Пианино

ПИАНИНО

Я не помню, как и почему у моих родителей появилась идея отдать меня в музыкальную школу. Я говорил им, что музыкантом быть не хочу. Они возражали, что не обязательно становиться потом музыкантом, можно просто играть «для себя», что это хорошо. Рассказывали, что они в детстве хотели учиться музыке, но не могли: жизнь была тяжелая, было не до музыки. Мама, правда, училась играть на мандолине в школьном кружке, когда жила в Питере, участвовала в самодеятельности. А вот у меня, говорили родители,  есть возможность поступить в музыкалку и надо попробовать; а не понравится - бросишь. В любом случае музыкальное образование в жизни не помешает. И они меня убедили.
Сейчас я думаю, что это отчасти такая была в то время мода – учить детей музыке; потом она, кстати, как-то прошла. В кинофильмах, особенно  времени юности моих родителей, частенько показывали, как собирается компания у кого-то дома, кто-то играет на фортепиано, а остальные вокруг слушают, поют или танцуют. Живой звук - это интересно, впечатляет. Это престижнее, чем пластинки крутить. Дворянское воспитание вообще предполагало обучение музыке и танцам. А мы ведь из тех, "кто был ничем", не должны отставать.
В 1960-е большинство советских детей чем-то занимались дополнительно, кроме общеобразовательной десятилетки: ходили в спортивные секции, посещали кружки в доме пионеров, читали книги из библиотеки. Или вот учились музыке. Просто так болтаться на улице – это как-то не очень приветствовалось: можно попасть в дурную компанию, да и вообще... Чему там хорошему научишься, на улице? Разве что дворовому футболу.
Чтобы поступить в музыкальную школу, надо было обладать слухом, сдать экзамен. На экзамене полагалось спеть песню и пройти тест на ф-но: угадать, сколько звуков в аккорде, различать звуки. Пел я неплохо,  экзамен сдал и поступил. Теперь дело было за малым - обзавестись инструментом. Пианино в Советске не продавались. Некоторые дети учились без пианино: первое время они занимались где-то у знакомых, пока родители не приобретали собственный инструмент.
И вот мы поехали с отцом в Москву к дяде Мише. Это было летом 1964 года. Мы купили отечественное пианино «Аккорд» (г. Калуга) в большом магазине на Профсоюзной улице. Пришли к открытию, у магазина уже толпились желающие купить пианино. Как только открылись двери, все ринулись выбирать. Пришли с настройщиками, которые помогали выбрать тот инструмент, который звучал лучше, тренькали по клавишам. У нас не было своего настройщика, но кто-то из покупателей помог выбрать и нам: сказал, что "вот это ф-но хорошо звучит". Те, кто выбрал пианино, становились возле него, чтобы никто уже на него не покусился. Тем временем кто-то шел в кассу оплачивать. Я тоже «застолбил» своё, а отец пошел оплачивать. Минут за пятнадцать все пианино размели, а их было не менее десятка. Потом наш «Аккорд» отец отправил в Советск контейнером.
Учился я без энтузиазма. Времени и сил музыкалка отнимала много. Четыре раза в неделю надо было ходить после школы на занятия: специальность, сольфеджио, муз. литература. Был ещё хор, который я, правда,  игнорировал. Кроме того, ежедневно надо было заниматься дома не менее часа; иначе не осилишь программу. Желающие получить музыкальную профессию, поступать после школы в музучилище или вуз, занимались еще больше – по два-три часа в день. Некоторые перезанимавшиеся даже натирали себе клавишами пальцы до мозолей.
Не скажу, что я сильно тяготился занятиями. Трудно было разучивать с нуля. Но когда какая-нибудь вещь мне нравилась, я исполнял её с удовольствием, даже занимал призовые места на школьных концертах. К тому же бросить музыкалку мне было как-то стыдно: вроде как испугался трудностей, сдался. Другие ведь учатся, а что же я? Короче, дотянул до конца.
Однажды к нам приехал из Белоруссии старший брат отца - дядя Петя. Он был человек простой, имел только начальное образование. И, когда я сыграл вариации на тему Паганини, музыка разволновала его до слёз. "Вот это музыка! - сказал он. - Не то, что я, на баяне в деревне играл, чтоб девки за мной бегали."

Лет десять после школы я порой садился за инструмент и что-то изображал. А в девяностые я его продал. У меня были три друга, которые тоже окончили в детстве музыкальную школу, а потом технические вузы. Они тоже не стали пианистами. И «для себя» они тоже не музицировали.