Дазоба. Тихая доблесть. Исторический очерк

Раненый пластун полз домой. Земля холодила грудь, а рана жгла огнем, но Дазоба знал: остановиться — значит умереть. За его спиной, в высокой траве, уже слышался осторожный шорох. Горцы шли по кровавому следу, уверенные в легкой добыче.

Дазоба замер. Он распластался по земле, сливаясь с сухим степным бурьяном, и закрыл глаза, замедлив дыхание. Преследователи подошли вплотную. Они уже наклонились, считая дело сделанным. В этот миг пластун открыл глаза. Короткий, выверенный выстрел — и враг рухнул. Дазоба снова пополз, оставляя за собой алый след, но не теряя ни секунды.

В станице его ждали свои. Никто не задавал лишних вопросов, не требовал подробностей. Здесь не принято было жаловаться на боль или хвастаться пережитым. Товарищ Семёк молча перевязал его раны, согрел воды. В этом коротком молчании было больше братства, чем в любых торжественных речах. Дазоба выжил не только благодаря меткому глазу и стальной воле. Его спасло то самое пластунское единство, где каждый знал: свой не бросит своего.

Примечание автора:
Фактологической основой очерка послужил труд Ф.А. Щербины "История Кубанского казачьего войска" (М.: Вече, 2014).