Друг детства

>>Старый друг<<

Я возвращалась с концерта поздно вечером. Настроение было приподнятое. В голове звучала волшебная музыка, воображение рисовало могучие деревья, врастающих корнями в асфальт и прекрасными эльфами, прогуливающихся по парку, через который я торопилась домой.
Тусклый свет от фонарей отбрасывал длинные причудливые тени, рисующие на дорожке незамысловатый узор.
Я обогнула медного оленя, склонённого рогами к земле, и обнаружила на скульптуре пакеты, которые хулиганы навешали на его ветвистые рога. Конечно, я не могла пройти мимо этого вопиющего безобразия и принялась снимать пакеты, комкая их и сталкивая в мусорную корзину, стоящую неподалёку.

Этого оленя я знала с детства, гуляя по парку, я всегда норовила покормить его и на мамины замечания, что олень всего лишь скульптурная композиция, отвечала, что он всё понимает, а ночами оживает и охраняет этот парк.
Когда я подросла, то пробегая мимо оленя на учёбу, а потом и работу, всегда улыбалась медному охраннику.

Сегодня хулиганье запутало в его рогах пакеты и скотч. Я, конечно, не смогла пройти мимо, распутывая все это безобразие, потратив на это минут двадцать. Когда работа была закончена, я взглянула на часы: было без пяти минут двенадцать.
— Ого, — я подобрала сумку, вешая её себе на плечо, — Я задержалась. Ну, спокойной ночи, мой Олень. Я побежала домой.
На прощание я погладила прохладную холку оленя и заспешила домой.

Впереди у выхода в парк, стояла группа парней. По их поведению было видно, что они невменяемы: громко ржали, курили, били бутылки, толкали друг друга и слушали музыку, которая лилась из телефона. Звук был скребущим, плоским и неприятным. Это точно они оленю пакеты на рога намотали.
Я сбавила шаг и прикинула, что выйти так просто из парка я вряд ли смогу, эти обдолбыши обязательно зацепят меня. Их было семеро, а я одна. Перцовый баллончик я с собой не носила, единоборствами не занималась, секретных приёмов самообороны не знала и в который раз корила себя за то, что не беру такси, которое бы подвезло меня к подъезду без приключений.
Шумная братия меня заметила и двинулась в мою сторону. Я замерла, как кролик перед удавом, понимая, что ещё есть время развернуться и бежать назад, я бы успела, но ноги от страха вросли в асфальт. Орочье племя с пошлыми шутками и прибаутками вышли на пятно света, и я увидела эти лица, в которых не было ничего благородного. Парни решили меня окружить, но внезапно сбились в кучу, глядя куда-то за мою спину. Я услышала цокот копыт, приближающийся ко мне сзади, но не обернулась, боясь пропустить момент нападения.

Со мной поравнялся олень. Тот самый медный олень, во весь рост, с медными рогами, стоял рядом со мной, смотрел в сторону парней и бил копытом.
— Они обижают тебя, маленькая Оля? — спросил меня олень, чуть повернув голову в мою сторону.

Я утвердительно кивнула.

— Вот я им сейчас…
Олень опустил голову, направляя рога на обидчиков. Парни, округлив глаза, и толкая друг друга, с диким криком бросились врассыпную. Олень догонял каждого и поддавал им рогами по заду, выгоняя из парка. Когда всё стихло, медный олень подошёл ко мне.
— Ты ко мне всегда была добра. Я добро помню, маленькая Оля, — сказал он, подставляя мне голову, чтобы я коснулась её.
— Спасибо тебе, старый друг, — ответила я, чувствуя, как мои глаза увлажняются от слёз. Моя детская сказка ожила.
— Я провожу тебя до дома, — сказал Олень.
— Спасибо.
Мы вместе шли до дома. Ночной город спал и только редкие машины проносились по дороге. У подъезда Олень ещё раз ткнул влажным холодным носом в моё плечо.
— Я всегда буду рядом, маленькая Оля.
— Ты не представляешь, насколько ты мне дорог, — шепнула я, обнимая и целуя его за голову.
— Я понимаю. — Он дождался, когда я зайду в дверь подъезда и поцокал обратно в парк. Я слышала его поступь ещё какое-то время и поднялась на свой этаж.

Ложась спать, я всё думала об этом происшествии, но к утру волшебное чувство детского восторга рассыпалось и я решила, что ночное происшествие могло мне привидеться. Всё могло быть совсем не так, как рисовало воспоминание. Никто не оживал, никаких хулиганов в парке не было, мне всё привиделось.

На работу собиралась в спешке.


>>Валера<<

Пробегая по парку утром на работу, я не обнаружила скульптуры оленя на его привычном месте. Вместо него стояла наскоро прибитая табличка: «Скульптура списана по решению городского управления. Здесь будет фонтан».
Я запаниковала. Подбегая к дворнику, который очищал мусорные баки, я увидела те самые пакеты, которые ночью снимала с оленя. Дворник хмуро окинул меня взглядом.
— Вы не знаете, куда увезли оленя? — спросила я его, кивая на пустое место, где он обычно стоял.
— Да откуда ж. Вон рабочие ещё тута. Иди, спроси у них, — ответил мужчина, махая в сторону притулившихся на парапете мужчин, устроивших себе перекур: кто-то смолил сигаретой, кто-то попивал из пакета йогурт.
— Извините, вы не знаете, куда оленя увезли? — подбежала я к рабочим.
— Знаем. На переплавку.
— А где это, не подскажете? — заволновалась я.
— Ну, знаем. А тебе зачем? — ответил парень, глядя на меня снизу вверх, допивая из пакета йогурт и сминая его в руке.
— Мне очень надо, пожалуйста, скажите, где это? — я достала из сумочки пятьсот рублей и протянула ему. — Я могу заплатить, только довезите до этого места.
— Ну, лан, коли платишь. Поехали, — парень поднялся, отдергивая на себе штанину, и взял протянутые мной деньги.
Мы с ним подошли к грузовику. Я только со второй попытки взобралась в салон и посмотрела на водителя.
— Главное успеть, — сказала я.
— Странная ты, дамочка. Зачем тебе эта старая скульптура нужна?
— Мне начальник сказал, что оленя купит этого и во дворе дома поставит. Очень оленей любит, — соврала я.
— А-а… чего не сделать нового оленя? Этому-то уже сорок лет, медь патиной покрылась давно, — спросил парень, выруливая на дорогу и останавливаясь на красном светофоре.
— Этот олень лучшее, что делали в советское время. Сейчас одна халтура, — понесло меня в рассуждения.
— И то верно, — согласился он.
— Я, кстати, Валера.
— Оля.
— Будем знакомы, — он протянул мне руку, я пожала.
Мы ехали молча. Я думала о ночном происшествии, об олене. Валера включил радио.
— И к другим происшествиям. Сегодня в больницу обратилось сразу несколько человек с ушибами и ссадинами. Очевидцы утверждают, что их забодал взбесившийся олень. Полиция вместе с егерями уже прочёсывают город в поисках животного.
— Так им и надо, — фыркнула я.
— Кому? — переспросил водитель.
— Да так…, — я не стала уточнять, да и о чем рассказывать? Парень бы подумал, что я свихнулась.

Мы выехали за пределы города и взяли направление к промзоне. Я лишь на минуту усомнилась в собственных действиях, но лишь на минуту, после коря себя в этом. Олень меня спас от беды и я должна была спасти его в ответ.
Грузовик остановился перед закрытыми железными воротами. Охранник спросил, чего мы тут забыли, без пропуска не пустит.
— Мне олень нужен, — крикнула я через опущенное стекло.
— Какой олень? — не понял меня охранник.
— Которого из парка сегодня вам привезли на переплавку.
— А, этого. А вам зачем?
— У меня задание от начальника купить его или забрать.
— Документы есть?
Я бросила умоляющий взгляд на водителя. Валера и без слов понял, что документов у меня нет, а тут ведь всё по пропускам и бумажкам делается.
— Посиди, я сейчас, — Валера вышел из салона и подошел к охраннику. О чём-то они с ним говорили долго. Парень то кивал в мою сторону, то на ворота. Потом вернулся за руль и захлопнул дверь.
— Ты мой должник, — подмигнул он мне.
— Сколько? — я потянулась к сумочке.
— Ну, как минимум, ужин в ресторане, — ответил он, заводя грузовик и трогаясь сквозь открытые ворота, въезжая на промзону.
— Хорошо, — я кивнула без улыбки. На ужин я наскребу денег. Может займу у друзей.
Зазвонил телефон.
«Оля, ты где? Начальник кипиш поднял, грозится уволить тебя, если к двенадцати отчет не будет лежать на его столе. Я сказала, что ты к врачу поехала. А кстати, ты где?»
Звонила Вера из нашего отдела. Мы часто друг друга выручали в случае непредвиденных ситуаций, вроде сегодняшней. Вчера ходили с ней на концерт вместе, я ей и сказала, что планировала проверить зрение. Тут она, конечно, не окулиста приплела к моей истории, а хирурга-костоправа, но выгородила мне пару часов.
— Я на промзоне, — ответила ей.
«Где?»
— Еду вызволять оленя.
«Чего?»
Её ставили в ступор мои ответы.
«Ты не заболела? Какого оленя, мать? Ты гринписом заболела?»
— Нет. Просто надо. Если что, одолжишь мне десять тысяч?
«Тебе куда?»
— Я потом скажу, но с получки отдам.
«Ладно. Ох, Ольга, давай там быстрее дела решай. Я сколько могу, тебя прикрывать буду, но сама понимаешь, Борисыч, он ведь…».
— Да. Спасибо тебе, Вер.

— Твой олень, — Валера остановил грузовик у бесформенной кучи сваленных старых городских скульптур. В стороне, склонённый рогами к земле, стоял мой олень.
— С кем здесь говорить, чтобы его забрать? — спросила я водителя. Тот пожал плечами и кивнул на мужичка в серой кепке, который ходил неподалеку.
Я вышла из машины и направилась к нему. Валера пристроился рядом за компанию.

>>Новая сказка<<

— Извините, вы тут главный? — спросила я напрямую мужичка. Тот хмуро окинул меня взглядом с ног до головы.
— А хто спрашивает?
— Я хочу забрать того оленя, — махнула рукой на скульптуру.
— Не положено.
— Кем не положено?
Мужичок остановился и вперил руки в бока. Я тоже не намерена была сдаваться, демонстративно сложив руки на груди. Мы мерили друг друга взглядом с минуту, кто кого.
— Городские объекты — собственность государства, — ответил он мрачно.
— Я покупаю.
Брови мужичка съехались к переносице. Он посуровел, надулся как индюк и шагнул на меня, пододвигая в сторону.
— Развелось тут…
— Послушайте! Сколько он стоит?
— Я вам тут что, магазин, дамочка? — резко развернулся он, и я чуть не налетела на мужичка, с которым мы были одного роста, но явно разных весовых категорий.
— Мой начальник — страстный любитель оленей. Он хочет купить его. У государства. Сколько он стоит?
— Вы в своём уме? — фыркнул он мне в лицо и направился размашистой походкой в своём направлении. Я скакала рядом, перепрыгивая в туфлях наваленные железки на земле.
— Пока в своём, — я цапнула его за локоть, — Может, договоримся?
— Это цветмет. Государственный, — мужичок воздел палец к небу.
— Сколько? — не унималась я.

Его глаза сузились до щелок. Но в голове уже защелкали цифры. Мужичок склонил меня к себе ближе и буркнул:
— Пятьсот.
— Всего? — улыбнулась я.
— Евро, — добавил мужичок без тени улыбки и, понизив голос, шепнул: — И ящик водки.
Я быстро подсчитала в уме сумму и кивнула. Такие деньги я могла набрать, перезанять у Веры. Теперь сумма набегала не маленькая, но у неё муж хорошо зарабатывал и деньги в доме водились.
Я кивнула.
— Ладно. Подъезжайте к девяти вечера. С обратной стороны постучитесь в дверь. Я открою. И заберете своего оленя.
— Вот спасибо!
Я на радостях обняла мужичка. Тот смутился и отстранился, поправляя на себе одежду и кепку.
— Ладно. Идите.
— Только, пожалуйста, не переплавляйте его. Я буду в назначенный час.
— Договорились, — и, не сходя с места, крикнул кому-то из своих, оглушая меня своим голосом, который оказался на редкость звонким, — Петро! Поди сюды!
И зашагал к тому парню навстречу. Я поняла, что разговор окончен и в предвкушении близкой победы, обернулась на временного молчаливого кавалера, который следовал за нами по пятам.
— Всё. Договорились.
— Вижу, что договорились. А увозить оленя на чём будете?
А парень то оказался смекалистым. Подзаработать всегда можно, если вовремя оказаться в нужном месте, вот как он сейчас.
— На вашей машине, если согласитесь вечером за ним подъехать со мной сюда, — улыбнулась я.
— Сколько платите? — не ослаблял он хватку.
— Так, — я взглянула на оленя, — Могу два ужина или вам тоже в денежном эквиваленте?
— Два ужина, это с первонца перебор. Заплатите за бензин в один конец.
— Хорошо.
— Тогда давайте обменяемся телефонами.
— Да и, Валера, — я спохватилась, — Мне на работу срочно нужно. К двенадцати отчет сдавать.
Он глянул на свои наручные часы.
— Ну, если рвать сейчас, то ещё успеем. Говорите адрес.

Мы сели в салон грузовика и Валера, вбив мой номер себе в память телефона, сделал дозвон.
— Всё, сохраняю, — улыбнулась я, показывая ему на дисплей своего телефона.
Мы тронулись в обратную дорогу. На часах ещё был запас, но с учетом пробок, могло всё сложиться не в мою пользу. Но когда всё именно так и произошло, я выпорхнула из грузовика у первой станции метро, маякнув Валере, что ещё успеваю на совещание и нырнула в подземку. Вдогонку пришло от него смс: «Спишемся. Хорошего дня, Ольга».
Я ответила, когда уже села в вагон электрички: «И тебе, Валера».
Так негласно мы перешли на «ты».

— Ну и где ты была? — Вера встретила меня на лестнице, когда я решила сократить путь и не ждать долгих лифтов. Слегка запыхавшись, я пыталась счистить салфеткой грязь с туфлей, которыми месила землю.
— На промзоне, — ответила я, счищая грязь со второй туфельки.
— Выглядишь так, будто…, — Вера махнула рукой, — Ладно. Борисычу я сказала, что ты вчера зашиблась и поэтому с утра ты поехала в поликлинику с больной ногой. Не забывай прихрамывать.
— На какую?
— На любую.
— Слушай, Вер. Выручи меня второй раз?
— Погоди, мать, отчет, он…
— Нет, — я остановила её. — Мне нужна сумма немного больше той, что я говорила сегодня.
— Оль, у тебя точно всё нормально? Ты ни в какие денежные кабалы не попала? — заботливо обняла она меня за плечи, подводя к окну, закуривая. Место, где курили коллеги и где можно было поболтать о житейском.
— Нет. Мне нужно выкупить одну вещь, точнее скульптуру. Это ценность мирового масштаба, а его хотят переплавить.
— Стоп. Этот утренний гон про оленя…, — Вера против воли закашлялась. Я принялась стучать её ладонью меж лопаток.
— Да. Да. Это скульптура. Я её выкупаю, но деньги нужны сегодня.
— И куда ты эту бандуру денешь? — Вера перестала кашлять, потушив окурок об каменный подоконник и вышвыривая бычок в окно.
— На даче. Потом подумаю.
— Сколько тебе надо? — она вынула из сумочки зеркальце, подправляя помаду на губах.
— Тридцать пять тысяч рублей.
— А, — Вера даже повеселела, — Просто я знаю, сколько сот тысяч стоят эти шедевры.
— Этот, советского времени и берут по старой стоимости тех лет.
— Ну, это сильно вряд ли, — хмыкнула Вера и потянула меня за локоть в сторону коридора, — Давай сначала отчет, а на обеде сбегаем вниз и снимем деньги.
Мы оказались на пороге приёмной начальника.
— Не пуха, — сжали обе кулачки и вошли в двери.

На обеде, сидя за столиком в буфете, мы обсуждали вчерашний концерт и сегодняшнее совещание. Я очень убедительно прохромала к стулу, что Борисыч даже не поднял меня во время доклада, а ещё был участлив и справлялся о моей ноге. Я решила прихрамывать на правую, тем более когда-то в детстве я действительно повредила её на катке и ещё помнила, как долго прихрамывала на эту ногу в школе.
За деньгами пришлось Вере одной бегать. Я по легенде должна была прихрамывать и вряд ли была бы в состоянии наматывать длинные дистанции до банкомата в холле и до рабочего места.
— Я всё отдам, до копейки, — сказала я, получая денежку и пряча её в своей сумке.
— Да я даже не сомневаюсь, Оль.

С Верой мы были дружны с самых первых дней в работе. Работая в одном отделе, мы сошлись на общих интересах и первая, конечно же, была музыка. Стали ходить вместе на концерты. Она говорила, что её мужа не вытащишь на подобные променады, а за компанию всегда интереснее и веселее. Ходили с Верой на выставки, на шоппинги. На работе часто друг друга прикрывали от начальства.
Я рассказала ей про парня, который подвозил меня до промзоны.
Тут же стала интересоваться, кто он, чем занимается. Но я сказала, что Валера просто человек с грузовиком, который согласился подвести меня.
— Обычно так и завязываются отношения, — сказала Вера. — Кто-то кого-то подвозит.
— Ну, спасибо ему за его помощь, за своевременную. Но не думаю, что у нас с ним есть какие-то общие темы, — мотнула я головой.
— Общие темы найдутся. Тебе просто надо начать встречаться.
— Слушай, вот встречаться, но не с ним.
— Ты же его не знаешь.
— Знаю. Это парень с грузовиком, который обедает йогуртом. Ну, и весьма любезен.
— Вот.

Вечером я добралась до дома, сменила одежду на спортивную форму, надела кроссовки. В районе восьми вечера позвонил Валера.
— Всё в силе? — спросил он.
— Да. Мне куда выходить?
— К парку. Там же. Я припарковался и жду.
— Уже бегу.
Я сунула деньги в поясную сумку. Взяла ключи, телефон и побежала, в прямом смысле, через парк. Вечерние пробежки очень благотворно влияют на сон. Правда спать я не собиралась. Вечер обещал быть плотным. Ключи от дачи я взяла тоже.
Грузовик стоял на положенном месте. Возле него ждал Валера. Завидев меня, он улыбнулся. Одет он был во всё спортивное. Значит был дома и одежду сменил. Теперь от него и пахло хорошо.

— Привет, — кивнул он мне.
— Привет, — кинула я в ответ и уже с первого раза села в кабину грузовика, устраиваясь удобнее.
— Тоже бегаешь по вечерам? — спросил он, выруливая на главную дорогу.
— Тоже? — глянула я на парня. — Ты бегаешь по вечерам?
— Когда не сильно вымотаюсь за день. Весь день за баранкой, хочется и побегать.
— А, ну да. Я в студенчестве бегала, потом реже. Теперь чаще когда есть время и силы. Раньше бегала в парке, пока не содрали нормальную плитку.
— Нормальную плитку…, — поддержал он разговор, — Кстати да. Я прошлой осенью так растяжение получил. Положили какой-то шлак. А вечером хватил морозец лужи и так я на своих кроссах и сел.
Я рассмеялась.
— Извини.
— А что ты ещё вечерами делаешь? — спросил меня Валера, — Ну кроме как спасаешь медных оленей?
— Читаю. Хожу на концерты.
— Какие концерты?
— Разные. В основном классической музыки. Вчера была на симфонической музыке по Властелину колец.
— О, эти хоббиты…! — воскликнул Валера, — Моя прелессссть.
— Ты смотрел Властелина колец? — удивлённо воззрилась я на него.
— Конечно. Я конечно люблю этот маленький народец, но мне больше нравятся гномы. Особенно хорошо их показали в Туда и обратно.
— Ого. Да ты знаток Толкиена.
— Не то, чтобы прям знаток, но в детстве это была моя любимая книга.

Мы говорили с ним всю дорогу. Общих тем набралось так много, что мы перескакивали с одной на другую и смеялись, уже не такие напряженные, какими были, когда только тронулись в путь или днём. Стена холода между нами растаяла.
Я спохватилась уже у промзоны.
— А ящик водки то я забыла купить! — всплеснула я руками.
— Я купил, — неожиданно ответил Валера, давая круг по ухабистой дороге и останавливаясь у заветной двери. Мы вышли вместе. Валера постучал. Открыли не сразу. Я стояла, напряженно вслушиваясь в шаги. За дверью разливался собачий лай.
Было без пяти девять. Наконец, замки сдернули и дверь со скрипом отварилась. Стоял всё тот же мужичок.
— Мы за оленем, — сказал Валера.
— Проходите. Принесли? — был встречный вопрос.
— Да.
Валера сгонял до грузовика и вернулся с ящиком водки. Вошел он первым, потом я и мужичок закрыл за нами двери, кивая в сторону сторожевого домика.

Темень рассеивалась в лучах мощных прожекторов. По всему участку носились собаки. Я их побаивалась, поэтому решила держаться Валеры. Мы вошли в сторожку.
— Вот тут нужно поставить подписи. Это для порядку, — раскладывая бумаги на столе, сторож протянул мне ручку.
— Конечно, — кивнула я и, взяв ручку, оставила свои подписи в нужных графах.
— Деньги сюда, — мужичок открыл сейф. Я подошла и отсчитала ему нужную сумму. Он их быстро пересчитал, сцепил резинкой и захлопнул дверцу. Потом глянул на меня. — Идём.
Мы пошли к оленю, которого окружили собаки, как вожака, укладываясь у его ног.
— А ну пшли! — отогнал их сторож и подвёл нас к скульптуре. — Я в бумагах указал, что мы его переплавили. Забирайте. Он ваш. Только про деньги и прочее — никому.
— Нет. Не волнуйтесь. Спасибо вам большое.

Валера убежал за машиной. Она у него была с краном. Я не успела заскучать, когда он подкатил на грузовике, и ловко сладив с лебедкой, подцепил оленя и поставил в кузов.
Мы попрощались с охранником, я села в кабину машины и отъезжая, я видела в боковое зеркальце собак, бегущих вслед. Но у ворот они остановились и ещё долго лаяли.
— Теперь куда? — спросил Валера.
— Теперь в Отрадное.
— Это же садовые участки? — уточнил он.
— Да. Там бабушкин дом. Оставим оленя там.
— А как же начальник?
— А что он?
— Ну, ты же оленя ему покупала?
— Нет. Для себя.
— Вот ты фантазерка. А я и вправду поверил, что твой начальник собирает такой хлам.
— Он не хлам.

Мы ехали просёлочной тёмной дорогой, освещая свой путь фарами.
— Ладно, извини. Не хлам. Но зачем он тебе? — Валера был любопытен. Оно и понятно.
Я смягчилась и рассказала ему историю про детство, про юность и все, что связано с оленем, но кроме ночного происшествия.
— Ты странная. Нет, правда. В хорошем смысле. Но на даче оленя могут спереть. Ты не думала об этом?
— Почему спереть? — не поняла я.
— Это цветмет. А с дач всегда тащат то, что плохо лежит. Правда оленя так просто, как ведро картошки, не унести, но кто хочет, тот способ найдёт.
— И что теперь делать?
Я поникла. Единственное место, это дача бабушки, которая после её смерти перешла мне, но я на ней ни разу не была.
— Можно отвезти ко мне.
— На квартиру? И я бы отвезла, но боюсь, он застрянет в дверях.
— Нет, — Валера рассмеялся, — Я живу в коттедже.
— В коттедже. Ты?
Я удивилась.
— Да. А почему ты удивляешься?
— Водитель грузовика не может позволить себе коттедж. — Я залепила себе рукой рот, — Извини.
— Нет. Всё правильно. Но у меня есть вторая специальность: я писатель.
— Так зачем тогда водить грузовики? — удивилась я.
— Все с какими-то странностями, правда? — подмигнул он мне.
— Да. Тогда давай к тебе. В смысле оленя.
— Я понял.

Мы снова переключились на Властелина колец. Эта тема позволяла нам легко общаться между собой.
К одиннадцати вечера мы были на месте. Валера заехал на грузовике в откатные ворота. Окинул взглядом пустырь, на котором он хотел разбить лужайку и всё не доходили руки и сказал мне, что олень будет смотреться очень даже к месту.
— Пусть у меня поживёт, пока ты ему подходящего места не найдёшь, — сказал парень, когда с помощью крана перенёс скульптуру, снимая ремни.
Я в задумчивости гладила холодный металл оленя и прикидывала, где мне поселить его. Пока не было вариантов.

— Зайдёшь на чай? — Валера кивнул на дом. Я оценила постройку.
— Ну, только на чай, — кивнула я и пошла за хозяином дома на предложенное чаепитие.

Внутри включился свет. Нас встретил толстый вальяжный белый кот. Распушив хвост, он ласково замурчал. Валера на минуту позабыл обо мне, взяв кота на руки, и прошел с ним на кухню. Застучали миски.
— Проходи в зал, — крикнул он из кухни.
Я сняла кроссовки и вошла. Типичный дом холостяка. Жены у Валеры не было, как не было и детей. Зал напоминал библиотеку. Стеллажи от пола до потолка с книгами. Книги лежали на подоконнике, на полу, на столе. Телевизора не было. Ноутбук стоял на приступочке ступеньки, по которой взбирались на стеллаж за книгой.
Я присела на диван, и ко мне пулей подскочил кот, который тут же улёгся мне на колени, подставляя голову для почесушек.
— Он ласкуша, — оказался в поле зрения Валера, собирая на стол всё к чаю.
— Это я вижу. А зовут его как?
— Лев.
— Как Лев Николаевич Толстой? — улыбнулась я. — У тебя много книг. А есть твои, которые ты пишешь?
— Есть.
— Покажешь?
— Потом. Руки можно помыть там.
Валера кивнул мне в сторону ванны и очень вовремя. Я постеснялась спросить, где тут уборная.

Чай с баранками и черничным вареньем. Был только чай.
— Я должна тебе за ящик водки, — спохватилась я, когда кот снова решил приватизировать мои колени, но на деле его усатая морда достигла уровня столешницы, в надежде что-нибудь ухватить вкусненького.
— Не должна. Считай, это мой вклад в общее дело.
— А дело теперь общее? — удивилась я.
— Да. Ведь мы спасли культурное наследие от переплавки.
— Кстати, — я посмотрела на время и поднялась, приглашая Валеру идти за мной следом. — Ты веришь в сказки?
— Не особо.
— Ты только не пугайся. Но олень сейчас оживёт.
— Чего?
— Просто иди за мной. Я тебе кое-что покажу.

Валера надел шлёпанцы, я кеды и мы вышли во двор, прошли к оленю, и я глянула на часы. На дисплее высветилось 00:01.
— Смотри, — махнула я рукой на скульптуру.
— На что смотр…, — Валера поперхнулся и шарахнулся назад, но я схватила его за руку и остановила. Голова оленя поднялась и дивное животное посмотрело на нас.
— Здравствуй! Мы тебя спасли. Это Валера. Он мой друг, — сказала я улыбаясь.
— Маленькая Оля, — олень тряхнул головой и медленно подошёл к нам. Валера врос ногами в землю, боясь пошевелиться.
— Он оживает в полночь, но лишь на час. Теперь ты понимаешь, почему его нужно было спасти?
— Да. Это не глюки?
— Нет. Он вчера спас мне жизнь. А те хулиганы наказаны. Помнишь утренние сводки по радио? Про егерей?
— Про оленя, — выдохнул Валера, всё ещё не в силах пошевелиться. Он посмотрел вниз. Под ногами крутился кот. Не шипел, не кидался на оленя.
— Видишь, звери чувствуют его силу. Помнишь собаки на промзоне? — я отпустила руку Валеры, но теперь он вцепился в мою руку, как за спасительный круг.
— Да. Они ложились вокруг него.
— Олень, я не смогла тебя увезти к себе. Ты будешь жить у Валеры, пока я не найду тебе новое место, — обратилась я к моему медному другу.
— Я благодарен тебе, маленькая Оля, — олень посмотрел на Валеру, — И тебе благодарен, друг Оли.
— Я напишу об этом книгу, — Валера немного осмелел, протягивая руку и касаясь голодного носа оленя, — Фэнтези. И назову книгу «Друг»
— Друг детства, — кивнула я, — Он мой друг детства.
— Значит, друг детства. — Валера вдруг легко улыбнулся. — А давайте пить чай? С баранками!
— И черничным вареньем, — улыбнулась я.
— Я с удовольствием, — кивнул олень, — Но я застряну в ваших дверях.
— А мы стол вынесем сюда! — осенило парня.

Мы пили чай вчетвером: я, Валера, мой друг олень и пушистый кот Лев. Крупные звезды перемигивались на чёрном поднебесном бархате, рождая новую сказку.