28. Заместитель хозяйки по уюту

Буся как раз сидела в кресле, лапки поджала, прислушалась. И вдруг — шаги. Не те, привычные, а другие: легкие, но уверенные. Буся сразу поняла: это Ира! И не стала прыгать и суетиться — она ведь знала, что Ира не любит суеты. Просто тихонько соскользнула с кресла, подошла потерлась боком об ногу.
Ира села на краешек кресла. Чуть подвинула плед, чтобы было уютнее, и тихо сказала: «Ну вот, теперь все как надо». А Буся запрыгнула к ней, устроилась сбоку, голову положила — не слишком близко, чтобы не мешать, но так, чтобы чувствовать: рядом свой человек.

А потом Ира улыбнулась и сказала: «Знаешь, Буся, я ненадолго.
Но уже завтра мы с тобой отправимся в небольшое путешествие». «А как же хозяйка? - удивилась Буся. «Она в курсе, я ее предупредила и она совсем не против» – ответила Ира.

… Ира застегивает куртку, поправляет ремешок, а Буся тихонько сидит в специально маленькой обвязке — не слишком крепко, чтобы ей было спокойно, но надежно, чтобы точно рядом. Ветер чуть шевелит кончики ее ушек, и она сперва прижимает их: «Ой... А мы точно не упадем?» А Ира шепчет: «Точно. Держу все под контролем». И Буся кивает: «Ладно. Тогда полетели»
И вот — разбег, земля чуть-чуть скользит под ногами, а потом … будто кто-то мягко подхватывает. И они уже не бегут, а плывут. Под ними город становится игрушечным: крыши, дорожки, деревья — все как на макете. А выше — только небо, огромное и спокойное.

Буся сначала прижимается к Ире, а потом потихоньку выправляет лапки, будто пробует воздух. И вдруг громко так, с восторгом говорит: "Ира, смотри облака как ватные. И листья внизу кружатся будто танцуют". Ира улыбается: "Да. И никто никуда не торопится. Мы просто летим". А ветер несет их над парком, над тихой улицей, над той самой остановкой, где во сне потерялся телефон - но теперь оттуда не хочется бежать, там просто красиво, как на картинке. И Буся говорит: "Знаешь, это как самое большое приключение... и все равно потом хочется в кресло".

И вот параплан мягко, будто нехотя, начинает снижаться – не резко, а так, чтобы Буся успела привыкнуть: "Ой, мы уже ниже... А, ну ладно, тут знакомые крыши!" – и приземляются они аккурат неподалеку от той самой книжной ярмарки. Ветер тут тише, пахнет свежей бумагой, горячим кофе и чуть-чуть — корицей. Ира собирает купол параплана, поправляет шарф, а Буся осторожно выглядывает из-под него. Потому что Ира взяла ее на руки, так как кругом было много людей, их привлек этот спуск на параплане. "Тут шумно...Но интересно!"  – подумала Буся. И правда: стенды тянутся рядами, люди листают книги, кто-то смеётся, кто-то тихо обсуждает обложку. И среди всей этой суеты – как раз то самое уютное местечко: маленький столик, где продают открытки с осенними листьями, и рядом корзинка с сушеной калиной. Ира берёт одну книжку - потрепанную, с теплой обложкой, будто ее уже кто-то читал. А Буся тихонечко тычется носом в букетик из желтых листьев: "Можно я его понюхаю? Он пахнет домом". Ира улыбается: "Конечно. И можем ещё открытку взять - ту, где луна такая круглая, как ты вчера фотографировала". Буся прижимается боком к Ире, будто говорит: "Тут хорошо. Но кресло все равно ждет". А Ира кивает: "Да. И мы туда обязательно вернемся. А пока - выберем что-то, что будет напоминать нам про сегодняшний день". И в итоге у них в руках -- открытка с луной, и маленький букетик из желтых листьев... и ощущение что день складывается правильно. Не слишком громко, не слишком быстро -- в самый раз.

Буся вдруг замирает, ушки вверх - и тычет носом в одну книжку: "Ира, смотри! Тут... тут про меня!" На обложке - пушистая мордочка, очень похожая на нее, а название такое уютное: "Буся и ее маленькие чудеса".
Ира хитро улыбается, берет книжку в руки, листает: "Ну надо же... Кто-то ведь про тебя истории написал! А Буся шепчет, будто стесняется: "А там точно хорошее? Не про то, что я иногда ворчу когда плед не так лежит?" Ира смеётся: "Точно хорошее. Про то как ты ждёшь, как все в порядке держишь, как кресло греешь".
Просмотрев книгу, прочитав оглавление, Ира говорит: "Знаешь, мы ее возьмем. Не потому что она про тебя, а потому что это будет наша история: про кресло, про ярмарку, про то как мы вместе."
Буся тихонько кивает: "Тогда пусть будет. Но знаешь... мне все равно больше нравится, когда ты сама мне сказки рассказываешь".
И Ира шепчет: "И мне, но эту книжку мы поставим на полку - чтобы. если вдруг кто-то спросит: "А кто тут главный по уюту? -- сразу было видно".

И они идут дальше -- теперь уже с книжкой про Бусю, с открыткой с луной, с букетиком из желтых листьев. Ярмарка шумит, пахнет бумагой, чаем, сдобой, кофе, а у них в руках маленькие вещицы, из которых и собирается хороший день.
Буся уже шла рядом с Ирой, и вдруг замерла на месте и  даже присела - не от страха, а от неожиданности. Идет себе, хвостик чуть приподнят, книжку про себя в лапках не несет (она же скромная), а тут кто-то из толпы вдруг останавливается, улыбается и говорит: "Ой... Смотрите, да это же Буся! Из книги "Буся и ее маленькие чудеса".  А другой голос подхватил: «И это она на параплане прилетела!»
Буся на минутку замирает, уши в стороны: "Меня узнают?" А Ира тихонько шепчет: "Ну конечно. Ты же героиня. Ты кресло греешь. тишину бережешь, путешествуешь - про такое книжки и пишут".
А следом ещё один человек кивает: "Точно-точно! Я дочке читал - она все спрашивала: "А Буся правда такая добрая?" И Буся хоть и смущается, но уже чуть увереннее ставит лапку вперед и тихо так почти шепотом, отвечает: "Правда. Я добрая. И ещё я заместитель хозяйки по уюту!"
Кто-то даже протягивает открытку, чтобы "для автографа", а Буся только носом тычется -- мол, я не умею писать, я умею быть рядом. А за автографом — это к Ире.
И Ира смеётся: "Зато она умеет самое главное - делать день уютнее". И они идут дальше, а люди им вслед улыбаются и ярмарка вдруг будто становится чуть добрее от этих улыбок.
Вот так: с книжкой про себя, с открыткой с луной. с букетиком из желтых листьев, они потихоньку выходят из шумного ряда стендов - туда, где потише, где ветер чуть шевелит листья, а день уже не торопится.
Буся прижимается к Ире и мурлычет: "Знаешь, быть узнанной - это приятно. Но все равно лучше, когда узнают только свои: хозяйка, ты, Лунный Кот»...  Ира кивает: "Согласна. Свои - это самое дорогое".

Когда Буся и Ира подошли к стойке с кофе и вкусняшками, продавщица сперва даже чуть чашку не выронила – так улыбнулась. "Ой, да это же Буся! Та самая, что на параплане прилетела! И книжки про нее продаются, ну-ка, ну-ка..." И тут же, не дожидаясь ни слова, кладет на блюдце две крошечные печеньки: одну - Ире, одну - Бусе. "Это вам для хорошего дня. Пусть будет сладко". Буся осторожно берет свою печеньку - не сразу, сперва нюхает: "Пахнет мёдом и солнцем... Точно можно?" Ира кивает: "Точно. Это тебе за то, что ты сегодня столько всего выдержала: и параплан, и толпу, и даже когда тебя узнали".
И вот они стоят у стойки. Ира держит чашечку с кофе - пахнет корицей и спокойствием. Буся аккуратно грызет печеньку и вдруг тихо так, с хрустом, говорит: "Знаешь, Ира... Тут все такие добрые, но я все равно хочу потом в кресло. Чтобы ты рядом, и чтобы тихо". Ира улыбается, поправляет шарф: "И мы туда пойдем. Сначала доедим печеньки, подышим этой ярмарочной суетой, а потом – домой, по дорожке, где листья шуршат". Ира взглянула на часы, чуть улыбнулась: "Точно. Хозяйка скоро придет, а если Буси не будет на месте - она же сразу переживать начнет: "Где моя хранительница кресла?" Буся тут же лапки подобрала: "Ой! Тогда скорее! Я должна быть на посту!" - и даже хвостик чуть быстрее задвигался будто торопился домой.
А продавщица им вслед машет: "Приходите ещё! Для Буси у меня всегда печенька будет". И ярмарка будто шепчет: "День хороший. Он складывается из таких мелочей - из улыбок, из теплых чашек, из того, что кто-то тебя узнал и просто захотел угостить.


И они пошли - не бегом, а так в своем спокойном ритме: Ира чуть впереди. Буся рядышком, только иногда забегала на полшага вперед, чтобы проверить, что дорожка никуда не делась, а потом снова пристраивалась сбоку. Листья шуршали под лапами и шагами, воздух становился прохладнее - день потихоньку сдавал смену вечеру. И тут Буся вспомнила: «А параплан? Мы забыли параплан!» «Нет, не забыли. Я вернула его организаторам ярмарки, – улыбнулась Ира.
У Буси на спине был маленький рюкзачок, в который она положила половинку печеньки - не съела всю, оставила: "Это для хозяйки. Пусть тоже попробует. Пусть скажет: "Ах, как вкусно!" Ира тихонько посмеивалась, но не спорила: "Хорошая мысль. Пусть будет маленький сюрприз".

А когда подошли к дому, Буся даже приосанилась немножко - будто не просто домой пришла, а вернулась на свой важный пост. Ира взяла ее на руки – в их доме нет лифта, а подниматься аж на четвертый этаж. Открыла дверь квартиры и отпустила Бусю, та тихонечко прошмыгнула вперед, запрыгнула в кресло, лапки подобрала, нос к спинке прижала... и выдохнула: "Ну вот. Теперь все как надо. Я дома". И правда,  как будто и не было ни параплана, ни ярмарки, ни улыбок прохожих. Кресло теплое, воздух - тихий, домашний запах. А чуть позже скрипнет дверь, хозяйка войдет, усталая, улыбнется: "Ой, Буся! А я уж думала, куда ты пропала..." И Буся чуть-чуть приподнимет голову и тихо скажет: "Я тут. Просто немножко путешествовала. Зато смотри, что принесла!" - и покажет половинку печеньки. А ещё книжку, открытку с луной  и... букетик из желтых листьев, который они с Ирой поставили на стол.