Каньон красного песка

За много лет каньон красного песка не растерял свою красоту — всё так же ретро-туристы наслаждались здесь топлёным маслом, а гусеницы из жемчуга свисали с деревьев и пищали песни на таинственном языке. Здесь бушевала пыль, крутилась с золотой крошкой. Её продавали торговцы на конях, а чтоб сэкономить, подмешивали к ней подсолнечную шелуху. Здесь рвали кожу у свиней, но исключительно в большой яме, вдали от глаз. Занимался этим колдун Джо.

Она закрашивала моё лицо белыми карандашами, встала под дверью, чтоб закрасить моё лицо перед выходом, она потеряла его, она оседлала вагон и уплыла от него — я представил, что то не вагон был, а гигантский бифштекс с кровью. Ведь ехала она в родной город, я не хотел, чтоб она осталась голодной.

Я, кстати, любил мёд, а теперь люблю мёд с тобой. Ты заметишь это по блестящим яблокам, по кипящим на меду финикам, по смазанным цепям, по дверным косякам. Ты найдёшь его в постели и в сотейнике, за ушами и в тарелке для ключей. Ты посмотришь на всю эту сладость, ты возьмёшь с собой эту сладость и будешь жить.

А я тем временем обращусь к небу, поблагодарю его за плодородный год, а оно посмотрит на меня, посмотрит на озеро и на уток вокруг, посмотрит, как я вывалился из окна кухни, как глажу домовую плитку медово-любовно — так счастливо заплачет, будто завтра придут цветы, трубы заиграют, и волшебные стёкла заискрятся снежинками, совсем-совсем непростыми.

Оно найдёт пустую коробку и закопает её на каньоне красного песка. Так начнётся день тишины, и оно обратится глазами ко мне обратно — во мне его дом, и оно у меня спросит:

«На кой чёрт утки, на кой чёрт домики? Подумай лучше обо мне, вспомни обо мне».