Веган

В нашей конторе на работу заступил новый сотрудник, мужчина средних лет с приятной внешностью. Он оказался человеком дисциплинированным, чистоплотным, аккуратным, и с другими хорошими манерами. И поэтому сразу пришёлся всем по нраву, и быстро освоился в нашем коллективе, незнакомой до того ему среде.
 А поскольку Рахим, таково было имя нашего нового сослуживца, на работу как и я, с пересадкой приезжал с другого конца города, то на обед мы стали ходить вместе в ближайшую столовую. И конечно, я не мог не заметить, что он гурман ещё тот, никогда не употребляет в пищу мясные блюда, рыбу, молоко и куриные яйца.
 Вначале я этому не придал никакого значения, полагая, что мой сотрапезник объедается мясом у себя дома. И ещё мне вспомнился накануне записанный мною в записную свою книжку афоризм французского писателя и драматурга Марселя Жуандо: «Всякая душа есть маленькое тайное общество».
И всё же, в один из дней, движимый любопытством, я спросил Рахима:
— Вы что, вегетарианец? Или, как ещё говорят, веган что ли?
— Да, — ответил он просто, как само собой разумеющееся.
«Ну, вегетарианец, так вегетарианец, — подумал я. — Рахим не первый, и быть может далеко не последний, вопреки большинству людей». Но тем не менее, я опять задал ему вопрос:
— И как давно?
— С двенадцати лет, — ответил коротко Рахим.
Услышав это, я очень даже удивился. И было отчего. Человек ещё будучи ребёнком избрал путь вегетарианства, и с той поры мясным блюдам неизменно предпочитает мучные, овощи и фрукты.
— Что, здоровье не позволяет? — всё не унимаясь, опять с вопросом я обратился к нему.
— Совесть, — вновь удивив меня, пояснил Рахим.
— Совесть? — переспросил я. — Причём тут совесть?
— Очень даже причём, — тихо сказал он.
Видя, что я не врубаюсь, Рахим, посмотрев на часы, добавил:
— Время обеда иссякает, но при случае я Вам расскажу одну историю из моего теперь уже далёкого и безвозвратно ушедшего детства. И тогда Вы поймете, почему я стал веганом, и таким останусь до конца своей жизни, нисколько об этом не сожалея.
Случай вскоре выпал, и вот что мне поведал Рахим, расставив все точки над i.
Ниже рассказ пойдёт от его лица.
— Я родился и вырос в кишлаке. Отец, потомственный скотник, работал на животноводческой ферме. А мать была домохозяйкой, но не простой, а мастерицей на все руки. И ещё у меня был старший брат, рослый и мускулистый, весь в отца. В хлеве у нас содержалась дойная корова, была уйма кур, и почему-то один горластый петух с красным гребешком на весь курятник. А потом отец купил одну овцу, крупную, но очень ленивую и малоподвижную.
Однажды я заприметил, что у овцы округлился живот, и я, ещё пацанёнок, поинтересовался причиной этого у матери. И она, не скрывая своей радости, сообщила мне:
— Наша овца понесла, и скоро у нас будет ягнёнок.
— Когда же это будет? — тоже обрадованный, спросил я.
— Всему свой час, — рассудительно пояснила мама. — Пройдёт положенный срок, и наступит день и час, когда наша овца объягнится.
Как и мама, я с нетерпением ждал этого дня, и он настал. Ещё было раннее утро, и я спал крепким сном, когда мама вбежала в комнату и радостно воскликнула, чего она не делала в такой час, чтобы я отоспался, но на сей раз у неё была оправдательная причина:
— Рахимджон, сыночек, вставай и радуйся, овца наша родила барашка. Теперь у тебя будет дружок...
Услышав это, я с ликованием вскочил и стремглав кинулся во двор, чтобы увидеть в загоне новорождённого барашка, это маленькое милое существо. Так в нашем хозяйстве произошло пополнение.
Не знаю как отец и мой старший брат отнеслись к появлению на свет барашка, но я воспринял это как важное, незабываемое событие, именно так, никак не меньше.
Кроткий, с невинным взглядом барашек, шерсть которого была белой как зимний окрас горностая, он рос быстро, не по дням, а по часам. А на лбу у него была маленькая чёрная отметина, что делало его ещё более привлекательным. Мама как в воду глядела, мы с барашком сразу сдружились.
Я видел ещё, что он во все глаза, порою даже с изумлением глядит на открывшийся и стелющий перед ним красочный мир. Я подолгу не отходил от него, даже когда он спал, и быть может видел радужные, цветные сны, потому что ему, обласканному своей матушкой и мною, не о чём было тужить. С большой охотой я его подкармливал, выводил на прогулку и мы с ним оба радостно резвились на лугу, а он ещё с аппетитом щипал сочную траву.
Короче, я к нашему барашку не только привязался сильно, но всем сердцем полюбил, как может старший брат любить своего братишку. Моя жизнь перестала быть бесцельной. Потому как рядом с ним я чувствовал, что действительность обретает особый смысл, очищаясь от прозаичного быта, ограниченного мелкими житейскими интересами и пересудами.
Так один за другим шли, чередовались дни и ночи, и мы с подросшим барашком, которому я дал имя Милёнок, жили себе припеваючи, уверенные в том, что так будет продолжаться и впредь. Но оказывается я заблуждался, ибо будучи ещё несмышлёнышем, ни сном ни духом не ведал, что лёд жизни бывает скользким, что у каждого живого существа своя судьба, от которой не уйти никому, и которая не всегда улыбается. Ничто не предвещало беды, но она стряслась, неожиданно, как гроза в ясный день.
А всё началось с того, что утром за завтраком, после чего мне надо было идти в школу, отец сказал, что вечером у нас будет гость. И ещё добавил: «почётный». Но слово это отец произнёс язвительно, с кривой усмешкой. И я понял о ком идёт речь, кого отец ждёт в гости, и кому воздаст почести, как это уже бывало не раз. Он имел в виду заведующего фермой, где сам работал не первый год. Я уже и до того не раз слышал, что завфермой человек грубый и надменный, даже за маленькую провинность может наказывать своих подчинённых, обзывая их последними словами и вымещая на них свою злобу. Скотники его побаивались, потому что дело у него порою даже доходило до рукоприкладства, и чтобы задобрить его, один за другим, по поводу и без оного, приглашали его к себе в гости, закалывая перед его приходом одного из своих животных. А заведующий, известный своим обжорством, охотно шёл в гости, где его потчевали до отвала.
Новость, услышанную за завтраком, я пропустил мимо ушей, подумав про себя, гость-то ведь не мой, как придёт, так и уйдёт с глаз долой. А уходя в школу, я как обычно подошёл к Милёнку, и погладил его против шерсти. В такие минуты он подпрыгивал, мотал головой и я видел, что на черепе у него стали вырастать малюсенькие закрученные рожки.
В школе во время последнего урока, я увидел в окно как пошёл сильный ливневый дождь. После занятий я во всю прыть побежал домой, чтобы не промокнуть до нитки. Добежав до наших ворот, я учуял кислый запах крови. Предчувствуя недоброе, я вихрем влетел во двор и сразу застыл как вкопанный. Потому, что я увидел картину, приведшую меня в ужас. Мне бросилось в глаза, что под террасой висит на проводе обезглавленный Милёнок, а отец с большим и острым ножом сдирает шкуру с него, чтобы потом приступить к членению. Брат стоял рядом и помогал отцу. Я с воплем кинулся к ним, крича на ходу:
— Что вы сделали? Зачем зарезали моего Милёнка? Как вам было не жаль его? Ведь барашек не волк в овечьей шкуре...
Отец, скорее всего знал какая у меня будет реакция, но продолжая свою работу, примирительным тоном сказал:
— Я же ещё утром говорил, что вечером у нас будет гость. А гостя нужно встречать подобающим образом, ублажить, вкусно накормить, особенно если он имеет власть над тобой. Ведь не зря появилась поговорка: «Засеешь хорошенько поле — будет надёжная опора». А если гость останется недовольным, это не будет красить хозяина дома, куда он пришёл. Иначе будет не по нашему, не по таджикски...
— А ради этого, — взорвался я, — убивать маленького и слабого барашка, это по чьему же?
Отец продолжая старательно обрабатывать кожу, успокаивающе сказал:
— Как у нас говорят, «Божьих дней много». Скоро я отведу нашу овцу на случку, и у тебя опять будет барашек, такой же как твой Милёнок.
— Такого как Милёнок больше не будет, нет, — закричал я благим матом.
Потом я подошёл к столику, на котором на соломенной подстилке лежала голова забитого барашка с полуоткрытыми глазами. Вглядевшись я увидел в них такое, отчего меня бросило в дрожь. В них были испуг, тоска и мольба вкупе. Такое я отродясь не видел. И ещё подумал, что если бы Милёнок знал человеческий язык, то взмолился бы на нём с такими словами: «Не убивайте меня, прошу вас, пожалейте. Ведь я не так давно появился на свет, хочу жить и радоваться жизни, так как люблю её также как и вы, люди». И ещё быть может он надеялся, что я подоспею, заступлюсь и спасу его как и подобает другу. Но увы, не дождался.
Больше не в силах видеть, как отец с братом расчленяют внутренние органы убитого барашка, я не переставая плакать, выбежал на улицу. Дождь продолжал лить ливмя, и его капли смешивались с моими горючими слезами. А когда я взглянул на небо, то мне показалось, что и оно плачет вместе со мной.
Домой я вернулся в сумеречное время. И увидел, что «почётный» для отца гость уходит. Ожиревший не в меру, с большим отвислым животом он походил на тушу. Я с ненавистью посмотрел ему вслед. Ведь это ему принесли в жертву моего Милёнка. Почему-то оглянувшись, он это заметил, и сказал, обращаясь к отцу:
— Странно, что твой пацан на меня смотрит волком, как будто я у вас слопал быка, а не какого-то там барашка.
— Не стоит обращать внимания, — извинительным тоном подобострастно ответил отец, — Наверное с друзьями не поладил, поцапался, и от того сам не свой.
С того самого злополучного дня я зарёкся есть мясо животных, а также молоко, которым люди обделяют телят, куриные яйца, которые предназначены для вывода цыплят, рыб, которых заманивают в сети, или которые опрометчиво попадают на крючок. Даже несмотря на уговоры матери, я ни разу не изменил себе, потому что мне всё время виделись грустные глаза Милёнка. С той поры прошло достаточно времени, но оно не излечило рану, зарубцевавшуюся в моём сердце, а только затянуло её. Так я стал веганом, и буду им до конца жизни, ничуть не жалея об этом. И ещё я убедился, что люди делятся на две категории. На любителей животных, и их губителей.
Последних, к сожалению значительно больше. Это ошибка биологической эволюции. Но хочется верить, придёт пора, когда будет наоборот. Ведь должно же наступить время таяния снегов. Не думайте, что я адвокат Божий, но надеюсь, что это время не за горами, не за Аредовыми веками. Надеюсь, потому что это будет лучше для животного мира, который виноват лишь тем перед зверьми и многими людьми, что им хочется ам – ам, хавать.
Я никогда не хожу на козлодрания, а проходя мимо скотобоен и мясных лавок, всегда отворачиваюсь. И даже плюю на землю, если поблизости нет никого.
Наверное, потому что не могу смотреть на отвратительную картину выставления на продажу выпотрошенных органов убитого животного, быть может ещё вчера живого, я не могу смотреть ещё и потому, что ещё когда я был школьником в память мне врезались следующие строки великого классика таджикско-персидской литературы Саади из Шираза:
 Даже трудягу-муравья ты не смей убивать как своего ворога,
 Знай, что и у него есть душа, и жизнь его ему тоже дорога.
Да, я убеждённый вегетарианец, и им стал из соображений гуманизма, а она должна проявляться не только к человеку, а ком всем живым существам. Но разве я один такой? Нет, я не последний из могикан. В Индии, например, немало людей, которым претит мясо, с самого рождения. Это самая большая вегетарианская страна в мире, за этим стоят тысячелетние традиции, религия. Выходит можно жить, существовать и без мяса, обходиться только растительной пищей.