1112 Дедушка Поляков

Сборник «Календарь»:
http://proza.ru/avtor/miage&book=45#45

12.11.2026 (4)

                Дедушка Поляков

                В любви нет ни преступлений, ни проступков,
                есть только промахи вкуса.
                Поль Жеральди (1885 – 1983)

Юрий Михайлович Поляков родился 12 ноября 1954 года в Москве. Поэт, драматург, киносценарист и общественный деятель, – говорит Сеть. Верю. Сегодня ему исполнилось 72 года. Хочется пожелать здоровья и творческих успехов. Много чего хочется.

Напомнила о Юрии Михайловиче чуткая дама, прочитавшая недавно вышедшую в свет книгу:

         «Дедушка влюбился», Поляков Ю.М., ООО «Издательство АСТ», 2026

Вкусы наши не вполне совпадают, но рекомендация дамы пришлась ко времени – присутствие дедушки влюблённого вызывает желание участие принять в творческом процессе. Читая интересную книгу всегда хочется сотворить что-нибудь союзно. Приступаю.

Первые главы:

 1. Знакомые ягодицы
 2. Теплый пол
 3. Мемуаразмы
 4. Инна
 5. «Московский локон»
 6. Стон Андромахи
 7. Фазенда

           1. Знакомые ягодицы

«Нам, полупенсам, тоже снятся эротические кошмары, и даже чаще, чем вы думаете. Полупенс – это полупенсионер. Сам придумал! По старым советским законам я уже заслужил покой – 60 лет…»

Законы старые, а Поляков всё так же молод – головой. Повести: «Работа над ошибками» (1986), «Апофегей» (1989) и так далее.

Вспомнил, «Апофегей» читал, яркий стиль. Охотник за словами, удачливый. А также циник, склонный к остротам на грани. Итак, полупенс… стиль Полякова физиологичен, органы его текстов всегда готовы к действию, оттого тянет вписать "и" перед "с".

Когда же последний раз читал Юрия Михайловича? – Проверил. Октябрь 2002 года, «Козленок в молоке». Прочитал именно "Козлёнка", одну из трёх повестей, составляющих сборник. Оставил запись: «Циничная "черноучительская" вещь. Все узнаваемо, оттого и грустно. Ирония превратила жизнь в выжженную пустыню. Остаётся либо наслаждаться дерьмом, либо мистифицировать».

На момент выхода "Дедушки" в свет Полякову за семьдесят, уже не полупенс, а пенс на всю катушку. Пацана в себе не спрятать, седая борода ненадёжное укрытие.

«Так вот, нынешней ночью я гонялся по лабиринту, похожему на убитую коммунальную квартиру, за голой девушкой с пышными рыжими волосами и вольноопределяющимися ягодицами. … ловил её не столько из одеревенелой похоти, сколько из жгучего желания догнать, сорвать маску и понять, кто же она такая».

Знакомая тема – понять, кто такая. Вольноопределяющиеся ягодицы впечатляют, но у читающего дедушки на первом плане (в отсутствии второго) любопытство, желание построить образ и пережить, не производя утомительных действий. Снов эротических дефицит, интересны лабиринты темы, пути к пониманию. Любопытство создаёт притяжение и образует миры, тела движутся. Что происходит в реальности, понятно, а как действовать, когда возникают проблемы разного рода?

«…женщине, даже слегка поднадоевшей, следует регулярно напоминать, что она желанна. Без нежного вранья интимная связь – как электрический провод без напряжения. … Только наличие любовницы делает моногамный брак полноценным. …
Из состояния вялотекущего гнева мою жену можно вывести, сильно рассмешив… Для семейной гармонии супруги должны знать сильные и слабые стороны друг друга, как спарринг-партнеры в боксе.
Ладно, хватит философствовать! Пора вставать…»

Житейская мудрость пребывающего в постели, супруга рядом.

Философствовать не прекращает, поток фраз забавных, на грани («счет в Сбербанке, крошечный, как пенис античного героя»), холодный пол и ожидание вечерней встречи со Славой Отрубинштейн (давняя подруга прилетела из Хайфы, Птица-говорун).

Рубинштейн хмурится и головой качает, не отрубленной.

Да, читать интересно, не знаешь, чего ждать. Узнаёшь, понимаешь, переживаешь (проживаешь) апофегей литературы.

Очередной "возрастной" фрагмент не могу пропустить, в нём обыденное отдаёт философией.

«Чем старше становишься, тем тяжелей преодолевать утренний разлад в теле, но потом ничего, оживаешь, открывается второе дыхание, снова чувствуешь себя молодым и горячим. Не зря же в русском языке есть замечательный глагол "расходиться" – прийти постепенно в функциональное состояние. Как известно, человек изначально был запрограммирован на тысячелетнюю жизнь, вспомним хотя бы библейского Мафусаила. Но Куратор Эксперимента (можно называть его по традиции Богом) со временем сообразил, что столь долгое пребывание на земле внушает человеку гордыню и упертый консерватизм, а это вкупе с редкой сменой поколений ведет к замедлению прогресса, и тот движется со скоростью полупарализованной черепахи».

Глава третья – «Мемуаразмы». Смеюсь. Филолог, острый на язык.

Постоянно мелькают имена: Вознесенский… Евгений Мартынов… доктор Мясников… Пушкин и Леромонтов… Александр Македонский… Ходасевич… Анжела Девис. Совокупно с потоком бытовых подробностей имена настраивают память на прошлое, словно крутишь ручку лампового приёмника, объёмного ящика с подсвеченным стеклянным прямоугольником, на чёрном сияют золотым именования городов мира.

Текст потоком (герой повествования под душем).

«– Ты когда-нибудь выйдешь оттуда, черт возьми? – гаркнула из-за двери Инь. – Я тебя убью!
 – Как?
 – Задушу во сне! И суд меня оправдает.
 – Выхожу, выхожу! – ответил я овечьим голосом и встал под душ.
Вода хлынула мне на голову, растеклась, щекоча кожу, по плечам, теплыми ручейками устремилась вниз по животу, распрямляя в паху мокрые, без единой сединки волосы и падая на поддон витой струей, словно из пасти гаргульи собора Парижской Богоматери».

Отдаю должное, текст живой («витой струей»), но немного надоело. Бытовуха с анатомическим уклоном. Что-то мелькает, "центровое" задом вертит – продвинутость в отношениях и откровенность пьющего ума. Читать можно, но время проходит быстро, крутить мельницу слов в голове не хочется когда солнце сияет и голубизна неба едва замазана прозрачной облачной белизной. На волю! В пампасы! За отсутствием оных, пройтись по лесу, глядя на себя сверху, оттуда, где ветер качает верхушки деревьев.

Ну очень хочется сказать красиво. Точно, пора на волю.

                * * *

На следующий день прочитал очередные пару страниц, понравилось. Поганец, конечно, но трудно удержаться от улыбки. Удержаться от продолжения чтения легко, спешить некуда.

На самом деле, есть куда.

                * * *

Пауза, то ли несколько дней, то ли несколько недель. Открываю на главе седьмой.

«7. Фазенда

Съев бутерброд, я, как был в халате, вышел с чашкой кофе на крыльцо. Вот это октябрь: плюс двадцать два, теплее, чем в августе! Небо такое синее, что ломит глаза. Так в детстве после долгой простуды выходишь наконец на лучезарную улицу, и голова кружится от яркого света. Сегодня с утра почти жарко, но воздух уже по-осеннему горчит. Листья, словно бабочки-лимонницы, слетают с веток на землю, и под ними почти уже не видно травы. У забора моя любимая рябина тяжело опустила ветви с рыжими кистями. Ягоды клюют сойки – большие, красивые и наглые птицы. В дальнем углу горит багряный куст бересклета, а яблони стоят совсем зеленые, точно в июле. Огромные шапки гортензии напоминают белые купола многоглавой церкви. Розы цветут как летом, выбрасывая все новые и новые бутоны. В многослойных лепестках, похожих на пачку крошечной балерины, сладострастно роется неведомо откуда взявшийся шмель. И в сердце набухает совершенно весеннее ожидание нечаянной радости. Так и хочется срезать лучшую розу, выйти на людный городской перекресток и подарить цветок первой понравившейся девушке, просто так, без всяких надежд. С годами начинаешь относиться к женской красоте как к произведению искусства. Да, именно так. Вам же не въедет в голову склонять к интиму Венеру Боттичелли? Мне тоже…»

Ну что тут скажешь! Похоже, осень прошлого года. Похоже, нынешняя осень.

Юрий Михайлович писать очень даже способен. Смешно, конечно, слышать это от вашего почтенного слуги, в литературе мало что понимающего. Частное мнение. Помню, рядом с Пушкинской площадью то литературное место, ресторан тот… не помню, какой. У Полякова по ходу дела сцена в том ресторане, а моя сцена рядом, в смысле – бесконечно далеко. Рядом и далеко – пространство замкнуто, далёкое неожиданным образом оказывается близким. И пошляк Поляков оказывается художником, лириком, чутким человеком.

«Налетел ветер, и бабочки-лимонницы золотым ливнем хлынули с ветвей на землю. Боже, до чего же красиво! Какое счастье, что мы живем на природе. «Распахни мне объятья твои, густолистый, развесистый лес!» (Афанасий Фет)»

Фрагменты такого рода рассеяны по тексту книги, как семена в почву. Цитаты, цитаты…
Герой повествования филолог, ему и карты (цитаты) в руки. Мне нравится это расширение горизонта.

Надо двигаться дальше, пока осень длится.

Дорожные указатели:

 8. Кто посадил Бродского?
 9. Зрячая Фемида
10. Как я стал пижоном
11. Слава Отрубинштейн
12. Гепард
13. Коллекторы
14. Воздержание Штирлица
15. Яша Ямбов и Даня Гильдин
…
36. В обнимку с химерой (конец ознакомительного фрагмента)
…
79. Остров с неприличным названием

И перечитать, лет через тридцать.

Обнять химеру.