Сначала думай, потом делай

Толик слыл самым главным драчуном на весь посёлок, никогда ни один конфликт без него не обходился. Частенько выпивал с друзьями, устраивая пьяные дискотеки под магнитофон прямо в центре деревни. Шум, крики, никому покоя. Если кто сделает замечание, то его тут же обругают бранными словами, но старикам просто грубили, без матерщины. Ну, хоть немного совесть имели, пока всю не растеряли.

Всё это случалось в выходные дни участкового, Веретенникова Егора Борисовича, он жил в соседнем посёлке, на работу приезжал на мотоцикле. В зимнее время – на автобусе.
Егор Борисович неоднократно вызывал Толика к себе в участок для серьёзного разговора, тот приходил, говорили, Толик отказывался, мол, преувеличено. Что же, мол, уже и песню спеть нельзя под хорошее настроение, этим старикам надо, чтобы все вокруг шёпотом между собой общались, но у нас-то, молодых, жизнь продолжается. Да, и мы будем старыми, что ж, пусть и под нашими окнами песни поют, в этом и есть смысл существования на этой земле.

Да, Толик умел красиво говорить, Егор Борисович понимал, что тот его несколько дурачит, но жаль было парня, не хотелось отправлять его даже на сутки, тем более, заведующий машинным двором слёзно просил участкового Толика не забирать, ибо он слесарь от Бога, без него техника станет, а на носу то уборочная, то посевная.
Егор Борисович только вздыхал и разводил руками, мол, ладно, что сделаешь, а хулигана предупреждал, тот обещал исправиться, честно исправлялся, но только до первой пьянки.

А недовольным старикам участковый докладывал, мол, наказал словесно, а что вы хотели, дело молодое, сами такими были, ну не убил же кого-то и даже пальцем вас не трогал, так, за что забирать?

В этом же посёлке жила девушка Марина, ученица десятого класса, скромница, отличница, ещё и красавица. Толик давно на неё посматривал, он ей тоже нравился. Да, вот так и ведётся, что тихие парни мало интересуют девчонок, а те, кто вертится на одной ноге, случается, что любят их до умопомрачения. Вот и Марина влюбилась.
Они стали встречаться. После окончания школы Марина собиралась поступать в медицинский институт, но Толик отговорил, мол, зачем оно тебе надо, поженимся, родишь, а после видно будет.

-   Вон, Людка Попова закончила курсы после родов и профессия у неё в кармане. В школе на тройки еле тянулась, а теперь диспетчер. – убеждал Толик, и убедил.

Марина Смирнова сказала родителя о намечающемся сватовстве. Павел Владимирович и Лидия Максимовна, конечно, были против. Как так, ни профессии, ничего, а уже замуж. Училась в школе на пятёрки для чего, чтобы сразу за непутёвого Толики Петренко выскочить?

-   Ой, беда, беда… - горевала Лидия Максимовна, а Павел Владимирович молчал, лишь лицом почернел.
Но делать нечего, пришлось смириться.

Отгуляли громкую свадьбу, на которой Толик напился и подрался с собственным свидетелем. Люди только смеялись, мол, этого и следовало ожидать. Павел Владимирович ушёл со свадьбы, а Лидия Максимовна проплакала до самого конца. Только влюблённая Марина ничего не видела.

«Подрался, ну и что, бывает. Зато теперь мы муж и жена, вон сколько за ним девчат бегает, а достался одной мне».

Семейная жизнь длилась не долго. Толик стал задерживаться на работе, а иногда и вовсе приходил под утро. На вопрос:

-   Где был? – Толик грубил жене, Марина огрызалась, мол, почему я должна сидеть в четырёх стенах, а ты где-то и, неизвестно с кем, прохлаждаешься.

Толик ни с кем не гулял, хранил верность Марине, просто пил с друзьями на берегу реки. Ему стало обидно, что Марина не верит ему, не восхваляет его верность, и, однажды, он её ударил беременную. Марина не стала больше терпеть его выходки и ушла к родителям. А тем только это и надо.

-   Не возвращайся, дочечка, к нему, счастья не будет, сразу ясно, а дитя сами воспитаем. Кто раз поднял руку, тот поднимет ещё и ещё. Ну и что хорошего ты увидишь потом?

Павел Владимирович приходил к Толику на разборки, мол, для этого мы растили единственную дочурку, чтобы ты протягивал к ней свои грязные лапы. Но Толик не вышел к нему, не потому что боялся, а просто не хотел слухов по деревне, будто он опустился до того, что подрался даже с тестем.
Толик ждал возвращения Марины, он любил её, а пойти и извиниться он не мог, не хотел встречи с её родителями. Было стыдно. К Смирновым ходила мать Толика, Екатерина Семёновна Петренко, уговаривала Марину, просила прощение и у самих сватов, но результата не последовало.

«Ничего, обида пройдёт и вернётся». – думал про себя Толик.

Через три дня, после ухода Марины в отчий дом, у неё появились первые признаки кровотечения, молодую женщину отец с матерью отвезли в больницу, но, к сожалению, спасти ребёнка не удалось. Срок был маленьким, а всё равно жалко, Марина ревела в подушку несколько дней. Лидия Максимовна во всём винила Толика и называла его убийцей, в чём, естественно, она и была права. Он поднял руку на Марину, потому и вот такие последствия.

Печальные слухи дошли и до Толика, он расстроился, думал, что дитё их может вновь помирить, а теперь события повернулись в иную сторону, против него. Толик решил навестить Марину в больнице, но в палате с дочерью находилась и Лидия Максимовна, которая тут же, пользуясь моментом, принялась носить зятька по всем кочкам. Он молчал, не перечил, пристально наблюдая за Мариной, за нею было последнее слово.

-   Уходи. – еле слышно сказала она. – Нам говорить больше не о чем.

И он ушёл, злой на весь мир, особенно, почему-то, на Марину.

«Да куда она денется? Перепсихует и как миленькая вернётся. Кому она теперь нужна: ни девка, ни баба».

Нет, не вернулась, пришла лишь повестка с приглашением на развод. Он не ездил: ни первый, ни второй раз, развели без него.

Толик пил беспробудно несколько дней, а потом ему Екатерина Семёновна сказала, что Марина уехала в Москву поступать в медицинский.
Мужчине это не понравилось, далеко с Севера к ней добираться, а как же тогда мириться? Можно, конечно, и на самолёте быстро смотаться туда-сюда, но он не решился, Толик не знал, как его там встретят. Снова от ворот поворот он не перенесёт, для гордой натуры - подобное хуже погибели.

Прошло долгих три года. Толик водился с девчатами, но ни одну не привёл домой в качестве жены, ждал Марину. Он надеялся, что она, когда получит диплом на руки, вернётся в родные пенаты и здесь будет лечить людей, среди которых прошло её детство. А то, что сама ни разу за это время не приехала, так, это понятно по какой причине. Смирновы без конца слали дочери денежные переводы и наполненные продуктами посылки, а как-то и сами засобирались в Москву. На их хозяйстве осталась соседка, с которой Лидия Максимовна дружила с самого детства, у той точно ничего не допытаешься.

Вроде ничего особенного, родители решили проведать свою единственную дочь, ведь не виделись-то долго, несколько лет, но те не возвращались обратно больше месяца, и Толик сильно занервничал. Что могло там такого случиться, может Марина заболела, но, когда довольные Смирновы приехали домой и привезли с собой два альбома свадебных фотографий, Толик вскоре узнал, что его Марина вышла замуж.
После головокружительных загулов, он тоже сделал предложение Люсе Манаевой, та долго от него этого ждала, но через пару лет он её выгнал с ребёнком-дауном на руках.

-   Я ждал сына. А она девчонку родила, ещё и больную. – говорил он друзьям.

А кто виноват? Вечно пьяный, частенько распускал руки, а Люся постоянно тряслась от страха. Вот и результат.
А Марина родила мальчиков-близнецов, Толик с ума сходил, он понимал, что это могли быть его дети.

Наступившим летом возле Смирновых как-то остановилось две машины такси, это Марина приехала к родителям со своей семьёй, а к ним присоединились и мать с отцом её мужа.
Толик был у друга, который живёт рядом со Смирновыми, и видел лично Марину. Он ахнул от таких перемен, она стала даже красивее, чем была, несмотря на прошедшие роды. И муж её тоже, ни какой-нибудь дохлик, а мужчина атлетического телосложения, высокий, плечистый. Ни то, что он, Толик прекрасно осознавал разницу не в его пользу. Систематические пьянки сгорбили его, на лице появились морщины, он стал похож на старого деда, а не на молодого человека, которым ещё являлся. Ему и похвастаться нечем перед Мариной, это его убивало и сводило с ума.

Изнывая от ревности и мучительного душевного страдания, ещё и музыка, доносящаяся со двора Смирновых, где устроили гулянку, в честь прибытия дорогих гостей, Толик не выдержал, подошёл к забору своей бывшей жены и крикнул:

-   Эй ты, который муж, выходи, знакомиться будем.

Все повернули головы к калитке, Толик никого не замечал, он следил за реакцией Марины и увидел её явную над ним насмешку, а это был удар ниже пояса. Любви и близко не было, как он иногда мечтал, будто она вышла замуж назло ему, но, когда у неё родились дети, он призадумался, как это объяснить. Потом махнул рукой на всё, он готов был принять её даже с близнецами. Но эта усмешка… Толик сразу догадался, он Марине не нужен, у неё своя счастливая жизнь.

-   Иди отсюда, детоубийца недоделанный. Рома, не ходи к этому придурку. – первой высказалась Лидия Максимовна.

-   Да почему нет? – привстал из-за стола муж Марины и тут же направился к выходу.

Толик ещё кое-что заметил: когда муж Марины пошёл к нему за ворота, она и бровью не повела, это его насторожило. Почему такая уверенность, ведь кому, кому, а ей известно, что тут почти нет ему равных, если, скажем, кому-то надо «морду» набить.

-   Чего хотел? – спросил его Роман, но Толик уже тянул к нему руку.

-   Я Толик, будем знакомы.

Роман протянул свою руку, мол, будем, и, как только его ладонь оказалась в ладони Толика, последний с силой дёрнул на себя свою руку, но Роман остался на месте, он разгадал ход соперника, и тут же с силой крутанул Толика, что тот оказался спиной к нему, и пинком отправил «гостя» вперёд на несколько метров, куда он позорно приземлился лицом прямо на железный заборчик клумбы.

-   Иди отсюда подобру-поздорову, Толик. – спокойно напутствовал его Роман. – И, чтобы больше я тебя здесь не видел.

Повезло, что на улице уже было темно и никто из любопытных бабулек не вёл наблюдение, как Толик хотел проучить мужа Марины, но сам же от него и получил по заслугам. А вот Смирновы и их гости, а особенно Марина, всё видели, Толик это чувствовал, потому что свет с их двора разливался далеко за ворота. Страдая от боли и накатившей злобы, Толик с трудом добрался до своего дома, думая, что Роман сломал ему руку. Он всю ночь простонал, поглядывая на часы, а утром отправился в больницу. Но перелома, слава Богу, не было, наблюдался лишь сильный вывих.

-   Где это ты так? – спросил врач.

-   Упал. – прохрипел Толик.

-   И лицо всё синее, губы разбиты, зубов передник тоже нет. – продолжал врач.

-   Говорю же, упал.

-   Чего по горячим следам не явился, у нас на сутки приходит дежурный врач. А сейчас всё у тебя там опухло, поэтому будет больно, сразу предупреждаю.

Толик орал на весь кабинет, руку вправили, от тяжёлой работы его отстранили. От перенесённых страданий, Толик не стал церемониться и зашёл к участковому.

-   Ох, какой красивый. – без улыбки, но с иронией, сказал Егор Борисович.

-   Я пришёл заявление подать на мужа Маринки Смирновой.

-   Да, Толик, ну ты и опустился, дальше некуда. – после паузы сказал участковый. – С какой совестью пришёл? На тебя никто не писал заявлений, когда ты убил собственного ребёнка, а только за это, сам знаешь, по головке бы не погладили. Теперь снова ты сам напросился, я же в курсе. Не он к тебе пришёл, чтобы подраться, а ты, а он защищался. Так было дело?

Толик проигнорировал вопрос, он снова упрямо повторил:

-   Я пришёл подавать заявление.

-   На кого, на подполковника КГБ? Догадайся с трёх раз, где ты очутишься, узнай они правду о случившемся, да и о твоём прошлом, почему ты развёлся с женой, даже представить себе не можешь, куда тебя упрячут. Оно тебе надо?

-   Подполковник КГБ? – очень удивился Толик.

Участковый лишь кивнул, мол, плохи твои дела, тут без вариантов.

Подобного расклада Толик не ожидал, ну да, за такого впряжётся вся система, которая в его окружении, ничего у него не получится, тем более, сам напросился, как сказал участковый.

Гости Смирновых вскоре уехали, а Толика съедала ненависть, ревность и многое другое, связанное с негативом, он никак не мог успокоиться. Марине и её мужу мстить не получится, руки коротки, а вот родителям Маринки, то запросто, а если они пострадают, то и Маринке будет плохо. А кто на него подумает, да никто, если бы это подполковник был на их месте, то другое дело. А так, да просто несчастный случай.

Через двор от Смирновых жила молодая женщина, Катя Лукашова, она вдова, её муж разбился на мотоцикле. С ней уже не один год встречался участковый, у него к Кате были серьёзные намерения, осенью они собирались пожениться. В эту ночь Егор Борисович остался у Кати, ему не спалось, было душно, он вышел на порожки. Вдруг, в свете фонаря, мужчина отчётливо различил человеческую фигуру, вроде кто-то потихоньку пробирается вдоль забора. Участковому показалось это подозрительным, он последовал за таинственным незнакомцем.

Это был Толик, он осторожно подошёл к дому Смирновых и одной рукой, ибо вторая ещё болела, попытался открыть канистру с бензином, как на его плечо легла тяжёлая рука участкового.

-   Допрыгался, неугомонный?

Егор Борисович привёл Толика к себе в участок и сразу позвонил куда следует. Канистру с бензином, как вещественное доказательство, тоже захватил с собою. Толик молчал, понурив голову. Он достаточно выпил для храбрости, но когда поймался, то вся хмель разом улетучилась.
Простить ему этот поступок участковый не мог и не имел право. Где есть гарантия, что Толик не попытается вновь? А если люди погибнут и всплывёт на поверхность его прежняя доброта, да стража порядка осудят ещё больше, чем поджигателя.

-   И чего тебе, дураку, не хватало? Ведь Марина была твоей, а ты её профукал, теперь ищешь виновных? Посмотри в зеркало и ты его увидишь. Ничего, посидишь и подумаешь, у тебя для этого будет достаточно времени. А как ты хотел? Это покушение на умышленное уничтожение или повреждение имущества, которое могло повлечь за собой ещё и смерть двоих людей. Суд учтёт, конечно, что преступление не было доведено до конца, но срок всё равно будет. Ну и кому ты что доказал?

Толик не произнёс ни слова.

-   Я знаю кому. – добавил Егор Борисович. – Себе, только себе.