Я-прокурор ваша честь! Роман. Глава 8

Глава восьмая. Прокуратура с нуля.
    Для Крыма, решение о независимости было тяжелым, но безальтернативным. И если ещё месяц назад, большинство в крымском Верховном Совете всё ещё лелеяли надежду на совместное житие в рамках Украинского государства, то к началу февраля, таких наивных практически не осталось.
    Бывшие депутаты и бывшие министры, бывшие чиновники и бывшие генералы, делали свой выбор. Кто-то просто садился в поезд и уезжал в Киев, навстречу безжалостной судьбе и мистическому року. В купе поезда на Киев, они ещё мечтали сюда вернуться, и считали оставшихся в Крыму пусть не друзьями, но всё же людьми.
Через год, им так переформатируют мозги, что иначе как - «нелюди» и «москаляку на гиляку», они крымчан больше не воспринимали.
    У оставшихся же, наблюдая за действиями и заявлениями киевского режима, гуманизм и вера в братские чувства быстро скукожились до размеров родинки на бороде, стремясь к полному исчезновению. Судьба прошлась стальными ножницами по семьям, дружбе, вере, любви и Родине.
    Возвращались в Крым растерзанные бойцы крымского «Беркута» и прорусские активисты, ставшие живыми свидетелями зверств бандеровского подполья захватившего власть не только на улице, но и в государственных кабинетах Киева. До многих начало доходить, что примирение уже невозможно. Его перечеркнули животная ненависть, кровь и убийства, произошедшие в результате государственного переворота.
По отношению к Крыму, национальные вожди Украины, говорили только о «полной зачистке» и «атомной бомбардировке». На удивление, и власть и оппозиция, в этом вопросе были единодушны. То, что «зачистка» не началась сразу после переворота, заслуга в первую очередь России, которая в нужный момент, перешла от мониторинга к силовым действиям, введя войска в Крым и Севастополь.
    Но даже в этой ситуации, в самом Крыму небыло понимания что делать дальше. Суверенитет Крыма, - это нонсенс! Суверенитет в данном случае, воспринимался как ступень для дальнейших решений. А вот ответ на вопрос, - будут эти решения или нет, - отсутствовал. Да, на полуострове уже работали группы «специалистов», различные «советники», и даже отдельные части и соединения армии России. Правда пока без знаков различия. Руководство в Москве пока опасалось международной реакции на эти шаги России.
    Нерешительность политической элиты Москвы, выливалось в нерешительность патриотических сил на самом полуострове. Слишком явно антикрымскими были реакции российской политической элиты. Но, народ ждал. И верил. В отличие от политиков, он решение уже принял.
Вот в этот момент, у меня появились политические взгляды и предпочтения. У меня их раньше небыло вообще. В этот момент, я перестала быть прокурором и стала просто гражданином! Взгляды и предпочтения, требуют позиции!
    У прокурора не может быть взглядов или предпочтений. У прокурора есть только процедура и закон. Но, это было до Майдана. Майдан научил. Точнее, заставил выбрать сторону.

   Я не могу ненавидеть Россию, как того требовал политический протокол новой киевской власти. Точно так же, абсолютное большинство крымчан, не могут ненавидеть тот язык, на котором они говорят, своих русских предков, свою русскую культуру, кресты на кладбище и молитвы в церкви.
    Беда в том, что Россия до этого не особо интересовалась мной, как и миллионами других русскоговорящих украинцев. Во время Майдана, в Киеве была наивысшая дипломатическая активность всех стран первого мира. Кроме России.
А мы ждали, когда же среди всех этих красивых послов разукрашенных, европейских и американских, с пакетами печенек, придет российский? Пусть даже без печенек. Просто придёт. Просто поговорит. Просто поддержит. Иногда в слове «просто», заключаются самые сложные отношения.
Ни разу не пришел.
    Были ли русские дипломаты на тот момент в Киеве?
Безусловно были. Решали массу вопросов, в том числе вывоз президента Януковича с Крыма, бегство министра обороны Лебедева, бывшего летчика ВВС России, руководителя СБУ Украины Александра Якеменко, близкого друга Януковича.
Да что там говорить, даже в Генеральной прокуратуре многие так делали. Виктор Палыч Пшонка, Генеральный прокурор Украины уехал. Неожиданно, в один день, даже не попрощавшись!
Но вот такой парадокс. Остальные стали таблички на дверях откручивать, сразу везде. чтобы новая власть, те самые сотники Майдана, - не заметила, что они там, где-то какую-то должность занимали или рядышком стояли. Быстренько перекрасились в нужный цвет, даже не дожидаясь команды.
    Россия к сожалению в этом процессе не участвует. Ни слова в защиту, ни одного действия на пользу. Мы каждую неделю встречали всех послов Европы и Америки, …кроме российского.
Ни разу не пришел. За все это время.
    Спрашивается: а что же в России, знали об этом и ничего не предпринимали? О том и речь, что вся политика страны при всех премьерах,  строилась в попытках договориться с местной украинской элитой. Даже с враждебной. Даже с бандеровской.
Я помню, как Виктор Черномырдин, посол России на Украине, незадолго до Майдана многим уже очевидного, заявлял, что «все идет отлично, со всеми договорились по экспорту карамелек, пошлину снизим» … Всё строилось на деньгах, которые российские элиты делили с украинскими.
Так с чего народу Крыма, русским и украинцам брошенных на произвол судьбы в окружении бандеровщины, верить в лучшую для себя судьбу?

    Прокуратура не работала. Совсем.
Но отсутствие суверенитета не равноценно отсутствию закона.
Часть сотрудников не понимала, кому подчиняться. Электронные системы фиксации тоже
зависели от Киева. Доступы могли отключить в любой момент. Документы и уголовные производства нельзя было бросить только потому, что политики спорили о границах.
   
    Первое совещание в прокуратуре прошло без торжественности.
Я вошла в зал. Передо мной сидели люди. Многие старше меня, опытнее, многие с более высокими званиями.
    - Коллеги, - начала я. - Уговаривать никого не буду. Кто не готов работать, может уйти. Кто остается, работает по закону и отвечает за людей.
Кто-то смотрел с интересом. Кто-то с недоверием.
    - А по какому закону? - спросили из зала.
Это был правильный вопрос.
    - По действующему на сегодня. Все изменения оформляем документально.
Самодеятельности не будет.
    - А Киев?
    - Киев уже звонит.

    На следующий день после пресс-конференции я пришла раньше всех. Хотела хотя бы час побыть прокурором без камер. Не получилось.
У входа уже стояли журналисты. Один держал микрофон, другой телефон, третий говорил в камеру на незнакомом языке.
- Наталья Владимировна, одну минуту!
- У меня совещание.
- Что вы думаете о своей популярности в Японии?
- О чем?
Он показал телефон. На экране была нарисована девушка в прокурорском кителе с огромными глазами.
- Это вы.
- Нет. У меня глаза меньше.
Я вошла внутрь.
    В кабинете ждали совсем не японские проблемы. Киев отключал доступ к информационным системам. Часть ключей электронной подписи оставалась под контролем центральных органов прокуратуры в Киеве. Сотрудники не знали, будут ли признаны их решения. Нужно было сохранить уголовные производства, архивы, вещественные доказательства. Нас отключили и от единой системы регистрации преступлений, происшествий. Мы не могли даже зафиксировать какой-то факт преступления, воровство.
кражу, еще что-нибудь. У нас не было этой единой системы.
    - Сколько дел в работе? - спросила я.
Мне назвали число.
    - Проверить каждое. Особо - задержанных и сроки содержания.
    - Система не открывается.
    - Тогда бумажные журналы.
    - Они не совпадают.
    - Значит, сегодня совпадут.
    Носителем основных электронных ключей является Генеральная прокуратура Украины в Киеве. И нас отключили от нее.
И что теперь делать с подстражными? Там есть сроки.
Человек сидит два месяца под стражей, и чтобы ему продлевать сроки пока продолжается следствие, нужно в этой единой системе определенные делать отметки, идти в суд. Через систему отслеживались все сроки производства, чтобы не заставлять людей лишние дни, часы сидеть под стражей.
В любом государстве, не все преступники задержаны, и не все задержанные- преступники!
    Ты открываешь Базу, а тебя отключили. А это весь Крым, 2,5 миллиона человек.
И что делать?
    Я заставила всех своих сотрудников и сама вместе с ними, создавать новую базу. Мы в ручном режиме взяли старые еще советского периода журналы и в ручном режиме переписывали все. И по-новому в КУСП заводили, сроки восстанавливали через журналы.
Законодательство мы использовали еще украинское. Своего, «крымского» у нас ещё нет, а какое будет в последующем,- неизвестно. А работать надо.
Все дела возбуждались ещё по УПК Украины, значит и процессуальные сроки нужно соблюдать по нему.
    Кроме того, у меня были уголовные дела.
    Некоторые сообразительные сотрудники, которые захотели вернуться на Украину, но не с пустыми руками, а заработать денег пытались какие-то дела своровать, вывести через Перекоп в Киев. У меня была задача этого не допустить!
Когда я поняла что есть такая схема, мы начали с нашими коллегами из других служб фиксировать и не допускать этого.
Проводили совместные координационные совещания, обсуждали, что можно сделать, как этого можно избежать.
Работы было полным-полно. Я и ночевала, и дневала на работе. Домой вообще не приходила.

    Прокуратура держится не на гербе над входом. Она держится на людях, которые вечером сверяют журнал, хотя никто не увидит их работу.
Сотрудники выбирали. Кто-то уезжал. Кто-то писал заявление. Кто-то оставался, но каждый день ждал, чем все закончится.
Я не могла дать гарантий.
- Зарплата будет? - спросила женщина из канцелярии.
- Не знаю.
- А работать?
- Нужно.
- Хорошо устроились.
- Я вместе с вами.
Она посмотрела на мой кабинет.
- Не совсем вместе.
- Тогда забирайте кабинет, а мне дайте журнал.
Она засмеялась.
- Ладно. Журнал сама сделаю.
Так и выживали.
Сразу после публичного объявления и моём назначении, друзья из Киева стали мне звонить.
    Телефон действительно не умолкал. Бывшие коллеги просили отказаться.
Потом требовали. Потом предупреждали. Потом угрожали.
    - Знаешь, я как-то тебя понимаю, всё-таки должность высокая, но, мне поручили возбудить против тебя уголовное дело.
    - По каким основаниям?
    - Измена родине!
    - Какой?
    - Как какой? Украине!
    - Той Украины которой я присягала больше нет. Она уничтожена в результате государственного переворота. Люди захватившие власть в нынешней Украине – узурпаторы, в том числе и согласно международного права! Им я не присягала и никаких обязательств перед ними у меня нет.
Так какой Родине я изменила?
Вопрос оказался риторическим. Ответа на той стороне на этот вопрос нет.
    Позвонила близкая подруга, Наталья, с которой я прощалась уезжая. Я понимаю, что она искренне желает мне добра. Но звонила по поручению начальства.
    - Наташ, слушай, тут вот руководители сидят, они говорят, если ты сейчас всё оставишь, с тебя никто ничего не спросит, то есть всё будет хорошо, остановись, не надо, не делай этого!
    - И что? Примут меня обратно на работу в Генеральную прокуратуру?
    - Слушай, сейчас я сижу с Николаем Михайловичем Гашовским.
    - Он ещё не уволился? – удивилась я, - Я почему-то считала, что все порядочные люди оттуда сбегут!
    - Нет. Он всё ещё начальник главного управления Генеральной прокуратуры. Он говорит, что тебе дают последний шанс, если ты сейчас откажешься, вернешься, то все с тобой будет хорошо, пожалуйста. Ну, не дури.
    - Знаешь Наташа. Уезжая, я поставила точку. Я считала, что, уходя ты должен закончить все дела и подвести черту.
Я подвела эту черту, подав рапорт на увольнение. В тот день, я пришла к начальнику с георгиевской ленточкой на лацкане кителя. Я сделал это специально, чтобы подчеркнуть свою позицию, которую не скрывала никогда ни от друзей, ни от начальства. С моей стороны это было честно. Предельно честно! Жаль, что начальник предпочёл это не заметить.
Никто из начальства, на тот момент не смог ответить на мои вопросы. Сейчас что, у них появились ответы? Или сейчас можно открыто носить георгиевскую ленту на лацкане кителя? Сейчас Генеральная прокуратура принимает решения в пользу закона, а не нужной
политической целесообразности? Или исторический момент закончился?
    - Наташа, пожалуйста. Еще можно все остановить.
    - Уже нельзя.
    - Тебя объявят преступницей.
    - Возможно. Вопрос, какой закон, какого государства я нарушила?
    - Тебя посадят.
    - Если в Крыму установится бандеровская власть, - наверное.
    - Тебя могут убить.
    - Я знаю.
    - Тогда зачем?
Я посмотрела в окно. Во дворе стояли сотрудники. Люди приносили заявления. На воротах спорили два вооруженных патрульных.
    - Потому что все отказались.
    - Это не ответ.
    - Другого у меня сейчас нет. К моменту написания мемуаров, - возможно появится.
    - Ты до них можешь не дожить.
    - Наталь, я уже приняла решение, я тебя очень уважаю, люблю, ты мой друг, но мы
оказались по ходу по разные стороны баррикад. Тебе приятно сейчас работать с новым руководством прокуратуры?
    - А что? Нормальная работа!
    - Понятно.
    - Слушай Полонская. А ты не думаешь о том, что рано или поздно, мы возьмем Крым? Ты же понимаешь, что тебе как изменнице суд не светит. Тебя на Майдане в Симферополе там и порешают! Просто казнят публично без суда и следствия, в назидание другим изменникам? Ты о семье то подумала?
    - Ну, раз пошла такая пляска, подумай на досуге над такой версией будущего, подруга Наталья: - рано или поздно киевский режим рухнет. Обязательно рухнет! Власть, настоящая, народная власть вернётся.
Историзм знаешь ли. У всякого националистического движения закономерный итог! Смерть! И исключений в истории ещё небыло. Не думаю, что у бандеровцев они будут. Так вот, подумайте о том, как вы, гуманисты киевские, будете отмываться от этого дерьма! Какие будете приводить оправдания. – я бросила трубку, хотя закипала злость, и мне много чего хотелось ещё добавить.
    Я понимаю её... Даже если она понимает меня, её вынуждают мне всё это говорить. Их страшит мой выбор! А ещё больше, страшит пример!
А выбор я сделала, - защищать свои права, искренне защищать свои убеждения. Это тот самый случай, когда выбор, важнее процедуры
    Я всегда верила и верю, что мы имеем право жить так, как нас учили наши дедушки, бабушки, папы, мамы, разделять их ценности, следовать своему культурному коду и разговаривать на родном языке, особенно если этот язык - русский.
Я знаю украинский, и люблю на нем разговаривать, петь украинские песни. Но я родилась в русскоязычном Донбассе, и точно так же люблю русский с его песнями, традициями, величием. И я не приемлю грубой попытки этих людей лишить меня второй половины моего Я. Именно из-за своих убеждений, я приняла такое решение. Решение вернуться к своим. Там в Киеве, своих не оказалось. Зато здесь в Крыму, я нашла 2.5 миллиона крымчан, своих, таких же, как и я. Мы едины в своей идее, своих ценностях, своих убеждениях!
И нас много, и я должна их защитить, точно так же, как и свои убеждения, точно так же, как и свою семью, маленькую дочь, папу, маму.

    Я оказалась не единственная, кто поехал в Крым по зову сердца. Были ещё люди, много людей. Военные гражданские, специалисты, просто люди. Те, кого через несколько дней окрестят сепаратистами и будут обзывать «сепары» и «колорады».
В Крым вернулись вслед за мной, те офицеры из Крыма, которые работали в следственном
 управлении Генеральной прокуратуры в Киеве. Они сразу же подключились к нашей работе.
    Я стала прокурором Крыма, и мне нужно запустить работу прокуратуры, которая сейчас заблокирована.
    Кабинет прокурора располагает к мыслям. У меня сегодня они не очень позитивные. Я бы обменяла свой новый кабинет, на десяток грамотных сотрудников. Но никто не предлагает. Значит, надо работать за троих, а может и за четверых, тут уж как получится. А работы невпроворот, и впереди референдум, - наиважнейшая задача для прокуратуры.

Заседание Верховного Совета Республики Крым, посвященное будущему референдуму, началось с вводного выступления председателя.
- Товарищи депутаты! Я, как и вы, впервые участвую в процедуре обретения суверенитета новым государством. И в этом процессе для меня много непонятного, много подводных камней. Вижу свою задачу в том, чтобы максимально обезопасить процедуру, чтобы после нас больше никто и никогда не мог сказать, что то, что мы делаем сейчас незаконно! – начал свою речь, избранный Председатель крымского парламента.
- Товарищи! Сегодняшнее заседание Совета играет особую роль, поэтому, все действия,
выступления, переговоры, опросы и так далее, - протоколируются! Теперь, позвольте мне провести процедуру открытого опроса назначенного прокурора Крыма, по вопросу власти. Наталья Владимировна, прошу выйти к микрофону.
Пока  я шла к трибуне, все депутаты провожали меня взглядом, как будто от меня сейчас зависело решение, объявить суверенитет или нет. Я заняла место на трибуне у микрофона, и председатель начал задавать вопросы.
- Наталья Владимировна! Уезжая из Генеральной прокуратуры, кто руководил ведомством, в отсутствии законного генерального прокурора?
-   Ведомством руководил исполняющий обязанности Генерального прокурора адвокат Махницкий. – ответила я.
- Кто такой адвокат Махницкий, и кто и как его назначил исполняющим обязанности?
- Махницкий, адвокат Тягнибока! Был назначен исполняющим обязанности Генерального прокурора, что недопустимо процессуально. Назначен человеком, который на тот момент не занимал должность Президента Украины, в силу отсутствия такой должности в Конституции страны!
- То есть, один нелегитимный, назначил другого нелегитимного? – раздалось из зала.
- Абсолютно верно! При назначении исполняющего обязанности Генерального прокурора, допущены грубейшие нарушения Конституции Украины!
- Вот вы как со стороны силовиков можете на это посмотреть? Почему он подчинились?
- Силовики выполняют приказ руководства. Какой приказ есть, такой приказ они и будут выполнять. В условиях отсутствия законного Генерального прокурора, силовики действовали в соответствии со своими служебными инструкциями!
- То есть, вы хотите сказать, что всё было по закону?
- Я хочу сказать, что силовики действовали по закону! В прокуратуре, мы вносили в ЕРДР все факты преступлений, происшествий, о которых нам было известно. Более того,  было внесено в ЕРДР и то, что была совершена попытка государственного переворота и вооруженного захвата государственной власти. По этим материалам были возбуждены уголовные дела, и по ним проводилось следствие.
- Кто проводил следствие по этому делу? И где сейчас эти материалы?
- Я не знаю, где они находятся в настоящее время, но уголовное дело вначале было в производстве главного управления МВД Украины, затем по подследственности оно было передано в СБУ, в Следственное управление Службы безопасности Украины.
И там уже надзором занимались не мы, а надзором занимался, спецотдел генеральной прокуратуры.
А мы возбуждали по покушению на государственный переворот.
- Как единственный представитель правоохранительных органов в Крыму сегодня, вы знаете каково состояние этих органов в Крыму?
- Да. Как таковая, правоохранительная структура отсутствует. Милиция практически самораспустилась, управление СБУ осталось без централизованного руководства. По линии прокуратуры, - только сейчас восстанавливаем работу прокуратуры региона.
- Скажите Наталья Владимировна, а были ли угрозы Крыму и населению из Киева?
- Да. Угрозы поступают постоянно! И по связи, и по спецсвязи, по телевидению в открытую.
- Вы фиксируете такие угрозы?
- Да, все угрозы фиксируются прокуратурой и им даётся правовая оценка.
- Например. Какие поступаю угрозы?
- «Крым будет наш, либо он будет безлюдным», «Мы утопим крымчан в собственной крови». «Кто не согласен, пусть собирает узелки и шурует на материковую Россию», «Посадим в баржу и дырку прорубим в этой барже, отправим в глубокое синее море».
- То есть, вы фиксируете постоянные угрозы крымскому полуострову и его населению от людей, которые имеют на материке реальную власть?
- Да.
- В этой ситуации, как вы оцениваете криминогенную ситуацию на полуострове и в первую очередь состояние с соблюдением закона?
- Как представитель правоохранительных органов, я оцениваю криминогенную ситуацию на полуострове как очень сложную. И несмотря на то что уголовных преступлений тоже много, но преступления против прав и свобод граждан на несколько порядков больше. Если политики, которые уже имеют реальную власть в стране, хоть и незаконно получили эту власть, - угрожают, то эти угрозы на самом деле могут быть реализованы. Я воспринимаю эти угрозы серьезно. И считаю абсолютно возможным применение вооруженных сил, и оставшейся на материке правоохранительной структуры против республики Крым!
- Скажите, поскольку вы владеете информацией, есть ли сейчас на полуострове государственные органы Украины?
- С момента моего назначения, мы провели проверку работы госорганов. И обнаружили, что ни одной административной единицы государственной власти Украины на полуострове не осталось. Де юре и де-факто, в Крыму уже нет украинской власти. Нет государственности, нет признаков, нет проявлений того, что крымчане под защитой украинского государства!
- То есть, государственности в Крыму нет?
- Совершенно верно! Более того, Украины сама отторгла Крым как свою часть, прекратив управлять этой территорией, отгородивший от неё условным забором, и угрожая населению полуострова.
- Таким образом, с точки зрения закона, тот факт, что население взяло власть в свои руки и начало наводить порядок на этой территории законно?
- Да. И в соответствии со статьей 1 Устава Организации Объединенных Наций, народ как единственный держатель суверенитета, имеет право на самоопределение.
«В этот момент, я вдруг поняла почему они так бесновались, когда названивали мне и требовали отказаться от всего. Они боялись! Они боялись именно этого! Того, что официальный представитель той самой старой, законной, конституционной власти объявит о праве народа Крыма на самоопределение».

Совещание длилось несколько часов
В результате обсуждения, были приняты несколько решений которые оказались судьбоносными для Крыма, и легли в основу нового политического и экономического этапа развития Крыма.
Я понимала, что референдум, это только робкая попытка защититься от той угрозы которая была реальна и близка. Нацисты Крым в покое не оставили бы.
Референдум состоялся 14 марта 2014 года! День был солнечный, хоть и холодный. По старой ещё советской привычке, народ на референдум приходил всей семьёй. Торжественных мероприятий мы не проводили, опасаясь провокаций. В этот день российские части на полуострове были в повышенной боевой готовности. К счастью, всё прошло мирно, и без особых происшествий. Бандеровцам в Киеве было не до нас, они делили власть!
Уже 16 марта был известен результат крымского референдума, и он был обнадёживающим. Почти 97% населения Крыма проголосовали «за».
 В самом референдуме ставился вопрос о независимости, и о выходе из состава Украины. И там же, ставился вопрос о вхождении, о возвращении в состав России.

То, что население проголосовало «за», это был не факт,- это ещё не окончательное решение проблемы. Никто из нас не знал, каким будет решение руководства России!
До последнего я ходила и думала, а вдруг Владимир Владимирович скажет, ну это же сложная политическая проблема. Как на это посмотрит международное сообщество? И нас могут не принять. И тогда уж точно, как мне сказали из Киева, «тебе суд не светит, тебя на Майдане там и порешают, и убьют публично казнят, и тому подобное, издеваться будут над моей семьёй. И так и будет.
Я это тоже всё понимала, и правильно оценивала ситуацию.
Но обратной дороги уже небыло. Ни у кого.
Потому что, когда ты веришь в свою ценность, ты готов поставить свою жизнь под угрозу. Ты готов бороться до конца.
По крайней мере, я готова к этой беспощадной борьбе за своё будущее. Да, выбор был сложный. Но я его сделала. И вместе со мной, его сделали и другие. Выбор был очень сложный и потому что, я понимала, от моего выбора зависит жизнь и безопасность моей маленькой дочери, моих родителей.
И как они будут жить во враждебном государстве, если вдруг я стану врагом этой Украины и со мной это будут делать? Если что-то пойдёт не так?
А ведь могло что-то пойти не так. Нам ведь никто не давал никакой гарантии и предварительно никто даже не намекал на результат.
Сейчас я понимаю, кто-то из «спецов» работавших «на земле» и часто мелькавших в Верховном Совете уже знал окончательный результат, иначе зачем бы их направили в Крым. Но нам, никто не намекнул, что, «если вы сделаете так, то будет вот так». Я об этом не знала. Как и основная масса населения Крыма.
Поэтому выбор был сложный. Сколько семей в этот момент принимало решение? Сколько людей сомневались, но шли, потому что у тебя есть семья.
Я, как и многие другие отвечала не только за себя, я, по сути, поставила под угрозу всю свою семью.
Но меня семья поддержала.
Я очень ими горжусь.
Потому что у них такие же ценности. Такая же позиция.
Когда 18 марта уже был подписан международный договор о вхождении в состав России, Крыма и Севастополя, мы были счастливы. По- настоящему!
С плеч упал тяжкий груз, а с души ушла тяжесть решения. Теперь я точно знала, что я всё сделала правильно, и всё у меня в жизни получится.

Мы продолжали работать. И уже в составе новой, свободной страны мы исполняли свой гражданский долг с воодушевлением. Я проживала вместе со своими потерпевшими их трагедии, пропуская через себя все эти дела. И для меня уже было неважно, что там думают в Киеве, о чем мечтают члены киевской хунты?! 
Да, в какой-то степени было жалко своих друзей, оставшихся там за стеной. Стеной, которую слава Богу уже не надо прошибать лбом. Я сделала свой выбор, приняла свою судьбу и служу своему народу. Делаю всё возможное, чтобы защитить, заступиться.
Я меч в руках своего государства, поэтому, как положено, выполняю свою обязанность!