Гость издалека, глава 16

Марко был уже на подъезде к селу. Сытые кони шли бодро, ему приходилось чуть сдерживать их на спусках. Стояла сухая и теплая погода, которая редко, но бывает в октябре. Листья на деревьях К вечеру частью пожухли и облетели, но оставшиеся сверкали в прозрачной до дрожи синеве неба, как золотые. Ветер лениво шевелил их и тек себе дальше, медленно неся длинные белые волокна с оседлавшими их крохотными паучками. Осенняя красота и покой проплывавших мимо полей и перелесков радовали душу Марко. Он снова всем сердцем чувствовал восхищение красотой и величием божьего мира. Странные происшествия этого лета: пропажа ребенка, поиски дочки, его болезнь, чужие дела, которые вдруг начал он на себя взваливать, неожиданные деньги, – все это отодвинулось куда-то. Перед ним вставало любящее лицо ждущей его Дарьи. Он чувствовал, как стосковался по ней, и не понимал, как смог прожить без нее так долго.

Солнце садилось, когда он въехал в село. Дом Ивана Никитича стоял пустой. Ворота были закрыты на палку. Марко мимоходом тепло подумал о старике, – от него он видел только добро. Миколы дома не было. Улыбающаяся тетка Настасья с радостью приняла подарки и порадовала его новостью, что Микола приглядел невесту в соседнем селе. Марко искренне обрадовался за кузнеца. Узнав, что он собирается завернуть к Сергеевне, мать Миколы нахмурилась:
– Рази ты не знаешь, что случилось со старой? Нету ее! Ушла в лес – да и не вернулась!
– Когда же это случилось? Да и возможно ли такое? Она по лесу ходила, как по своей избе. Каждую тропку знала!
– А днями! Вот вскоре после того, как Дарьюшка твоя Машеньку у нее забрала. Она с ребенком-то все дома сидела, видать, соскучилась по лесу-то, да и отправилась по чащам побродить. Сначала никто и не заметил, что она ушла. Потом уж, третьева-то дни, слышим, корова у нее во дворе мычит да рогами по ограде бьет. Зашли поглядеть, а бедняга дня два уж не доенная и не поенная стоит, а старухи и след простыл. Искали, ходили по лесу… Не нашли. Ни живую, ни мертвую. Кому старуха помешать могла? Может, ты ее сыскать сможешь?
– Попробую. Вот только домой доберусь. Сил нет, как по жене и дочке стосковался, – сказал Марко и распрощался с теткой Настасьей.

Оставшиеся три версты он проехал уже в темноте. Непонятная тревога овладела им, и он то и дело нахлестывал лошадей, которые, притомившись за день, шли без охоты. Подворье встретило его тишиной. Только собака, скуля, выскочила откуда-то, кинулась к нему и стала лизать руки.
– Ну, ну, Серко! Здравствуй, дружище! А где же хозяйка твоя? – заговорил он с псом, открывая ворота и вводя коней во двор. – Нешто спать уже улеглись? Сашко! Дарья!
В ответ – ни звука. Бросив все, он повернулся и почти бегом устремился в дом. Открыв дверь, вбежал в сени и в темноте споткнулся обо что-то большое и мягкое. Чудом удержавшись на ногах, он нащупал спички, достал несколько, уронил, достал еще одну и чиркнул о коробок:
На полу, уткнувшись лицом в черную, чуть поблескивающую лужу, лежал работник, вытянувшись во весь свой немалый рост. Правая рука его сжимала топор. Затылок был глубоко рассечен, светло-русые волосы густо покрывала кровь. Спичка погасла. Марко на ощупь нашел и разжал мертвые пальцы Сашка и, приняв топор из рук мертвого, крепко сжал в руке. Медленно и осторожно потянул дверь, – она со скрипом открылась. За нею было так же темно и тихо. Тогда он вернулся в сени, нашел керосиновую лампу, засветил и вошел в избу.
С лампой он обошел все. Нигде никого не было, – ни жены, ни ребенка, ни чужих людей. Печь давно остыла, по столу были разбросаны посуда и остатки еды, на полу валялись наспех брошенные вещи.
– Кто-то тут знатно попировал!
Он почувствовал, как лицо его покрывается холодным потом. В голове загудело. Шатаясь, он вернулся во двор и стал медленно обходить его. Двери в конюшню и загон были отперты. Скотина: коровы, овцы, пара коне, – никого не было, только где-то далеко вдруг заклохтала и испуганно затихла курица. Пес снова подбежал, ласкаясь. Вне себя, он пнул его:
– А ты почему жив, сволочь? Почему не защищал их?

Собака упала как-то нелепо, боком, на земь, жалобно и тихо скуля. Он нагнулся и увидел на боках ее и морде многочисленные запекшиеся раны. Пес, по всей вероятности, сражался за хозяйку и ее дитя, как мог. Марко стало стыдно. Он присел на корточки и стал осторожно гладить пса.
– Прости меня, Серко! Это не ты, это я – сволочь и скотина! Колдун хренов! – шепотом корил он сам себя. – Где ты был, защитничек? Ты должен был защищать их!
Зачем только я болтался в этом городе? - говорил он сам с собой, как полоумный. - На легкие хлеба дурака потянуло? Что для меня люди, которым я показывал свои дьявольские таланты? Тоже, повелитель бесов нашелся! Согрешил я перед тобой, Господи! Накажи меня! Убей меня! Только спаси и сохрани Дарьюшку мою и доченьку! Спаси их и сохрани! Сохрани и спаси! Услышь меня, Господи!
Вот оно – наказание, о котором говорила Дарья!
Где-то она сейчас? Жива ли она?

Над лесом взошла луна, озарив разоренный двор. Марко поднялся. Двигаясь, как автомат, он запер ворота и медленно, шатаясь, как пьяный, пошел в дом. Страшная, бессонная ночь навалилась на него ужасом и темнотой.
***
Утром, чуть рассвело, он поехал к сотскому. Тот послал нарочного к уряднику и лекарю, и около полудня все они собрались на заимке. Микола, которому Марко рассказал о несчастье, приехал тоже. Оглядели при свете дня дом и подворье. Там повсюду были следы пребывания посторонних лихих людей. Лекарь осмотрел труп бедного Сашка…
– Не повезло мужику, – сказал Микола. – Эк его хватили по башке! Будь он жив, он бы Дарью в обиду не дал! Хороший, честный был человек. Ладно, хоть нет у него никого, плакать будет некому. Похоронить надо мужика, если лекарь и урядник позволят.
Те не возражали. Марко дал кузнецу денег и попросил помочь с похоронами.
Он чувствовал себя виновником всего случившегося, в том числе и смерти работника. В голове у него мутилось. Микола съездил за старухами, чтобы те сделали все, как надо. Те явились, обмыли покойного, уложили в избе на лавку и зажгли свечи. На селе, узнав о случившемся, сочувствовали Марко, но не сомневались, что колдун, опомнившись немного, найдет виновников, и тогда им не позавидуешь...