Машенька ждет твоего приезда!

Из серии очерков и рассказов
камчатского следователя


Машенька ждет твоего приезда!
(рассказ основан на реальных событиях)

ГЛАВА 1 «Не поймали»

В холодном вечернем воздухе Алексей Носиков отчетливо слышал свое надрывное дыхание.

От быстрого бега горло будто перехватило стальным обручем, и он затягивался все туже и туже.

Из последних сил протопал мимо магазина, завернул во дворик. В висках била молоточком пульсирующая кровь: «Уйти... Только уйти...».

Пробежав мимо горевших желтым светом окошек, прислонился спиной к стене.

Закрыл глаза. Широко открытым ртом хватал морозный воздух.

Рукой сорвал с головы кепку, бросил на землю. Рукавом куртки вытер пот, размазывая по лицу снежинки.

В стороне послышался требовательный мужской голос: «Стой! Ст-о-о-й!»

Носикова передернуло. Именно этот голос заставлял его бежать «куда глаза глядят» (в любом направлении - примечание автора). Голос преследовал и нагонял.

Открыл глаза. Во двор ворвался луч карманного фонарика, который забегал по стенам домов, забору овощной базы.

Луч, сделав круг, уперся в него. Вслед за этим из темноты вынырнули двое.

Тот же голос крикнул: «Брось дурить! Остановись!»

Беглец, показав в сторону преследователей кукиш, тихо ответил: «Накось, выкуси».

Оттолкнувшись от стенки, снова помчался в темноту. Подбежал к забору. Подпрыгнул. Замерзшими пальцами вцепился в верхний край.

Ломая ногти, подтянулся. Закинул на штакетник ногу, потом все тело и неуклюже свалился с двухметровой высоты.

Запоздавший луч света с внешней стороны пробежал по доскам забора, рассыпался по щелям, скользнул дальше.

За забором тяжело задышали. Знакомый голос раздраженно сказал: «А ведь уйдет! Давай-ка на проходную. Созвонимся с отделом. А так до утра проищем!»

Когда скрип за забором стих, Алексей перевернулся на спину. Раскинул руки и ноги. Передохнул. Вроде пронесло.

Смертельный страх, державший его все это время, спал, и он, довольный, ударил кулаками по рыхлой земле: «А что я говорил? Врешь - не возьмешь!»

Он размышлял, что пока вызовут наряд, - пройдет время. Они считают, что он все время будет прятаться на базе, среди зданий. А ан... Сейчас, сейчас... Дай сердцу передохнуть...

Он сейчас снова перелезет через забор и - «поминай как звали»! Сегодня в 22 часа - пароход. Только его здесь, во Владике «г. Владивосток - примечание автора), и видели.

ГЛАВА 2 «Разговор на скамейке»

- Ну че, Света, твой-то пишет? - Одна из сидевших на лавочке старушек - баба Тоня - повернулась к молодой симпатичной девушке, которая стояла около песочницы и следила, как ее дочь Маша набирает в формочки песок, потом переворачивает их на дощечку.

Девушка, которую назвали Светой, вздохнула, улыбнулась: «Скоро возвращается. Маша, как увидит фотографию Женьки на стене, показывает пальцем - папа. А у меня, верите, слезы навертываются. Ведь мала совсем была, когда папку забрали».

- Ну дай-то Бог! Может, за ум взялся? Дурь прошла. Вот у моей знакомой дочь есть. Ее муж по молодости чевой-то там украл. Пьяный был. Посадили. Ох, и намучилась она с детишками. Двое у нее. Ну как это при живом отце, да без отца расти? Ниче, вернулся. Другим стал. Живут в достатке. Скоро третьего родят.

Когда Света с дочкой зашла в подъезд, словоохотливая бабушка Тоня продолжила: «Горемычная она. Чуть свет - уже на ногах. Машеньку в детский сад - сама на работу. Да еще подрабатывает. И дома у нее порядок, чистенько.

И ждет этого идивота третий год. Чего выстрадала - разве ему напишет? Другой бы мужик «ноги ей в корытце мыл да потом эту воду пил» (проявление особого уважения, преданности или даже смирения - примечание автора). А этот?

Женька-то у меня, почитай, на глазах вырос. Мать его Лукерья всю жизнь спину не разгибала. На кусок хлеба зарабатывала. Краюшки хлеба все берегла для детей.

Пятеро было. Младший Женька. Батько Антон вроде неплохой был. По характеру. Когда трезвый. Но дурь в рот примет - страшно и вспомнить. Вот так Лукерья и жила. Перебиваясь между детьми и пьяным Антоном. Тихо и умерла. Царство ей небесное...

Старушка перекрестилась: «Антон после ее смерти вовсе опустился. Прожил еще годочка три и пошел догонять свою Лукерью. Детки к этому времени подросли, кое-кто поженихался. Квартирку обставили младшему. Все дитятки в матерь пошли: добрые, отзывчивые. Окромя Женьки. До армии по вечерам песни горланил под окнами с такими же кабелями. Когда в армию забрали, соседи вздохнули. Ты ведь знаешь, Лизавета?»

Ее соседка по скамейке, услышав свое имя, молча согласно закивала.

- Когда вернулся, стала примечать: Женька-то изменился. Сурьезным, что ли, стал. Как-то встречаю его в подъезде, а он первый поздоровкался: «Здравствуй, баб Тоня! Я ответила: Здравствуй, солдатик!» Вустроился на работу? А он: «Устроился, баб Тоня! Шоферить буду». И правдось. Шоферить стал. Нет-нет, а и затарахтит его кобылка под окнами. Все друзей возил.

Баба Тоня повязала потуже платочек, поправила на голове теплую шаль: «А однажды смотрю: привез девчушку. Эту самую. Она, вроде, как в медучилище училась. Что в этом охломоне (никчемный человек - примечание автора) нашла, один Бог знает. Дело-то молодое. Грешным делом я думала: он ее побаловаться сманил. А оно по-серьезному. Сыграли свадьбу. Машу народили. Семья. Мы уж думали, совсем она его изменила. От дури вылечила... Куда там!»
 


Глава 3 «Молодые»

Уложив Машу, предалась воспоминаниям и Светлана. Ведь было же хорошо. Лежала в роддоме - он вечера простаивал около окон, а когда Машенька родилась - цветы каждый день покупал.

Вместе с продуктами присылал записочки: «Люблю, целую».

Вернулась домой - покатились будни. Уставала. И постирай, и сготовь, и в магазин сходи. Ну и Женька, как мог, помогал. Успевал купить молоко, творог. Вечерами от дочки не отходил. Обнимались... Шутя, играя...

Лида мечтательно улыбнулась: «Была любовь...»

Не сказать, чтобы Женька был трезвенником, но ее остерегался. А все-таки не уберегла.

ГЛАВА 4 «Покатился под уклон»

Исполнился Машеньке год. Настоял Женька, чтобы пригласили его друзей.

Пришли ребята из гаража, где он работал. Выпили изрядно.

На следующий день Женька на обед не приехал.

 Заявился поздно вечером. Пьяный. Ничего не объясняя, полез с объятиями, Света оттолкнула его. Он не удержался на ногах, упал. Так и уснул. Первый раз  испугалась.

На следующий день с опухшим лицом просил прощения. Простила. Думала, какая-нибудь случайность. Мало ли. От Женькиных горячих ласк сердце оттаивало, стремилось к покою...

Через месяц все повторилось. Все чаще приходилось закрываться вместе с Машенькой в спальне, а пьяный Женька ночами бражничал с какими-то мужиками на кухне. Утром убирала и мыла пол, посуду. Выбрасывала окурки.

Не нравилась ей Женькина компания. Больше других - Алексей Осадчий. Вот не нравился и все. Уже потом узнала, какую он роль сыграл в судьбе мужа.

Пробовала поговорить с Женькой. Вспоминала все хорошее, что нажили с ним вместе. Трезвый он соглашался, опускал голову, говорил: «Прости, дурака!»

Но все повторялось. Не выдержала Светлана. Оставила Машеньку у соседки, сама пошла в гараж. Может, начальник чем-нибудь поможет.

Выслушал начальник ее внимательно, после чего вздохнул: «Да боремся мы, Света, с этим злом. Как можем. Но скажу честно: положительных результатов мало. Сила привычки. Отработали водители смену - начинают сбрасываться. И молодые туда же. Сколько из-за этой водки хороших работников потеряли. А с Евгением я поговорю. Обязательно поговорю».

Под конец добавил: «Есть у нас в гараже один. Алексей Осадчий. Имеет судимость за кражи. Нехороший, чувствую, человек. Евгений с ним в последнее время дружбу завел. Поменьше бы он к вам ходил. До добра эта дружба не доведет!».

Вечером пришел Женька. Пьяный. Лицо было страшным. Она никогда таким его не видела. С порога стал кричать: «Защиты пошла искать? Позоришь? Правильно Лешка о тебе говорил!»

И ударил наотмашь Свету кулаком по лицу.

После взял из кроватки Машеньку, сказал: «Дочка «закладывать» (доносить - примечание автора) отца не будет. Не будешь? А то, может, вырастишь - тоже будешь бегать в гараж?»

ГЛАВА 5 «Встреча в милиции»

Женьку Светлана увидела только в милиции, когда его с заведенными за спину руками ввели в следственную комнату.

Теперь это был не Женя, а гражданин Носиков, совершивший первое свое преступление.

Что он мог сказать? Посидели, помолчали.

Когда его уводили, заторопился: «Тут, Свет, много передумал. С Осадчим дружбу брошу. Виноват перед вами. Виноват! Я вернусь!  Не бросай меня! Машеньку береги!

ГЛАВА 6 «Очная ставка»

- Гражданин следователь! Я полностью подтверждаю свои показания, которые давал раньше и сейчас на очной ставке с Носиковым.

Осадчий пытался угадать, как отреагирует следователь на его слова.

- Не скрою, раньше воровал. Вы знаете. Но с прошлого года завязал. Носикова знаю - не отрицаю. И то, что с ним пил, тоже не отрицаю. Но подбивать на кражу, да еще участвовать в его делах - этого не было. Носиков для чего-то меня оговаривает. Он какую-то кражу совершил. Это я лично от него слышал.

Женька вскочил со стула. Сжал кулаки так, что захрустели пальцы. Лицо покрылось белыми пятнами. Сказал зло, перебивая Осадчего: «Не участвовал, говоришь? Вспомни, Алексей, что перед кражей в моей квартире говорил? Мол, дело - пустяшное. Ключ-подделку от той квартиры дал. Когда я вещи брал, ты ведь в коридоре стоял. Сейчас говоришь, что Носиков один все это сделал. И вообще, кто из меня вора сделал?»

Григорий сделал оскорбленное лицо: «Я буду жаловаться. Здесь что? Очная ставка или кто-то мне «шьет» обвинительное заключение? С этим упавшим в грязь человеком мне не по пути. Пускай с ним поступят по всей строгости советского закона.

А насчет меня - явный оговор. И я знаю, почему он меня оговаривает. Не хотел об этом говорить, но чувствую: Носиков и тем более уважаемые следственные органы на этом не остановятся.

Так вот. Как-то сидел я на квартире у Носикова. Как обычно, выпивали. Разговор зашел о женщинах, и между делом я... Как бы выразиться, гражданин следователь. Дело интимное. Предложил Носикову уступить мне Свету.

Ну да - гнусно. Но что было, то было. Такое предложение я сделал. Какой мужчина не возмутится? Или не набьет при случае морду.

У Носикова тоже есть мужская гордость. Он сильно тогда обиделся и затаил злобу. И вот, пожалуйста, нашел подходящий случай отомстить.

Он, конечно, готов наговорить на меня что угодно, только все равно: «Не пойман - не вор».

ГЛАВА 7 «Колония»

Алексей получил три года лишения свободы. Ему было тридцать лет.

Как им распоряжалась судьба, об этом знает только он сам.

Менялись места, где приходилось отбывать наказание, но неизменными оставались хмурые заборы с колючей проволокой, сторожевые вышки, лай собак, режим по распорядку.

И работа. Много работы. В свободные часы, что ему выпадали, садился писать письма.

Света его тоже не забывала. В письмах ни о чем плохом не вспоминала. Больше писала о настоящем и будущем. Машенька растет. Пошла в садик. А сама Светлана работает на двух работах. Соседи помогают.

- Родные мои! Как я хочу вас увидеть! Близок день нашей встречи.

Недавно начальник отряда спросил: «Куда путь будешь держать, Евгений?»

Ответил: «Как куда? На Камчатку, домой. Пароходом из Владика               (г. Владивосток - примечание автора)».

ГЛАВА 8 «Освобождение»

Прошло время. Подошел день освобождения.

Вспомнил, что сказал ему начальник отряда: «Через несколько дней будет пароход. Смотри, больше не балуй!»

И вот солдат внимательно просмотрел документы, козырнул: «Счастливого пути!»

Женька подумал: «Понятно. Эти несколько дней до парохода надо перекантоваться в городе. Адреском запасся. Дал на зоне кореш Андрей Малофеев. Его тоже ждет на «хате» (квартира - примечание автора) его краля Тоська».

Солдат нажал кнопки. Залязгали замки многочисленных решетчатых дверей. Женька прошел через этот кордон.

На выходе из КПП (контрольно-пропускной пункт - примечание автора) в лицо дохнул морозный январский ветренный день поселка Приморье под Владивостоком, запузырились брюки, отвернулись края куртки: «Свобода!»




ГЛАВА 9 «Встреча на «хате»

Носикова встретил высокий мужчина лет сорока: «Привет от Тоськиного мужа? Проходи. Не муж он ей, но все равно!».

Он обнял за плечи сидевшую рядом с ним молодую женщину.

- Ты спросишь, а кто я? Отвечу. Григорий Ромбиков. Тоськин друг. На период отсутствия ее хахаля. Ей это приятно. Так, Тось?

Женщина засмеялась с хрипотцой заядлой курильщицы: «Все вы кобели. Одной породы».

- Ладно! Раз от Малофеева - проходи! Посидим, поговорим. Располагайся. Как там Андрей?

- Скрипит. Держится. Два года осталось.

 - Да знаю я. Ну а ты?

- Сам видишь. Только что с «дальника» (колония - примечание автора). Примите на дня три? Там будет пароход до Питера (г. Петропавловск-Камчатский - примечание автора). Там ждут жинка с дочуркой.

- Лады! Вон кровать в соседней комнате есть. Располагайся. А сейчас давай поговорим, да выпьем за встречу.

ГЛАВА 10 «Предложение»

Через два дня, когда  все трое сидели за столом уже пьяные, разговаривали, курили дешевые папиросы, Ромбиков вдруг хлопнув Тоську по ягодице, сказал ей в приказном порядке: «Сбегай-ка до магазина и обратно. Докупи водки. И чего-нибудь перекусить. А я тут с гостем немного потолкую».

Когда Тоська вышла, Ромбиков продолжил, уже обращаясь к Евгению: «Давай-ка  выпьем еще раз. За тебя. За нас. За то, что живем еще на этом проклятом белом свете. Небо коптим!».

И первым опрокинул в рот наполненный до краев стакан с водкой.

А когда Евгений с расстановкой допивал свой стакан, предложил: «Слушай, корешок! Есть одна хата. Для дела. Подумай. Будем сытыми».
 
Носиков поперхнулся булькающей водкой. Остановился. Резко поставил недопитый стакан на столик, ответил: «Нет, Григорий! Нет. За все, что я сделал раньше, я «лямку оттянул сполна» (отбыть весь срок наказания - примечание автора). От «звонка до звонка» (отбыть весь срок наказания - примечание автора), - и провел ладонью по горлу.

- Больше туда не хочу! Вот третьи сутки на воле. И каждый раз просыпаюсь по ночам. Лицо в испарине, руки мокрые. Отчего? Да сон все один и тот же. Опять в «казенный дом» (место заключения - примечание автора) ведут, опять алюминиевой ложкой о свою миску стучу. А меня Светлана с дочуркой ждут не дождутся. Дочке пятый годок пошел».

На скулах Ромбикова заиграли желваки. Потом, видимо, опомнился, понял, что такого парня приказом не возьмешь.

Подцепил вилкой соленый грибок, повертел, сунул в рот. Прожевывая, как бы добродушно сказал: «Ну ладно, ладно! Я не принуждаю. Решай сам! Хотя, с другой стороны, хатка больно хороша. Хозяин - моряк. Хозяйка с дочерью уехали в отпуск. В квартирке золото, хрусталь, меха, импортные вещи».

Григорий поднял снова стакан, сквозь него посмотрел на люстру: «Думаешь, твоей Светке деньги не нужны? Одной любовью сыт не будешь! Или она из другого теста сделана? Не думаю. Приедешь к ней, покажешь пустые карманы. Ей не обидно будет? Другие женщины идут рядом с ней при бриллиантах, в золоте. Неужели она этого не заслужила за свои страдания?»
 
Видя, что Носиков не поддается, Ромбиков поставил стакан, сунул руки в карманы: «Трус ты, Женька! Бабе своей приятное не хочешь сделать!»

Последние слова вывели Евгения из себя. Резко ответил: «Ну-ка налей еще!».

Григорий суетливо наполнил стакан.

Подняв свой, Носиков зло посмотрел на соседа: «Запомни: трусом никогда не был! Но... твоя взяла. Иду только на одну хату. Одну, слышишь? Потом все поровну, без перегибов! Мою долю наличными. Деньги у тебя есть. Вещи сам продашь».

Женька крупными глотками осушил стакан, поморщился, спросил: «Кто еще с нами?»

Ромбиков улыбнулся: «Тоська. В квартиру пойдешь с ней. Я «на шухере» (ожидание с целью предупредить остальных об опасности - примечание автора) в машине. Машину достану.

ГЛАВА 11 «Преступление»

Участковый инспектор капитан милиции Виктор Воробьев медленно проходил по вечернему Владику (г. Владивосток - примечание автора).

Около магазина на ул. Светланской топталась гурьба подростков.

Воробьева насторожил обрывок фразы: «Варька наврала. Говорила, что двадцать седьмого с мамой улетает в Москву - уже там должна быть, а в окошках свет».
Воробьев подошел к одному из юношей: «Ну-ка, малой, где окно-то светит?»

Парень, удивленный тем, что такой мелочью заинтересовался сотрудник милиции, руку поднял не сразу.

- Не ошибаешься? - настойчиво спросил Воробьев.

- Ну скажете, - паренек даже осерчал.

Стоявший рядом парень буркнул: «Пьяные мы, что ли?»

- Ну-ну, - участковый направился к дому, на который показали подростки.

Когда подходил к подъездам, окна в Варькиной квартире погасли.

Около подъездов в беспорядке стояли автомашины. В одной из них, в «Жигулях», кто-то сидел. Воробьев увидел только темный силуэт, на фоне которого то вспыхивал, то гас ярко-красный уголек.

- Ничего особенного», - подумал участковый.

Чтобы отбросить окончательно все сомнения, решил заглянуть в подъезд.

Опережая его, оттуда выбежала Тоська Белова, хорошо известная Воробьеву заблудшая молодая женщина.

Сколько ни старался участковый оградить ее от влияния подозрительных личностей, Тоське это не помогало.

В руках у нее был большой сверток, собранный из скатерти.

Увидев Воробьева, Белова от неожиданности остановилась. Потом, что-то крикнув, бросила сверток и побежала к автомашине, где сидел силуэт, на который участковый обратил внимание, когда подходил к подьезду.

Из того же подъезда выскочил незнакомый Воробьеву молодой мужчина.

При виде милиционера он бросил два чемодана, побежал за Тоськой к машине.

Тоська уже сидела на заднем сиденье. Молодой мужчина открыл переднюю дверцу автомашины - со стороны пассажира, хотел уже сесть, но от удара каблуком мужского ботинка в лицо отлетел в сторону, упал.

«Жигули» резко газанули и отьехала от дома, скрывшись за кварталами.

Упавший вскочил и бросился следом: «Стой! А меня? С-у-к-и!»

Осознав бесполезность погони, побежал между торговыми рядами.

Воробьев бросился за ним. По пути встретил сотрудника патрульно-постовой службы младшего сержанта милиции Дмитрия Кондакова. Преследование убегавшего продолжали вдвоем. Долго преследовали.

ГЛАВА 12 «Задержание»

Носиков, лежа около забора на территории овощной базы, зло подумал о Ромбикове: «Сука! Бросил!»

Потом взял себя в руки. Снял куртку. Из кармана вытащил золотые кольца, бижутерию. С сожалением на это посмотрел и с силой отбросил от себя.

Достал письмо, написанное ему Светланой. Погладил. Свернул пополам, небрежно  сунул снова в карман брюк.

Прислушался. Тишина. Подтянулся. Уже легко  перелез через забор, спрыгнул на землю.

Огляделся. Никого. Кроме одиночных прохожих, которые на него не обращали никакого внимания.

Побежал к жилым домам. За углом одного из них наткнулся на луч фонарика. Повернул назад. Думал и сейчас убежать. Но кто-то схватил его за плечи, повалил на землю, подмял под себя. Он пытался освободиться. Извивался. Размахивал руками. Бесполезно. Напавший сумел скрутить ему руки назад.  Услышал знакомый голос: «Не дури!»

Когда его подняли, рядом стоявший молодой сотрудник обратился к тому, кто его задержал: «Товарищ капитан! Около забора нашел какую-бумажку. Может, его?»

- Может! А ну разверни! Там что-нибудь написано? На, возьми фонарик!»
 
Младший сержант развернул лист. Лучик от фонаря запрыгал по строчкам: «Это письмо!»

- Читай!

- Здравствуй, мой милый Женька! Сегодня - выходной. Скоро у нас будет радостный день - день твоей свободы. Поздравляю тебя. Только бойся «друзей».
Вернуться туда, откуда ты выйдешь, очень легко! И все «полетит» в никуда: наши семейные планы, мечты, Все. Машенька ждет твоего приезда. Папа у нее с языка не сходит. Напиши, когда будешь в Петропавловске. Приедем тебя встречать в аэропорт или на морской вокзал. До встречи. Целую. Света».

Следователь Октябрьского РОВД
УВД Камчатской области
старший лейтенант милиции,
11.03.1984 (корректировка 12.11.2026)