Конец осени

 Его пытались отравить. Как я раньше не поняла?

 Дочка с зятем обедали в его любимом ресторане в прошлом месяце.
Заказ принесли быстро, устрицы были свежими, остальное тоже, как всегда, на высоте.
Вот только позже вечером, уже дома, началось что-то странное.
Артур прилёг отдохнуть и Дина не трогала его, пока не пришло время спать. Она окликнула мужа, но он не ответил. Казалось, он спал. Когда она попыталась разбудить Артура, его вырвало, но он так и не пришёл в себя.

 В суете вызова "скорой" и общении с врачами она совсем забыла о сынишке, что спал в своей комнате. Но когда всерьёз встал вопрос о срочной госпитализации, она испугалась, что малыш проснётся и станет плакать. Но тот тихонько сопел в кроватке и так и не узнал о том, что случилось. Дети спят, пушкой не разбудишь. Сама такой была.

 Через пару дней зятя отпустили домой. Всё обошлось, но врачи сказали, что отравление было очень сильным и счёт шёл буквально на минуты.

 Обо всём этом я узнала от племянницы. К тому времени уже прошло несколько дней. Честно говоря, меня несколько задело то, что любимая доченька не посчитала нужным поделиться новостью со мной. Оказывается, они созванивались в ту ночь. Рита позвонила из Америки как раз когда Дина ждала врачей. И та, срывающимся охрипшим голосом, рассказала кузине страшные новости.
Позже, когда Артур пришёл в себя, он попросил жену никому не говорить о происшедшем. А она уже забыла о звонке Риты и не передала ей просьбу держать всё в тайне.

 У Артура с некоторых пор были серьёзные вложения на рынке лекарств и вакцин. Размеры его активов, равно как и связи в делово;м мире были внушительны - он запросто мог влиять на графики купли и продаж.

 После пресловутой пандемии фармакологический рынок лихорадило. Передел сфер влияния напоминал тектонические сдвиги. Здесь не стеснялись ни перед чем. Сор из избы не выносили, чтобы не беспокоить общественность. Почтеннейшая публика должна была верить в респектабельность бизнеса.  Но внимательный наблюдатель мог заметить признаки бури по колебаниям на бирже, банкротствам, поглощениям и прочей мути на поверхности делового болота.

 Вот почему для зятя было так важно, чтобы слухи о его недомогании не просочились за пределы дома. Любые сведения о состоянии здоровья могли повлиять на цены акций.

 Мы с мужем звонили Артуру ещё когда он был в больнице. Обычно мы общались с детьми по видеосвязи, но в этот раз муж забрал у меня телефон. Он выключил динамик и приложил трубку к уху. Он задавал короткие вопросы, смысл которых я не понимала и долго молча выслушивал ответы. Когда он закончил разговор, на все мои вопросы он сказал только: "Артур идёт на поправку, скоро будет дома. Врачи говорят, беспокоиться больше не о чем. Вот и не беспокойся".
 Всё-таки была в этом какая-то недосказанность, но я привыкла доверять его словам и решениям. Да и врачи говорят...
 
 Муж умел устраивать дела так, что мне жилось вполне беззаботно и я не вникала в тонкости. Он всю жизнь был специалистом по технике безопасности, часто ездил в командировки, много раз менял работу, при этом оставаясь "в той же системе". Когда я пыталась что-то уточнить о его деятельности, он либо начинал пространно и нудно объяснять, так что я лезла на стену от скуки и сама меняла тему; либо переводил всё в шутку. О, это он умеет!

 Рядом с мужем я всегда казалась гораздо моложе. Наверно, дело было в седине, отвоевавшей большую часть его волос. Волосами своими он гордился, "дожив до преклонных лет" без признаков лысины. А на седину говорил: "Это моя осень".

 Я бы уже забыла об этой истории, но муж время от времени звонил зятю и снова было ощущение, что от меня что-то скрывают. По его редким коротким репликам ничего нельзя было понять, а ответов Артура я не слышала. Эта таинственность вызывала тревогу, но я старалась убедить себя, что всё хорошо и беспокоиться не о чем.

 И тут вдруг в один прекрасный день он говорит мне собираться! Мол, мы едем к детям прямо сейчас. На мои расспросы он заявил, что надо присмотреть за домом в их отсутствие. Больше ничего не уточнил. Я, конечно, пробовала настаивать, но он только отшучивался. Я сдалась и пошла собирать вещи.

 Пока мы ехали, мужу кто-то звонил. Я спросила, кто это был, но он вместо объяснений начал жаловаться на то что машина плохо слушается руля. Технические подробности меня не интересовали и я задремала.

 На полпути мы заехали на крытую парковку торгового центра на окраине города, в котором не собирались останавливаться. Представьте моё удивление, когда мы припарковались рядом с машиной Артура. Муж переложил наши чемоданы в её багажник и сказал, что дальше мы поедем на ней. Ещё он сказал, что дети уже уехали, нас дожидаться не стали, чтобы не опоздать на рейс. За нашей машиной приедут и отвезут в сервис. Я пожала плечами и согласилась.

 Пока мы возвращались на шоссе, мне пришло в голову, что Артур мог бы оставить машину в аэропорту, а мы бы забрали её там. Муж ответил, что тогда нам пришлось бы сделать крюк и потом дорого платить за парковку у аэропорта.
Вроде всё было логично, но меня опять что-то тревожило. Почему нельзя было обо всём рассказать заранее? И зачем он забрал мой телефон?..

 Дети снимали дом с огромным участком в пригороде столицы. Мы добрались туда к вечеру. Проехали сквозь сонный городишко у подножия горы с полуразрушенным замком на вершине и ещё через пять минут были у цели.

 Мы подъехали к воротам и муж достал телефон и направил его в сторону камеры на ограде. На экране высветился квадратный код и ворота открылись. Мы въехали на территорию и не останавливались, пока за нами не закрылись двери гаража.
 Прямо из гаража мы поднялись в дом, не выходя наружу.

 Дети сняли этот дом недавно, я была здесь впервые, но муж так уверенно ориентировался везде, как будто всё тут было ему знакомо. На моё удивление он ответил, что это типичная берлога нуворишей, "которые суть животные предсказуемые". Снова шуточки. Мне уже тогда показалось, что он просто успокаивает меня.

 Он подошёл к бару, открыл его и с улыбкой смотрел на коллекцию коньяков. Я взяла телефон мужа, сфотографировала его и хотела отправить дочери снимок с пометкой: "К вам прилетела саранча". Но он почему-то забрал и этот телефон.

 Вечер закончился в гостиной у камина. Огонь, треск сухих поленьев и коньяк под сыр и фрукты подняли мне настроение. Я успокоилась.

 На следующий день начались дожди и не прекращались всю неделю. То мелкая моросящая мерзость, то ливни сродни тропическим. Вокруг дома росли клёны и каштаны, их густые кроны, полные раскрашенных в осенние цвета листьев, заслоняли  венецианские окна особняка от лишнего света летом и от дождя осенью. Но чем дальше, тем больше листьев теряли деревья, они падали на траву или липли к стёклам окон, не долетев до земли.

 Дом был построен в форме каре. Внутренний дворик представлял собой застеклённый пассаж, в котором располагался зимний сад.
 Осаждённые дождём, мы ходили гулять только сюда.

 Когда у нас закончились еда, муж заказал продукты в местном магазине, заплатив онлайн картой Артура, прикреплённой к аккаунту. Я не стала спрашивать, откуда у него доступ. Слишком много странного было в эти дни. Меня не отпускало ощущение тревоги. Иногда оно перерастало в страх. Я списывала это на наше уединение, граничившее с одиночеством. От паранойи меня спасал коньяк и общество любимого человека. Спокойного и уверенного.

 Посыльный привёз пакеты с заказом и оставил у ворот гаража. Когда он уехал, муж приподнял роллету ворот всего на полметра, забрал покупки и сразу закрыл ворота.

 Мы общались с детьми по видеосвязи всего раз. Малыш уже спал, Артур был чем-то занят, я говорила с дочкой.
Дина сказала, что всё у них хорошо, почему-то просила не беспокоиться.
 Больше дозвониться не получилось. Муж сказал, что там плохая связь. Такое место ещё есть на планете?

 Тем не менее, муж каждый день созванивался с зятем. По тону и коротким обрывочным фразам я понимала, что он говорит именно с Артуром, но содержание их бесед было для меня загадкой. Я уже ни о чём не спрашивала. Мне было страшно.

 Когда я нервничаю, я теряю способность мыслить логически. Муж называет это "куриная слепота мозга". Мне сейчас совсем нем не до шуток. Я не знаю, что происходит. Я не могу понять, что меня тревожит, но я всё время чего-то боюсь. Зачем они секретничают? Что они скрывают от меня?

 В тот день дождь лил как из ведра. Остатки листьев слетели, обнажив ветки, сквозь которые теперь был виден весь участок до самой ограды. Проклятая осень отвоевала всё до последнего.
Ненавижу ноябрь.

 Было видно, что за воротами ходили какие-то люди. Они таращились на дом, будто старясь разглядеть нас.
Муж задёрнул все занавески на окнах внешней стороны и сказал больше их не открывать и к окнам не подходить.

 Потом позвонила Дина и сказала, что уже всё хорошо и они с внуком в безопасности. Я ничего не могла понять, я спросила, что значит это "уже"? Она внезапно изменилась в лице. Ответила, мол папа всё объяснит, а прессе верить не надо.

 Я включила телевизор. Шёл выпуск новостей. Словно в кошмарном сне, я увидела длинную аллею, обсаженную с двух сторон голыми деревьями и в конце...наш дом...
Точнее дом, в котором мы сейчас находились. Потом камера повернулась влево и показала толпу людей с фотоаппаратами и кинокамерами перед нашими воротами! Потом во весь экран показывали фотографию Артура и вдруг... показали нашу машину, стоящую на парковке торгового центра... Её ведь должны были забрать в сервис...
Я стала прислушиваться.
Изображение переключилось на студию. Говорили что-то о махинациях с госзакупками и какими-то международными фондами. А ещё о связях с преступностью...
Из всего этого я поняла, что зятя ищет не только полиция, но и очень опасные люди.
Что значит "УЖЕ в безопасности"?!

 Я кинулась искать мужа. Он говорил по телефону. Он стоял спиной ко мне и я слышала, как он говорил: "Просто сделай, как я сказал... Нет, другого выхода нет, ты должен дать показания... Сейчас нужно выиграть время... Это уже не твоя забота..."

 Какой-то шум со стороны внутреннего дворика привлёк моё внимание. Я увидела дрон с четырьмя пропеллерами, зависший над стеклянной крышей зимнего сада. В этот момент муж буквально оттащил меня от окна и велел спуститься в гараж и ждать его в машине.

 Я надела пальто и пошла. Мысли путались. Назойливый страх, казавшийся все эти дни беспричинным, превращался в ужас, который лишал сил. Я боялась упасть. Но я понимала, что не могу сейчас стать обузой. Надо собраться.

 Наконец он пришёл. Сидя в машине, я видела как он положил в багажник мой чемодан. Я заметила, что на нём плащ Артура , висевший до этого в прихожей. Наверно, подумала я тогда, он не взял тёплых вещей, когда мы уезжали. Но зачем он надел ещё и шляпу Артура? Я не стала спрашивать. Усталость и напряжение сломили волю, я только хотела, чтобы всё поскорее закончилось.
Шляпу он не снял, даже садясь за руль. Так и поехал в ней.

 Когда мы выезжали из гаража, в доме раздался звон разбитого стекла, потом глухой страшный звук, от которого всё вздрогнуло, и снова звон, как будто все окна в доме разом разбились.

 Мы выехали на аллею, ведущую от дома к воротам. Я старалась не оглядываться. За оградой оживились репортёры. Вспышки засверкали чаще.
За воротами сплошной толпой стояли люди с камерами, направленными на нас. Они что-то кричали нам, пытаясь привлечь внимание. За ними виднелся кордон полиции и какие-то машины позади. Казалось, дорога была перекрыта и просто выехать у нас бы не получилось. Вдали были слышны сирены пожарных.

 Когда машина выехала за ворота, он зачем-то развернул её так, что с его стороны оказалась вся толпа репортёров, а дверца с моей стороны почти упёрлась в закрывшиеся за нами ворота.
Он вышел из машины и направился к ним. Десятки вспышек осветили его, должно быть ослепив, потому что он пригнул голову и прикрыл лицо рукой.

 Дверь не открывалась до конца и я не смогла выйти. Мне пришлось перелезать через водительское сидение.

 Я подбежала к нему и вдруг над замком что-то блеснуло. Никто не заметил из-за вспышек фотоаппаратов. Почти сразу рядом со мной раздался какой-то треск и мой муж стал неловко заваливаться на меня. Этот огромный человек, за которым я всегда могла спрятаться, начал падать и я не могла его удержать. Я только успела подставить руки ему под голову, чтобы он не ударился о землю. И сразу почувствовала ладонями тепло и руки стали мокрыми и...

 На лбу у него была маленькая дырочка, а под ним, на земле... Это что, кровь?..


                .........................................


 Больше не было сил кричать. Очень болело горло.  Других ощущений не осталось.

 Какие-то люди сновали вокруг. Сначала они прятались, разбежавшись кто куда. Потом стали подбираться ближе. Свет то резко разгорался, то снова затухал. Это мешало.

 Потом появились другие, в тёмно-синем. Они тревожили. Опять свет и шум. Они что-то сделали и в руках у меня ничего не осталось, а ладони были мокрыми и липкими.

 И вдруг опять сильно заболело горло.

  Что теперь делать?

   Что дальше?..