усмехнулся Вдэ Хай. – Мы наперёд знаем, что произойдёт с каждым. В любую минуту его жизни…
     - Не совсем, - возразил брат. – Заглядывая в будущее, мы видим последствия принятых человеком решений, но в момент выбора он свободен, никто не может заставить его сделать шаг, если не будет на то человеческого желания. Здесь и нужна воля. Которая поможет либо сделать, либо отказаться и не сделать.
     - Красиво поёте, ты и твой философ, - Вдэ Хай начал терять интерес к спору, видя, что все его аргументы разбиваются о железную логику брата. – Только мы опять останемся каждый при своём…
     - Это естественно, ведь мы – противоположности, составляющие одно целое. Давай возвращаться к нашим обязанностям, брат.
     На земле, тем временем, уже наступило утро, в воздухе висела свежесть после вчерашнего ливня, первые лучи солнца тронули мелкую рябь на поверхности воды и семья чаек нашла своего потерявшегося первенца, который сначала получил увесистый отцовский тумак, а потом с радостным гомоном был препровождён в родное гнездо.
     - Счастливого Пути, - прошептал ему вслед Вэдэ Хай.