Берег закона. Глава 4. Общественники

Глава 4. Общественники

Утро выдалось ясное, холодное, с тем особенным осенним светом, который бывает только в сентябре — прозрачным, чуть золотистым, как будто воздух сам по себе светился. Анна вышла из дома рано, когда город ещё не проснулся окончательно, и поехала в управление. По дороге она думала о том, что сказал вчера Игорь: «Они не могут убить всех. Они могут убить только некоторых. Но если мы не боимся — они проигрывают». Мысль была простая, почти детская. Но в ней была правда, которую она давно знала, но боялась признать.

В кабинете её ждал сюрприз. На столе лежала папка — тонкая, с надписью «Филатов А.В. Проверка». Анна нахмурилась. Она не запрашивала эту папку. Но кто-то положил её сюда. Она открыла, пробежала глазами. Артём Владимирович Филатов, сорок два года, президент федерации боевых искусств Самарской области, депутат городской думы, член партии «Единая Россия». В девяностых — лидер ОПГ «Филатовские», одна из самых жестоких группировок Поволжья. В двухтысячных — «легализовался», занялся спортом, благотворительностью, патриотическими проектами. Сейчас — уважаемый человек. Меценат. Наставник молодёжи.

Анна перевернула страницу. Там была фотография: Филатов на открытии нового спортивного комплекса, рядом с губернатором, с улыбкой, с лентой через плечо. И ещё одна: тот же Филатов, но двадцать лет назад — молодой, в кожанке, с короткой стрижкой и тяжёлым взглядом. Снимок был плохого качества, но узнать можно было.

Анна откинулась на спинку стула. Кто-то положил эту папку. Кто-то хотел, чтобы она её увидела. И этот кто-то, возможно, был тем самым «невидимым союзником», о котором говорил Игорь. Или тем, кто хотел использовать её в своих целях. В любом случае — это была ниточка. И она потянула за неё.

---

Игорь ждал её у входа в спортивный комплекс «Волга» — огромного стеклянного здания на набережной, построенного, судя по табличке, «при поддержке федерации боевых искусств и лично А.В. Филатова». Он был в куртке, с рюкзаком за плечами, и вид у него был задумчивый.

— Я проверил, — сказал он, когда она подошла. — Филатов сегодня здесь. У него тренировка с молодёжной сборной. Потом — встреча с ветеранами. Патриотическое воспитание.

— Отлично, — сказала Анна. — Значит, зайдём как зрители.

Они вошли внутрь. В комплексе пахло хлоркой, потом и свежей краской. На стенах — плакаты с цитатами из Библии и портретами президента. В зале — мальчишки в кимоно, отрабатывающие броски. А в центре, на татами, стоял он — Артём Филатов. Высокий, широкоплечий, с короткой стрижкой и лицом, которое когда-то знало много драк, а теперь улыбалось с плакатов. Он что-то объяснял парням, показывал движение. Голос был спокойный, уверенный, с той особенной интонацией, которую Анна слышала у людей, привыкших, что их слушают.

— Видишь? — тихо сказал Игорь. — Это не бандит. Это наставник. Патриот. Депутат. — Он помолчал. — И никто не помнит, что в девяносто третьем его люди сожгли машину журналисту, который написал про него статью. Никто не помнит, что в девяносто пятом он заказал убийство конкурента. Все помнят только спортивный комплекс и меценатство.

— А ты помнишь? — спросила Анна.

— Я помню всё, — ответил Игорь. — Вопрос в том, как это использовать.

Они дождались конца тренировки. Филатов заметил их — или сделал вид, что заметил, — и подошёл, вытирая лицо полотенцем. Улыбка у него была широкая, открытая, как у человека, который искренне рад гостям.

— Анна Игоревна? — сказал он, протягивая руку. — Слышал о вас. Следователь, которая копает старые дела. — Он усмехнулся. — У нас в думе говорят, что вы — гроза коррупции. Хотя, по-моему, вы просто делаете свою работу.

— Спасибо, — сухо ответила Анна, пожимая руку. Ладонь у него была твёрдая, сухая, как у человека, привыкшего к физическому труду. — А это мой коллега. Игорь Ветров. ФСБ.

Филатов посмотрел на Игоря, и в его глазах мелькнуло что-то — не страх, а настороженность. Быстрая, почти незаметная.

— ФСБ? — сказал он, не меняя улыбки. — Что ж. Значит, у нас сегодня серьёзный разговор. Пойдёмте в кабинет. Есть о чём поговорить.

---

Кабинет Филатова был обставлен просто, но дорого. Дубовый стол, кожаные кресла, на стенах — фотографии с соревнований, с ветеранами, с детьми. На полке — кубки. На столе — Библия и портрет президента. И ещё — маленькая фотография в рамке: молодой Филатов с отцом, которого, по данным Анны, убили в девяносто четвёртом году. Официально — «в результате разбойного нападения». Неофициально — «в ходе разборки».

— Чем обязан? — спросил Филатов, усаживаясь в кресло. — Только давайте без формальностей. Я человек простой. Люблю, когда говорят прямо.

Анна села напротив, достала папку.

— Артём Владимирович, — сказала она. — Мы проверяем одно старое дело. Приватизация склада в девяносто третьем году. Там есть ваша фамилия. И фамилия вашего отца. И ещё нескольких людей, которых уже нет в живых.

Филатов не изменился в лице. Только чуть прищурился.

— И что? — сказал он. — В девяностых все занимались приватизацией. Это было время такое. Кто успел — тот и выжил. А кто не успел — того съели. Я выжил. И теперь помогаю другим выжить. Детям. Ветеранам. — Он кивнул на фотографии. — Вот моя работа. А старое… — Он пожал плечами. — Старое пусть остаётся в прошлом. Мы же цивилизованные люди.

— Цивилизованные, — согласилась Анна. — Только вот в этом «старом» есть убийство. И не одно. И ваша фамилия стоит рядом с ними.

Филатов помолчал. Потом усмехнулся, но уже без прежней уверенности.

— Знаете что, Анна Игоревна, — сказал он. — Я вам дам совет. Бесплатно. Не копайте вы это. Не потому, что я боюсь. А потому, что это ни к чему хорошему не приведёт. Ни вас, ни меня, ни город. — Он наклонился ближе. — В девяностых было много крови. Очень много. И если начать её отмывать, можно захлебнуться. Вы этого хотите?

— Я хочу, чтобы виновные ответили, — сказала Анна. — Это моя работа.

— Работа, — повторил Филатов. — А вы знаете, что ваша работа может закончиться очень плохо? Не для меня. Для вас. — Он посмотрел на неё внимательно. — Я не угрожаю. Я просто говорю. В этом городе есть люди, которые не любят, когда копают прошлое. И они не всегда играют по правилам.

Игорь, который до этого молчал, вдруг подал голос:

— Артём Владимирович, а вы знаете генерала N? — Он назвал фамилию. — Того самого, который курирует патриотические фонды. Он ведь ваш куратор. Или, точнее, ваш «крыша». Как в девяностых. Только теперь не от бандитов, а от закона.

Филатов замер. Улыбка исчезла. В глазах появилось что-то жёсткое, холодное.

— Я не знаю, о чём вы, — сказал он тихо. — И советую вам быть осторожнее с такими заявлениями. У меня есть адвокаты. И связи. И я не привык, чтобы мне тыкали в лицо старыми бумажками.

— А мы и не тычем, — спокойно ответил Игорь. — Мы просто проверяем. Как вы сказали — «делаем свою работу».

Филатов встал. Медленно, тяжело, опираясь руками на стол.

— Что ж, — сказал он. — Тогда нам больше не о чем говорить. — Он посмотрел на Анну. — Анна Игоревна, я вас уважаю. Правда. Вы делаете то, что считаете правильным. Но запомните: у каждой правды есть цена. И иногда она оказывается выше, чем вы думаете.

Анна встала, взяла папку.

— Спасибо за предупреждение, Артём Владимирович. Я его учту. — Она направилась к двери, но у порога обернулась. — И ещё. Ваш отец. Я знаю, что его убили. И знаю, кто. Если вы захотите когда-нибудь поговорить об этом — не о девяностых, а о том, что случилось с ним, — я готова слушать. Без протокола. Без папки. Просто как человек.

Филатов смотрел на неё долго. В его глазах что-то дрогнуло — что-то старое, забытое, похороненное глубоко внутри. Потом он отвернулся.

— Всего доброго, — сказал он.

---

На улице Игорь выдохнул:

— Ну и как тебе?

— Он напуган, — сказала Анна. — И зол. Но не убийца. Не сейчас. Может быть, когда-то был. А теперь — просто человек, который слишком долго жил с этим.

— Ты думаешь, он может заговорить?

— Не знаю, — ответила Анна. — Но я дала ему шанс. Дальше — его выбор.

Они пошли по набережной. Солнце уже поднялось высоко, и Волга блестела, как расплавленное серебро. Анна думала о том, что сказал Филатов: «У каждой правды есть цена». Она знала это. Знала слишком хорошо. Но также знала, что иногда цена правды — это единственное, что делает её стоящей.

— Знаешь, что я думаю? — сказал вдруг Игорь.

— Что?

— Что мы на правильном пути. — Он посмотрел на неё. — И что я рад, что мы вместе.

Анна улыбнулась. Первый раз за долгое время. Просто, легко, без всякой причины.

— Я тоже, — сказала она.

Они шли по набережной, мимо фонарей, мимо людей, мимо города, который жил своей жизнью. И в этом городе, где-то там, в кабинетах и особняках, сидели те, кто не хотел, чтобы правда вышла наружу. Но Анна и Игорь шли вперёд. И в этом была их сила. И их берег.

---

Конец четвёртой главы.

---

Дальше — пятая глава: «Тамбовские, крипта и партии». Игорь выходит на след «тамбовских», которые легализовались через ЛДПР и перевели деньги в криптовалюту. И понимает, что старые эпизоды дают ключ к тем, кто сегодня сидит в думе