Les jeux sont faits

 Фраза «Ставки сделаны, ставок больше нет» впервые прозвучала в философской пьесе (или киносценарии) Жан-Поля Сартра «Ставок больше нет» (Les jeux sont faits), написанной в 1943 году и опубликованной в 1947 году.

 В контексте рулетки эта фраза означает, что все ставки сделаны, колесо запущено и изменить исход уже невозможно.

 Позже выражение стало фразеологизмом, который означает, что человек не может отменить предыдущие действия и берёт на себя полную ответственность за их последствия.

 В пьесе Сартр переворачивает привычный смысл «казино» изречения. Для него «ставок больше нет» — не про удачу, а про экзистенциальный предел: пока человек жив, у него есть ставки и выбор, но в какой-то момент этот выбор уходит навсегда.

 Как это устроено в сюжете

 Ева Шарлье и Пьер Дюмен умирают, так и не встретив друг друга при жизни: Еву отравляет муж, Пьера убивает предатель перед началом готовившегося им восстания. В загробном мире они встречаются, влюбляются и узнают, что были «предназначены друг другу» — но их единственный шанс уже упущен. Мёртвым, которым не было дано встретиться при жизни, дают один день в мире живых, чтобы доказать искренность любви — но и этот день заканчивается возвращением туда, откуда нельзя вернуться снова.

 Смысл названия

 Ставки — это смыслы жизни, то, ради чего стоит жить. Финальные слова произносит Ева: «Видите ли, ставок больше нет. Заново жизнь не начнёшь» — она и Пьер уже не могут ничего переиграть.
 Ирония в том, что перерыв в игре оказался подделкой: героям формально дают «вторую попытку» — 24 часа на доказательство любви, — но условия загробной бюрократии изначально не оставляют им настоящего выхода. Кульминация наступает, когда героям приходится выбирать между личным счастьем и долгом перед живыми: Ева тревожится за сестру, Пьер — за товарищей по сопротивлению.
Экзистенциалистская интерпретация: свобода и ответственность существуют только при жизни. После смерти не остаётся ни выбора, ни риска, ни ставок — а значит, цена прожитых дней несоизмеримо выше, чем кажется, пока человек «спешит непонятно куда и непонятно зачем».
 То есть рулеточная формула у Сартра звучит не как «азарт в разгаре», а как холодный вердикт: партия сыграна, и пересдать колоду нельзя. Пьеса потому и названа философской: «ставки» — это в конечном счёте нравственный выбор, который человек либо делает сам, либо которого у него навсегда отнимает время.