Неверноподданный в Новом Свете. Глава XII

Перейти к началу романа: http://proza.ru/2026/08/25/2050
Перейти к предыдущей главе: http://proza.ru/2026/11/04/158


12. Поланская в Америке
— Алё, — сказала Рая, едва успев вымыть руки и добежать до телефона.
— Что ты так долго трубку не брала? — спросил Ося.
— Обед готовила.
— А тебе мать не помогает?
— В данный момент она гуляет с твоей подругой Зинкой-норковой шубкой.
— Ага, значит, ты послушала умного человека.
— Да, но мамашка не знает, что мы ей платим.
— А как она тебе нравится?
— Хорошо, Зинка познакомила мать с бывшими соотечественниками, а те объяснили ей, как надо правильно жить в Америке.
— Расскажи мне, а то я до сих пор не знаю.
— Поздно, ты уже совершил непоправимую ошибку — начал работать и никогда не сможешь получить ни велфер, ни субсидируемую квартиру. Кстати, я поставила мать в очередь на жилплощадь в центре города. Там немного шумно, но зато всё рядом, а жильцам иногда дают бесплатные билеты в оркестр-холл.
— Интересно, за какие заслуги?
— По знакомству. В оркестре играют два скрипача из наших. Они посоветовали своему начальству в качестве благотворительной акции распределять в домах для престарелых непроданные билеты. Город у нас небольшой, в будние дни зрителей мало, а теперь благодаря пенсионерам зал заполнен. И артистам приятно, и эмигрантам развлечение. Во время антрактов наши бабушки демонстрируют свои наряды, а во время концерта — тихо кемарят. В общем, все довольны. Некоторые, особо активные, берут билеты для детей и устраивают семейные выходы.
— А что эти пенсионеры делают, когда нет бесплатных билетов?
— Организуют поездки в казино, а по дороге жалуются, что им денег не хватает.
— Хорошо живут.
— Не то слово. Они при желании могут и травку бесплатно понюхать. Одна из будущих соседок моей матери по большому секрету сказала, что рядом с ней, стена в стену, поселился недолечившийся наркоман. Его часто навещают приятели и в качестве гостинца приносят нвую дозу, а через дыру в стене этот запах просачивается к ней в квартиру. Конечно, она, как честная женщина, дыру заткнула, но иногда, в минуты особо плохого настроения, эту пробку вынимает…
— И долго ждать получения квартиры в этом раю?
— Не знаю. Места там освобождаются по мере того, как обитатели переселяются в лучший мир, но американские старики имеют привычку долго жить, а русские эту привычку переняли, так что ускорить получение квартиры можно только одним способом.
— За чем же дело стало?
— Моей матери сначала надо сделать операцию, и я ищу хорошего хирурга. Говорят, здесь есть один, из наших. Его зовут Георгий Метревели. Ты с ним не знаком?
— Нет, до сих пор мне нужен был только терапевт.
— Счастливый.
— Да уж. Но мы с тобой заболтались. Я ведь позвонил сказать, что закончил монтаж фильма о том, как мы встречали твою мать.
— Так приезжай, покажи, что получилось.
***
В это время Поланская вместе с Зиной была в супермаркете. Впервые увидев бьющее в глаза изобилие, она чуть не заплакала и, если бы Боря оказался рядом, призналась бы, что была не права, ругая капиталистов. Она выехала из Советского Союза в самый голодный момент. Даже в крупных городах люди отвыкли от нормального снабжения, а на периферии население вообще голодало. По инициативе президента Буша из Америки стали присылать самые дешёвые продукты — куриные ножки. Счастливчики, которым они доставались, называли их  «ноги Буша». Это ещё было свежо в памяти Нины Михайловны, и она хотела купить всё, боясь, что изобилие скоро кончится и наступит знакомый с детства дефицит.
Зина с трудом убедила её не делать этого и стала рассказывать, каковы на вкус те фрукты и овощи, которые Поланская видела впервые в жизни. Когда они возвращались домой, желание извиняться перед зятем прошло: ведь не он же это изобилие создал. Он всего лишь привёз сюда свою семью. Невелика заслуга, мог бы подумать об этом и раньше, тогда бы и операцию ей давно сделали, и жила бы она как человек.
Она часто слышала истории о том, что женщины её возраста выходили замуж за богатых американцев. В зависимости от рассказчика такая счастливица была секретаршей в большой фирме, переводчицей или случайной прохожей, которая уронила кошелёк, а миллионер, неожиданно оказавшийся рядом, поспешил его поднять. Поланская не рассчитывала на удачу, ведь даже объясниться с американцем она бы не смогла, но шанс встретить какого-нибудь преуспевшего брата-эмигранта существовал.
— Чем вы недовольны, Нина Михайловна? — перебила её мысли Зина. — Улыбнитесь, в Америке люди всегда улыбаются.
— У меня нет повода радоваться, я даже с этой штукой, — она кивнула на ходунок, — из дома первый раз вышла. Моя улыбка выглядела бы фальшиво.
— Лучше фальшивая улыбка, чем искренняя злость. Ведь когда улыбаешься, настроение становится лучше, а когда хмуришься — наоборот, — и, состроив гримасу, Зина высунула язык.
Зайдя в дом, Поланская увидела Осю. Она уже знала, что он был состоятельным человеком и очень многого добился, а на пенсию ушёл только потому, что жена его тяжело заболела. После смерти жены он поехал во Флориду, но постоянно там жить не захотел и вернулся в Миннеаполис.
— В прошлый раз вы говорили, что сделаете фильм о моём приезде, — сказала Поланская Осе. — Вы просто мысли читаете, — ответил он.
— Это нетрудно, — она посмотрела на экран.
— У меня всё готово, — сказал он и включил проектор. Начался фильм с традиционной заставки, во время которой то и дело появлялась фамилия Оси и его шаржи на самого себя. Сначала, как продюсер, он тащил мешок денег на студию, потом, как кинооператор, возникал с камерой в самых неожиданных местах, затем, как автор сценария, оказывался за письменным столом, почёсывая затылок гусиным пером, и, наконец, как цензор огромными ножницами отрезал большую часть сценария. Затем на экране возникла Рая, а голос Оси из-за кадра спросил:
— Что ты можешь сказать перед встречей?
— Я очень рада, что мама, наконец, будет рядом.
— Ты волнуешься?
— Конечно, ведь мы не виделись три года.
— Ты, наверно, соскучилась?
— Да.
— А Боря?
— Он так соскучился, что даже купил тёще подарок.
— Какой?
— Ходунок, — ответил Борис, — в России ведь ничего похожего нет, а эти штуки сильно облегчают жизнь пожилым людям.
В следующей сцене, опираясь на палочку, Поланская вышла после таможенного досмотра. К ней сразу же подбежала Лена, обняла её и, поцеловав, сказала:
— Здравствуй, бабуля.
— Леночка, ты стала совсем большая, — ответила Нина Михайловна.
Действительно, за прошедшее время из худенького подростка Лена превратилась в красивую, вполне оформившуюся девушку. С трудом оторвавшись от внучки, Поланская поцеловалась с дочерью и зятем, а когда Борис дал ей ходунок и показал, как им надо пользоваться, она расплакалась.
— Успокойся, бабуля, — то и дело повторяла Лена, — ты уже в Америке, ты приехала, ты с нами.
Поланская впервые смотрела на себя со стороны и видела старую немощную калеку, которая передвигалась с большим трудом. И никого не интересует, что до этого она почти сутки провела дороге, устала, не выспалась и даже не успела подкраситься. Важно, что если эта плёнка сохранится, то дети и внучка запомнят её именно такой. А Ося?.. Какое у него сложилось впечатление? Ведь там, в аэропорту, она с недовольной миной слушала его остроты и мысленно называла его старым клоуном, ожидая, когда же, наконец, он уйдёт. Тогда ей хотелось остаться со своими детьми. Теперь же, после рассказов Зины, Нина Михайловна смотрела на него совсем другими глазами. Конечно, он не мальчик, но в Америке семьдесят пять лет — не старость. Здесь в этом возрасте некоторые ещё работают, другие путешествуют, а женщины даже ухитряются рожать. Она, конечно, ни рожать, ни работать не собиралась, но вот попутешествовала бы с удовольствием.
Голос Бориса вернул её к действительности.
— Какие тяжеленные чемоданы, — сказал Борис с экрана, — неужели вы сами тащили их до аэропорта?
— Нет, — отвечала она ему, — мне Саша помог. Он мне и билеты на самолёт достал. Я вообще не знаю, что бы без него делала. Он ведь женился и, наверно, тоже скоро приедет в Америку, потому что у его жены все родственники здесь.
Говорила она сбивчиво, перескакивала с одного на другое и то и дело вытирала глаза.
Следующий эпизод фильма начался с вида на дом, в котором жили Коганы, и общего плана их квартиры. Рая показывала матери комнаты, шкафы для одежды и кухню. Она объяснила, как пользоваться газовой плитой, и Нина Михайловна попробовала зажечь конфорку, но ей это не удалось, и она опять заплакала. К ней подбежала Лена, обняла её и, прижав к себе, сказала:
— Бабуля, не плачь, я не могу уйти, пока ты не успокоишься.
— А куда ты собираешься? — спросила Поланская.
— Мне надо на работу.
— Ты работаешь?!
— Да, бабуля.
— Неужели ты не могла отпроситься?
— Могла, но я думала, что ты устала с дороги и тебе надо отдохнуть, а меня хозяйка очень просила выйти именно сегодня.
— Ты бы ей сказала, что к тебе приезжает бабушка из другой страны, что ты её не видела несколько лет и хотела бы с ней побыть.
— Я так и сказала, но аптека должна работать вне зависимости от того, кто к кому приезжает.
— Твоя хозяйка — эксплуататор, — заявила Нина Михайловна.
— Да, бабуля, — ответила Лена, — но при этом она очень хороший человек. Она сделала тебе подарок. Вот, смотри, — камера приблизилась к столу, Лена подняла крышку большой картонной коробки, и открылся торт, на котором красным кремом было написано Welcome to America.
— Что это значит? — спросила Нина Михайловна.
— Добро пожаловать в Америку, — ответила Лена.
Это был последний кадр фильма. Борис включил свет, а Ося посмотрел на Поланскую и спросил:
— Ну как, нравится?
— Спасибо большое, Ося, — не сразу ответила она, — но я не хочу, чтобы дети запомнили меня в таком виде. В следующий раз, прежде чем снимать, предупредите меня заранее. Я приведу себя в порядок.
— Когда приведёте, позвоните. Я решил начать кинофотобизнес, — сказал он, — свадьбы, юбилеи, семейные торжества, встречи и проводы, короче, всё, что угодно. У меня уже и визитки есть, вот, — он раздал всем свои визитные карточки.
— Что здесь написано? — спросила Поланская.
Боря взял визитку и, притворившись, что думает над переводом, сказал:
— Мошенник первой статьи, вор-рецидивист, выдающий себя за профессионального кинооператора, брачный аферист Иосиф Альтшуллер, больше известный под своим прозвищем Ося Миннеаполисский.

Продолжение следует.