Забавный детектив

16+

Внимание! Текст может содержать сцены курения, упоминания чрезмерного употребления спиртных напитков, сомнительные научные открытия, исторические неточности и другие проявления авторской фантазии.
Рекомендуется для лиц старше 16 лет. Желательно — значительно старше 61 года

***

(как и всё у автора здесь — текст в работе и остро нуждается в улучшении)


Глава 1. Таинственное происшествие

Была лунная ночь. Не самая подходящая экспозиция для классического детектива — ему больше к лицу промозглый дождь и глухая темень. Лунный свет обманчив своей ленивой, серебристой поволокой. Но именно он не дает остаться незамеченными самым таинственным событиям в мире.

Как часто мы в минуты острого одиночества смотрим с надеждой в ночное окно, сами не зная, зачем? Что интересного можно разглядеть в давно знакомом пейзаже? Старый двор, тополя, две скамейки да песочница. Ну еще и куст сирени под окном. Всё это так скучно. Но случается порой, что судьба подкидывает нам удивительные вещи.

Итак, у этой истории был тайный свидетель. В ту ночь он отчаянно мучился от бессонницы. На прикроватной тумбочке лежал раскрытым любовный роман, на страницах которого высохло немало девичьих слез. Рядом покоился детектив, только что отложенный в сторону из-за того, что имя убийцы угадывалось с первой же страницы.

Герой бездумно полистал каналы и с раздражением выключил телевизор, забросив пульт куда-то под диван. Он попытался принять правильные позы, вычитанные им в каком-то научном журнале, но сон так и не шел. И тогда, повинуясь неведомому зову, он встал и побрел на кухню. Заранее прищуренный в темноте глаз не испугался ослепительного света из-за дверцы холодильника — и кружок докторской колбасы послушно лег на корочку хлеба.

Свидетель еще не знал, что, сам того не ведая, шагнул навстречу одной из самых запутанных и драматических историй. Сладострастно пожевывая бутерброд, он сел в задумчивости у окна.

Как мы хорошо знаем, в сумраке ночи всё кажется вполне благопристойным.
Автомобиль остановился возле подъезда старого дома. Из него вышел мужчина, открыл заднюю дверцу и бережно вынес на руках женщину. Женщина тихо рассмеялась. Мужчина поднялся с ней на второй этаж.

В окне вспыхнул свет. За занавеской мелькнули две фигуры. Затем свет погас. Луна, заглянувшая было в большое окно, застеснялась увиденного и скрылась за облаком.

Прошло несколько минут. В квартире снова зажёгся свет. Мужчина, уже без верхней одежды, озабоченно осматривал комнату. Он заглядывал под стол, проверял кресло, ощупывал карманы. Затем подошёл к балконной двери. Через мгновение послышался звук открывающегося окна, короткий вскрик и глухой удар.

Когда женщина вернулась в комнату, мужчины там уже не было. Она бросилась к окну. Раздался пронзительный женский вопль, который старый квартал вернул равнодушным эхом.

Ужасная трагедия. Впрочем, не будем торопиться с выводами. Ведь у этих драматических событий есть своя предыстория.

Глава 2. Серафима Леопольдовна


— Ты что так рано? Сегодня же суббота, — сладко потянулась она.

— Сегодня мы даём «Итоги недели». Это самый важный проект нашей компании. Людмиле Михайловне может потребоваться помощь. Это её первые шаги в профессии после института.

— Я тоже хочу сделать первые шаги — только посмотри на них, как им нужна твоя помощь! — она откинула одеяло и протянула к нему ноги, вытянув, словно балерина, ступни. — Помоги мне!

— Перестань, соседи услышат! Все же ещё спят!

Она села в кровати и надулась. Потом стала собирать волосы на голове под заколку.

— Я думала, когда семья дочери устроится, мы наконец поживём как раньше. Ну, ты помнишь?

— Поживём! Где мои тапки? — он полез под диван.

— Что ты так переживаешь за свою редакцию? Ведь она дочь владельца компании.

— И моего друга. Я пообещал ему стать ей наставником. Людмила Михайловна только начинает свой творческий путь.

— А почему бы ему самому не быть её наставником? У тебя же есть я, да, мой учитель? — томным голосом произнесла Серафима Леопольдовна.

— Всё, дорогая. Перестань дурачиться. Я тороплюсь. Завтрак я разогрею сам.

Серафима Леопольдовна была женщиной солидной, самостоятельной и привыкшей, чтобы её распоряжения выполнялись беспрекословно.

Она руководила учреждением, имела определённое положение в обществе и считала, что жизнь в целом удалась. По крайней мере, до этого субботнего утра, когда её муж собрался на работу в свой выходной.

С недавних пор её супруг, работник телевидения, резко изменился. Стал очень много времени уделять своей прежде не слишком любимой работе. Даже задерживаться допоздна, а то и оставаться на ночной эфир.

Уже минуло несколько месяцев, как он начинал свой день с физкультуры. Затем становился на весы и подолгу рассматривал циферблат. Эти перемены Серафима Леопольдовна истолковала по-своему. Скоро отпуск, когда они будут совершенно одни и свободны, чтобы вместе провести второй медовый месяц. Она считала, что муж должен был хорошо запомнить тот — самый первый, что был у них двадцать пять лет назад, а потому старательно набирался сил.

Серафима Леопольдовна зашла на кухню, где в это время муж крутился у зеркала. Он старался придавать себе выигрышные позы, выпячивая грудь и горделиво поднимая подбородок. Затем он чрезвычайно широко открыл рот и, чувственно выдвигая нижнюю челюсть, тихо повторял:

— Мила! Мила! Мило-о-очка!

Увидев супругу, он вздрогнул и вскочил на весы.

— Семьдесят килограммов... и...

— Семьдесят девять килограммов и восемьсот граммов. Ты забыл, что весы барахлят?

Он смущённо опустил глаза.

— Да, но прогресс налицо. А теперь ты.

Она лишь беспечно отмахивалась:

— Зачем мне это? Посмотри, какая я пленительная, — она начинала кружиться в танце и падала на кухонный диван.  — Вот, вот здесь я жду тебя на физкультуру. На зарядку — становись, —  потянула она на себя супруга.

— Оставь это! Я опаздываю. И я давно тебе хотел сказать. Для современного мужчины женщина – это допинг. Ну посмотри на себя, Сима! Это —  допинг?
 
— Да, я такой допинг! Помнишь, как раньше? И сейчас я  — просто сладкая булочка! Аммм

— Вот именно, булочка! Ты располнела, Сима. Какой ты допинг? Ты же прямой путь к моему диабету!

— Что? Ах, так!

Серафима Леопольдовна много раз назвала мужа негодяем, изменником и ещё несколькими словами, которые автор не решиться повторить.

Однако ее супруг был непреклонен.

И тогда она выставила его за дверь. В буквальном смысле — в одних трусах.

Вещи в то же день были выброшены в мусорный контейнер.

Прошло немало времени, пока отпустила тоска. Только работа спасала от грустных мыслей да подружка Зинаида Семеновна, такая же заведущая собесом, но с другого района города. Они давно и крепко дружили. И та ей советовала начать новую жизнь.   
Уходя с работы каждую пятницу Серафима Леопольдовна клялась себе и подруге обязательно сделать это. Да, она сможет начать новую жизнь. А как ее начать в субботу? Она принялась убирать квартиру, чтобы даже следа не осталось от ужасного прошлого.

Чувство усталости притупило обиду и злость. Она рухнула на диван, и он с жалобным скрипом двинулся к стене.

- Ах, да! - вспомнила она. - Надо там хоть раз в жизни убрать и заглянула туда и обнаружила мужнины брюки.

Серафима Леопольдовна вспыхнула от гнева. Она бросила их на пол, потоптала их красивыми пухлыми ножками. Но этого показалось ей мало - оан свхатила брючину и что есть сил потянула на себя. Но это были дорогие брюки, которая она сама выбирала ему в модном бутике - порвать, но это ей не удалось.

Тогда она бросилась на балкон и швырнула их на улицу. Брюки зацепились за камеь на обручальном  кольце. Серафима Леопольдовна с гневом сняла кольцо и бросила их вместе.

- Серафима Леопольдовна ! Вы снова вышли замуж? У вас кажется упали с балкона мужнины брюки. - послышался снизу старущечьий голос соседки.

- Идите к черту! - вспылила Серафима Леопольдовна и закрыла дверь.

С чувством победителя она пошла на кухню, чтобы выпить кофе по этому случаю. Но после чашки ароматного напитка и пары круассанов, она вдруг подумала, что так распоряжаться драгоценностями несколько расточительно. Она стремительно бросилась вниз по лестнице.

Какое счастье, что ей не пришлось шарить по газону - брюки и кольцо так и остались вместе. Под едкую улыбку соседки с первого этажа, Серафима зашла в подъезд.

Она зашла в квартиру, села на пуфик в коридоре и даже немного поплакала. Потом положила кольцо в карман брюк и бросила их в шкаф. В конце концов, кому придёт в голову искать бриллианты в старых мужских брюках?

Со злорадным чувством она захлопнула шкаф, и тут же вспомнила, что через неделю ей предстоит отпуск, а список неотложных дел по огороду еще не составлен.

***

Примерно в те же летние дни в другом конце города, возле старой городской больницы, стоял молодой человек с чёрными вьющимися волосами и красивым, чуть печальным профилем. Он сжимал в руках папку с документами и растерянно смотрел на вывеску «Отдел кадров».

В больнице ему обрадовались. Хирург с опытом, пусть и приезжий, был нужен как воздух. Главврач лично пожал ему руку, похвалил диплом и с улыбкой назвал цифру оклада.

Молодой человек вежливо поблагодарил, пообещал подумать и вышел на крыльцо. С такой зарплатой на свадьбу пришлось бы копить до самой пенсии, а ведь ему нужно было собрать калым к концу лета.

У больничных ворот двое рабочих в заляпанных цементом робах укладывали тротуарную плитку. Один из них поднял голову, прищурился от солнца и расплылся в широкой улыбке:

— Салам алейкум, доктор! Ты ли это? Какими судьбами?

— Алейкум асалам, земляк, — вздохнул молодой человек. — Да вот, на работу хотел устроиться.

— И что, не берут?

— Берут. С удовольствием. Только с таким жалованьем я до старости на свадьбу не заработаю. А мне к осени домой возвращаться, невеста ждёт.

Плиточник воткнул мастерок в ведро с раствором и вытер лоб рукавом:

— Эх, брат! Кто ж летом в больнице деньги зарабатывает? Иди ко мне подсобником. У нас сейчас заказов по дачам — не продохнуть: кому дорожку выложить, кому забор поставить. Работа тяжёлая, зато платят честно и сразу.

— Я же врач, — слабо возразил молодой человек.

— А я что, не вижу? Только плитку от этого ровнее не положишь. Зато к концу лета будешь при деньгах. Ну, по рукам?

Молодой человек посмотрел на свои тонкие пальцы хирурга, вспомнил тёмные глаза невесты и кивнул:

— По рукам.

***

Сидя над списком, Серафима Леопольдовна невольно вспомнила, что, кажется, совсем недавно в конце каждой строчки стояла цифра в два раза больше. Она горько усмехнулась — по старой привычке она даже вывела: «Зубная щётка — 2 шт...»

Она решительно зачеркнула лишние цифры и пункты, относящиеся к её прежней замужней жизни, и исправила все двойки на единицы. Да, одиноко. Но с другой стороны — теперь не нужно тащить на себе баул с его книгами и думать, чем накормить своего дорогого мужа-эстета. Теперь хоть не нужно ломать голову, как выкроить денег на приличный кофе, хорошие кремы и прочие маленькие женские радости.

Она с удовольствием дописала в самый низ списка: «Зефир в шоколаде (коробка), маски для лица (французские), кофе в зёрнах (элитный), круассаны (много)».

— Экономия, — вздохнула она.

Серафима Леопольдовна уже поняла, что без дорогого кофе очень трудно прожить, но привыкнуть к одиночеству ещё труднее. И она вспомнила, чем завершилась её честная попытка сдержать своё обещание найти себе пару.

Ведь в её  учреждении мужиков — только один «новосельцев» — тихий, одинокий, лет 55, но некрасивый и горбатый программист. Ну как-то нет других — одни дамы.

Подруга — Зинаида Семеновна говорит ей:

— На сайте ищи!

А Серафима Леопольдовна в ответ:

— Да как же — город-то маленький?! Все на виду. Меня увидят — это ж позор!

Та всё не унималась:

— Ты себя молодую на фото выложи — не узнают!

— Что-о-о? — Серафима Леопольдовна на неё набросилась. Вышел ужасный скандал.

Ну, в общем, потаскали за волосы и поколотили друг дружку немного. Серафима Леопольдовна даже лишила статуса лучшей подруги Зинаиду Семёновну. Не насовсем, конечно. На время. Пусть подумает хорошенько. Ведь нужно за языком следить, хоть ты и женщина.

Потом всё же решила в анкете на сайте знакомств разместить фото дочери. Её любимой девочке только 22 года стукнуло. Прекрасный возраст!

Женщина листала телефон и невольно залюбовалась: дочь — вылитая Серафима Леопольдовна в молодости.

— Ну, разве что, я чуть-чуть красивее была, — подвела она итог, завершив оформление своей страницы на сайте знакомств с чувством удовлетворения. Итак, наживка заброщена.

Реакция мужчин не заставила себя ждать. Посыпались письма, подарки, лайки...

Но результат Серафиму Леопольдовну разочаровал. Стоило лишь начать чтение посланий, как становилось очевидно — писали совершенные кретины. И конечно, их она просто игнорировала.

Совсем было отчаялась, как вдруг однажды зашел ко ней  на страничку один красивый парень. Жгучий брюнет. Ммм! А уж умный какой — такие мудрые вещи пишет, изящные комплименты, стихи...

— Ой, я прям не могу! — подумала она, млея от наслаждения.

Договорились о встрече. На улице около фонтана.

И вот она стоит. Рассматривает фонтан. Люди проходят, оглядываются на неё. Зима ж на улице. Ну а Серафима Леопольдовна, вроде, случайно тут — у фонтана.

Думает, парень придет, а она его сразу узнает — он-то её не видел в реале.
 
— Если сердце ёкнет, подойду. Включу всё обаяние. Все чары. Уведу. Угоню. «Ну и что же тут криминального»? — вдруг радостно запела она.

И тут она заметила, что вокруг фонтана словно крадучись шагает и озирается согнутый в три погибели какой-то мужичок. Пригляделась — да это ж их программист —  с работы!

Ну Серафима Леопольдовна  лицо — в воротник. Как на портрете Крамского. Чтобы не узнал. Но куда там: тут такая одна у фонтана в снегу, он издалека увидел — ковыляет.

— Здрасте! — говорит. — Вы чо тут?

А Серафима Леопольдовна в ответ:

— Добрый вечер! — отвечает. — Так, просто. Хожу, любуюсь. А вы что ж?

— Я, — говорит, — тоже люблю после работы у фонтана погулять.

И как-то странно и пристально на неё посмотрел.

Серафиме Леопольдовне  вдруг стало ужасно  стыдно. Непонятно, почему. Но она собралась - ведь руководитель! Авторитет. Набралась духу и, чтобы «не упасть в... снег лицом», и на него строго, как начальница, взглянула.

— Гуляете, значит? У фонтана? Ну-ну! То-то я погляжу, вы всё время на работу опаздываете!

А сама думает:

«Вот что я несу: он приходит раньше меня и даже когда я иду домой, остается в своей каморке. Так почему же он сегодня здесь?!»

Программист захлопал глазами и ещё больше ссутулился, но промолчал.

Так они постояли молча, постояли минут десять. И разошлись...

Долгожаднного счастья не случилось: оказалось, что тот «прекрасный юноша в анкете» на самом деле сутулый программист из отдела учета проездных билетов.


Глава 3. Дачные радости


Как и всякий бюджетный работник, летний отдых Серафима Леопольдовна, заведующая собесом, могла себе позволить в любом месте земного шара. Но ведь она всё ещё помогала обустроиться семье дочери, а вы хорошо знаете, какая в столице дороговизна.

Так что всего, что оставалось от её отпускных, едва хватало на почти монашеское пребывание на даче.

Участок был небольшой, домик старый, но вполне уютный. Правда, за годы, прошедшие без мужского присмотра, хозяйство заметно обветшало.

Крыльцо требовало ремонта, калитка закрывалась с таким усилием, словно намеревалась казнить каждого входящего, а одна из секций забора давно просилась на покой.

Вечер. Приятный во всех отношениях летний вечер. Потянуло берёзовым дымком: дачники затопили бани. Негромко бормочут магнитолы — автолюбители бережно омывают своих четырёхколёсных любимиц, во дворах у дачных домиков разжигают мангалы, в вёдрах с колодезной водой остывают бутылки с напитками, царит атмосфера радостного возбуждения — что может быть желанней и прекрасней отдыха на свежем воздухе?

По улице послышался торопливый цокот, и через минуту барбос залился жалобным лаем. Прибежал очередной бродячий пёс на встречу с домашней болонкой Греттой.

— Ах ты, негодник! Ну сколько можно терпеть эту псарню!

Серафима Леопольдовна схватила стоящие у крыльца грабли и бросилась к калитке.

— Шарик, Шарик! Фьюить, фьюить, фьюить! — неожиданно прозвучал знакомый голос.

Она застыла у калитки. Подошёл худой, долговязый, по пояс раздетый, загорелый, чернявый и кудрявый, как цыган, парень с большими, как у лошади, глазами. Они блестели, а веки медленно и трудно поднимались.

— Серафима, здравствуй! — обратился к ней молодой человек неопределённого возраста.

— Виталик! Когда ты наведёшь здесь порядок? Мы тебя зачем избрали старшим по улице?

Виталий огляделся, пытаясь придать своему лицу осмысленное выражение.

— Всё в порядке!

— А бродячие собаки?

— Вот это непорядок. Это друг. Хочешь друга? Возьми себе, Сима!

— Да я вас сейчас обоих прибью!

— Нет, не прибьёшь! Его нужно сначала приманить. Вот так: иди сюда, иди! К ноге! К ноге, я сказал. Не слушается. А хочешь конфетку? — он пошарил в кармане коротких чёрных трико и присел: — На, на!

Собака неохотно подошла и, глядя с подозрением, осторожно взяла конфету и убежала.

— Ну вот, видишь? Будешь конфетку?

Серафима Леопольдовна мотнула головой.

— Ты зачем мне так калитку затянул? Я её открыть теперь не могу.

Виталий внезапно бросился к калитке и встал так близко, что Серафима Леопольдовна подалась назад. Он резким движением дёрнул за ручку и распахнул ворота:

— Выходи... — и, как только Серафима Леопольдовна тронулась, лукаво добавил: — За меня!

— Вот ещё! Дорасти сначала.

Серафима Леопольдовна нехотя вышла на улицу, поправив причёску и халат.
Виталик выдернул из её рук грабли и поставил в распор.

— Вот так. Видишь, всё открывается.

— А другие?

— Другим здесь делать нечего.

— Это не тебе решать.

— Мне. Захочу — так и вовсе перекрою ход. Я старший по улице.

— Иди отсюда, вот ещё мне один кавалер, — она посмотрела в сторону пса, который вздрогнул и, поджав хвост, потрусил прочь.

Виталий вдруг схватил её за руку и, водворив за ворота, убрал грабли. Калитка громко хлопнула.

— Ах так?! Сейчас пойду и всё матери твоей скажу.

Виталий совершенно безучастно что-то разглядывал в своих карманах: уже совсем стемнело.

— Будешь конфетку? — протянул он руку через забор. — Вкусные. Дочь обещала, но не приехала.

Серафима Леопольдовна немного замешкалась, но подошла к забору.

— Спасибо! Иди домой, Виталий! — она взяла конфетку и пошла к дому.

Виталик постоял ещё немного и побрёл по улице.

Вскоре где-то громко хлопнул металлический створ ворот, а немного спустя стихший дачный посёлок взорвал истошный вой популярного седовласого певца:

— Не сыпь мне соль на рану!

Виталий впал в тоску и включил свой магнитофон на всю катушку. Дольше находиться на улице не было никакой возможности. Серафима Леопольдовна тяжело вздохнула и пошла в дом.

Дом был добротный. Уличных звуков не было слышно. Пахло мятой и другими травами, подсыхали у печки гроздья нарезанных белых грибов — дала соседка Надя. Та всё не оставляла попытки сосватать сына и использовала все возможности. Грибы, конечно, собирал Виталий.

Она села в кресло и задумалась, как вдруг из чулана заскрипел сверчок. Стало ещё тоскливей. Чтобы как-то себя ободрить, она попыталась представить себе, как выглядит этот кузнечик. Она представила его как застенчивого скрипача во фраке. В руках его скрипка, а сам он — с длинным лицом английского лорда.

Серафима Леопольдовна вдруг неожиданно вспомнила, как давно не была в театре и о том, что у неё столько нарядов, которые она уже забыла, когда надевала. И дала себе обет по приезде обязательно провести инвентаризацию — может, что-то ей понравится, и она снова будет порхать, как... много лет назад.

Неожиданно зазвонил телефон.

— Мам! Я его выгоняю. Всё. Сегодня же.

— Что случилось, доченька? Как малышка?

— Они спят. Я выгнала Андрея! Он кольцо потерял! — голос дочери задрожал. — Они в своей фирме обмывали его повышение... Его повысили, мам. О, мам: так повысили, что у нас голова кругом. Представляешь: дома копейки получал, а здесь месяц отработал... Он на первую получку решил взять яхту и проставиться. Ну ты же его знаешь, он у нас такой. Я сказала - правильно. Нет, не изменил. Просто почти всю ночь сидел у подъезда. Я спрашиваю, почему не идёшь домой. А он: "я потерял это право. Я потерял кольцо". И я его выгнала.

— Ты же сказала, они спят.

- Ну да. Дочь в кровати, он - на лавке.

- Ты что? Сейчас же его тащи домой. А завтра чуть свет - беги в магазин за кольцом. Поняла?

- Ну, мама... Поняла. Всё пока!

В дверь постучали.

— Ты дома, Сима? Я тебе огурчиков принесла, — деловито произнесла Надежда, мать Виталия.

Соседка — женщина общительная и деятельная, и раньше не упускала случая поинтересоваться:

— Сима, ну сколько можно одной мучиться? Найди себе мужика!

— Где я его найду?

— Да хоть среди наших. Вон у соседки сын один живёт. И у другой сын. Все взрослые, холостые.

Серафима Леопольдовна посмотрела на неё с сомнением.

— Я их видела. Один всё время молчит, другой разговаривает только о рыбалке. А третий вообще, кажется, не умеет улыбаться.

— Ну и что? Зато мужики! Вот моего сына, Виталика, взять: всем хорош. Конечно, не начальник. Но слесарь — каких свет не видывал. Его начальница в ЖЭКе мне сказала: если бы вы знали, он с трубами такие чудеса делает, — она закатила глаза, но тут же сделала скорбное лицо. — Вот говорит мне: «Так и помру один, ведь нет больше на свете такой, как ты, мама», — Надя с выражением посмотрела на Серафиму Леопольдовну.

— «Есть, сынок! Ещё как есть!» — она игриво подтолкнула соседку в бок. — «На вид — ну двадцать пять лет, а красавица... И руки золотые — вот, посмотри, сынок, какой у неё сад — взять вот только один розовый куст!»

Она сделала слезливое лицо:

— «И мне хоть можно будет спокойно помереть, когда передам в надёжные руки».
Серафима Леопольдовна сморщила своё прекрасное личико от возмущения.

— Спасибо. Я ещё не настолько отчаялась, — гневно отрезала она и отвернулась к окну.

— Симочка, подумай! А то он возьмёт да уедет в Иваново. К ткачихам.

Дачная жизнь, как мы все хорошо знаем, — это не только отдых на грядках. Покупая дачу, покупаешь соседей. А вот тут Серафиме Леопольдовне было о чём погоревать. Не сложились у неё отношения с соседкой по огороду. Не сошлись характерами и взглядами на организацию дачной жизни. Так они понемногу и скандалили друг с другом.

И вот на днях Надежда поведала об одном приятном событии: пока она собиралась в отпуск, состоялась продажа соседнего участка. Его прежняя хозяйка уезжала вместе со своей болонкой. Да, с той самой, которая своим дурашливым неумолкным лаем ежедневно доводила Серафиму до белого каления.

К тому же на призывный лай болонки послушно сбегались окрестные псы. Поэтому Серафима Леопольдовна была вынуждена регулярно наблюдать под своим забором бесконечный собачий хоровод.

То, что теперь всё это должно было закончиться, Серафима Леопольдовна сочла своей личной победой и знаком, предвещающим большие перемены в её судьбе. Это она прочла в гороскопе, ради которого постоянно покупала журнал с кроссвордами.
Но радость оказалась преждевременной.

Новый хозяин участка начал ремонт. Сначала приехали рабочие, потом завезли строительные материалы, а вскоре на соседнем участке появился высокий забор.
Однажды Серафима Леопольдовна увидела молодого мужчину.

Он проходил по улице не торопясь, в белой льняной сорочке. Чёрные вьющиеся волосы, красивый профиль, уверенная походка.

Серафима Леопольдовна проводила его взглядом.

— Персидский принц, не иначе, — восхищённо прошептала она.

Мужчина свернул за калитку соседнего участка.

Вечерами Серафима Леопольдовна сидела в саду. В тишине, нарушаемой лишь голосами соседей, она постепенно начинала ощущать, насколько пустой стала её жизнь.

Но однажды ночью она услышала странные звуки.

С соседнего участка доносился мужской голос. Негромкий, певучий. Слова были непонятны, но звучали удивительно красиво.

Голос появлялся ровно в полночь. Серафима Леопольдовна прислушивалась. Потом снова наступала тишина.

На следующую ночь всё повторилось. И на третью тоже. Любопытство постепенно взяло  верх над благоразумием.

И в один прекрасный вечер Серафима Леопольдовна подошла к новому забору. Попробовала заглянуть через него, но не достала.

Тогда она принесла ведро, перевернула его и встала сверху.

В этот момент из-за угла появился знакомый маленький пёс. Тот самый, который прежде собирал под её забором всю собачью округу. Обескураженный пёс неожиданно тявкнул.

Серафима Леопольдовна вздрогнула, и теряя равновесие, вместе с ведром и частью забора рухнула на соседский участок.

Прямо на молодого человека в белой сорочке.

— Ой! — закричала она.

— Ой! — ответил персидский принц.


Глава 4. Бриллианты и брюки


В начале первого ночи Зинаида Семеновна проснулась от телефонного звонка.

— Привет! Ты не злишься?

— Кто это?

— Ты что, мой номер удалила?

— Серафима, ты? Нет, я просто очки ещё не надела. Ночь на дворе. Что случилось?

— Меня ограбили. То есть… наверное, обокрали. Мне нужна помощь Яна. Ну Ян Яныча.

Зинаида Семеновна посмотрела на мирно храпящего мужа.

Ян Яныч был её сыном, работал в МВД и занимал достаточно высокую должность.

— Слушай, а это может подождать до утра?

— Ну я тебя прошу. Я боюсь. Зина!

В кабинете начальника милиции зазвучал телефонный звонок.

— Мама? Ты почему не спишь? Что-то с отцом?

— Нет, всё в порядке. Он лежит рядом. Ян, Серафиме Леопольдовне нужна помощь. Срочно, но неофициально. Я подробностей не знаю.

— Мама, ты же знаешь порядок. Пусть звонит. Телефон милиции…

— Ну сынок! Ян Яныч! Ну это же особый случай! Она моя лучшая подруга. Тетя Сима.

Ян Яныч вздохнул.

— Хорошо. Сейчас заеду.

Осмотрев квартиру, он обнаружил, что входная дверь не повреждена. Зато балконная дверь была разбита.

— Что пропало?

— Бриллианты. И брюки.

— Какие брюки?

— Мужнины.

Ян Яныч внимательно посмотрел на СерафимуЛеопольдовну.

— Вы же развелись, когда я был маленький? Не понимаю, кому они могли понадобиться. Вы что-то недоговариваете? Понимаете, что я должен знать всё?

— Ты всё неправильно понял. Он меня предал. И я его выгнала. Ян, ну неужели ты не можешь просто помочь?

— Могу. Но если вы не хотите обращаться в милицию, я не смогу вести официальное расследование.

— Я не могу. Ты должен меня понять.

— Что у вас с ногой?

— Это? А… — она покраснела под его взглядом.

— Так что же вы хотите?

— Я не знаю, ну сделайте же что-нибудь!

Он ещё раз осмотрел балконную дверь.

— В общем-то, всё понятно. Ради вас… хорошо, я поговорю с одним человеком. Но не сейчас. Утром — после дежурства.

— Опытный следователь?

— Нет. Сыщик.

— Какой ещё сыщик?

— Частный сыщик. Спокойной ночи, Серафима Леопольдовна.

Этим человеком оказался Михаил Львович.

Когда-то он работал корреспондентом заводской многотиражки. Вышел на пенсию, открыл детективное агентство и с тех пор ждал своего первого настоящего дела. Пока же его клиентами были преимущественно пожилые люди, терявшие очки, ключи и другие предметы домашнего обихода.

Однажды он даже разыскал щенка, которого попросил отыскать маленький мальчик. Михаил Львович провёл целую операцию, составил словесный портрет пропавшего и вскоре нашёл его у ближайшего детского сада. Сыщик получил благодарность в виде коробки конфет. Но он мечтал о настоящем расследовании.

Ян Яныч подъехал к старой пятиэтажке. У самого обычного подъезда, аккурат между объявлением о покупке волос и листочком с отрывными телефончиками «Пропал кот. Зовут Барсик, но отзывается только на кис-кис», висела самодельная табличка:

«Детектив. Звонить в кв. 3 — один раз». Сверху было приписано фломастером нервным почерком: «Вам же русским языком написали — в квартиру три один раз, а не наоборот!», а ещё выше: «Когда это всё кончится, мы будем жаловаться в милицию».

Ян Яныч нажал на кнопки домофона. Послышалось долгое шипение, а затем строгий голос:

— Я вас слушаю.

— Михаил Львович, это я. У меня к вам дело.

Замок щёлкнул. В узком коридоре обычной однушки на первом этаже, вдоль стены на принесённой из кухни лавочке, сидели две бабушки и интеллигентного вида мужчина в очках.

Ян Яныч вежливо поздоровался, но на него тут же зашипели:

— Вы по записи? Здесь вам не поликлиника, занимайте очередь!

Однако крайняя старушка прищурилась, всплеснула руками и зашептала остальным:

— Тихо вы! Это же начальник. Из управления. Видать, по особо важному…

Очередь уважительно притихла и расступилась. В этот момент дверь комнаты приоткрылась, и оттуда послышался голос Михаила Львовича:

— Когда вы его видели в последний раз?

— На свадьбе, — вздохнула сухонькая старушка, сидевшая в кресле напротив него.

— Гм. И что с тех пор?

— Пропал. Как в воду канул.

— Как же я его узнаю? Особые приметы есть?

— Он, знаете, такой красивый, чёрнявенький и тощий, ну вот прям такой, — она вытянула узловатый палец. — Но длинный. Вот такой… нет, пожалуй, вот такой, — она широко развела руки в стороны.

— Хорошо, — кивнул сыщик, делая пометки в толстой тетради. — Словесный портрет ясен.

— Скажите, а когда мне ждать результата? Ведь нам её на свадьбу свекровь подарила. Я на завтра подругу в гости пригласила, хотела напечь вафель. А без шнура у меня никак не получится их пожарить.

— Я постараюсь сделать всё возможное. Найдём мы ваш шнур.

— Да уж, найдите. А теперь таких уже не делают. До свидания. На вас вся надежда, — сказала старушка, выходя в коридор и выразительно покосившись на замершего у порога Ян Яныча.

Едва она шагнула за порог, со скамейки вскочил тот самый интеллигентный гражданин в очках. Прижимая к груди толстый том Брокгауза и Ефрона, он бросился к двери:

— Граждане! Товарищ полковник! Умоляю, пустите без очереди! У меня вопрос жизни и смерти!

— Куда попёр?! — возмутилась крайняя бабушка, преграждая ему путь клюкой.

— Вы не понимаете! — жалобно запричитал мужчина, поправляя съехавшие очки. — Я в прошлом месяце отложил заначку на книгу. Спрятал в домашней библиотеке, в один из томов, кажется, в такой же энциклопедии. Я перевернул весь дом, но никак не могу найти. Жена говорит, что ей ничего об этом не известно. Ну это понятно. А ведь сегодня книжная ярмарка в десять утра, понимаете?! – он выразительно постучал пальцем по кадыку.

Дверь распахнулась шире, и на пороге возник сам хозяин квартиры. Он окинул страдальца пронзительным взглядом.

— Понимаю, — произнёс Михаил Львович сочувственно. — Я на прошлой неделе тоже положил куда-то вещественное доказательство, а теперь не знаю, где его взять. Подождите немного, и мы поищем вместе.

Ян Яныч шагнул в комнату и осмотрелся:

— Да уж. К вам не зарастёт народная тропа. Суббота только началась, а работа уже вовсю кипит.

— С утра, — с достоинством ответил Михаил Львович. — И так каждый день.

— Да, коллега, — подтвердил Ян Яныч, уже несколько лет занимающий пост начальника городского угрозыска. — Одно ведь дело делаем.

Квартира была оформлена в духе знаменитого сыщика с Бейкер-стрит. Тяжёлые бордовые портьеры, клетчатый плед, небрежно брошенный на кожаное кресло у фальш-камина, и коллекция баночек с надписями

На полках теснились толстые тома по криминалистике и справочники ядов, а в углу скромно примостилась скрипка, к которой хозяин прикасался лишь в минуты самых запутанных размышлений.

Правда, в этой квартире не было ни миссис Хадсон, ни доктора Ватсона, поэтому ритм жизни здесь был иным. Михаил Львович сам заваривал крепкий чай в потёртом серебряном чайнике, сам поддерживал порядок среди бумажных завалов и каждую ночь при свете зелёной настольной лампы аккуратным, убористым почерком заносил в толстую кожаную тетрадь все записки, наблюдения и портреты случайных прохожих.

Ян Яныч подошёл к большой ученической доске на стене. На ней пестрели карандашные портреты пропавших без вести вещей: очков, одиноких перчаток и садовых секаторов.

Милиционер с удивлённым видом обернулся к следящему за каждым его движением Михаилу Львовичу

— Словесные портреты. Это по линии розыска, — поспешил пояснить тот.

— Понимаю, — вежливо ответил Ян Яныч и, аккуратно сдвинув магнит, взял плотный альбомный листок, поднёс поближе к свету и долго его изучал. Наконец он одобрительно покачал головой:

— Какая лёгкость. Чудесно. И прекрасное чутьё…

Михаил Львович скромно потупился, поправил манжеты и с лёгкой гордостью пояснил:

— Ну ведь породу-то не скрыть.... Гены. Взять, вот, к примеру, линию носа.

Полковник поднял глаза на Михаила Львовича и посмотрел на него долгим, пристальным взглядом. Тот вдруг смутился и, подняв очки, потёр платком переносицу.

— Да, да, конечно, — кивнул Ян Яныч, бережно возвращая рисунок спаниеля на место. — Симпатичный бигль. Михаил Львович, да у вас талант.

Польщённый Михаил Львович смущённо крякнул в кулак, скрывая довольную улыбку. Тем временем полковник повернулся к письменному столу и заинтересованно подошёл к нему. Среди луп, картотечных ящиков и справочника ядов лежала свежесделанная зарисовка: нечто длинное, тощее и пёстрое, с характерным чередованием светлых и тёмных сегментов.

— А это, кажется, калифорнийская королевская змея? — с живым интересом спросил Ян Яныч, наклонившись над столом. — Или, судя по крапу, маисовый полоз? Весьма экзотическая улика. Расследуете дело об отравлении? О, извините, коллега, за бестактность!

— Если бы, — сокрушённо вздохнул сыщик, поправляя очки. — Это всего лишь гибкий соединительный шнур маркировки ШРО в тканевой оплётке с чёрно-белым шагом, два на ноль семьдесят пять. От советской вафельницы. Понимаете, коллега: я уже почти два года в профессии, а настоящего дела у меня ещё не было.

— Вот как раз по этому поводу я к вам и пришёл. Дело деликатное. Оно касается дамы.

Михаил Львович выпрямился, глаза его загорелись.

— Весьма любопытно. Мне просто не терпится приступить. Немедленно.

— Да, но как же они? — Ян Яныч озабоченно обернулся к дверям. — Неужели вы их оставите?

Напускная невозмутимость моментально слетела с сыщика. Михаил Львович вскочил с кресла и с неожиданной для его лет резвостью заметался между полковником и дверью, лихорадочно набивая свой потёртый «портфель сыщика» — туда полетели лупа, белые нитяные перчатки, пинцет, рулетка и толстая кожаная тетрадь:

— Не беспокойтесь, коллега, я всё улажу!

Он с трудом защёлкнул тугой замок, решительно распахнул дверь в прихожую, выпрямился во весь свой небольшой рост и, прижав саквояж к груди, торжественно объявил:

— Уважаемые граждане! В связи с обращением государственных органов за помощью и содействием в раскрытии особо опасного…

Михаил Львович поймал укоризненный, тяжёлый взгляд Ян Яныча из глубины комнаты и мгновенно осёкся.

— Гм… Тайна следствия, — с нарочитой строгостью поправился он, многозначительно приложив палец к губам. — Граждане, по непредвиденным причинам приём переносится.

— А как же мой посадочный конус? Скоро сентябрь — как я буду чеснок сажать? — встревоженно подала голос одна из посетительниц.

— Посадим.

— А..., — подал голос интеллигент.

— Найдём! Граждане: найдём и посадим! А пока...

— Вы это уже месяц назад говорили! — ворчливо отозвалась со скамейки крайняя старушка, опираясь на клюку.

— Значит, ждать осталось немного! — бодро парировал сыщик. — Всё, прошу освободить помещение, я на срочный вызов!

Бабушки переглянулись с уважительным трепетом и, негромко перешептываясь, потянулись к выходу. Интеллигентный гражданин с томом Брокгауза и Ефрона тяжко вздохнул, прижал энциклопедию к груди и поплёлся следом, с тоской поглядывая на часы.

Щёлкнул замок. Михаил Львович победоносно повернулся к Ян Янычу, сдёрнул с вешалки твидовое пальто в клетку и водрузил на голову кепи:

— Я готов, коллега. Излагайте суть дела.

— По дороге расскажу, — ответил Ян Яныч и бросил взгляд на раздувшийся портфель сыщика. — Машина у подъезда, — добавил он, с трудом сдерживая усталую улыбку.
Михаил Львович гордо прижал драгоценный портфель к груди и первым шагнул на лестничную площадку.

Через час они были на месте происшествия.

— Познакомьтесь, Серафима Леопольдовна. Это Михаил Львович. Частный детектив.

— Здравствуйте. Вульф, — представился тот, сняв шляпу и театрально тряхнув седыми кудрями.

Серафима Леопольдовна настороженно отпрянула и растерянно посмотрела на Ян Яныча.

— Вульф?

— Да. Вы знаете, история нашей фамилии довольно интересная. Мои родители биологи, родители родителей тоже. В нашей семье была традиция называть детей в честь крупных хищников. Меня назвали в честь медведя, отца — в честь льва, а деда…

— Михаил Львович, — мягко перебил его Ян Яныч, — может быть, вы всё-таки приступите к делу?

— Разумеется. Простите. Я несколько увлёкся. Собственно, меня зовут Михаил Львович Душистый. Это фамилия моей прабабушки. Её тоже звали Серафимаа Леопольдовна. Совпадение поразительное, не правда ли?

Серафима Леопольдовна обескураженно посмотрела на Ян Яныча.

Тот сделал вид, что ничего не заметил.


Глава 5. Следствие продолжается


Михаил Львович тщательно осмотрел квартиру. Балконная дверь действительно была повреждена изнутри.Он достал лупу, присел на корточки и принялся изучать осколки стекла.

— Пожалуйста, не двигайтесь, — попросил он Серафиму Леопольдовну  .

— Что?

— Мне необходимо закончить осмотр.

— Вы сюда рисовать пришли? Мне нужно найти мои вещи!

— Именно этим я и занимаюсь.

Он сделал несколько пометок в блокноте, а затем обратил внимание на ногу хозяйки.

— Вы ушиблись?

— Пустяки.

— Интересно.

Серафима Леопольдовна нахмурилась.

— Что именно?

— Пока не знаю.

Он решил, что лучше не задавать лишних вопросов.

Тем временем Серафима Леопольдовна предложила отправиться на дачу. По её мнению, преступники могли попытаться проникнуть и туда.

Михаил Львович счёл это предположение вполне разумным.

— Но у вас больная нога. Как же мы туда доберёмся?

— На моей машине.

— А если преступники?

— Вот и хорошо. Может быть, наконец поймаем их.

Михаил Львович посмотрел на неё с уважением.

Такой отважной женщины ему ещё не приходилось встречать.

На дачу они приехали ближе к вечеру.

Следуя правилам конспирации, автомобиль оставили у соседнего дома.

Серафима Леопольдовна предупредила:

— Только осторожнее с калиткой. Пружина слишком тугая. Сосед обещал её отрегулировать, но всё никак не соберётся.

Михаил Львович попытался удержать калитку, но не успел. Она с грохотом ударила по столбу.

Из-за забора выскочил пёс.

Сыщик отступил, и калитка едва не отправила его в ближайшую грядку.

— Не обращайте внимания, — сказала Серафима Леопольдовна. — У меня ещё дверь скрипит. И на крыльце осторожнее: одна половица провалилась.

Осмотр дома ничего не дал.

Зато в саду Михаил Львович обнаружил следы.

Один след был от левого тапочка, другой — от правой ноги.

Он внимательно изучил их, достал из портфеля вещь, которую предусмотрительно прихватил из квартиры, и удовлетворённо кивнул.

— Совпадает.

— Что совпадает?

— Следы. Значит, один из наших посетителей был здесь.

Он проследил дорожку до поваленной секции забора. Там следы исчезали.

— Вот оно что! — произнёс Михаил Львович.

— Что?

— У нас есть направление.

Серафима Леопольдовна предложила устроить засаду.

— Но это же опасно.

— А что вы предлагаете? Ждать, пока нас снова ограбят?

Михаил Львович хотел возразить, но передумал.

Он давно мечтал о настоящем расследовании. И теперь, когда оно наконец началось, отступать было поздно.

К вечеру они устроились в кладовке.

Это было, пожалуй, самое необычное место, в котором Михаил Львович когда-либо проводил расследование.

Сидеть приходилось близко друг к другу. Серафима Леопольдовна время от времени поправляла волосы, а Михаил Львович делал вид, что внимательно изучает свои записи.

Они даже устроили небольшой перерыв, выпили кофе и съели круассаны.

Серафима Леопольдовна давно не проводила вечер так приятно.

Обычно на даче она включала телевизор, слушала радио или просто лежала в постели, прислушиваясь к голосам соседей.

Теперь же рядом был человек, с которым можно было молчать, не испытывая неловкости.

Когда стемнело, вдоль окна скользнула белая тень.

Михаил Львович напрягся.

С крыльца донёсся тихий скрип. Затем скрипнула дверь.

— Пришли, — прошептал он.

В комнату вошёл мужчина.

Он двигался осторожно, оглядывался, прислушивался.

Михаил Львович хотел было подать знак Серафиме Леопольдовне, но та уже смотрела в щель между дверями.

Незнакомец подошёл к столу, остановился и начал раздеваться.

Сначала снял белую сорочку, затем аккуратно свернул её и положил на стул.

Михаил Львович едва не вскрикнул.

Серафима Леопольдовна мягко прикрыла ему рот ладонью.

Мужчина снял брюки и повесил их рядом с сорочкой.

— Моё колье! — вдруг прошептала Серафима Леопольдовна.

Михаил Львович повернулся к ней.

— Что?

— Оно в кармане. В мужниных брюках!

— Нет, что это? — он близоруко свёл глаза на переносице. По нежному плечу Серафимы Леопольдовны что-то ползло.  — А, пустяки, это обыкновенный сверчок, — беспечным тоном поведал непутёвый сын двух докторов биологических наук.

Всё произошло мгновенно. Едва, Серафима Леопольдовна взглянула, как это жуткое существо, похоже на старого облезлого таракана, направилось ей под блузку, тотчас издала невероятный звук, который заглушил бы корабельную сирену.

Что-то под Михаилом Львовичем медлено поплыло, он соскользнул с падающего ящика с пустыми банками, отчаянно вцепился в дверь кладовки, задел Серафиму Леопольдовну, и оба вывалились в комнату.

— Руки вверх! — закричал сыщик, пытаясь выбраться из-под Серафимы Леопольдовны.

Незнакомец вскрикнул и одним прыжком выскочил на крыльцо.

— Свет! Включите свет!

Михаил Львович огляделся, но ничего кроме журнала кроссвордов, лежащих на столе, ему не попалось под руку. Он свернул его трубой, шлёпнул по ноге, и, сморщившись, удовлетворённо изрёк: «Пойдёт!», и бросился в погоню.

— Стойте, негодяй! Вам не уйти!

Серафима Леопольдовна  ждала его у крыльца.

Глаза её сверкали, а в руки сжимали что-то зловеще тёмное.


Глава 6. Неожиданная развязка



Внезапно тёмную дачную улицу осветил яркий луч автомобильных фар.

— Всем стоять! Граждане, предъявите ваши документы!

Михаил Львович остановился и выпрямился. Из милицейской машины с сияющей мигалкой вышел немолодой лейтенант. Завидев человека в форме, Михаил Львович сунул кроссворд подмышку и принялся ощупывать карманы.

— Где же моё детективное удостоверение?! — растеряно бормотал он.

— Это лишнее, Михаил Львович. После сюжета по телевизору, вас здесь знает каждая собака. Помните, как вы нашли щенка?

— Ах, да — Михаил Львович был польщён. Но тут же опомнился и принял офиицальный вид: Я настаиваю. Я нахожусь при исполнении, —  запальчиво запротестовал он.

Милиционер обратил внимание на преследуемого, который был застигнут за попыткой перебраться через дачный забор и стоял, подняв руки. Увидев его странный наряд, лейтенант неопределенно хмыкнул.

— Что же вы, гражданин, так спешите, — он едва коснулся шеи ладонью. — Вечер только начался, а вы уже по заборам лазите. И калитка всего в двух метрах от вас. Ну-ка, расскажите: что это вы тут делаете в таком виде? Солнце давно зашло, а вы всё загораете? Документы!

— Я сейчас всё объясню, — вмешалась Серафима Леопольдовна.

— И ваши, гражданка.

Она протянула ему брюки.

— Вот. Это документы… то есть документы этого молодого человека.

Лейтенант заглянул в карманы.

— Минутку. Я читать умею.

Михаил Львович кашлянул.

— Товарищ лейтенант! Это моя клиент. Я веду расследование. Ну вообще-то по поручению Ян Яныча.

— А вы думаете, по чьему поручению я здесь, Михаил Львович?

Лейтенант посветил фонариком на документы.

— Сия… Исфан… Сиявуш-Исфандияр Бах… Мур… Что за чёрт? Михаил Львович, посветите мне, пожалуйста.

— Пожалуйста, — сыщик направил луч точно на страницу и с выражением, как на творческом вечере в заводском клубе, отчеканил: — Сиявуш-Исфандияр Бахтиёр-Султан Ходжа-заде. Вам фамилию тоже прочитать?

— Нет, я сам, — уязвлённо буркнул лейтенант, забирая паспорт. — Значит, так. Гражданин… э-э… Бухорои, ваши документы?

— Да, мои, — ответил молодой человек, торопливо натягивая брюки. — Зовите меня просто Борис Бахтиёрович.

— Вы кто?

— Врач. — ответил молодой человек, торопливо натягивая брюки.

— Врач? И что же вы здесь делаете ночью? - лейтенант зачем-то осветил окрестности фонариком.

— Я всё объясню.

Молодой человек повернулся к Серафиме Леопольдовне.

— Простите, что так получилось.

— Но почему вы убежали, Борис Бах...? — спросила она. — Борис: вы что, подумали, что я...

— Я испугался.

— Чего?

— Ну… всего. А потом увидел, что вы в доме, и понял, что мне надо забрать мои брюки.

Серафима Леопольдовна растеряно посмотрела на Михаила Львовича.

— Так он их не похищал? - недоумённо спросил он

— Видимо, нет, — осторожно предположила она.

— А колье?

Молодой человек растерянно посмотрел на брюки.

— Я не знал, что оно там.

— Как же так?

— Мне нужно было срочно идти.  И я подумал, что без брюк это будет совершенно невозможно. Я хотел постучать в ванную, но... А в карманы я в спешке не заглянул.

Серафима Леопольдовна стыдливо опустила глаза. И Михаил Львович поспешил ей на помощь.

— Борис Бахтиёрович. Допустим, что всё действительно было так. А зачем вы приходили вчера и сегодня ночью? Мы видели ваши следы, —  он обернулся за поддержкой к Серафиме Леопольдовне.

— Зачем вы сбежали? Со второго этажа? Вы же могли убиться! Как ваша нога,  —  он с нежной заботой посмотрела на мужчину.

Молодой человек смутился.

— Я вам сейчас всё объясню.


Глава 7. Версия восточного принца.


В ту ночь всё начиналось вполне благопристойно. Ну, если можно таковым считать положение человека, на которого из темноты с криком «Ой!» вместе с фрагментом деревянного забора падает постронняя женщина.

Когда он пришёл в себя на траве, то обнаружил, что прекрасная незнакомка тихонько постанывает. Как строитель, который должен был на следущее утро сдать заказчику забор, Борис был ужасно расстроен. Но как врач не мог оставить пострадавшую в беде. Серафима Леопольдовна почему-то наотрез отказалась от госпитализации, а ехать сама на автомобиле домой не могла — из-за вывиха лодыжки. И тогда галантный Борис Бахтиёрович перенёс её на руках в салон, а затем отвёз в город.

Несмотря на незначительность травмы, Серафима Леопольдовна внезапно утратила способность самостоятельно передвигаться. Борис Бахтиёрович, предчувствуя развитие нежелательных последствий, вновь похватил пострадавшую и так они поднялисьт в квартиру.

Между тем, состояние Серафимы Леопольдовны стремительно улучшалось с каждой ступенькой. Полагая это неуместным, она с лёгким стоном прижималась к его белой льняной сорочке и тотчас же оттуда звучал тихий счастливый смех, а уже у двери квартиры она негромко напевала какую-то приятную мелодию.

Он бережно занёс её в квартиру, и уложив на диван, поспешил включить свет. Борис прошёл на кухню, нашёл в холодильнике лёд, завернул в полотенце и ловко перевязал пострадавшую лодыжку.

Серафима Леопольдовна смотрела на него глазами, полными благодарности, какие бывают у выздоравливающих больных.

Завершив медпроцедуры, Борис, вежливо простился и направился к выходу со словами: «Я, пожалуй, пойду!», как услышал слабеющий голос:

— Останьтесь, Борис! Вы порвали свои брюки!

Положение было отчаянным. Но по уверению Серафимы Леопольдовны, она могла бы вспомнить школьный курс кройки и шитья, но это могло потребовать какого-то времени.

Борис резонно возразил, что он сам как хирург может с успехом сделать то же самое, когда б ему попались под руку иголка с ниткой.

После небольшого консилиума, было принято решение:

Серафима Леопольдовна почистит брюки в ванной и подошьёт их. В то время как Борис может посидеть на диване в ожидании починки.

Когда это предложение было трижды отклонено, Серафима Леопольдовна встала и твердым шагом прошла по комнате к дубовому шкафу, откуда извлекла мужнины брюки.

Она стала у ванной и, постаравшись быть убедительной, сообщила, что сейчас выключит свет и не будет смотреть, как Борис на время переоблачится в другие одежды.

Кажется, так и случилось. Но Луна, заглянувшая было в большое окно, словно застеснялась увиденного и скрылась за облаком.

Борис с тоской думал, что же будет с забором — ведь заказчик приедет к утру.  Из ванной доносился шум воды и полный решимости голос Серафимы Леонардовны: «Ну и что же тут криминального-о-о! Угоню тебя, угоню-у-у!»

И вдруг лучом Луны сверкнула стрелка на настенных часах: без пяти минут полночь! Луна! Его клятва невесте! Она же сейчас выйдет на утёс в горах, будет искать его в ночном небе, а он заперт в чужой квартире с красивой женщиной! Ужас!!!

В панике Борис начал метаться по полумраку комнаты. Он заглядывал под стол, проверял кресло, ощупывал диван. «Где же ключи! А мои брюки?!» — взмолился он.

Борис судорожно подтянул огромные, шуршащие брюки бывшего мужа Серафимы Леонардовны. Они спадали, но выбирать не приходилось. Входная дверь была заперта на ключ.

Оставался один путь.

Борис подошёл к балконной двери... Из груди его вырвался короткий вскрик, когда он пролетел мимо сирени. Там, на газоне среди незабудок, наутро и был найден его правый тапок проницицательным сыщиком Михаилом Львовичем.

И когда Серафима Леопольдовна, напевая, вернулась в комнату, он брёл по ночной улице и шептал в подлунное небо заветные слова.

Бесчувственный старый квартал лениво повторил пронзительный женский крик: «Борис, вернись!»

Ужасная трагедия… Для Бориса, который следующие два дня бегал по городу, пытаясь удержать спадающие штаны, в которых что-то подозрительно звенело в районе пояса,  е понимая, как вернуть свои собственные.


— Я поклялся невесте, что каждый день в полночь будем смотреть на Луну. Я знаю, что она выходит на высокий утёс, чтобы быть ближе ко мне. А я смотрю на ту же Луну здесь. Мы верим, что так услышим друг друга. И говорим о любви.

Серафима Леопольдовна молча слушала, глядя в ночь. По ее глазам текли слезы.

Михаил Львович пришёл в волнение.

— Это… так… романтично… в некотором роде. —  рассеяно произнес он. —  Но позвольте, — вдруг спохватился Михаил Львович. – А если случится ненастье? Что если небо заволокут тучи?

Молодой человек улыбнулся.

— У нас говорят: настоящей любви нет никаких преград. Никто и ничто не в силах помешать ей. Даже облака.

Серафима Леопольдовна всхлипнула.

— А вы давно знакомы, Боря? —  зачем-то спросила она.

— С детства. Вот я и приехал сюда заработать на свадьбу. На шабашки. Вот по дачам... Знаете, врачом ни у нас, ни у вас я на калым за жизнь не заработаю.

— С детства, как это мило. А ваша невеста красивая?

— Красивее всех на свете.

Он снял медальон с шеи.

Серафима Леопольдовна вздохнула, увидел девичье лицо в свете фонарика Михаила Львовича

— Да, — сказала она наконец.

— Очень, – подтвердил Михаил Львович, заглянув через её плечо

Серафима Леопольдовна расправила брюки мужа и, обыскав карманы, вынула колье

— Боренька, возьмите. Это мой подарок вашей невесте. На свадьбу

— Нет, я не могу.

Молодой человек решительно отказался принять подарок.

— Тогда приезжайте к нам с женой, — сказала Серафима. — Я сама ей его подарю.

Он поклонился.

— Спасибо. Вы очень добрый человек. Как ваша нога?

— И я вас благодарю, дорогой доктор. Она никогда себя ещё не чувствовал так хорошо.

Лейтенант молча наблюдал за этой трогательной сценой, с едва заметной улыбкой. Наконец, он протянул мужчине документы.

— Ну что ж, завтра у вас вылет?

— Да, я помню. Виза заканчивается.

— Тогда не опаздывайте, Борис как-то вас по-батюшки... М-да, Михаил Львович: в нашем возрасте пора уже уходить на кабинетную работу. Тем не менее, желаю вам успехов. А вам, гражданочка — поскорее разобраться с драгоценностями и штанами.

Серафима Леопольдовна бессильно опустила руки с мужниныи брюками.

Он отдал честь и направился к машине.

Молодой человек вдруг встревожился:

— Скоро полночь. Извините, я должен идти. Прощайте! —  он посмотрел на Луну, и через мгновение растворился в темноте.

Серафима Леопольдовна и Михаил Львович остались вдвоём.

Некоторое время они молчали.

— Ну что ж, — наконец произнёс сыщик. — Дело оказалось несколько сложнее, чем я мог полагать.

— Извините, что я вам не сказала: это он перевязал мне ногу и отвез домой. Я просто хотела зашить ему брюки...

— Ну что вы! Так бы на вашем месте поступила бы каждая.

— Вы так думаете?

— Уверен, — голос его был полон печали.


8. Строптивая калитка


Они стояли на слабо освещённой улице.

В небе мерцали звёзды. Где-то рядом в темноте оглушительно стрекотали цикады.

— Смотрите! Падает звезда! — неожиданно воскликнул Михаил Львович.

Серафима Леопольдовна подняла голову.

— Да, наверное.

— Я загадал желание. А вы?

— Что вы сказали?

— Извините. Так, глупости.

Серафима Леопольдовна улыбнулась.

— А у меня сейчас одно желание — добраться до кровати.

Михаил Львович немного погрустнел.

Они подошли к калитке.

Серафима Леопольдовна открыла её, зашла во двор и вернулась с портфелем сыщика.

— Вы забыли.

— Благодарю вас. Ну вот, наше расследование благополучно окончено. Редкий случай. А ведь кто знает, чем всё это могло закончится, если бы...

— Да бросьте вы.

— Да, вы правы! Хотя, признаюсь, дело было непростым. Но благодаря вашей помощи мы справились.

— Мы?

— Разумеется. Вы оказались очень смелой женщиной.

Серафима Леопольдовна посмотрела на него.

— А вы — очень внимательным сыщиком.

Михаил Львович смутился так, что его пунцовые щеки засияли в темноте.

Он взялся за калитку.

— Вот ведь какая тугая пружина. Её непременно нужно… нужно… ну в общем,  перенатянуть.

— А вы сможете?

— Перенатянуть?

— Исправить.

— Конечно. Это же, в сущности, несложно. Вот посмотрите: сначала нужно...

Он, стараясь, сохранять непринужденность, всеми сила начал толкать калитку наружу.

— А завтра вы свободны?

Михаил Львович замер.

— Вообще-то я специально освободил неделю для этого расследования.

— Вот и прекрасно. Тогда завтра займётесь калиткой. Давайте ваш портфель. Надеюсь, там нет оружия.

— Ну что вы? —  расплылся в улыбке Михаил Львович и протянул руку.

Калитка с силой захлопнулась и, поддав его под поясницу, бросила в объятия Серафимы Леопольдовны.

Она качнулась на одно здоровой ноге и они вместе упали в ее любимый розовый куст.

— Я ещё могу половицу заменить, — прошептал Михаил Львович, глядя ей в глаза.

Серафима Леопольдовна закрыла глаза и потянулась к нему губами.

— И дверь, — испуганно добавил он, закрывая глаза.

Но договорить уже не успел.


Глава 9. Кроссворд


Зинаида Семёновна со стуком опустила чашку на блюдце и выразительно посмотрела на подругу через очки для чтения.

— Ну ты, Сима, даёшь! Потащить начальника городского угрозыска и отставного журналиста среди ночи ловить твоего «персидского принца» в чужих подштанниках! Тебя же, между прочим, могли за обман привлечь! Хорошо, Яна не проведёшь — сразу сообразил, что к чему, и Михаилу Львовичу дело поручил. Эх, ты — дурёха ты этакая, а ещё директор собеса!

Серафима Леопольдовна, сидевшая в кресле с аккуратно забинтованной лодыжкой, уныло ковыряла ложечкой крыжовниковое варенье.

— Представляешь — у меня был настоящий принц! А ты просто завидуешь! Твой-то хоть раз Луну караулил, механик-романтик несчастный?

— Везёт тебе, Сима! То ни одного, то все сразу! А ведь я Михаилу Львовичу о давно  говорила, но уж больно он стеснительный! — Зинаида Семёновна победоносно улыбнулась и придвинула к себе кроссворд. — Ты глянь: он уже крыльцо закончил, за твою калитку взялся. Да, Михаил Львович может и не принц, но очень хозяйственный. Одно слово — джентльмен.

Серафима Леопольдовна рассеяно смотрела в окно, выходящее в сад. Там, на залитой солнцем дорожке, Михаил Львович Душистый, зажав в зубах гвозди, увлечённо маслил тугую пружину злополучной калитки.

— Между прочим, — Зинаида Семёновна понизила голос до заговорщицкого шепота, — мой-то с ним на заводе в многотиражке три года бок о бок проработал. Михаил Львович там знаешь какой авторитет имел? И сын мой пошёл в милицию после того, как отец взял его на дежурство в ДНД вместе с Михаилом Львовичем. Я помню, пришёл и говорит: мама, я буду сыщиком! Вот теперь только и осталось, чтоб как Михал Львович невесту себе разыскал. Уж скоро 35.

Она отставила чашку в сторону, поправила очки и заглянула в кроссворд.

— Таак, слово... на букву Сэ.

— Сколько букв? — потянулась к журналу Серафима Леопольдовна.

В этот момент за окном раздался глухой удар калитки и пронзительный крик Михаила Львовича «...»

Полагаю, что повторять его будет совсем неуместным. Впрочем, как хорошо известно, в жизни каждого джентльмена порой случаются такие неожиданные события, что потом на ум долго не приходят подходящие выражения. Как все могли рассудить по этому возгласу, тугая пружина всё же так просто не сдалась Михаилу Львовичу.

Серафима Леопольдовна вскочила с кресла и бросилась к веранде.

— Михаил Львович! Мишенька! Вы живой! Потерпите, я сейчас йод вынесу!

Зинаида Семёновна посмотрела ей вслед, покачала головой и с улыбкой занесла в клеточки по горизонтали: «СЧАСТЬЕ».