Изумрудная спираль. Глава 6. Начало

"Будь же ты вовек благословенно, что пришло процвесть и умереть" - процитировал Мэн глядя нежно вслед тандэму.
- Как Вы думаете, дружище, - повернулся он к Чаплыге, - нет ли здесь некоего несоответствия - именно: благословения вовек тому, что пришло умереть?
  И если нет, то что хотел сказать этим поэт, за два года до смерти? Или кто хотел сказать это поэтом?

- "Отжить" же, - нашёлся Чаплыга.
- Джура ти ще, щоб Мена поправляти, - оце тобі ключ від кімнати, а це - щоб штани не сповзали. На поправку, як ти любиш, - козак вручил Чаплыге серо-зелёную
скрутку и сувальдный ключ, - їдіть вже, без вас не почнемо.
- Пошли, старина, народ проголодался,- Мэн положил Чаплыге руку на плечо и повлёк к выходу с арены.


   На вырезанной из массивного чёрного дубового топляка кровати можно было установить тенисный стол и ещё оставалось место и для игроков.
   Лиловое постельное шёлковое бельё Чаплыга видел лишь в фильмах. Остальная мебель была под стать.

  На прикроватной тумбе лежал завёрнутый в фольгу толстый свёрток с надписью на засунутом под стягивающую резинку листке бумаги: "Укродизиак". Чаплыга отвернул край фольги - и рот наполнился слюной - от запаха белого, в ладонь толщиной шмата сала з часныком.
  Он выдвинул ящик, заглянул  и аж присвистнул - "ну вы тут и зажигаете!"
Сало было отправлено в холодильник. Ящик задвинут с опаской.
  Картины пленера на фотографиях, развешенных по стенам по периметру комнаты тоже
были не из заурядных.
 
  На ближней к двери - заброшенная церквушка с провалившейся маковкой, могильными плитами и крестами, утопающая по крыльцо на болоте, заросшем осокой.
  На следующей - человек в ветровке, рассматривающий в бинокль комплекс покинутых одноэтажных строений с разнокалиберной техникой под крышей открытого
ангара. Между техникой и возле заборов - недружелюбного вида чёрные фигуры с ружьями.
  На фото рядом - груда валунов возле колючки, через отсутствующую секцию ограждения, вдали виден железнодорожный мост и локомотив с вагоном. И на последней - вид уже с моста - слева амбар с мельницей и хоздвором, уходящая вперёд асфальтовая дорога и в глубине, почти у верхнего края, между кронами дальних тополей - шифер крыш и печные трубы небольшой деревеньки.
  И странно, - чем больше Чаплыга рассматривал эти скудные пейзажи заброшенности среди увядающей осени под пасмурным небом, тем больше в нём
проростало желание увидеть их вживую и уверенность, что это когда нибудь случится.
 
  Наскоро душ, переодеться - и Чапл поспешил в бар. Компания чинно ждала в небольшой столовой за открытой дверью слева от барной стойки, сидя за длинным столом на котором красовалась запечённая кабанья голова, стояли две супницы, два блюда дымящихся, наваленных горой треугольников варённого теста, печёные и нарезанные свежие овощи, хлеб, два запотевших глиняных кувшина и литровая бутыль простого стекла, заткнутого кукурузным початком.

- Ай, маладэс! - провозгласил бармэн, - нэ замэдлил!
 Он вынул со чпоком початок и разлив по глиняным чикеби по-маленькой, артистично поднял, зажав между безымянным и большим пальцами, свой на уровень груди.

- Друзя! В этим исторический мамэнт ми принимаим в свой маленьки, но дружни калектыв вот этот Чаплыга!
  Он праявил сибе как пирспиктивни чикит! Он дажи смог нимнога паправит нос самому Мэну, чтоби тот нэ силно его задирал! Нэ обижайся, дарагой - он хатэл как луччи!
  Давайти будим щедро делитса с нашим новым другом своими знаниями и всякими такими хитрими приёмчики!

  И вот я хачу гаварит тост:
  Адын маладой перспективни, как этим Чаплыга, чикит принял атветствени ришение видрисировать горни арёл!
  Но, гаворит он сибе сам, зачим сразу буду дрисироват такой очин балшой, очин горди птиц. Давай, дарагой, сначала правиду эксперимент!
 Буду дрисироват чтоб просто горди ни очин балшой птица дятил. Пасмотрю туда-сюда, а  уже потом, па ризультатам, буду дрисироват арёл.

  И вот он поскакал високо-високо в гори и ловит там балшой горди птица дятил. Хорошо!
  И стал ему дрисироват. Сначала, как чилавэк, пробавал лаской – кармил харашо, вкусно, как друга: вино давал, барашка, клюв, когти чесал, хвалил очин, «Вах – гаварил - какой маладэц!».
  Шота Руставели пирид сном читал. Вай ме! Нэт ощутими ризультат. Тагда стал с пративоположним старана, - аскорблят дятил,унижат, пливат! Радители этим дятел нихорошо вспоминал, сын курици и удода називал, резал нимножко, отобрал  Шота Руставели.
  И наконец сказал: ти разве дятил – ты гоймо, а не дятил!
  Не стал дятил виполнят дажи сами лёгку команду "фас!".

  Вах! Сказал предусмотрительни чикит, - уж коли я ни могу ничего добица от какой-то ванючи дятил, то разви можна видресировать цели горни арёл!

  Так выпим же за то, чтоби нам никогда, никогда, никогда в жизни не пришлось дрисировать дятлов! И чтоби ты, дарагой, если ти дажи цели горни арёл ни принибригал образование!
  Ваши здоровья, гэнацвале!

лалі буде...