Кудис 2 глава 29

Глава 29
- Что, если я скажу, что видел Мэрилин Монро? Молодую Софи Лорен и Фредди Меркьюри? – Новенький загадочно улыбнулся, обводя цепкими глазами каждого из членов Клуба. – Что если я скажу, что видел их так же близко, как вас сейчас?
Все недоуменно вытаращились на него, потом друг на друга, на лицах появились неуверенные улыбки.
- Сумасшедший, скажете вы? – Он приподнял одну бровь, делая хорошо рассчитанную паузу.
- Только не здесь, - ответила ему Мадам с лёгким кивком.
Новенький на миг опустил глаза, но быстро взял себя в руки и продолжил.
- Я добавлю, что у меня был шанс закрутить роман с какой-нибудь всемирно известной красоткой, звездой на все времена, но я влюбился в другую. Это было со мной, и это было лучшее романтическое приключение в мой жизни.
Он сделал маленький глоток и поставил чашку на широкий подлокотник, как делали до него почти все рассказчики. 
- Странно, как судьба порой как будто читает наши мысли, чтобы сделать наоборот. Шли последние дни января, все возможные праздники закончились, погода самая неприятная, до весны ещё далеко. В такие дни кажется, что ничего уже не порадует, что впереди только эта серость и накопившаяся за праздники тонна дел.
Некоторые члены Клуба понимающе закивали, я тоже вспомнил эти пасмурные холодные дни, грязный снег и недовольные лица людей, вынужденных вернуться к работе. У врачей праздников не бывает, нам доступно разве что почувствовать общую атмосферу, но и это уже приятнее, чем одинаковые серые будни.
- Моя работа не предполагает праздников или каникул, - как будто прочитав мои мысли, сказал Андрей, - но украшенные города, поздравления и счастливые лица близких – всё это заряжает, даже если не удаётся полноценно отдохнуть.
- Все праздники я мотался по командировкам, приехал уже после Старого Нового Года, а в конце января мне снова надо было уезжать. Я собирал вещи, уверенный, что меня ждут минимум 2 недели напряжённой работы и плохой погоды – февраль в средней полосе, сами подумайте.
А кем же ты работаешь, так и вертелся у меня в голове вопрос, невозможно было не заметить, что он ничего не рассказал о себе, тогда как все остальные начинали рассказ с короткого экскурса в свою жизнь.
- Но я ехал не в отпуск, так что мои эмоции насчёт погоды и времени года не имели никакого значения. Хорошо хоть успел побыть с родными, поздравить всех, выспаться в своей постели… для меня это уже роскошь. Разумеется, я и представить себе не мог, что еду навстречу самому удивительному и прекрасному событию в моей жизни.
- 27-го января я вылетел в Москву, а оттуда отбыл в место назначения – Дубнинск (вымышл.), довольно крупный город, даже имеющий свой аэропорт. Это под Москвой, всего 80 км на северо-запад. Мы должны были лететь на вертолёте, но погода испортилась, о чём я в последствии нисколько не пожалел – мы поехали на машине, медленно из-за снегопада, вокруг леса, спящие под толстым снежным одеялом, и тишина. Такая густая, волшебная тишина. Я провёл несколько напряжённых встреч в столице, в Дубнинске меня ждала такая же трудная работа, и эта дорога стала для меня отдыхом, мостом между двумя пылающими берегами. Я попросил водителя остановить, а когда зашёл в лес (охрана осталась в десяти шагах, издержки моей профессии – я даже по нужде не могу сходить один), эта тишина и крупный, часто падающий снег… это был почти детский восторг. Я закрыл глаза, уверенный, что это лучший момент предстоящего месяца, что ничего более спокойного и приятного меня не ждёт, и впитывал эту тишину и эту нетронутую чистоту заснеженного леса.
Он замолчал, улыбнулся своим воспоминаниям, хмыкнул и продолжил:
- Меня поселили в новостройке на предпоследнем этаже, шикарный дом в самом центре, из панорамных окон открывались завораживающие виды на все 4 стороны, вокруг почти не было жилых домов, только деловые и торговые центры, рестораны и бары, и моё здание было самым высоким, так что подглядывать за мной было некому. Мы въехали в город уже в темноте, дни-то короткие, снегопад прекратился, город горел миллионами огней, и в тот момент у меня вдруг возникло первое предчувствие, что меня ждёт что-то хорошее. Разумеется, я мог предполагать лишь положительный исход в делах и ничего более…
Андрей усмехнулся и покачал головой:
- Ну да, а что же ещё?
А он чертовски обаятельный тип, подумал я, наблюдая за реакцией членов Клуба, особенно прекрасной половины.
- Я бывал в Дубнинске, и не раз, но в тот вечер он показался мне каким-то более уютным и спокойным, как городок из какого-нибудь романтического фильма. Я списал это на мои впечатления от дороги сквозь лес и красоту ночного города, по ночам всё кажется лучше, чем есть – темнота скрывает недостатки, видимыми можно сделать лишь достоинства. Я всегда любил ночь больше, чем день, это моё время.
Леди Роза смотрела на новенького жадным оценивающим взглядом из-под опущенных ресниц, молодые парни Артём и Денис – как на кинозвезду, Диана бросала короткие взгляды и смущённо улыбалась, а вот политик почему-то старался вообще избегать смотреть в ту сторону. Уж не знакомы ли они, закралась вдруг мысль, вполне вероятно, что эти двое как-то пересекались, видели друг друга в одних и тех же кругах?
- Я заселился, радуясь, что хоть здесь могу побыть один – моя охрана осталась за дверью квартиры, им выделили соседнюю. Само здание тоже неплохо охранялось, в небе летали дроны – всё под контролем, как я люблю. Я заказал ужин, никуда идти мне не хотелось, да и не было времени – меня ждала работа, утром у меня была встреча, я должен был подготовиться. Я поработал, потом принял душ – я знаю, что эта особенность присуща многим людям: почему-то в душе думается особенно хорошо, и часто приходят очень оригинальные идеи и нестандартные решения – потом поужинал в одиночестве, как большинство вечеров в году, и, прежде, чем вернуться к работе, позволил себе ещё немного отдыха, ещё немного положительных эмоций. Не зажигая свет, я прошёл в гостиную, там было самое большое окно, по сути, вся стена была стеклянной, шторы я не задёргивал, так что передо мной открылся просто волшебный вид. Я стоял у окна, глядя на ночной город, на горящие огни новых высотных зданий, вывески ресторанов и магазинов, на цепочки фонарей вдоль улиц, на красные огоньки дронов, кружащих над центром… меня переполняли чувства удовлетворения и лёгкой грусти. Мальчик из маленького провинциального городка всё-таки поднялся наверх и смотрел на мир из окон самых дорогих апартаментов на всех континентах. А грустно мне было потому, что мне не с кем было разделить свой триумф, даже этот вечер, эту красоту я переживал в одиночестве.
Лёгкая грустная улыбка искривила уголки его губ.
- Я говорю не о семье, друзьях или детях – всё это у меня есть. Я говорю о любви, том самом родстве душ. Я всегда воспринимал любовь как дорогой изысканный алкоголь – мне она никогда не затуманивала разум, она был тем наслаждением, которое смакуешь после напряжённого дня, украшением жизни. Да, без неё можно обойтись, как без дорогого алкоголя, а можно потерять разум, спиться и разрушить свою жизнь. Всё зависит от умения устанавливать и удерживать контроль.
Он улыбнулся опасной улыбкой без тени самодовольства.
- С этим проблем у меня никогда не было.
Он сделал паузу и продолжил.
- Для человека в моём положении найти спутницу довольно трудно - женщины всегда были лучшим оружием против мужчин, а у меня много недоброжелателей и конкурентов. У меня были романы с яркими и интересными женщинами, а также с глупыми и пустыми, никто из них не кружил мне голову, разве что привносил в жизнь приятное расслабление и удовольствие… И я до сих пор иногда задаюсь вопросом: была ли это та самая настоящая любовь, или просто сработала атмосфера, магия того места?
Он задумчиво приподнял бровь, глядя куда-то в пустоту перед собой.
- С утра начались напряжённые переговоры. Понимаю, вам, должно быть, интересно, чем я зарабатываю на жизнь. – Он спокойно усмехнулся. – Скажем так, я – антикризисный менеджер, у меня есть своё агентство, уже более 7 лет я оказываю посреднические и иные услуги очень влиятельным людям. У меня трудная и подчас опасная работа, которая забирает почти всё моё время и силы. Так было и в тот раз, первые дни показали, что мне придётся задержаться в Дубнинске дольше, чем я надеялся. Это меня немного расстроило, я обещал дочери очень постараться быть на важном для неё мероприятии. Да, ещё немного личной информации: у меня есть дочь, она живёт с моей бывшей женой. И да, она уже достаточно взрослая, чтобы понимать, что у папы серьёзная работа, и не всегда всё зависит от наших желаний.
Готов спорить, они в каком-нибудь укромном уголке мира под другими именами и надёжной охраной, подумал я, жадно ловя каждое его слово – часто ли обычному человеку приходится сталкиваться с ожившим Джеймсом Бондом?? Конечно же, в обычных обстоятельствах наши пути никогда бы не пересеклись, но потому-то мы все здесь и оказались – из-за необычных обстоятельств.
- Примерно на четвёртый день моего пребывания в Дубнинске я вернулся в свою стеклянную обитель раздражённый и уставший. За окном было уже темно, и меня это радовало – весь день над городом висело низкое серое небо, так и не уронившее ни одной снежинки, и этот тусклый свет наводил тоску. А вот наступление ночи как-то вдохнуло в меня силы, город засиял огнями, из ресторанов послышалась музыка, кажется, это была пятница, потому что я помню толпы городских гуляк, потянувшиеся в центр после 6-ти. Я стоял возле окна в гостиной и думал, чем занять остаток вечера, работать я пока не мог – ждал новых данных, спать мне тоже совсем не хотелось, я ведь всегда был ночным человеком. После недолгих колебаний я решил поужинать где-нибудь в тихом месте, а потом немного прогуляться по городу.
- Вообще-то, для меня это непозволительная роскошь – просто побыть одному или прогуляться, где вздумается. Да, у меня есть личная охрана, и я могу отослать ее в любой момент, но это будет очень глупо, а глупость в моём бизнесе смертельна.
Он пожал плечами с лёгкой улыбкой.
- Я выехал с водителем и охраной примерно в 8 часов, перед этим я поискал в Сети подходящее место для ужина, нашёл небольшой ресторан кавказской кухни в центре, но ближе к южной окраине. Дубнинск не настолько большой, чтобы иметь метро и сильную зависимость от транспорта, при желании город можно пройти пешком, а мой путь от квартиры до ресторана на машине занял не больше 20 минут, и это учитывая некоторую плотность трафика из-за выходных. Мне это нравилось, я люблю, когда всё, что мне нужно, под рукой, особенно, когда я работаю, а я ведь приехал именно работать.
- Мы заняли 2 столика, благо свободных было гораздо больше, чем нам нужно, ребята из охраны сели рядом, за соседним столом у окна, а я сел в уголке – я давно отучился сидеть возле окон, - усмехнулся он, - хотя очень это любил.
- После ужина мне всё ещё не хотелось домой. Я вышел из ресторана, ночной воздух пах весной, да-да, заканчивался последний день января, но я уже ощутил аромат весны. Так бывает, иногда в последний месяц сезона вдруг явно ощущается запах следующего времени года. Возможно, причиной того дыхания весны были леса вокруг (Дубнинск не зря получил своё название, преобладали именно дубы) и влажная погода без мороза, было где-то +1, но именно этот лёгкий аромат мокрой земли и первых травинок толкнул меня в направлении этого удивительного приключения.
- Я хочу пройтись, - сказал я старшему охраннику, - ты со мной, остальные поедут за нами на машине и будут ждать…, - я достал телефон и открыл карту города, нашёл своё местоположение, - на площади перед гостиницей Золотой Жёлудь.
- Это было не очень далеко, примерно 3 квартала по самом центру, как раз то, чего мне хотелось – погулять по чистым улицам, посмотреть на огни и ночную жизнь небольшого по сравнению с мегаполисами города. Здесь было полно полиции, толку от них немного, но всякую шелупонь она отпугивает и отбивает желание «баловаться» у обычных «рабочих муравьёв», уж простите за такую лексику.
Простим или нет, подумал я, а мы всё равно будем для тебя муравьями, маленькими людьми снизу. Так уж устроен мир, и сколько бы слов ни говорилось о построении равноправного общества, люди не равны, и это факт. Неприятный факт, когда ты внизу, и само собой разумеющийся, когда ты наверху.
- И я пошёл по ярко освещённым улицам, ветер, дующий из лесов вокруг города, освежал лицо, он не был ледяным, просто прохладным и влажным, и пахло, как я уже сказал, весной. Из ресторанов и клубов лилась музыка, мне навстречу шли смеющиеся люди, парочки, просто одинокие гуляки, как я. Я отдыхал, иногда всё же соскальзывая в мысли о делах, но потом очередной порыв ветра или приятная музыка возвращали меня в момент. Было не холодно, но как-то сыро, пройдя примерно 2 квартала, я подумал, что не прочь зайти куда-нибудь выпить чаю. Вокруг было полно кафе и ресторанов, но там было слишком людно, я этого не люблю.
- Я остановился, решил поискать в Сети подходящий вариант, охранник тут же возник рядом, спросил, всё ли в порядке. Вообще-то, у меня очень неплохая система безопасности, ее глава - блестящий профессионал, они не раз спасали мне жизнь, и я не пошёл бы по чужому городу на прогулку, если бы угроза была. Но таких данных не было.
- Мне приглянулись несколько кофеен, одна в подвальном помещении, но до них надо было ещё пройти. Почему бы нет, подумал я, домой мне всё равно не хотелось, я кивнул охраннику и двинулся вперёд. И тут, буквально через несколько десятков метров я увидел его. Вернее, сначала ощутил аромат, какой-то чудесный запах… похож на тот, что присутствует здесь, но немного более лёгкий и сладковатый.
- Этот аромат плыл с ветром, и мне вдруг стало так легко, как не было… даже не помню, было ли вообще. – Он усмехнулся. – Мне вдруг срочно понадобилось выяснить, откуда так пахнет, и зайти туда. Если это какой-нибудь магазин (хотя для магазинов было уже поздновато, это мегаполисы не спят, а горда поменьше живут обычной, поделённой на день и ночь жизнью), то я куплю это благовоние, решил я – в моей жизни много стресса, и если есть что-то, что помогает его снижать и при этом не сказывается на здоровье – я хватаюсь за это.
- Я ускорил шаг, перешёл через дорогу, какая-то узкая улица пересекала ту, по которой я шёл, это здание было не угловым, следующим. Аромат усиливался, и, дойдя до небольшого двухэтажного здания в стиле Барокко, явно недавней постройки, я понял, что он идёт оттуда. Несколько секунд я просто стоял и вдыхал полной грудью этот чудесный запах, смотрел на здание, окна горели только на первом этаже, и красиво мерцала вывеска «Кафе Авантюрин».
- Я усмехнулся вслух, это было тоже каким-то странным совпадением – авантюрин мой любимый камень, я всегда ношу с собой брелок из него, у меня даже есть целая коллекция милых вещичек из авантюрина, зная мою любовь, мне их дарят друзья и близкие. И вывеска была сделала очень оригинально: вместо кружочка буквы Ю как будто был натуральный большой камень. Меня очень заинтересовало это заведение, тем более, что это было кафе, а я как раз искал место для чаепития.
- Я открыл дверь, охранник шёл за мной, мы оказались в небольшом помещении полукруглой формы, справа от нас была стойка администратора и гардероб, как в театре. За стойкой стояла молодая женщина, похожая на голливудскую диву 40-х годов, ослепительная блондинка с волосами до плеч, уложенными красивыми волнами, с яркой-красной помадой… я подумал, что мне уже здесь нравится! – Андрей засмеялся, мы присоединилась к нему, леди Роза закатила глаза с улыбкой.
- «Добрый вечер, джентльмены, - проговорила она, одаривая нас улыбкой, такой же идеальной, как и всё ее тело. – Боюсь, у нас осталось всего одно место…».
- Наверняка, это какое-то очень дорогое и очень популярное место, решил я, ну вот, а я хотел тихое местечко… Однако у меня и мысли не было уходить, я хотел остаться именно здесь, и я не привык к отказам.
- «Это мой охранник, - сказал я, подходя к стойке, аромат благовоний кружил голову, - я бы хотел выпить чаю, немного отдохнуть. Это возможно?».
- «Минуточку», - ослепительно улыбнулась блондинка и нажала на какую-то кнопку. Через секунду широкая дверь в зал открылась, на пороге появилась пышная женщина, тоже блондинка, шикарная, ухоженная и очень приятная. Она была старше встречающей нас красотки, и от неё так и исходило какое-то тепло, обаяние, харизма… не знаю, как точно это описать, но она моментально располагала к себе.
- «Джентльмены, - она с гостеприимной улыбкой развела руки в стороны, приветствуя нас, - я владелица этого места. Добро пожаловать! Анжелика, наш администратор, должно быть, предупредила вас, что у нас, к сожалению, осталось только одно свободное место». – И она пожала плечами, но взгляд от меня не отвела, и этот взгляд был доброжелательным, но твёрдым. Мне она понравилась.
- Я повторил, что это мой охранник, давая понять, что он идёт со мной, что он не второй клиент, для которого нет места. «Здесь он вам точно не понадобится, - вежливо улыбнулась дама, не отходя от двери ни на шаг, - я могу ручаться, что вы в полной безопасности».
- «Правда? – Ухмыльнулся я, меня пока что забавляла эта игра. - И как вы намерены гарантировать мою безопасность?»
- И пока я говорил, прекрасный аромат вдруг стал портиться, откуда-то пошёл тошнотворный запах гнили. – Андрей покачал головой. – Мне и самому не верится, когда я всё это рассказываю, но это было. И то, что я сейчас здесь – лучшее тому доказательство.
- Вонь сгущалась, а пышная блондинка в дверях улыбалась всё так же невозмутимо и как будто чего-то ждала. Что же это за…? Я не успел додумать, мой охранник вдруг начал покашливать, а потом наклонился ко мне и горячо зашептал: «Босс, мне что-то нехорошо, мне надо выйти, меня сейчас вывернет…». Я резко обернулся к нему, он был бледным как снег, на лбу капли пота, и дышал он как-то часто и поверхностно. Это от вони, понял я, но что же это??
- «Иди, - быстро бросил я, - если я не выйду через минуту – зови ребят». Он кивнул и пулей выскочил на улицу, я остался. Вонь был чудовищная, но я чувствовал себя нормально… Это не может быть ловушка, никто не знал, что я собираюсь сюда, даже я сам не знал, думал я. Тогда как всё это понимать?! Меня это заинтриговало.
- «Ну вот, - невозмутимо улыбнулась хозяйка, - теперь у нас есть один гость и одно место. Прошу?», - и она вопросительно подняла бровь.
- «Что вы сделали? – Спросил я, блондинка-администраторша опустил голову, пытаясь сдержать улыбку. - Что это за место? Кто вы?»
- «Вы спросили, как я могу обеспечить безопасность, - невозмутимо ответила дама, - я продемонстрировала. И это далеко не полный перечень моих умений. Ели вам будет угодно, я провожу вас к вашему столику». – Как ни в чём не бывало заявила она. Ничего подобного я не видел, и это разожгло дикое любопытство во мне. Это был вызов, и вызов очень умелый, я решил его принять.
- «Позвольте, я сообщу охране, что всё в порядке и что я остаюсь», - сказал я. Голова немного шла кругом, а вонь начала рассеиваться, сменяясь снова лёгким приятным ароматом. Я не мог понять, что это за вещества, и как она это делает? Может, администраторша нажимает какую-то кнопку, регулирующую подачу вонючего отравленного воздуха. А потом подачу благовоний? Но почему тогда плохо стало только охраннику? Может, индивидуальная непереносимость? И я уже начал думать, как я смогу использовать такие необычные умения в своём бизнесе.
Андрей обезоруживающе улыбнулся и пожал плечами, как бы говоря, что такова уж его природа.
- «Конечно», - мило улыбнулась хозяйка, за ее спиной я слышал шум множества голосов, звон посуды и смех. И самое удивительное – из зала вырывался чудесный аромат, кружащий голову… в хорошем смысле. Мне даже понадобилось некоторое усилие, чтобы заставить себя сдвинуться с места, мне хотелось просто стоять вот так и глубоко дышать этим чудесным воздухом. Но я помнил своё распоряжение охране, ещё не хватало, чтобы они сейчас ввалились сюда… хотя мне было даже немного любопытно узнать: и что тогда будет?
- Я выглянул, парни уже стояли возле моей машины. «Отбой, - сказал, - всё в порядке. Ждите меня здесь». Водитель и второй охранник тут же кивнули, а тот, что заходил со мной, с сомнением смотрел то на меня, то на здание. Понятно, почему, - усмехнулся Андрей.
Он сделал аккуратный глоток и вернул чашку на подлокотник. Я отметил, что движения у него очень плавные и одновременно чёткие, как у танцора.
- Едва я закрыл дверь и повернулся, как пышная дама в алом платье уже стояла возле меня. «Позвольте взять вашу куртку, - она быстро и умело помогла мне ее снять и передала администраторше. – Прошу за мной, вы – очень ценный гость для нашего заведения!». И прежде, чем я успел спросить, почему это я такой особый гость, если она ничего обо мне не знает, она взяла меня под руку и повела к широким дверям в зал. На несколько секунд я испытал сильное волнение, разум кричал, что я совершаю ошибку, что я попался, как последний профан… а вот сердце ликовало. Да, именно так, аромат и присутствие рядом этой странной женщины вдруг вдохнули в меня какую-то эйфорию, желание жить, веселиться, желание идти навстречу приключениям с открытой душой и не думать о плохом.
Андрей покачал головой.
- Вообще-то, мне такое поведение не свойственно, иначе я бы не преуспел в своём деле. Я сам себя не узнавал и одновременно никогда ещё не чувствовал так остро себя самим собой. Вот такой парадокс.
- Дама открыла широкую дверь, и я оказался на пороге большого двухъярусного зала, залитого мягким тёплым светом. Это было похоже на ресторан: зал был уставлен столиками, между ними сновали официанты, фоном играла какая-то лёгкая красивая музыка без слов, в воздухе пахло свежестью и цветами, к этому примешивался ещё какой-то чудесный аромат, мне не знакомый. Напротив входа я увидел сцену и стойку с микрофоном, пока там не было никого, второй этаж опоясывал зал и заканчивался у сцены, как в театре. От двери прямо перед нами в стороны расходились две лестницы.
- «Ваше сердце полно сокровищ, - прошептала мне в самое ухо дама, признаюсь, ее шёпот был очень волнительным, мужчины меня поймут. – И он хитро улыбнулся. – А значит, вы – желанный клиент. Добро пожаловать в кафе Авантюрин!»
- «Что это за место? – Повторил я рассеяно свой вопрос, я оглядывал зал, как мальчик, попавший на шоколадную фабрику. – Какой-то закрытый модный ресторан?»
- «Вы всё узнаете, - уклонилась от ответа хозяйка, обольстительно улыбаясь, - а сейчас пойдёмте, я провожу вас к вашему столику».
- Я позволил увести себя, мы прошли сквозь нижний ярус по диагонали, я с любопытством разглядывал людей, и первая странность, которая бросилась мне в глаза – некоторые были одеты в костюмы минувших эпох, я видел даму в пышном платье 18-го века, видел мужчину, очень похожего на Элвиса, причёска – один в один! Кто-то был одет как хиппи, кто-то в старомодные костюмы с широкими брюками с отворотами, один джентльмен сидел в костюме тройке и цилиндре, да-да, настоящем цилиндре.
Он сделал паузу.
- Второе, что поразило меня не меньше – я слышал обрывки разговоров на иностранных языках. Точно слышал английскую речь и испанскую, ну и французский язык трудно спутать с чем-то. Вопросов становилось всё больше, а мой интерес к этому месту – сильнее. А третье – проходя через зал, я поднял голову… над нами была стеклянная куполообразная крыша. Это было невероятно красиво.
- Дама провела меня под второй ярус, здесь я не мог видеть стеклянную крышу, это немного огорчало, потому что я уже влюбился в неё. – Андрей улыбнулся. - Возле стены пустовал последний столик, небольшой, на двоих максимум, туда она меня и повела.
- «Присаживайтесь, - сказал она, делая приглашающий жест ухоженной рукой с ярко-красными ногтями, - сейчас к вам подойдёт официант. У нас нет блюд ресторанного типа, но вы можете выпить чаю, как хотели, и перекусить лёгкими закусками».
- «Что это за заведение? – Ещё раз спросил я, - я вижу людей в карнавальных костюмах, слышу иностранную речь…». Она загадочно улыбнулась мне и снова кивком указала на свободный столик. «Это не костюмы, - совершенно серьёзно заявила она, - это та одежда, в которой они сегодня покинули свои дома, как и вы. А что до иностранной речи, каждый говорит на родном языке. Или на том языке, на котором его понимают». И она снова одарила меня вежливой улыбкой. Я хмыкнул и сел за стол. «Вы настойчиво спрашивали, что это за место. – Она наклонилась ко мне, сквозь общий аромат благовоний прорвался аромат ее духов, чудесный, манящий. – Это место для общения и свиданий. Это больше, чем кафе. Думаю, вам у нас понравится». – И она довольно подмигнула мне. Брачное агентство? Языковой клуб? Исторические реконструкторы? Похоже на всё вместе и одновременно не похоже ни на одно из таких мест. И с чего она взяла, что я буду рад проводить время в компании ряженых иностранцев? Однако мне было любопытно, мне не давала покоя та сцена с моим охранником, я хотел узнать, что они используют, чтобы так быстро и так избирательно вывести человека из строя. Один вечер, решил я, выпью чаю, как и хотел, понаблюдаю, а там видно будет.
- И тут я снова испытал неприятное удивление – мой телефон не работал, сигнала не было. Я хотел проверить почту и мессенджеры – ничего, мой Айфон превратился в кусок пластика. Остаться в странном месте без связи – это не то, что я люблю и практикую. – Андрей покачал головой, - хозяйка этого загадочного места ещё не ушла и тут же заявила: «Здесь ничто не должно отвлекать человека от общения и приятного времяпровождения. Не волнуйтесь, я же сказала, что вы в безопасности. И всегда можете покинуть нас, если решите, что вам здесь не место». – Добавила она.
- Охраны я здесь не видел, если только она не пряталась где-то в здании. Что могло помешать мне уйти? Да те самые вещества, которые помешали моему охраннику остаться, так что ее слова меня не успокоили.
- «Приятного вечера, - дама в красном платье одарила меня обворожительной улыбкой и удалилась куда-то в сторону входа. А я остался сидеть за пустым столом, спрашивая сам себя: как я мог докатиться до такой глупости?? Остался без охраны в людном незнакомом месте, да ещё и без связи… Но опасности я действительно не чувствовал, а у меня есть уже некоторые инстинкты, наработанные за годы. Да, я допускал, что это действие всё тех же веществ, которые они тут использовали… но то, что я мог критически мыслить и осознавать, что могу неадекватно воспринимать действительность под воздействием химии – это немного успокаивало. Звучит странно, я понимаю, но что-то влекло меня помимо любопытства и практического интереса, что-то шептало мне в самое сердце, что я должен остаться.
- Подошёл официант, без меню, что уже выглядело странно, спросил меня, чего я желаю. Да, именно так: «Чего желаете?». «А что вы можете предложить?», – задал встречный вопрос я. «Легкие спиртные напитки и любые закуски к ним. – Он походил на робота с этой застывшей приторной улыбкой, по крайней мере, мне так показалось. – Все виды чая, можем смешать чайный напиток на ваш вкус. Любые виды десертов и фруктов». Я правда не уставал удивляться. Вот такого я точно ещё нигде не видел. «Прямо так – любые напитки? Все виды десертов?», - усмехнулся я, но выражение его лица ничуть не изменилось, даже улыбочка не дёрнулась. «Именно так, - вежливо ответил он, – поэтому у нас нет меню, как видите – оно было бы толще энциклопедии». Ладно, умник, подумал я, чувство нереальности происходящего начало наползать на меня, и я снова подумал, что это действие благовоний, что-то галлюциногенное они, должно быть, добавляли туда. Если так, уже поздно беспокоиться, понял я, я уже надышался… и помощь никак не вызвать.
- «Хорошо, принесите мне литровый чайник белого чая Ан-Си…, - я сделала намеренную паузу и как бы между прочим добавил. – Да Хун Пао у вас точно не будет». Однако официант, снова ничуть не изменившись в лице, сообщил: «Если вы желаете Да Хун Пао, я немедленно принесу его вам». «Ну да? И вы даже будете утверждать, что это оригинал?», – честно говоря, раздражение начало подниматься во мне. Я ведь давно уже не мальчик из провинции, я повидал мир и то, чем он наполнен. Если на то пошло, я пробовал чай Да Хун Пао, хотя его запрещено вывозить из Китая уже лет 20 как, а весь урожай немедленно отправляют в государственное хранилище. Я говорю это, чтобы вы поняли ситуацию.
- «Я ничего не буду утверждать, - невозмутимо ответил мужчина в безупречно сидящей форме и с причёской на боковой пробор. – Я просто принесу его вам, если на то будет ваше желание». Я усмехнулся и кивнул: «А к чаю я хочу карамельный торт с орехами и заварным кремом». «Как пожелаете». – Официант слегка поклонился, сделал шаг назад, как будто я был королевской особой, к которой нельзя поворачиваться спиной, и удалился. Я остался сидеть в одиночестве, совершенно сбитый с толку и даже немного… разозлённый? Нет, это слишком сильное слово, скорее, я чувствовал себя задирой, которому бросили вызов.
- Я смогу отличить настоящий чай Да Хун Пао от подделки, вот тогда и посмотрим. Не люблю, когда люди берут на себя больше, чем могут нести. И уж тем более не терплю, когда мне пытаются повесить лапшу. И это странное объяснение, почему у них нет меню… сколько в мире тысяч или миллионов видов десертов? Откуда он или повар может знать, какой именно карамельный торт я имел в виду? В общем, пока мне это место казалось конторой шарлатанов – они обычно любят широкие жесты, громкие фразы и красивые позы, за которыми всегда ничего нет, пыль в глаза, которая застилает разум 90% обывателей.
- Ожидая свой заказ, я начал разглядывать это место, любопытство всегда было моей доминирующей чертой, я всегда хотел знать. Я окинул взглядом зал, пытаясь обнаружить камеры, они ведь сейчас везде… не обнаружил, по крайней мере, обычных, не скрытых камер не было в пределах моей видимости. Я обводил взглядом столики, все занятые странными людьми, посередине первого этажа перед сценой был небольшой танцпол, напротив меня, на другой стороне этого танцпола я увидел барную стойку, за ней тоже не было мест. Со своего столика я не мог видеть стеклянный купол крыши, а мне так хотелось на него посмотреть, чудесная задумка - купол был точно над танцполом. Наверняка это очень приятно: танцевать медленный танец с прекрасной женщиной, поднять голову – а там небо. Конечно, я понимал, что звёзд мы не увидим из-за освещения, но всё равно это было красиво.
- Я осмотрел сцену, сейчас она была слева от меня, увижу ли я сегодня шоу похлеще того, что уже увидел? - Задался вопросом я, не выдержал и издал смешок.
- «Что кажется вам таким забавным?», - красивый женский голос прорвался сквозь музыку и мои мысли. Я поднял голову, возле моего стола с правой стороны стояла молодая девушка в коротком платье А силуэта, такие носили в 70-х, у моей мамы было похожее, и не одно. Незнакомка была высокая, стройная, я сразу обратил внимание на невероятные ноги, а это короткое платье отлично подчёркивало их красоту, как и цвет платья оттенял ее кожу – платье было белоснежным, из плотной ткани, с воротником под горло и длинными рукавами, открытыми оставались только ноги, всё по классике, а кожа у неё была немного смуглая. И яркие голубые глаза! Очень эффектная внешность, лицо такое скульптурное, прямой нос, тонкие чётко очерченные губы и гладкие волосы до груди шоколадного цвета с густой прямой чёлкой. Красавица, ожившая картинка из журнала мод.
- «Это моя реакция на непривычные раздражители, - улыбнулся я и встал, приветствуя даму. – Добрый вечер, меня зовут Андрей. Вижу, вы говорите по-русски, значит, у нас уже есть что-то общее». Она улыбнулась, улыбка делала ее ещё красивее. «Может, и ещё что-то найдётся, - кокетливо заявила она, глядя мне прямо в глаза и тут же опуская взгляд и хлопая густо накрашенными ресницами. – Я тоже новенькая, позавчера пришла». Она немного замялась, а потом выдала вопрос, который шокировал меня, как ледяной душ: «Вы из какого города и из какого года?». Что?? Это клуб сумасшедших? Мне вдруг стало резко не по себе, мне надо было уйти отсюда, хозяйка была права – я уже понял, что мне здесь не место.
- «Вы бы видели своё лицо! – Засмеялась красотка. – Наверное, у меня было примерно такое же в первый вечер». Она без всякого стеснения рассматривала меня, и, должен сказать, мне это нравилось, в ней была какая-то детская непосредственность, что в сочетании с ее молодостью и красотой делала ее очаровательной.
- «Что происходит? – Спросил я с удивлённой улыбкой, - здесь снимают какое-то шоу? Или ставят эксперимент? Что вы знаете об этом месте? Прошу», - я жестом пригласил ее сесть за мой столик, как положено, отодвинул стул, помогая ей устроиться поудобнее.
- «Я не представилась, - спохватилась незнакомка, - Агнесса», - и она протянула мне руку с длинными наманикюренными ногтями, я осторожно ее пожал, говоря стандартный набор вежливых слов. «Давайте я коротко расскажу о себе, так вам будет легче понять, - сказал она, откидываясь на спинку стула и кладя ногу на ногу… прекрасное зрелище, надо сказать. – Я из 1975-го…». Мои брови удивлённо взлетели, но она сразу выставила ладонь вперёд, призывая меня сначала выслушать, а потом делать выводы. Что ж, желание красивой женщины – почти всегда закон. «У нас сейчас почти лето, и когда я выйду отсюда, я снова попаду на улицу Зорге города Киева Украинской ССР 15 мая 1975 года». Я молчал, как она и просила, дожидаясь полной истории.
- «Мой отец из Чехословакии, это он навал меня в честь своей бабушки, - продолжила она, - история моей жизни ещё слишком короткая и ничем не примечательная, поэтому тратить время на неё я не буду. А вот что стоит послушать, так это то, как 2 дня назад я, поругавшись с парнем, брела по городу, злая и расстроенная, и случайно увидела это кафе. Вернее, сначала почувствовала чудесный аромат, - Агнесса закатила глаза и улыбнулась, а вот мне было не до улыбок, - ммм! Пахло цветами, и ванилью, и какими-то дорогими духами. В общем, я зашла, сначала тоже была в шоке и даже испугалась, но решила остаться, когда хозяйка сказала, что это место для общения и свиданий… Не буду лгать, мне хотелось познакомиться с каким-нибудь эффектным мужчиной и утереть нос моему бывшему». Она с вызовом уставилась на меня, но мне было не до ее сердечных драм, я анализировал услышанное, пытаясь хоть как-то понять, куда попал.
- «Я и сама ещё не до конца всё поняла, но здесь прямо сейчас присутствуют люди из разных городов и даже стран и разных времён… Да, от этого крыша съезжает, я знаю, но это так! В первый же вечер я познакомилась с Гарри, вот он, видите, в цилиндре? – И она указал пальчиком на того самого джентльмена в костюме-тройке. – Он из Бирмингема 1887-го, зашёл пообедать и попал сюда. Милый парень, хоть и какой-то зажатый, торгует тканями для костюмов. Да, у него умерла жена от туберкулёза, как сейчас бы сказали, почти 2 года назад. Говорит, что только сейчас позволил снова знакомить его с барышнями». Агнесса пожала плечами, пробегая взглядом по залу в поисках знакомых лиц.
- «А вон тот франт, видите, - и она с улыбкой указала лёгким кивком головы на красивого мужчину в чёрном костюме с галстуком, - похож на актёра из фильма «Ватерлоо», правда он зашёл сюда из Нью-Йорка 1954 года, тогда ещё Ватерлоо не сняли. Хотя, он тоже актёр… может, это он и есть в будущем… Хаха! Безумие, правда? – Агнесса наморщила носик и засмеялась. – Он так настойчиво хотел познакомиться, но он не мой типаж».
- Она достала из маленькой сумочки сигарету и выжидательно посмотрела на меня. Я не курю, так что ни спичек, ни зажигалки у меня не было, я развёл руками и пожал плечами, а когда она, закатив глаза, достала зажигалку, взял ее из ее рук и со словами «позвольте мне» прикурил ей сигарету.
- «То есть, - я пытался осмыслить услышанное, - это место вроде как пузырь вне времени, вы это хотите сказать?». Агнесса задумчиво затянулась и выпустила дым к потолку, я сразу отметил тот факт, что сигаретным дымом не пахло совсем, как будто она и не курила в 50-ти сантиметрах от меня. «Я не знаю, - наконец пожала плечами она, - как это назвать – решайте сами. Но каждый заходит сюда в своём времени и в своём городе, а попадает в это помещение. Точно так же я выйду обратно в Киев 75-го, Гарри в свой Бирмингем конца 19-го века, и так далее. Я не смогу увести вас собой и не смогу увидеть ваше время… кстати, вы так и не рассказали ничего о себе!». И она с деланым возмущением уставилась на меня сквозь клубы дыма.
- Я назвал ей дату и город, ее брови изумлённо взлетели, когда она услышала, что я из следующего века. Мне стало смешно, она, должно быть, считала, что меня за дверью кафе ждёт персональный космический корабль или телепорт, а моя последняя девушка была с Юпитера. – Андрей обаятельно усмехнулся, - я поспешил было развеять ее фантазии…
- «Ваш чай, сэр. – Официант материализовался как будто из воздуха, чёрт его знает, может, так и было. Он поставил на стол между нами чайник… и одного запаха было достаточно, чтобы я окончательно потерялся в происходящем – пахло настоящим чаем Да Хун Пао. – И торт, как вы просили».
- И знаете, что было самым пугающим – это был действительно именно тот торт, который я просил. Так пекла его моя мама, с варёной сгущёнкой и дроблёнными орехами в тесте.
Андрей покачал головой и пожал плечами.
- Я поблагодарил официанта и сразу спросил, как я могу оплатить счёт… И снова потрясение: «Никак, сэр, - ровный тон, всё та же немеркнущая улыбка робота. – Все угощения за счёт заведения».
- «Здорово, да? – Агнесса неподдельно наслаждалась моими реакциями, чертовка. – А мне принесите бокал мартини и тарелку тропических фруктов». «Будет сделано», - официант слегка поклонился и снова исчез.
- «Видите того типа, похожего на Элвиса, - она указала сигаретой, - я думаю, нет, я почти уверена, что он - настоящий. Вот дела!». Пока она болтала, я налил чай, предложил ей – официант принёс 2 чашки - но она покачала головой. Неужели, подумал я, как такое возможно…?? Я сделал глоток… мда… что могу сказать: конечно же, это был настоящий чай Да Хун Пао, не смесь и не подделка. Хотя теперь, после всего услышанного, это казалось мне наименьшим из необъяснимого.
- «Так, вы снова ушли от ответа, - вернулась к теме обсуждения меня Агнесса. Должен признаться, это не самая любимая моя тема. – Какое оно – будущее? И кто вы в нём?»
- «Мне жаль вас разочаровывать, но вы заслуживаете правды, - я наклонился к ней, отпивая свой уникальный чай. – Будущее, в котором я живу… да и вы, даст бог, поживёте, мало чем отличается от вашего времени. Да, Союз рухнул, его не стало в 91-м, у нас есть интернет (это большая тема, если позволит время, мне придётся потратить вечер, чтобы рассказать, что это и как это изменило мир), есть много новой техники, которая покажется вам фантастической... Но, по большому счету, мир всё тот же. Мы всё так же живём на Земле, не колонизировали ещё ни одну планету, и живём мы не по 150 лет, а всё так же – 70-80. Лекарство от рака не найдено, как и от СПИДа, мы не научились путешествовать во времени… по крайней мере, научным путём», - засмеялся я.
- «Мы воюем, убиваем и умираем, хотя, не могу не признать, большая часть мира всё же стала гуманней». Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами, забытая сигарета дымилась между пальцами. «Союз рухнул?! – Как во сне повторила она, медленно хлопая густо накрашенными ресницами. – Как такое могло случиться?! Кажется, что он вечный…». «Много из того, что кажется вечным, рушится быстрее всего. – Улыбнулся я, я примерно понимал ее чувства, сам ведь это уже пережил. – Вспомните: нет ничего более постоянного, чем временное – этот закон, как и любой другой, работает и в обратную сторону: нет ничего более временного, чем то, что заявлено как постоянное».
- По-моему, она пропустила мою тираду мимо ушей, - улыбнулся Андрей, - она всё пыталась осознать услышанное. Меня это устраивало – не пришлось отвечать на личные вопросы. А то, что она обязательно бы их задала, я не сомневался, я уже понял, что эта барышня довольно непосредственная и бесцеремонная.
- «А…, нет, подождите, я никак не могу это осознать! – Она быстро затянулась и затушила сигарету в хрустальной пепельнице, - так какая сейчас страна? Как там всё? Это же просто взрывает мозг!». К моему счастью, сначала подошёл официант, принёсший ей бокал мартини и фрукты, Агнесса едва дождалась, пока он поставит бокал на стол, выпила его залпом и потребовала целую бутылку, а потом вдруг зафонил микрофон.
- «Леди и джентльмены!». – Все резко повернулись к сцене, моя собеседница лишь рассеяно провела взглядом по возникшей там красивой чернокожей женщине. Говорила эта леди на английском, пожелала всем приятного вечера и объявила, что откроет сегодняшнюю программу несколькими песнями. Разговаривать стало невозможно, чему я был рад – мне не хотелось тратить этот удивительный вечер на экскурс в недавнюю историю и пересказ моей каждодневной реальности.
- «Забудьте об этом на время, - крикнул я ей, перекрывая заигравшую музыку. – Мы здесь, сейчас, в этом удивительном месте, где есть только этот момент. Потанцуйте со мной». И я протянул руку. Она в последний раз ошарашенно покачала головой, а потом отбросила волосы и улыбнулась, вкладывая свою аккуратную ладонь в мою. «Чёрт с ним! – Крикнула она, вставая из-за стола, - вы правы, это место – где есть только здесь и сейчас!».
- Я провёл ее на танцпол, мы были первой и пока единственной парой, и певица, запев нежным голосом какую-то красивую романтичную песню, одарила нас одобрительной улыбкой. Верила ли Агнесса тому, что услышала? Верил ли я тому, что услышал от неё? В тот момент всё это не имело значения, я решил, что в любом случае разберусь во всём, так всегда бывало… а пока я танцевал с красивой девушкой под красивую песню, а над нами уходил в ночное небо стеклянный купол.
- «Вы понимаете, где мы находимся?? – Громко сказала мне в самое ухо Агнесса. – Боже! Это правда! Мы все здесь из разных времён и стран…! Зачем? Что это? Как это возможно??».
- «Я и сам хотел бы знать. – Ответил я, прижимаясь ближе, чтобы она меня услышала, от неё пахло так же восхитительно, как и в помещении. – Но я вам верю. Слишком много здесь того, что я пока не могу понять и объяснить. Остаётся это принять, не так ли?»
- «Вы может верить или не верить, этому месту всё равно. – Пожала плечами она. – Я вышла вчера одновременно с какой-то женщиной, я ее не знаю, так вот, мы вышли одновременно в одну и ту же входную дверь… но она исчезла. Понятно? Ее не было на моей улице Зорге в Киеве 75-го, я вышла на пустую улицу. Она вернулась в своё время и свой город, как и я. И вера или неверие тут ни при чём».
- Нас стали окружать другие пары, такие разные люди выходили танцевать под этим стеклянным куполом, как будто это было окно в саму Вечность. И мне вдруг стало так легко, так хорошо, я отпустил все заботы, все думы и проблемы, аромат в помещении кружил голову, как и красота моей партнёрши, мне вдруг стало глубоко безразлично, что это за место, и для чего, и как это всё возможно, мне просто нравилось быть здесь, в моменте.
Андрей мечтательно улыбнулся. Это выражение лица было так странно и так... не знаю, чуждо, что ли, его образу. Думаю, это отметили все гости Клуба.
- Похоже, всех захватила красота и волшебство этих минут, нескорые пары начали целоваться, немногие, но это было, другие просто прижались друг к другу теснее. Агнесса засмеялась, откинула голову и раскинула руки, я держал ее за талию и в тот момент готов был спорить, что в мире нет женщины прекраснее…
Андрей сделал паузу и хитро улыбнулся.
- А потом я впервые увидел ЕЁ.
Нежная, красивая улыбка проступила на его лице, он опустил глаза, мысленно погружаясь в тот вечер.
- В этот волшебный момент. Это не может быть случайностью. В какой-то миг толпа танцующих расступилась, и в этом проёме я увидел королеву. – Андрей усмехнулся и посмотрел на нас. – Нет, не буквально, хотя там можно было встретить кого угодно, но она не правила страной. Только мои сердцем.
Блондинка вздохнула и одарила рассказчика нежной улыбкой. Андрей благодарно ей кивнул.
- Наши глаза встретились всего на миг, но каким-то образом этого хватило. Меня как будто прострелила раскалённая стрела, я никогда раньше такого не испытывал и считал, что всё это просто слова, позволяющие писателям и киношникам хорошо зарабатывать на сентиментальности женщин и некоторых мужчин. А теперь судьба дала мне пощёчину за мой снобизм.
- Она сидела одна за столиком возле бара, красивая, не как модели, а как потомственная аристократка. Длинные золотистые волосы, безупречно уложенные волнами, светлая одежда, в ту секунду я не успел рассмотреть, какая, я видел только это лицо и невероятные голубые глаза, умело подчёркнутые элегантным макияжем. На вид ей было лет 40 с небольшим, и эта зрелая красоты моментально покорила меня. Она сидела, слегка подперев подбородок рукой, и смотрела на меня.
Андрей покачал головой и улыбнулся.
- Я едва не выронил бедняжку Агнессу, вот был бы номер! Но уже в тот момент мне захотелось немедленно отделаться от неё и идти к той женщине, показать себя, добиться ее внимания. Инстинкт охотника всегда был довольно силён во мне, а тут я ощущал себя скорее не… тигром - хотел сказать львом, но львы почти не охотятся и живут за счёт самок, это не про меня. – Он засмеялся, слушатели тоже. – Я, скорее, готов был стать ее верным волком, положить к ее ногам весь мир, биться за неё, заслужить ее расположение.
- Мы смотрели друг другу в глаза не больше пары секунд, но я понял, что не покину это заведение, пока не поговорю с ней. Но через мгновение толпа сомкнулась, отсекая ее, я стал вертеть головой в надежде увидеть ее снова, а песня всё не кончалась…
- «Что вы делаете? – Удивлённо спросила Агнесса, ее руки снова лежали на моих плечах, а глаза были всего в нескольких сантиметрах от моих. – Увидели знакомого?». «Пока нет, - ответил я, одаривая ее быстрым взглядом и опять возвращаясь к попыткам разглядеть незнакомку сквозь танцующих. – Но мы обязательно будем знакомы». «Ааа, женщина…, - Агнесса закатила глаза и надула губки, - я, между прочим, всё ещё здесь!». «Я тоже, - вежливо улыбнулся я ей в ответ, - и песня ещё не закончилась, наслаждайтесь моментом. И спасибо, что подарили мне этот танец». – И я поцеловал ее руку, это немного смягчило ее недовольство.
- «Ещё один танец, - прошептала мне в ухо Агнесса, - один последний танец, и я вас отпущу». – Андрей поджал уголок рта и хмыкнул. – Я всегда был джентльменом, даже когда не знал такого слова, как я мог отказать ей? Нет, вообще-то, мог, ещё как мог… но она первая подошла ко мне в этом незнакомом месте и всё объяснила, чувство справедливости не позволяло мне отделаться от неё. К тому же, возникшая сложность на пути к цели только разжигала во мне огонь, так было всегда и во всём. Я представил, как будет интересно и приятно ловить просвет между танцующими, чтобы в награду получить секунду, в которой будет ее лицо.
Андрей улыбнулся и опустил глаза.
- Песня наконец закончилась, но танцпол не пустел, все ждали продолжения. Певица поблагодарила нас и, не затягивая, начала следующую песню. После этого танца уже никакие просьбы не могли задержать меня, та прекрасная незнакомка влекла меня, она стала моим наваждением. Как там сказала хозяйка: это место для общения и свиданий? Ну так вот, я нашёл ту, с кем очень хотел пообщаться и провести свидание. Откуда она? Из какой страны? Из какого времени… если всё это правда, конечно. Я не то чтобы верил или не верил, я принял ситуацию как очередной вызов, понимая, что рано или поздно (скорее, рано) я всё равно доберусь до истины.
- Я старался увидеть ее ещё раз, но народу на танцполе становилось всё больше. И хотя я пытался не делать это слишком уж явно, чтобы не обидеть мою партнёршу, женщины ведь всё равно чувствуют наше истинное отношение, есть в них какая-то магия, недоступная нам, мужчинам. «Вы всё равно не здесь, не со мной, - проговорила мне в ухо Агнесса, - зря я вас попросила…». «Наверное, - честно ответил я. – Но пусть этот танец станет моей благодарностью вам за знакомство и пояснения… раз уж я не могу угостить вас самым дорогим шампанским». И я перестал искать глазами незнакомку, я сосредоточился на Агнессе. Она закатила глаза и издала не то смешок, не то фырканье: «Здесь каждый может сам себя угостить, чем пожелает, по-моему, это и есть свобода. А любовь без свободы невозможна, тогда это либо тирания, либо зависимость». Ее слова произвели на меня впечатление. «Как глубоко и как красиво, - искренне сказал я, она заглянула мне в глаза и не увидела там лести. – Значит, здесь, в этом месте, созданы идеальные условия для любви?». Агнесса одарила меня прохладной улыбочкой: «Не совсем, если вам всё ещё интересно моё мнение. – Она выждала, пока я подниму бровь в знак заинтересованности. – Я думаю, это место лишено главного – будущего. Есть только сейчас, только этот момент… а какая любовь без будущего?».
- Я задумался, кружась с ней в танце. Будущее? А кому оно гарантировано, это будущее? Нет таких. В школе меня потрясла фраза Льва Толстого: «Каждый строит планы, но никто не знает, проживёт ли до вечера», так уж вышло, что изучение творчества Толстого и этой фразы совпало со смертью отца моего школьного друга – он отводил младшего сына в садик, на обратном пути его сбила машина, водитель опаздывал на работу и не затормозил на переходе. Вот так эта цитата навсегда впечаталась мне в память.
Андрей вздохнул. А я невольно вспомнил Шкета, ещё одна страшная иллюстрация к этой простой истине.
- Да, никогда нельзя жить одним днём, но при этом надо помнить, что будущее скрыто и никому из нас не гарантировано. А любовь… я всегда думал, что любовь – это и есть «сейчас». Не бывает любви по плану или по расписанию.
- «Думаю, в этом вы ошибаетесь, - сказал я. – Вся наша жизнь и есть момент. Прошлое уже прошло, будущее ещё не наступило, всегда есть только настоящее. А любовь – это ведь часть жизни, значит, для неё верны те же законы». Агнесса стрельнула глазками и пожала плечами: «Вы поняли, о чём я. Даже если в этом месте зародится настоящая большая любовь, она обречена. Потому что вы не сможете прожить жизнь с любимым человеком, построить свой дом – вы не сможете быть вместе нигде, кроме этих стен».
- Я согласно закивал, однако добавил: «Всё так, но невозможность быть вместе не делает любовь ненастоящей. Если бы вы влюбились… а вы ведь влюблялись, не так ли? Так вот, если бы вы влюбились так сильно, что не могли представить себя ни с кем, кроме этого человека – что бы предпочли: увидеть его, быть с ним здесь, или решили бы его не видеть, отказаться от возможности побыть вместе, потому что будущего всё равно нет? Смогли бы просто выключить это чувство и найти «надёжного парня из соседнего двора»? В таком случае, должен вас разочаровать: любовью это не является».
- «А вы у нас эксперт по вопросам любви?», – язвительно просила она. Меня ее слова ничуть не задели. «Нет, - с улыбкой ответил я, - я просто мужчина с большим жизненным опытом».
- «Мы все строим планы, такова наша природа, иногда мы понимаем, что этим планам осуществиться не дано, тогда мы называем их мечтами, - продолжил я, - но главное правило успешной жизни: бери сокровища, которые даёт жизнь, сейчас, иначе они просто уйдут вместе с каждым уходящим днём. Солнце взойдёт, и ты либо получишь удовольствие этим днём, либо нет. И так каждый день. А потом, оглядываясь назад, ты увидишь либо череду наполненных дней, либо пустоту. Счастье – это золото жизни, а будущее – банк, который ещё не построен, на его месте сейчас котлован… вы будете вкладывать своё золото в не построенный банк? Просто приходить и бросать слитки в огромную грязную яму? Или вложите в то, что работает сейчас? Вот так и не стоит откладывать удовольствие от жизни на потом, как я уже сказал, это «потом» не гарантировано, это яма, засасывающая навсегда все сокровища мира».
- «Из вас получился бы никудышный бизнесмен, - хихикнула Агнесса, а вот я по-настоящему засмеялся. – Что? Почему вы так смеётесь?»
- «Я вот уже 10 лет глава собственной компании, - сказал я, - а то, что я говорил выше – я говорил про чувства, про удовольствия, но не про дела и не про деньги. Увы, деньги и чувства живут по противоположным законам. Деньги – это контроль и расчёт, а чувства… да вы и сами знаете, это – свобода».
- «На работе – холодный робот-калькулятор, а дома с женой – пылкий и непредсказуемый романтик?», - хитро улыбнулась Агнесса. «В идеале – да. – Пожал плечами я. – Но мир не идеален».
- И как будто в подтверждение моих слов песня закончилась. Я отстранился от Агнессы, поднял ее руку и снова поцеловал: «Ну, вот и всё. Спасибо за танец и ваше внимание». На ее лице проступила лёгкая грусть и смирение, мне даже стало ее жаль, всегда больно, когда тебе предпочитают кого-то другого… но это не отменяло моего решения. Как я сказал, мир не идеален. «Ещё увидимся, наверное, - она улыбнулась и пожала плечами. – Пока». И она исчезла в толпе, я был свободен.
Андрей поджал губы и кивнул своим мыслям.
- В ту же секунду я бросился сквозь людей, заполонивших танцпол, началась новая песня, кто-то выходил на танец, кто-то возвращался за столики. Я изо всех сил старался никого не пихнуть и не расталкивать людей руками. – Он виновато усмехнулся, - это было нелегко.
- Наконец я вышел за пределы танцпола… и меня ждало страшное разочарование – она ушла, ее не было! Злость вскипела во мне моментально. Я злился на Агнессу, за то, что задержала меня, если бы не ещё одна песня… И я злился на себя, за то, что позволил ей это. А возможно, даже, эта прекрасная незнакомка увидела меня с ней и решила, что мы пара. Если бы у меня был шанс, я бы всё объяснил и…
Андрей раздосадовано взмахнул руками.
- Я стоял и смотрел на пустой столик, где всего несколько минут назад сидела женщина моей мечты. И самое убивающее – я не мог нигде больше ее увидеть, не мог разыскать. Из какого она года? Страны? Если всё, сказанное Агнессой, правда (а я допускал, что каким-то образом такое возможно, я вообще не сторонник жёстких установок о жизни, потому что жизнь их всегда ломает, и осколки больно ранят тех, кто думает, что знает о жизни всё), выйдя отсюда, эта дама вернулась в своё время и место, а я вернусь в своё.
- «Дьявол!», – прошипел я сквозь зубы, никто не мог меня услышать, я и сам себя не слышал из-за музыки, однако рядом вдруг раздался строгий голос: «Ему здесь точно не место. Как и вашим эмоциям. – Я повернул голову, рядом со мной стояла хозяйка, только сейчас она не улыбалась и не излучала гостеприимность. – Вам придётся избавить нас либо от них, либо от себя. Решать вам». И она в упор уставилась на меня ярко подведёнными глазами. А прежде, чем я успел сказать какую-нибудь дерзость, она добавила без тени пафоса, просто напомнила: «Вы знаете, я могу заставить вас уйти». О да, я не сомневался.
- «Прошу прощения, - я выдохнул и быстро взял себя в руки, уж теперь-то мне очень хотелось остаться в этом месте, хотя бы для того, чтобы узнать хоть что-нибудь о той незнакомке. – Я немного расстроился. Видите ли, за этим столиком, - и я указал кивком на пустующий стол, - сидела женщина… она была так прекрасна! Я очень хотел познакомиться с ней, но не успел, как видите, она ушла. Это меня сильно огорчило».
- «А если бы она не захотела с вами знакомиться? – Холодно спросила хозяйка, - это бы вас огорчило ещё сильнее. И что бы вы сделали?». Я удивлённо поднял брови: «Ничего, пожелал бы ей всего доброго и удалился. Но перед этим я бы очень постарался, чтобы ей все-таки была приятна моя компания», - добавил я.
- «Вас уже проинформировали о том, чем является наше кафе, - это был не вопрос, но я кивнул. – Бесполезно ее искать, вы ее не найдёте. Она вернулась в свои «где» и «когда». Возможно, она придёт сюда ещё, возможно – нет. Но если вы снова допустите низкие вибрации в наше пространство – вы точно сюда больше не вернётесь. Это понятно?»
- «Предельно». – Спокойно ответил я. Хозяин территории устанавливает правила на ней, я был здесь гостем, а со своим уставом, как известно, в чужие монастыри не ходят. К тому же, я только что получил ещё немало информации, которую понять не мог: каким-то образом эта женщина в красном платье уловила мои эмоции, и они ей сильно не понравились – это первое. Второе: она только что подтвердила слова Агнессы… неужели это правда?? Без «допускаю» и «может быть», а настоящая реальная реальность??
- «Скажите мне только… как это может быть правдой?? – Я решил спросить прямо, потому что разум мой неистово восставал против всего услышанного, а моя душа, или сердце, или моя личность просто принимала то, что происходило, как данность, готовая ко всему. – Я ведь не дремучий крестьянин из 13-го века, я получил образование, я живу в мире науки и технологий… как то, что вы говорите, может быть возможным?».
- Хозяйка стрельнула на меня глазами и хитро улыбнулась: «У нас ещё не было никого из 13-го века, так что судить не могу… А в остальном, любая магия – это та же физика, просто ещё не доступная вашему уровню развития. Вы не сможете объяснить тому самому крестьянину 13-го столетия, как работает атомный реактор, и что это за кусочек пластика у вас в руках, - она кивнула на мой телефон в кармане джинсов. – Вероятно, он будет плакать от страха и читать заговоры от злых духов. Вам совсем не обязательно понимать, как работает двигатель самолёта, чтобы с комфортом летать в отпуск или по делам».
- Она с интересом посмотрела мне в лицо, оценивающе и игриво, но в то же время без тени флирта. «Знайте одно: это место вне потока времени. И мы не будем здесь вечно, так что не теряйте своё время на низкие эмоции, успейте насладиться тем, для чего мы работаем». «Так время всё же идёт и здесь?». – Спросил я, не веря, что это всё происходит со мной. «Конечно, - удивлённо ответила она, - на заменом уровне бытия время неотъемлемая часть каркаса этого мира». Она ещё секунду смотрела мне в глаза, а потом улыбнулась уже теплее: «Представьте ленту конвейера, она движется через длинный зал, каждый метр которого маркирован 1850-й год, 1851-й год, 1900-й год и т.д. На ней стоят ящики, каждый ящик не может покинуть своё место, он движется вперёд вместе с лентой – временем. А теперь представьте рабочего, он ходит вдоль линии конвейера взад-вперёд, выбирает понравившиеся ящики и складывает в корзину. Корзина никуда не движется, но рабочее время на заводе идёт… Сегодня этот рабочий взял ящики из 1945-го года и 1998-го, к окончанию своей смены вернул их на места, завтра ему захочется положить в корзину ящики из других годов. Вы умный человек, думаю, я дала исчерпывающие объяснения». И она обворожительно улыбнулась.
- Я понял, но до конца так и не смог принять. «И когда заканчивается очередная смена? – Спросил я, - наше время в корзинке вне конвейера? Будет ли ваше кафе здесь завтра?». Она снова одарила меня загадочной улыбкой: «Не волнуйтесь, ещё не скоро. Вы успеете насладиться общением». Певица закончила очередную песню, поблагодарила зал и, прежде, чем попрощаться, представила следующих артистов. Я не слушал, но после продолжительных аплодисментов вдруг заиграла громкая и быстрая музыка, я понял, что мне пора.
- «Благодарю за ваши объяснения, - я слегка поклонился, - я в них очень нуждался. Думаю, на сегодня я получил достаточно необыкновенного общения…». Она усмехнулась и подмигнула мне: «Да и главного стимула здесь сейчас нет, так что вам, должно быть, и правда в этот вечер ловить уже нечего. Возвращайтесь завтра, быть может, вам повезёт». – И она снова посмотрела мне прямо в глаза.
- «Я сделаю всё возможное, - я кивнул ей на прощание и, прежде чем окончательно отвернуться и пойти к выходу, не удержался. – Последний вопрос… Это настоящий Элвис??». Она кокетливо закатила глаза: «После всего услышанного, думаю, ответ вы и сами знаете. До встречи, и… не приводите с собой этих парней, здесь они вам точно не понадобятся». Она первая отвернулась и ушла куда-то к барной стойке.
Андрей хмыкнул:
- Я ушёл. Охранник, которого стошнило, спросил, что это за место, я буднично ответил, что это элитный ресторан. «А говорят, деньги не пахнут, - заржал он, - меня наизнанку вывернуло раз 5 от тамошней вони». «Следи за дорогой», - строго бросил я, обрывая этот ненужный разговор, мысли у меня кипели, и мне нужна была тишина, к тому же, мнение этих людей для меня было пустой информацией, а я ничего пустого и бесполезного в своей жизни не держу.
- Странно то, что, даже ложась спать, я думал не о предстоящих завтра делах и встречах, а о том кафе… О той женщине. Всё это закружило меня в каком-то сумасшедшем торнадо – только что ты твёрдо стоял на земле, уверенный, что всё знаешь и всё контролируешь, а в следующую секунду ты кружишься в облаке пыли в десятках метров над землёй, а мимо тебя пролетают коровы, трактора и фрагменты твоего дома. Вот примерно так я себя и чувствовал.
- Я долго не мог уснуть и злился на себя и на весь прошлый вечер. А утром, после недолгого сна, конечно же, всё произошедшее показалось мне постановкой, игровым моментом, антуражем. При свете солнца было невозможно поверить в настоящего Элвиса и временные порталы… мне даже стало стыдно, что я на полном серьёзе рассматривал такой вариант, где всё это могло быть правдой. Единственное, что служило мне хоть каким-то оправданием – благовония там явно содержали какие-то вещества, повышающие внушаемость и впечатлительность. Я тоже попал под их действие и позволил себе провести вечер в зазеркалье, где всё было обманом….
Андрей вздохнул, и лёгкая грустная улыбка тронула его губы.
- Кроме неё. Она была реальной, я видел ее… и мне было без разницы, что они там придумали для заманивания посетителей в своё странное заведение, но я готов был поддерживать их дурацкую игру, лишь бы увидеть ее снова.
- Работа поглотила меня, я забыл о кафе и обо всей той фантастической истории, я уже практически решил для себя, что Агнесса была сотрудницей, обрабатывающей клиентов. Зачем? Чтобы зацепить, вызвать интерес. У богатых людей острота чувств сильно притупляется, увидев всё и испытав всё, они вечно скучают, они голодны до новых, ещё неизведанных ощущений. И это кафе, как я думал, нацелено именно на такую аудиторию. Завтра я вернусь (или любой другой клиент), и угощение уже не будет бесплатным, выяснится, что «Мэрилин» или «Элвис» готовы оказать любые услуги за сходную плату, а при желании ты можешь пообщаться с «представителем» любой эпохи – актёры хорошо загримированы и подготовлены, они не попадут впросак с историческими фактами или фальшивыми манерами… ну и так далее.
- Что ж, я искал развлечение на тот вечер, я его получил. Больше такими глупостями заниматься желания не было, как и времени… Одно не позволяло мне с презрением вычеркнуть кафе Авантюрин из своих мыслей и жизни – мысли о ней, ее образ. Я не знал, была ли она той самой богатой клиенткой (если была – это ещё больше привлекало меня к ней) или тоже актрисой, изображающей гостью из будущего или прошлого, но я знал, что хочу, что мне просто необходимо увидеть ее, узнать, как звучит ее голос, о чём она думает, во что верит, чем живёт… Она стала тем самым дорогим алкоголем, который манит после тяжёлого дня, который хочется смаковать и наслаждаться, о котором ты думаешь в коротких перерывах напряжённой работы.
Он кивнул своим мыслям, хищно улыбнулся и продолжил:
- На следующий вечер я не смог посетить кафе, хотя собирался – работа требовала моего присутствия даже ночью. Я мёрз, проводя бесконечные часы в больших неотапливаемых ангарах, и думал о ней. Пришла ли она? А вдруг кто-то другой попытается занять моё место? Или она больше не придёт? Я сам удивлялся, как неожиданно и быстро обрёл интерес пребывания в этом городе, помимо рабочего, конечно. Я-то был уверен, что буду коротать вечера за бокалом чего-нибудь согревающего и книгами… когда вообще удастся провести вечер вне работы, и считать дни до возвращения… а вместо этого обрёл цель и смысл.
- Во второй вечер я уже сожалел, что работа заняла не только день, но и ночь, потому что мне было куда пойти и чем заняться. – Андрей усмехнулся. – Вот так мои ожидания оправдались наоборот.
- Это звучит смешно и даже как-то нелепо, но на следующий день я изо всех сил старался освободить вечер, хотя бы его часть. Нет, ни в коем случае не в ущерб работе, она всегда была для меня на первом месте и, видимо, всегда будет, такой уж я человек. Но я всегда и во всём стараюсь искать возможности для баланса, для золотой середины, в этом, собственно, и заключается мой бизнес – поиск компромисса.
Андрей игриво улыбнулся:
- И я его нашёл. Вечером третьего дня, едва за мной закрылась дверь моих апартаментов, я буквально обрёл второе дыхание – меня ждало кафе Авантюрин, и мало что могло остановить меня. Я собирался, как на важную встречу или долгожданное свидание. Собственно, именно так я и воспринимал предстоящую поездку - важная встреча, а если мои усилия окажутся не напрасными – моей наградой будет свидание с роскошной женщиной.
- Я принял душ, оделся и замер перед панорамным окном, февральская ночь больше не казалась мне холодной и пустой, хотя на улице завывал ветер и кусался мороз. Я улыбался, просто так, без причины, стоя один перед чужим ночным городом… Да, давно я не испытывал ничего подобного!
- Я взял ключи от машины, охранник за дверью тут же поднялся, но я махнул ему рукой, призывая оставаться на месте. Начальнику охраны я сказал, что поеду один, он попросил взять хотя бы маячок, я согласился. – Андрей прищурил глаза с лёгкой ухмылкой. - Но предупредил, что там, где я буду, сигнала нет. Сказал, что они могут вести меня до здания, а внутри я стану невидимкой. Ему услышанное не понравилось, но меня это не волновало, я спустился в гараж на подземном этаже и наконец поехал навстречу своей мечте.
Он сделал паузу и задумчиво оперся подбородком на сжатый кулак.
- При приближении к кафе я испытывал почти забытое волнение, адреналин, настоящий мандраж. Так бывало перед боем в далёкие дни моей юности, перед тем, как прыгнуть с 99-го этажа или проникнуть в одиночку на базу вооружённых головорезов. Сейчас моя работа не менее волнительна, но сам я уже не прыгаю с крыш и не выдаю себя за другого человека, чтобы внедриться куда-то.
Грустная едва заметная улыбка тронула его губы.
- А это ни с чем не сравнимый вкус жизни. От него невозможно просто так отказаться, невозможно ничем его заменить. Можно наслаждаться им, пока у тебя есть время, а потом приходится просто прекратить, найти себе другие вкусы и ощущения. И этот знакомый, ушедший навсегда сладкий и терпкий вкус действия на острие, он кружил голову и заставлял звенеть каждую клеточку тела. Адреналина мне и сейчас хватает, как я уже говорил, но, когда ты сидишь в кабинете, ведёшь переговоры или руководишь операцией по связи, это совсем не тот адреналин, что зажигает тебя, когда пули свистят у твоих ушей, зрение, обоняние, слух, координация – всё обостряется до какого-то сверхчеловеческого уровня, и каждая секунда буквально может быть последней.
Он смотрел куда-то вдаль своих воспоминаний.
- Я скучаю по этим ощущениям… И в тот вечер, останавливаясь напротив кафе Авантюрин, я почему-то снова почувствовал тот самый адреналин действия на острие.
Он моргнул и слегка тряхнул головой, возвращаясь в реальность своего повествования.
- Я не знал, до скольки они работают, на дверях никаких табличек с часами работы не было… да и как может работать такое своеобразное заведение?? На моих часах было 21:47, и я очень надеялся, что у меня ещё есть шанс. Я старался не делать резких движений и не торопиться, но всё внутри просто требовало бежать туда, распахнуть дверь и ворваться в тот зал, бегать по двум этажам, расталкивая посетителей и официантов в поисках прекрасной незнакомки…
Андрей усмехнулся.
- Но я чинно подошёл к тяжёлой резной двери, адреналин прожаривал меня, совсем как в давнишние времена, там будет закрыто, со смесью злости и отчаяния подумал я и дёрнул за ручку… Дверь была не заперта.
- Меня встретила та же самая красивая администраторша, я оставил пальто и поспешил в зал. «Вам повезло, - сказала она, принимая мою одежду, - у нас осталось всего 2 свободных места». Несмотря на нетерпение, я задержался на секунду, чтобы спросить: «Какие у вас часы работы?», и получил крайне странный ответ: «До следующего крупного астрономического события, - ослепительно улыбнулась она, - потом, к вашему сожалению, мы переезжаем». И она, ничего больше не объясняя, изящным жестом указала мне на дверь в зал.
- Едва я открыл дверь, меня окутали ароматы цветов, ванили и каких-то благовоний, а кроме того, по залу телка нежная музыка, и красивый женский голос пел что-то о любви. Я глубоко вдохнул этот чудесный воздух и не сдерживал улыбку, на душе как-то сразу стало легко, волнение ушло, осталась лишь жажда найти ее, пригласить на танец, если повезёт…
- «Рада, что вы выполнили мою просьбу, - раздался рядом знакомый голос, хозяйка была сегодня в синем платье, но с той же красной помадой на губах и дерзкими стрелками на глазах. – Без ваших дуболомов и низких вибраций вы смотритесь гораздо привлекательнее». Я улыбнулся и поблагодарил за возможность присутствовать в кафе. «Думаю, ваши шансы на успех сегодня существенно выше, - загадочно улыбнулась хозяйка, - честно говоря, я за вас болею, настолько, что позволю себе совет: не начинайте нести чушь о поддельном Элвисе или ваших измышлениях о нашем кафе. Просто идите к ней и используйте свой шанс». И она с лёгким кивком в упор уставилась мне в глаза. Я снова ощутил одно из самых моих нелюбимых чувств – непонимание, но ввязываться в дискуссии мне не хотелось, тем более, когда я услышал, что та, ради которой я пришёл, здесь.
- Я снова поблагодарил ее и хотел было спросить, где та, кто мне так нужен, но хозяйка опередила меня: «Она на втором этаже, если диалог не сложится - ваш прежний столик свободен для вас». «Если диалог не сложится, - улыбнулся я, - мне не понадобится ни один столик». Я слегка поклонился, выражая уважение, и быстрым шагом направился к лестнице. Проталкиваясь через людей, я вышел на танцпол и невольно замер – на сцене пела женщина, просто невероятно похожая на Мэрилин Монро… От неё невозможно было оторвать взгляд, она как будто светилась, настолько красива она была, и от неё шла какая-то энергия, сводящая с ума. Хорошо подобрали и загримировали, подумал я... и тут же сам себя оборвал с раздражением – я уже не был так уверен в своих дневных мыслях о том, что это кафе для богатых и скучающих, а «элвисы» и другие «пришельцы» из разных времён – актёры. Не знаю даже, что так повлияло, но я чувствовал, что здесь происходит что-то, выходящее за рамки привычного и рационального.
- Несколько мгновений я просто стоял возле лестницы, завороженный красотой и пением Мэрилин... или ее двойника, так шептал разум, не желающий сдаваться без боя. Впрочем, реальность устроила бой этому упрямому мерзавцу, и он его с треском проиграл… но об этом позже.
- Итак, я смотрел на легенду, живую, здоровую и поющую для меня… я мог бы простоять там весь вечер или весь век, - усмехнулся Андрей, - но она ждала меня, и как бы прекрасна ни была Мэрилин, я желал не ее. Безупречная красота и ореол легендарности не сделали ее более привлекательной для меня, чем та незнакомка, никто не мог затмить ту даму за столиком для меня. По крайней мере, в то время.
- Я рванул по лестнице, той, что была ближе ко мне, благо людей на ней не было, все, кто хотели, уже были на танцполе. Надеюсь она на этой стороне, подумал я, и мне не придётся спускаться и снова искать ее на противоположной стороне второго яруса. Я поднялся, на втором этаже тоже стояли столики, и даже была небольшая барная стойка, за ней сидели люди, смеялись и болтали, ее там не было. В полумраке мне было сложно разглядеть всех, кто сидел за столиками… Но вдруг я увидел светлые длинные волосы! Их обладательница сидела одна у самого ограждения и смотрела на танцующих. Сердце в груди сделало сальто, а адреналин снова оглушил меня – похоже, это была она!
- Я даже на мгновение замер, как будто меня парализовало, - засмеялся Андрей. – Как будто мне снова было 12, и передо мной сидела самая красивая девочка класса, так я себя ощутил в ту секунду – неопытным и смущённым юнцом, имеющим ничтожно мало шансов на успех.
- Я подошёл почти вплотную и замер. Она смотрела на Мэрилин, а я напряжённо думал, как начать разговор. Внезапно я стал бессловесным дурачком, если и способным говорить, то только глупости. Мне и самому это было удивительно, со мной такого не случалось никогда с тех пор, как я начал бриться. Я флиртовал с самыми красивыми женщинами нашего времени, но никогда не чувствовал смущения или неуверенности.
Андрей обаятельно улыбнулся и покачал головой.
- Неизвестно, сколько я бы там стоял, но она спасла меня. «Вы смотрите на неё или на меня?», – она повернулась и заговорила со мной на чистом русском… хотя, небольшой акцент всё-таки был. Даже в полумраке я видел, какие умные и цепкие ее глаза. Во мне как будто поднялась раскалённая волна из лавы. Голос у неё был низкий и очень красивый. И это достоинство и твёрдость, которые я в ней видел, вдруг подействовали на меня волшебным образом – моё смущение пропало.
Андрей кивнул нам с лёгкой улыбкой.
- Мы все – животные, такие же, как и те, что скачут по просторам саванны и рвут друг друга на части. Ничем мы не отличаемся на самом деле, наше поведение диктуют всё те же рефлексы и инстинкты: мы боремся за жизнь и больший кусок добычи, конкурируем с сородичами и другими видами за территорию, и, конечно, нас тоже ведёт половой инстинкт – когда самец видит самку своего вида, он готов биться за неё и завладеть ею.
Он многозначительно поднял брови, а хитрая ухмылка искривила губы.
- А она была моего вида. Ха! Что ни говори, но я никогда ещё не встречал женщину, которая была бы моей зеркальной копией. Я сейчас не профессию и не внешность имею в виду, думаю, это понятно.
Чего уж тут было не понять.
- И я пошёл в атаку. Самомнение людей, то, что выросло у нас вместо клыков и когтей, окутало нас сладкой и липкой пеленой самообмана, будто мы лучше и выше других видов… что ж, это не совсем так, наши немногочисленные достижения – это искусство, наука и насаждаемое милосердие и забота о слабых и больных особях нашего вида… и то, если посмотреть на бытовой уровень большинства на планете, то мы увидим, что и тут не совсем получилось…. Но это так, просто рассуждения на полях. Я клоню к тому, что, увидев самку своего вида, я стал самцом, готовым сражаться и обладать.
- «На вас, - ответил я, глядя ей в глаза. – С позапрошлого вечера я вижу только вас». «Я тоже вас заметила, - сдержанно улыбнулась она, разворачиваясь ко мне и одаривая меня оценивающим прямым взглядом.  Она не играла и не кривлялась, как многие представительницы прекрасной половины, и мне это нравилось, я чувствовал, что увлекаюсь всё больше. – Вы танцевали с девушкой». «Если бы вы задержались в тот вечер чуть дольше, - я сделал шаг к ее столику, - то увидели бы, что после танца мы расстались. Я пошёл искать вас, но нашёл лишь пустующий столик».
- Она одарила меня загадочной улыбкой и сделала приглашающий жест рукой: «Садитесь. Сегодня вам повезло найти не пустующий столик». Я сел, не в силах отвести от неё взгляд, я понимал, что не стоит так нагло разглядывать человека, но ничего не мог с собой поделать… да и не хотел, честно говоря.
- «Эмма», - она протянула руку над столом. На изящном запястье блестели браслеты, на одном я заметил подвеску в виде трёх маленьких сердечек из красного камня, похожего на рубин. Я пожал руку, чувствуя, как ток пробегает по коже от прикосновения к ней, и представился.  «Откуда вы, Эмма? – Спросил я, подмигивая ей, - здесь ведь принято называть разные времена и страны…». Она хмыкнула и покачала головой, медленно и твёрдо: «Я знаю, о чём вы думаете. Я думала так же. – Она наклонилась вперёд, ко мне. – Это не игра и не спектакль. Я не впервые здесь, кое-что видела. И вам советую не бежать от реальности - это всегда бегство в пропасть серьёзных личностных и репутационных проблем». Я молчал, пожирая ее глазами, пытаясь понять, не игра ли это? А если и так, я вдруг понял, что мне всё равно, если она хочет поиграть в будущее или прошлое – поиграем, в конце концов, вся жизнь – игра, не так ли?
- «Я покажу вам кое-что», - она достала сумочку, лежащую на стуле рядом с ней, должен сказать, что сумочка выглядела обычно, не из кожи серого гуманоида или ещё чего-нибудь невообразимого. Пока она искала там что-то, я разглядывал ее. Красиво уложенные волнами светлые волосы, изящные подтянутые руки – на ней в тот вечер было серое платье с короткими рукавами и серые жакет, расшитый жемчугом, он висел на спинке ее стула, браслеты были подобраны к наряду: серебро и жемчуг, и лишь эта подвеска никак не подходила, из чего я сделал вывод, что она просто ее не снимает, что это что-то личное. Интерес к ней вспыхнул с новой силой, полыхнул во мне, я сам не верил своему счастью – я сижу рядом с ней, я с ней беседую! И мне так хотелось узнать ее, знать о ней всё и даже больше… это не был тот самый примитивный половой инстинкт, нет, в этот раз к нему подмешалось нечто, что позволило когда-то людям создать искусство. Вы понимаете, я о том, когда однажды вместо того, чтобы ударить самку дубиной по голове и поволочь в кусты, самец вдруг захотел полюбоваться ее красотой и подарить ей цветочек. – Засмеялся Андрей.
- «Вот, - она достала из сумочки какой-то прибор овальной формы, размером примерно с кисть руки, он был серебристого цвета, и, что меня очень удивило, с обеих сторон как будто был экран. – Это ИДОЛ. Сокращённо от «идентификатор жизни». Identifier of life по-английски, с 2042-го года обязательное устройство для каждого жителя Земли». Я разглядывал странный гаджет в ее руках, не зная, как реагировать, а она продолжила: «Здесь он не работает, как и ваши устройства… если они у вас есть, но я могу показать вам некоторые из моих фактов биографии, думаю, это получится».
- «Что это за устройство? – спросил я, внимательно разглядывая вещицу, - в моём «где и когда» таких ещё нет». «Это нечто вроде паспорта и личного архива, куда собирается вся информация о человеке, его документы, финансовая история, медкарта, все факты о нём, включая даже вкусовые предпочтения. Сюда можно загрузить свои мысли, воспоминания, фото и видео, проследить каждую, даже самую маленькую финансовую операцию и ощущение…». «Вы сказали «ощущение»? – я удивлённо нахмурился. – Как?». «Он настраивается на ваши мозговые волны, если включить соответствующий режим, - терпеливо объясняла она, а я вдруг понял, как чувствуют себя дикари в набедренных повязках, видя корабли, пушки и компасы. – Можно записать сюда всё то, что видели ваши глаза, слышали уши, ощущала кожа, и так далее. Эмоции, правда, записать нельзя, и в этом есть даже странное удовольствие – возвращаясь в пережитое, иногда ты вдруг переживаешь его по-новому. Этот раздел архива закрыт для всех, кроме обладателя ИДОЛа, некоторые предпочитают открыть его после своей смерти, кто-то на пороге смерти, кто-то даже при жизни. Но, так или иначе, государство в любой его структуре не может получить доступ к личному, даже по решению суда и ради величайшей священнейшей кровы – безопасности. Как только ребёнок появляется на свет – ему присваивают такое устройство и начинают заполнять его информацией, на начальном этапе это делают взрослые, с 7 лет ребёнок получает возможность и право заполнять личный архив воспоминаний и ощущений, до 7 лет этот архив не активируется. Ну, а когда жизненный путь пройден, ИДОЛ сдаётся в большое хранилище, в каждой стране есть такое. Там он должен храниться 70 лет, если личность была выдающейся и известной – хранится бессрочно, такое решение принимает спец комиссия. Но, повторю, никто не может получить доступ к личному, нет такой возможности – создатели этого прибора позаботились о том, чтобы этот архив невозможно было взломать».
- Она потрясла им передо мной: «Не знаю, как работает эта технология, но за всю мою жизнь ещё не было ни одного случая взлома личного архива в ИДОЛе, возможно, это как электронный симулятор вашей души – ее ведь тоже никто не может открыть без вашего желания».
- «Вы запишите туда нашу встречу?», - спросил я. «Это зависит от вас. – Ответила она, глядя мне прямо в глаза. – Я храню здесь только значимые события».
Андрей слегка улыбнулся, задумчиво глядя куда-то в пол.
- И она действительно показала мне чудо. Прибор в ее руках ожил, причём она не нажимала никаких кнопок, если они там вообще были, просто выпуклый двусторонний экран вдруг засветился нежным голубым светом, раздался какой-то мелодичный сигнал, и она что-то начала переключать на экране, как на наших смартфонах. «Вот, - она протянула мне странный гаджет, - смотрите». Я осторожно взял его, поражаясь, что он практически ничего не весит. «Что там?», - спросил я. «Моя жизнь, то, что я решила показать вам сейчас», - загадочно улыбнулась она. И я погрузился в просмотр.
Андрей обвёл игривым взглядом всех нас.
- Вам наверняка интересно, что я там увидел. Ничего слишком личного, разумеется, я видел как будто съёмку от первого лица, как будто смотрел на мир ее глазами… хотя, так, вроде, и было. Я видел, как девушка, чью жизнь я смотрел, получала диплом о высшем образовании, в нём было написано: «Организация и Управление в глобальной торговле», потом она забрала прибор, что-то переключила, и я увидел большую красивую презентацию… оказывается, это была презентация ее второй книги.
- «Я понимаю, это всё ещё может показаться постановкой, записанными заранее роликами, - экран гаджета вдруг погас, в моих руках он снова превратился в кусочек неведомого мне материала, похожего на пластик. – Но таких технологий вы ведь ещё не видели… если только не опередили меня во времени». «Не опередил, - покачал головой я, - позволите попробовать…?», - и я поднял прибор, вопросительно глядя на неё. Она кивнула.
- Андрей усмехнулся и закрыл лицо ладонью.
- Дальше всё это напоминало сценку по мотивам «мартышка и очки» - я вертел гаджет во все стороны, я тёр экран, как волшебную лампу, я нажимал на него, я встряхивал прибор и подносил к глазам, к местам, где бьётся пульс… ничего, он оставался мёртвым. «Ладно, - не желал сдаваться я, - позвольте вашу руку, думаю, он активируется от отпечатка пальца или даже от вашей ДНК». Она, ни слова не говоря, протянула мне правую руку, приглушённый свет снова вспыхнул в странной подвеске из трёх сердечек. Я осторожно приложил сначала ее палец к экрану, потом вложил гаджет в ее ладонь и сжал… ничего! «Он не включится, пока я этого не пожелаю, - победно улыбнулась она, - точно так же вы не сможете схватить его и убежать, пока открыт хоть один из архивов, прибор тут же выключится. Я же говорила, эта технология основана на индивидуальных вибрациях, мозговых волнах, если хотите. Я могу сделать так, что вы сможете смотреть мой личный архив всегда, или 5 минут, или ни секунды. Предвидя вопросы, поясню: если прибор уносится дальше 3-х метров от владельца, он блокируется; я также могу стереть из него всё личное, даже не прикасаясь к нему, если он в радиусе досягаемости, то есть, 3-х метров».
- «А если владелец его потеряет? Или уронит в океан?», – спросил я, хотя сам уже, похоже, знал ответ. «Все данные, кроме личных, дублируются в общей базе, так что вам выдадут новый прибор. А насчёт личного – архив можно заполнить снова, пока вы живы и относительно здоровы. Некоторые люди, потерявшие память, таким образом восстанавливают свою жизнь – мозг хранит всё, и если он механически не повреждён, из него можно достать всю информацию».
- «Я получила его на 18-летие, - улыбнулась она, забирая у меня свой чудо-прибор и убирая его обратно в сумочку. – Тогда они уже были почти у всех, но считались просто крутой игрушкой. А когда мне стукнуло 22, это уже стало обязательным хранилищем документов и сведений».
- «Вы – писательница? – Спросил я, теперь, когда больше ничего не отвлекало меня от общения, я пожирал глазами ее красивое лицо, желая, чтобы время остановилось. Я не заметил, как Мэрилин закончила своё выступление, и ее сменила какая-то группа, я почти перестал видеть и слышать всё вокруг. – Я видел презентацию книги…».
- «Это была моя вторая и последняя книга. – Улыбнулась она. - И презентация была шикарной, у первой книги ее, по сути, и не было вообще. Однако первый роман сделал меня знаменитой и почти богатой - немного наивная, но до предела накачанная экшеном и переживаниями история о молодой журналистке, раскрывающей международный секс-трафик, покрываемый политиками. Я и сама не ожидала такого успеха, но люди полюбили Кристину Перову и ее приключения. Роман даже был переведён на 10 языков и экранизирован в Голливуде. Так я и попала туда».
- Вот откуда этот акцент, - кивнул Андрей. – Она давно жила в другой языковой среде.
- «Издательство требовало новых хитов, - она улыбнулась и покачала головой, - мне было 34, я переехала в Калифорнию… красивая жизнь, вечеринки, первая слава… мне было трудно сосредоточиться. – Она подняла на меня глаза, и в них я увидел твёрдость. Эта женщина не была игрушкой в руках судьбы. И ничто не могло затуманить ее разум. – Однако я никогда не считала себя дурой. Успех – это золотой песок, можно позволить ему уйти сквозь безвольно разжатые пальцы, а можно сжать кулак и сохранить все песчинки. Я выбрала второе».
- И она рассказала мне о том, как заставила себя отказаться от бесконечных тусовок, вместо этого она много гуляла, читала и думала…. И на свет родился ее второй роман. История о женщине-капитане военно-грузового корабля, о том, как она на своём корабле нелегально переправляла в Америку женщин из Ирака и Ирана, помогая им сбежать от насилия и смертной казни за свободомыслие. Роман получился серьёзным и имел просто оглушительный успех. Она сказала, что вот тогда-то и стала по-настоящему богатой и знаменитой.
- Передо мной сидела звезда из будущего…, - Андрей изящно взмахнул руками, - умная, роскошная, успешная. Ха, я всегда умел выбирать!
Он засмеялся без всякого высокомерия, искренне и обезоруживающе. Мы присоединились.
- В том же году, когда ее второй роман начал возглавлять списки бестселлеров, произошло событие, кардинально изменившее ее жизнь. – Продолжил он. – Она рассказала, как впервые полетела в космос на туристическом корабле. Это был недолгий полет вокруг Земли, но она сказала, что всё в ее душе перевернулось – она поняла, чем хочет заниматься и в чём главное дело ее жизни.
- «Космос – это сам Бог, - сказала она, - это больше любых земных проблем и достижений. Оказавшись там, я вдруг поняла, что наша примитивная жизнь – это песчинка космической пыли. Это не передать словами, но там понимаешь, что такое величие, совершенство и сила. Кто-то создал это, это бесконечное пространство, где нет хаоса, где всё идеально гармонично и непостижимо сложно, и в то же время до смешного просто». Она посмотрела на меня горящими глазами, в ту секунду она сама стала совершенством, но я, конечно же, ей этого не сказал, я вообще ничего не говорил, только слушал, смотрел на неё и влюблялся всё больше.
- «В общем, на землю я вернулась уже совсем другим человеком, - улыбнулась Эмма, - я в тот же день начала собирать информацию, я уже твёрдо решила, что у меня будет своё агентство, и моя популярность здесь очень пригодилась». Я же сказал, она была моего вида, - ухмыльнулся Андрей.
- «Я пустила в ход все свои связи и возможности, - продолжила она. - Даже со всеми будущими, ещё не подписанными контрактами за книгу, ее переводы и экранизацию, мне не хватало средств для покупки корабля, а ведь его надо было обслуживать, надо было иметь большой штат техников, инженеров и просто персонала для ведения документации. Короче, я нашла партнёра, и примерно через 14 месяцев наша компания официально открыла двери для клиентов. У нас был пока что 1 корабль, и 1 мая 2059-го года мы отправили в полёт первую группу туристов».
- Я покачал головой. Я восхищался ею, пока не знал, а теперь буквально преклонялся перед ней. И меня самого удивляла скорость, с которой я попал под ее чары. – Сказал Андрей, и в глазах его тоже вспыхнул какой-то дикий огонь.
- Она полностью погрузилась в свою новую работу, сказала, что это было легко и приятно, она впервые стала по-настоящему счастливой, это было дело, которое не надо заставлять себя делать, так она сказала. Да, у неё получалось писать хорошие книги, но это было не то, к чему лежала душа. Писательство стало трамплином в настоящую жизнь, жизнь по душе. Через год после открытия они поженились с ее партнёром, агентство стало семейным бизнесом. Я не знаю, каким был ее муж, она не распространялась, но я видел, какая она… поэтому ничуть не удивился, что их бизнес процветал. «Мы покупали новые корабли, - сказала Эмма, - открывали филиалы сначала в нашей стране, потом и за ее пределами. Я не написала больше ни одной книги и ничуть об этом не жалею. Писателем может быть человек не такой горящий, наверное, - улыбнулась она. – Я всегда была тем, кто любит быть в гуще событий, активно что-то делать, общаться и менять вид активности. Я из тех, кто любит…», - «Быть на острие», - закончил я за неё, и она, одарив меня глубоким изучающим взглядом, медленно кивнула. Я же сказал, мы были как отражения друг друга.
- «Постепенно меня начали воспринимать и представлять уже не как автора нашумевших романов, а как крупную фигуру в бизнесе, и мне этот статус, честно говоря, нравился гораздо больше. Я чувствовал себя на своём месте, а это лучшее чувство», - сказала она. И прежде, чем продолжить, она вдруг холодно улыбнулась и спросила: «Вас никак не беспокоит моё упоминание мужа?». «Нет, - усмехнулся я, вот уж правда, меня такие вещи никогда не беспокоили, не буду лукавить. Если два (или больше) взрослых человека добровольно вступают в какую-либо связь – это их выбор и желание, и никакие придуманные кем-то условности и правила не могут эту свободу ограничивать. Таковы мои взгляды. – В этом месте есть только вы и я, и только этот момент. Всё остальное не имеет значения». Секунду она смотрела на меня своими умными завораживающими глазами, а потом улыбнулась: «Хорошо. Я вдова. Мой партнёр по бизнесу и по жизни покинул меня 2 года назад. Инсульт. Ричард всегда говорил, что не хочет жить до старости, говорил, что ничего хорошего в этом не видит. Он прыгал с парашютом. Прыгал с крыш небоскрёбов. Он погружался на дно океана и гонял на мотоцикле по горам, он как будто делал всё, чтобы исполнить свою задачу и не дожить до старости. А умер в своём рабочем кресле…, - она грустно усмехнулась, - тоже не худший вариант, как по мне».
- Возникла пауза, я обдумывал услышанное, а она, видимо, погрузилась в воспоминания. Подошёл официант, мы так увлеклись разговором, что забыли обо всём на свете, и он как будто выжидал момент, чтобы нам не помешать. Мы заказали шампанское, - Андрей ухмыльнулся и удивлённо поднял брови, - она попросила принести бутылку какой-то неведомой мне марки. Я не эксперт, но неплохо разбираюсь в напитках и могу утверждать, что в нашем мире такой марки шампанского нет.
- «Нектар богинь», - она улыбнулась и подняла бокал, когда официант принёс нам бутылку из темно-синего стекла с серебряным орнаментом. Я не удержался и взглянул на год урожая… 2053-й. – Именно так переводится название с иврита. Основатель компании израильтянин». И она произнесла очень мелодичное словосочетание, водя пальцем по этикетке. «Я лично отправляла его дочь в первое путешествие к Луне, - улыбнулась Эмма без тени пафоса, эта была улыбка гордости за свои достижения, заслуженной гордости. – По официальной версии Арон, так зовут этого почтенного джентльмена, посвятил название своей жене… но все знают, что это лишь корпоративная легенда – большего бабника, чем этот господин, на нашей планете не найти».
- «К Луне? – Я поднял брови, создатель шампанского и его половая жизнь меня мало интересовали, объект моего интереса сидел прямо напротив меня. – Вы летаете к Луне? Как в фантастических фильмах моего времени: базы на Луне, торговые пути между галактиками…? Чувствую себя пещерным человеком», - она засмеялась, этого я и добивался. У неё был красивый смех и очень заразительный.
- «Торговых путей между галактиками нет, мой пещерный человек, - усмехнулась она, - а в остальном ваша фантазия недалеко ушла от реальности. На Луне действительно есть базы, научные и военные. Гражданским судам запрещена посадка, мы только подлетаем к Луне, и то, нам нельзя залетать на тёмную сторону. Да это и не нужно туристам».
- «Расскажите о себе. – Она в упор смотрела на меня поверх бокала. – Чем занимаетесь. Чем живете? Только не говорите, что охотитесь на мамонтов», - и она снова улыбнулась загадочно и холодно одновременно.
- Я рассказал то, что считал нужным, она была опытной и умной, поэтому вопросов не задавала. Как не задавал и я. В моём мире общение похоже на танец змей, вы осторожно приближаетесь, обвиваясь вокруг, и изучаете того, кто перед вами, прекрасно понимая, что любое резкое движение может спровоцировать взаимное уничтожение. Не всегда буквально, но бывает, что и так.
Андрей хмыкнул и пожал плечами.
- Я понятия не имел, сколько времени прошло, вот уж воистину: счастливые часов не наблюдают. Возможно, в моём мире уже наступило утро, и меня ждала работа, смотреть на часы было бессмысленно – мои смартвотчи показывали 60 часов и 90 минут. Но мне так не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался! Мы ещё немного поговорили ни о чём, а потом она засобиралась. «Я должна идти, - с нескрываемым сожалением и твёрдостью сказала она, и было понятно, что она уйдёт, как бы ей ни хотелось обратного. Характер. Я был полностью очарован ею. – Завтра у меня полно встреч… я пришла сюда из Блэкпула, нахожусь там в командировке. Честно говоря, думала, что буду скучать по вечерам, однако…», - и она многозначительно улыбнулась мне. Опять зеркальное отражение!
- «Я тоже в командировке, - сказал я, - и тоже в небольшом городе. Вы будете смеяться, но вы только что озвучили мои мысли – я точно так с тоской оценивал грядущие вечера. Но теперь всё изменилось». Она сидела, держа сумочку в руках и уже готовая уйти, но ей явно не хотелось расставаться вот так, ни на чём. «Подарите мне один танец, и попрощаемся до завтра», - я протянул руку. После секундного раздумья она протянула свою. Мы спустились на танцпол, у меня разве что голова не кружилась от того, что я веду на танец женщину своей мечты, роскошную, сильную, успешную… она могла покорить любого из лучших мужей нашей планеты… не буду врать, мне очень льстило то, что ее внимание завоевал именно я. Пока мы ждали начала новой песни, она стояла с идеально ровной спиной, в ней была какая-то королевская стать, ее осанка, ее стройное тело, то, как она держала голову… она была высокой, мой рост 185, и на каблуках она была лишь на сантиметр ниже. На сцене наконец закончили петь что-то весёленькое, вышла новая певица, и по залу поплыла медленная красивая музыка. Я снова протянул руку, чувствуя, как ток пробегает межу нашими пальцами, вот именно так я и чувствовал. Мыслей не было, я закружил ее в танце, наслаждаясь ее близостью, ее грацией, она двигалась как кошка, мягко и красиво. И запах ее духов просто сводил с ума…
- «Я бы пригласила вас, позвала с собой, - сказала она мне в ухо, чтобы перекрыть музыку, и я снова почувствовал себя подростком, теряющим разум от женского внимания и красоты. – Но, думаю, это невозможно».
- «А я бы пошёл за вами даже в ад, - ответил я, прижимая ее ближе, нежно и решительно. – Но, да, вероятно, этому не бывать». «В ад? – Она улыбнулась и слегка отстранилась, чтобы заглянуть мне в глаза. – Как в том старинном фильме, где умерший муж пошёл за своей совершившей самоубийство женой в ад, чтобы спасти ее оттуда? В детстве это был мой любимый фильм».  Я видел этот фильм. Ещё одно совпадение.
- «Я бывал в аду, - сказал я, - во многих его разновидностях. Я видел круги ада и прошёл его насквозь. Но никогда это не имело возвышенного смысла. Так что я знаю, о чём говорю и что поставил бы на карту. И я бы сделал это без раздумий».
- Несколько мгновений она пристально смотрела мне прямо в глаза. «Не сомневаюсь», - наконец сказала она и поцеловала меня.
Андрей улыбнулся и опустил глаза. Все мы были под впечатлением.
- Я хотел, чтобы та песня длилась хотя бы час, – усмехнулся Андрей, - но у нас было всего минут 5 от силы. Я не хотел ее отпускать, но не смел удерживать. Да это было и бессмысленно, она решила, что ей пора, а я достаточно хорошо разбираюсь в людях, если такие, как она, принимают решение – они его исполняют. И потом, у меня тоже была своя жизнь за пределами кафе и свои дела. И да, как бы сильно она меня ни увлекла, она не затуманила мой разум и не затмила мою работу. Как и я – ее.
- «Вот и всё, - сказала она с лёгкой улыбкой, когда песня закончилась, - мне пора возвращаться в мой мир». Я кивнул, спорить с судьбой всегда бесполезно, а спорить с чужой судьбой – ещё и непростительно глупо. «Я провожу вас, - ответил я, жестом предлагая ей следовать за мной к выходу, - без вас меня здесь ничего не держит, так что покинем это заведение вместе».
- Мы прошли к выходу, возле барной стойки первого этажа стояла хозяйка, на мгновение наши глаза встретились, и она едва заметно кивнула мне, на ее лице было написано полное удовлетворение. «У вас нет вещей в гардеробе?», – спросил я, когда мы вышли из зала в полукруглый холл, красавица-администратор тут же одарила нас ослепительной улыбкой кинозвезды. «Нет, - покачала головой Эмма, - в Блэкпуле сейчас лето… хотя, по виду больше похоже на осень. – Она улыбнулась и слегка наморщила носик. – Я скучаю по солнцу Калифорнии. – А потом ее улыбка как-то застыла и как будто поблекла. – Хотя, я скоро вернусь домой…». Я понял, о чём она. И я не хотел об этом думать, да и говорить не хотел, только не сейчас.
- «Мы увидимся завтра? – Спросил я, подходя с ней к входной двери… ее там ждал примерно 2066й год. – Или лучше так: увидимся снова?». Она замерла, обернулась ко мне: «По-моему, это сказал Толстой: «Все строят планы, но никто не знает, доживёт ли до вечера»… Я очень надеюсь увидеть вас завтра. Я буду приходить сюда каждый день, пока смогу». Опять какое-то магическое совпадение – эта фраза Толстого. Но меня больше зацепила другая: «пока смогу» – от неё веяло обречённостью и реализмом. Но, повторюсь, я не хотел думать о том, что может помешать ей прийти, мы были в волшебном месте, где нет ни прошлого, ни будущего, есть только сейчас.
- «Обещаю, если я буду жив и в состоянии передвигаться, вы найдёте меня здесь. Найдёте в ожидании вас». Я нежно поцеловал ее на прощание. Это был наш второй поцелуй, странно, что я вёл им счёт, - задумчиво ухмыльнулся Андрей.
На несколько мгновений тишина захватила контроль над залом, даже фиолетовое пламя почти не потрескивало.
- А потом случилось то, что я называю столкновением с реальностью. – Продолжил он. – И это сокрушительное столкновение окончательно и бесповоротно разрушило моё высокомерное неверие. Она открыла дверь, я придержал ее, чтобы она могла спокойно выйти… То, что я увидел…
Андрей тряхнул головой, как будто снова не мог поверить.
- За дверью была не зимняя улица Дубнинска, там шумел дождь, и какие-то совсем не знакомые здания виднелись сквозь его пелену! И какой-то свистящий гул наполнял воздух, а через секунду я увидел, как в небе промелькнуло нечто, похожее на летающий автомобиль. «Боже! - Выдохнул я, - это…». Она обернулась с хищной улыбкой на лице: «Мой мир, - закончила она за меня. – Будущее». И она шагнула туда, в далёкий 2060-какой-то, наверное, год. Я протянул руку, неосознанно, просто, видимо, хотел убедиться, что это не мираж и не голограмма… рука наткнулась на невидимую стену, как будто стекло отсекало ее мир от меня и от этого места.
- «Закройте дверь, - услышал я твёрдый приказ за спиной. – Вам туда не попасть, а временные сквозняки, как и обычные, не приносят ничего хорошего». За мной в дверях зала стояла хозяйка, уперев руки в бока. «Так это правда…», - прошептал я, закрывая дверь, и мне тут же начало казаться, что ничего подобного я за ней не видел…Игры разума, упёртого трусливого консерватора. «Долго же до вас доходит», - усмехнулась хозяйка.
- Я лихорадочно пытался взять себя в руки и побороть шок от увиденного, - продолжил Андрей, - это было непросто. Хозяйка смотрела на меня с пониманием и скукой, не представляю, сколько раз она наблюдала такую сцену. Однако я быстро пришёл в себя и, пока она не ушла, попытался прогарантировать нам с Эммой хоть какое-то будущее.
- «Мы договорились о встрече, - начал я, - могу я как-то зарезервировать нам места…». Я помнил, как в первый вечер моего охранника заставили уйти, потому что было всего 1 место, а я не хотел, не мог даже думать о том, что могу не попасть в кафе Авантюрин, когда Эмма будет ждать меня там. «Мы не резервируем места, - заявила хозяйка, и в ее ярко подведённых глазах мелькнула хитрая искорка. – Но в этом и нет необходимости, - добавила она, - больше нет. Вам двоим теперь гарантирован доступ в наше кафе».
- Я окончательно перестал что-либо понимать, кроме главного: мы оба сможем попасть сюда и увидеть друг друга. Но я был бы не я, если бы не спросил: «А почему? Что заставило вас нарушить правила?». Она удивлённо подняла бровь: «Нарушить правила? Ха! Я никогда не нарушаю правила, а они как раз гласят, что двум сердцам, пронзённым одной стрелой, всегда есть место в нашем заведении». И она игриво подмигнула мне. Я уже даже не стал пытаться понять, как здесь всё устроено, поймите, в этом тоже есть рационализм – видя реальность такой, какая она есть, ты вынужден ее принять, даже если она не укладывается в твои прежние представления о ней.
- «Вижу, вы тоже уходите, - улыбнулась хозяйка, - доброй ночи. И до новых встреч». Она одарила меня ещё одной загадочной улыбкой и вернулась в зал. Девушка-администратор так и стояла с застывшей улыбкой голливудской богини на лице. Я подошёл к двери, постоял… почему-то вдруг у меня возникла уверенность, что за ней будет что угодно, но не моё время… возможно, ничего не будет, сплошная чернота, как в каком-нибудь фильме ужасов. Я с детства наблюдаю за миром и делаю выводы, такой уж у меня склад ума, так вот, я вывел абсолютно точный закон: всё, что существует и функционирует – обязательно даёт сбой, не бывает по-другому. И в тот момент мне вдруг стало жутковато, что этот сбой произошёл.
- «Не беспокойтесь, - подала голос администратор, и я даже слегка вздрогнул, так глубоко я погрузился в свои мысли, - там ваше «где» и «когда», если вы точно решили нас покинуть». Я улыбнулся ей, сказал, что мне пора, и решительно потянул дверь, что бы ни ждало меня там, я не привык пасовать перед страхом, я всегда шёл ему навстречу.
Андрей выдержал небольшую паузу, мы ждали, заинтригованные.
- За дверью был Дубнинск, к счастью, девушка оказалась права. Я вернулся домой, переполненный мыслями и эмоциями. Не зажигая свет, я стоял перед панорамным окном с бокалом крепкого напитка и думал: неужели это правда происходит?? Неужели мир, который, как мне казалось, я знаю вдоль и поперёк, оказался лишь простенькой ширмой, скрывающей нечто огромное и совершенно непознанное? И как может быть, что я сейчас стою в этой квартире в этом времени, а женщина, с которой я попрощался час назад, сейчас тоже делает что-то… но в 2066-м??
- «Магия – это та же физика, просто ещё недоступная нам». – Так сказала хозяйка, и ее слова запали мне в душу. А что, если однажды мы разовьёмся настолько, что такие вот заведения будут на каждом углу, а мы сможем ездить в турпоездки не на Бали, а в 18-й век, например? Хотел бы я жить в таком мире? А будет ли жизнь вообще возможна? Той ночью я почти не спал, старался как-то втиснуть свой устаревшей формы разум в новую форму реальности.
- Получалось с трудом, - добавил он с обаятельной усмешкой.
- Следующим вечером я уже не мог дождаться, когда закончу все дела и смогу отправиться в кафе Авантюрин. Днём я почти не думал о нём и о ней, эти мысли крутились где-то на далёком фоне, поднимая настроение, но чем ближе был вечер, тем больше они выходили на первый план. Только бы она пришла, думал я, только бы мне ничего не помешало. Я понимал, что рискую – в кафе со мной не было связи, а моя работа предполагает оперативность реагирования, и тут ещё возникли некоторые трудности… в общем, мне надо было найти решение, компромисс – а это ведь и есть моя работа.
Андрей ухмыльнулся.
- Однозначно, я не собирался отказываться от поездки в кафе, так что решил выходить на улицу каждые полчаса, по моим расчётам, это время было оптимальным. Я снова отпустил охрану и сказал, что еду один, начальник моей охраны всерьёз заинтересовался, что так тянет меня, «холодного и рассудительного сукина сына» (так они меня иногда называли, не в лицо, разумеется), в это странное место. Ничего объяснять я, конечно же, никому не собирался, просто сообщил, что буду проверять телефон каждые полчаса, и уехал.
- И представьте, всю дорогу до кафе я улыбался, - Андрей покачал головой. – Никто из моих знакомых и коллег не узнал бы меня, и готов спорить, если бы им кто-то сказал, что я могу себя так вести, они бы не поверили. – Он помолчал, едва заметно улыбаясь. - Да уж, все мы носим маски. У каждого из нас их целый набор для каждого случая и каждого человека. А что под этими масками? С возрастом мне всё чаще кажется, что ничего и нет.
- На этот раз я зашёл без проблем, меня уже ждали, администраторша в новом шикарном платье одарила меня ещё одной ослепительной улыбкой и предложила взять моё пальто. «Скажите, - не удержался я, протягивая ей одежду, - моя вчерашняя спутница уже пришла?». «Боюсь, что нет, - покачала головой девушка с улыбкой полной сожаления, у неё, вот, был огромный набор улыбок. – Надеюсь, вы ее дождётесь». Я кивнул и прошёл в зал. На пороге меня, как всегда, встречала хозяйка, как всегда, буйно накрашенная, но ничуть не вульгарная. Она приветствовала меня обворожительной улыбкой и провела за столик на втором этаже на этот раз. «Желаю вам недолгого ожидания», - игриво сказал она и удалилась. Я заказал чай и стал ждать, разглядывая людей вокруг, сцена пока пустовала, но по залу плыла лёгкая ненавязчивая музыка. Вокруг меня сидели на вид самые обычные люди, никаких средневековых костюмов или футуристических нарядов, все они были одеты примерно одинаково. Некоторые сидели парами, большинство, как и я, в одиночестве. Я перевёл взгляд на барную стойку и замер… там сидел тот самый Элвис. Без экстравагантного костюма его было не так легко заметить, но не узнать было невозможно… и теперь я точно знал, хотя ещё не до конца принял, но знал, что он настоящий, это не двойник и не загримированный актёр. Боже, я видел живого Элвиса!
- Круто! – Не удержался Артём. Даже леди Роза улыбалась.
- Да, именно так я и подумал, - усмехнулся Андрей, - на нём была футболка в красно-чёрную полоску и тёмные брюки, куртка висела на спинке высокого барного стула. Он пил пиво так буднично и спокойно, как будто был обычным парнем в обычном баре провинциального городка. Ха! Невероятное зрелище!
- В этот момент кто-то тронул меня за плечо, - продолжал Андрей, - я повернулся, надеясь, что это она, но это был какой-то парень... наконец в странной одежде явно из далёкого прошлого. – Усмехнулся он.
- Он что-то быстро заговорил на французском, я ни слова не понял, не говорю по-французски, - пожал плечами Андрей. – Я сказал на английском, что не понимаю его, он что-то пытался объяснить, но мне было не до него. Надеюсь, он не пытался ко мне клеиться, - засмеялся он.
- Я ждал и начинал нервничать, время шло… ну да, даже там оно шло, а ее всё не было. Я чувствовал себя ребёнком, которому пообещали прогулку в парк и забыли, взрослые сидят перед теликом или ещё где-нибудь, а он ждёт, ловит каждый шорох, каждую секунду думая: вот сейчас, вот теперь точно… На сцене появилась уже знакомая мне темнокожая певица, запела красивую медленную песню. Как я хотел танцевать под эту песню с ней, с Эммой! Я отвернулся к сцене, медленно отпивая свой чай, ставший от разочарования каким-то безвкусным.
- «Потанцуем? - Раздался вдруг женский голос, перекрывающий музыку. Я обернулся, возле моего столика стояла она. – Красивая песня, не хочу ее упускать». Как же она была прекрасна! Я буквально задохнулся от радости и восхищения. На ней было блестящее платье жемчужного цвета до середины голени с воротником американка и без рукавов. Я буквально пожирал глазами ее стройные изящные руки. На запястьях снова блестели браслеты, сегодня из жемчуга и прозрачных камней, и лишь один, тот самый браслет с подвеской из трёх сердец, опять выделялся. Она повесила жакет, который несла в руках, на спинку стула и протянула мне руку.
- И мы танцевали весь вечер, делая перерывы на разговоры и пару моих выходов на улицу, пили шампанское и смеялись. Это было похоже на красивый курортный роман, когда вам плевать на прошлое и на будущее, когда есть только сейчас, только наслаждения и свобода. Мы осторожно узнавали друг о друге, понимая, что жизнь на нашем уровне бытия – это минное поле, не бывает по-другому, и каждый из нас не хотел подорваться на чужой мине или взорвать партнёра на своей.
Андрей помолчал, его лицо было серьёзным.
- Это были самые счастливые часы и минуты моей жизни, - сказал он, - как мечта или прекрасный сон. Я влюблялся в неё всё больше, одновременно понимая, что эта любовь обречена, что она ни к чему не приведёт… но разве в мире грёз это имеет хоть какое-то значение?
- В тот вечер, когда мы сидели за столиком после очередного танца и угощались устрицами, к нам подошла хозяйка. Она буквально лучилась радостью, и я снова отметил, что она шикарная женщина, именно в такой комплекции, именно с таким макияжем – она была очень красива и очень притягательна. «Добрый вечер, - начала она, - рада, что у вас всё прекрасно. – Мы ответили ей одинаковыми счастливыми улыбками. – Позволю себе отвлечь вас на пару секунд, чтобы сообщить, что этот столик отныне закреплён за вами. Теперь вам не только гарантирован вход в наше заведение, но и определённое место. Надеюсь, вам здесь уютно». – И она ослепительно улыбнулась. Мы поблагодарили ее, заверили, что столик просто идеальный (и не врали, я-то уж точно, мне очень нравилось на втором этаже прямо возле ограды, так я мог видеть сцену и танцпол, это давало ощущение контроля… привычка, что тут скажешь?), и она удалилась, явно очень довольная.
- И с того вечера все мои дни в Дубнинске заиграли яркими красками. Не поймите меня неправильно, они и до этого скучными не были, - усмехнулся Андрей, - но теперь в них появилась красота, тайное удовольствие, к которому стремишься после тяжёлого дня, о котором думаешь в не самые приятные рабочие минуты.
- Я не пропустил больше ни одного вечера. Иногда я приходил позже, иногда раньше, бывало так, что мне приходилось ждать Эмму, в другие вечера приходилось ждать ей. Но каждый раз, видя друг друга, мы как будто исчезали из наших настоящих жизней и перемещались в волшебную сказку. – Андрей помолчал, а затем удивлённо поднял брови, - хотя то, что было с нами там – это тоже было настоящим. Никакой другой, более настоящей жизни у меня не было.
Он помолчал.
- Однажды я пришёл первым, прошёл уже знакомым маршрутом за наш столик, в полумраке на втором этаже я споткнулся о что-то небольшое и мягкое. – Он рассеяно улыбнулся, погружаясь в воспоминания. – Оказалось, это небольшая сумочка, вся украшенная блёстками и стразами. Я поднял ее, желая протянуть хозяйке, сидящей за столиком, мимо которого я проходил…
Его глаза загорелись, на лице появилась хитрая улыбка.
- Прямо передо мной на расстоянии вытянутой руки сидела Мэрилин Монро. Так близко я ее не видел ни до, ни после. Она была в элегантном, но сдержанном платье из чёрного атласа на тоненьких бретельках, на шее – нитка жемчуга, и крупные жемчужные серьги в ушах. Я застыл, как будто меня парализовало, - Андрей закрыл ладонью лицо и засмеялся, - вообще-то, так и было, меня парализовала ее красота, и ее аура. Это же была сама Мэрилин!
Среди гостей Клуба прошёл вздох восхищения.
- Она смотрела прямо на меня из-под длинных ресниц, пальцы с ярко-красными ногтями поглаживали бокал с коктейлем, стоящий перед ней. «Надеюсь, вы не будете просить у меня автограф?», – сказала она, прекрасно понимая, какое впечатление произвела, думаю, она к этому привыкла.
Андрей одарил нас мальчишеской улыбкой, так контрастирующей с его образом.
- Несколько мгновений я просто молчал, как деревенский дурачок – от волнения я забыл не то что английский, даже русский язык! А она просто смотрела на меня, хлопая густо накрашенными ресницами, она всё понимала. Но я всё же давно не мальчик, - криво улыбнулся Андрей, - мне удалось взять себя в руки, хотя, признаюсь честно, не будь моё сердце занято, я бы влюбился окончательно и бесповоротно. Она как будто излучала свет, в ней на самом деле была какая-то магия.
- «Нет, - ответил я наконец, - я всего лишь хотел вернуть вам сумочку. – Я поднял ее повыше и демонстративно протянул ей, - она упала». Мэрилин оценивающе посмотрела на меня… да, я знаю, как это звучит, даже для моих ушей, - в зале послышались смешки, - но на меня смотрела легенда, живая и прекрасная. На вид ей было уже за 30, я видел ее фильмы, думаю, в том пересечении времён, где мы оба оказались, ей было где-то 33-34. Она улыбнулась, я тоже смотрел на неё, не в силах отвести глаза, да я и не хотел, мне был приятен этот гипноз, эти чары, которые, как облако, окутывали ее. И знаете, что я заметил? Не смотря на всю ее ослепительную красоту и сексуальность? У неё были очень грустные глаза. Это было видно, если смотреть в них, а не чуть ниже…
Мы снова отреагировали тихими смешками, как школьники.
- Она, конечно, была в образе, думаю, она надевала его, выходя из дома, как платье, образ роковой красотки… но глубоко в этих кокетливых глазах была грусть, и я ее видел.
- «Составите мне компанию?», – спросила она, глядя на меня в упор. Да, только представьте! – Андрей покачал головой. – Но секунда, когда меня сбили с ног ее красота и ее легендарность, уже прошла. Я видел перед собой чудо, но я любил другую женщину, и никакое чудо не могло сравниться с ней.
- «Благодарю, - я слегка поклонился, но не сдвинулся с места, - уверен, ради этой фразы лучшие мужчины мира готовы бросить его к вашим ногам…».
- «Но не вы». - Не то спросила, не то просто констатировала она, и глаза стали холодными. Но под этой коркой льда я всё так же видел грусть и даже боль.
- «Я жду мою спутницу, - ответил я с вежливой улыбкой. А потом добавил. – Я видел ваши фильмы, по-моему, вы настоящий профессионал, и, по-моему, ваш талант не может затмить даже ваша красота, как бы ни старались ваши завистники утверждать обратное». Она одарила меня отработанной улыбкой голливудской богини и сказала: «Благодарю». На этом я удалился, всё ещё не до конца веря, что то, что сейчас произошло, было на самом деле.
Андрей помолчал, а потом озорная улыбка осветила его лицо.
- И я даже похвастать никому не могу, что сама Мэрилин Монро приглашал меня выпить с ней!
На этот раз смешки были громче.
- Эмма вскоре пришла, и мы провели ещё один чудесный вечер. – Продолжил он. – Я уже всерьёз стал подумывать о том, что останусь в Дубнинске после окончания работы. Пока кафе будет здесь, и пока она будет приходить в него, я сделаю всё, чтобы быть с ней. Хотя, я, разумеется, не сентиментальный юнец, я понимал уже тогда, что эта сказка не вечна, любая сказка имеет финал, наш будет внезапным, в этом я не сомневался. И, честно говоря, это было даже лучше, чем точно знать, что сегодняшняя встреча – последняя. Я никогда не умел прощаться и не любил, и такой внезапный конец – это было в моём стиле. Я всё это осознавал и принимал, а куда деваться? Но я твёрдо решил не позволять этим мыслям об отсутствии будущего портить наше счастливое настоящее.
- Как романтично, - тихонько сказала блондинка Диана, - любить каждый миг, как будто он последний, не зная точно, увидишь ли ещё свою любовь… это так…
- Обостряет чувства, да, - с улыбкой кивнул Андрей, – и мы действительно как будто опьянели друг от друга и ловили наш тайный, неподвластный нам кайф.
Он замолчал, задумчиво глядя в огонь.
- Я узнал о ней многое, то, что она сама хотела рассказать. Узнал историю этой подвески в виде трёх сердец, которую она постоянно носила. Это было в канун 14-го февраля, точно помню. Мы сидели за нашим столиком после танца, ужинали, на сцену вышел красивый молодой певец и запел романтичную песню про девушку-ангела. Эмме песня понравилась, она даже перестала есть и задумчиво смотрела на певца. В тот момент она была так прекрасна… Я никого в жизни не любил ярче и не восхищался никем так слепо.
- «Это ты, - сказал я, легонько трогая ее за руку, ту самую, на которой был браслет с подвесками, - ты мой ангел. Хранительница моего сердца».
- Она медленно, как во сне, отвела глаза от певца и одарила меня глубоким и довольно холодным взглядом. «Ангел…, - тихо повторила она, а потом твёрдо покачала головой. – Я им была». Я ждал, внимательно глядя на неё, она подняла руку с браслетом и потрясла им передо мной, три красных сердца закачались, соединённые одним креплением. «Знаешь, когда ты от рождения птица – у тебя всегда будут вырастать перья, по крайней мере, пока нет критических повреждений кожного покрова. Так и с крылатыми людьми. Если ты от рождения ангельски добрый человек – у тебя всё равно будут вырастать крылышки, сколько бы жизнь их ни подрезала». Она горько усмехнулась: «Знаешь, что это такое? – Она снова подняла руку с браслетом на уровень моих глаз. – Это яд, который не позволяет моим крыльям прорастать…. Ха! Я сама приняла решение носить с собой то, что делает рану незаживающей, память, которая больше не позволит мне быть ангелом для чертей».
Лицо Андрея стало каменным, в глазах блеснула сталь.
- Сказать, что я удивился? Нет. Сильные люди – это воины с огромным набором шрамов и увечий, и чаще всего эти шрамы никому не видны, они в душе. Знаете, когда я был маленьким, моя бабушка любила повторять: ласковое дитя две матки сосёт. Меня это бесило уже тогда, в 7-8 лет, потому что сосать я точно не собирался. Пресмыкаться, покоряться ради каких-то благ, унижаться перед тем, кто сильнее… для многих это и есть комфортный способ существования, для черни, для «рабочего скота», как их называют их господа, которым они целуют задницы и бьют поклоны. Свобода стоит дорого, а честь – ещё дороже, людишкам низшего звена эти понятия недоступны, они будут терпеть любые унижения и глотать любые обиды, чтобы сохранить свой убогий комфорт и серую рутинную повседневность.
- Да, воины часто имеют трагичную судьбу, они страдают, гибнут, они лишаются комфорта и спокойствия, лишаются поддержки, они стоят один на один против всего этого мира господ и их послушных холопов. Путь воина – это путь свободы, совести и страданий. Поэтому по нему идут только те, кто просто не может свернуть, для кого другого пути не существует.
Он издал резкий выдох, похожий на фырканье.
- Эти три сердца, что она носила – это три предательства, предательства самых близких. Она была воином, и она поклялась себе больше не быть доброй для таких вот убожеств, приспособленцев, готовых предать близкого человека ради того, чтобы всего лишь не нарушать привычный комфорт.
- Она рассказал мне многое о своём детстве, я расскажу вам суть, поворотный момент, память о котором она носила с собой, чтобы не позволить себе забыть. У неё была старшая сестра, однажды она захотела поступать в школу танцев, она любила танцевать, выступала на всех школьных концертах и так далее. Отец Эммы, услышав это, устроил скандал и заявил, что не позволит, что в таких школах из девушек делают шлюх, и если сестра туда сунется – он ее изобьёт и выгонит из дома. Он вообще считал свою жену и двух дочерей своей собственностью, чем-то вроде домашней скотины. Эмме тогда было 15 лет, и она взорвалась, ей надоело теперь унижения и тиранию. Она заступилась за сестру, злоба ее папаши сместилась на Эмму, мать просто ушла и закрылась в другой комнате, сестра тоже пошла за ней. А Эмма одна, в 15 лет противостояла домашнему тирану. Он оскорблял ее, угрожал вышвырнуть из дома и облить кипятком, чтобы «ее рожа отбивала грязные мысли», в итоге Эмма послала его и убежала. Но идти было некуда, и, проплакав в парке на лавочке всю ночь, на следующий день она вернулась домой. Отец делал вид, что ее не существует, уверен, получив такой яростный отпор, этот мудак понял, что его младшая дочь не будет лёгкой добычей. Но не это главное, никто не пошёл за Эммой, ее никто не искал, даже не позвонил, 15 летняя девочка выбежала из дома и не вернулась до следующего полудня, и ни ее мать, ни сестра не сделали ничего.
Андрей презрительно фыркнул, его лицо скривилось от отвращения.
- Если вы думаете, что это конец истории, то нет. Вернувшись, Эмма пошла к матери и предложила им уйти от отца и жить самим, не терпеть больше унижения. На что мать, так и не спросив, всё ли с ней нормально и где она провела ночь и полдня, накинулась на неё и заявила, что она «вечно мутит воду» и «не по возрасту борзая», а ещё она заявила, что ее всё устраивает, ей тут удобно, а если Эмме здесь плохо – пусть она и уходит. В 15 лет… Дрянь. – Как будто выплюнул это слово Андрей.
- Ну, и сестра поддакивала, сказала, что останется с мамой, что поступит, куда скажет отец, лучше не нарываться, что она может сделать, раз он решил так? Да, – засмеялся он, - всё, как мы любим: терпилы, трусы и предатели.
- «Я бы хотела сказать, что в тот же день ушла из дома и больше не видела их рожи, - грустно усмехнулась Эмма, теребя подвеску на браслете, - но мне понадобилось ещё 2 года в этом дерьме, прежде чем я навсегда вычеркнула их из своей жизни. Я хорошо училась, я подрабатывала по вечерам упаковщицей заказов в супермаркете, в 17 лет я подала документы в университет, меня приняли, и в августе я навсегда покинула этот гадюшник. Но в ту ночь, которую я провела в парке, что-то во мне умерло, я вычеркнула их из жизни уже тогда. Я не могла простить». Она помолчала, лицо стало каменным. «Знаешь, я пошла к нашему школьному психологу, она была такой приятной женщиной и настоящим профессионалом. Она сказала мне фразу, которую я несу в своём сердце через года: «Ты очень сильная и очень добрая. И твоя сила защитит тебя, не позволит превратить твою доброту в оружие против тебя». Мне ведь действительно всех было жалко, всем я бросалась помогать, даже в ущерб себе…».
- Она подняла на меня глаза, холодные и безжалостные. «Я сделала эту подвеску на заказ, когда начала работу над первой книгой. К тому моменту жизнь и люди уже оставили на мне много шрамов, и я вспомнила слова психолога. Я решила, что пора моей силе стать защитой, а не оружием против меня. И так по сей день, когда мне становится жаль конкурента или просто паразита, пытающегося бить на жалость, чтобы сесть мне на шею, - она подняла руку с браслетом и потрясла им, - я вспоминаю ту ночь, что я провела в парке, вспоминаю те чувства… и жалость уходит. Я повзрослела, а взросление определяют не прожитые годы, а битвы, через которые ты прошёл. И чем больше ран тебе было нанесено, тем больше на тебе шрамов, и эти шрамы образуют панцирь, броню, которая делает тебя твёрдым и безжалостным. Моя доброта никуда не делать, она внутри, под этой бронёй, но теперь она лишь для тех, кто ко мне добр».
- Вот такая она была. Удивительная женщина, - восхищённо покачал головой Андрей, - обычно люди носят с собой память о чем-то романтическом, о своих победах и достижениях… а она носила память о предательстве, чтобы никогда больше не попасть в такую ситуацию. Скажу это ещё раз: я был просто без ума от неё.
Андрей помолчал.
- Больше она в тот дом не возвращалась и оборвала все контакты со своей семьёй. Ее сестра так и жила в доме родителей, видно, она настолько привыкла жить под сапогом, что уже не могла жить самостоятельно. Что ж, каждый сделал свой выбор.
Он вздохнул.
- Я обнял ее, я видел, как ее сила, вознёсшая ее на вершину мира, борется с болью от старой незаживающей раны.
Он опустил голову, глядя на сомкнутые руки.
- Знаете, жизнь всех калечит. В разной степени, но это хищник, который питается всеми нами без исключения. Каждый из нас, кем бы он ни был, может предъявить миру свой набор шрамов и увечий, разница лишь в том, что одни скулят и вечно выставляют напоказ свои раны, а другие предпочитают переживать свою боль без свидетелей. Про таких говорят: «сильный человек», ему или ей «всё нипочём», «как скала» и так далее, но правда в том, что эти люди страдают не меньше, а зачастую больше, просто они зализывают раны в своей тихой норе, а потом выходят в мир, демонстрируя жизни свой оскал, демонстрируя, что они не побеждены и не сломлены. Я такой человек, и она была такой же.
Он едва заметно кивнул своим мыслям, а потом поднял голову и продолжил.
- Как раз, когда мы сидели в обнимку, к нам подошла хозяйка, опять появившись как будто из воздуха. Очень вовремя, нам как раз надо было как-то прервать эту тяжёлую паузу и закрыть тему. «Как приятно видеть вас! – Она ослепительно улыбнулась, мы с Эммой ответили ей вежливыми улыбками и немного отстранились, ни она, ни я не любили излишнее проявление эмоций перед чужими людьми. – Вы, без преувеличения – украшение нашего кафе!». Наши благодарности хозяйка приняла с лёгким кивком, ее улыбка сияла, как прожектор в полумраке. «Я позволила себе побеспокоить вас ради важного объявления, - продолжила она. – В нашем заведении имеются некоторые привилегии для пар, чьи чувства сильны и чисты. Ваша пара как раз такая, поэтому я не буду долго занимать ваше время и просто сообщу, что с завтрашнего дня вам будет доступна отдельная комната. – Она многозначительно подняла бровь. – Комната уединения, так мы это называем. Там вы сможете наслаждаться обществом друг друга, не отвлекаемые ничем и никем. Ваш столик, разумеется, так же останется за вами».
- Мы снова поблагодарили ее, на этот раз уже более живо и искренне, - усмехнулся Андрей. – Я поинтересовался, как нам туда попасть. Она ответила, что завтра, если мы оба придём, она лично проводит нас туда. Я, конечно же, стал думать, где могут располагаться такие комнаты, и какие ещё бонусы для пар имеются в распоряжении кафе? Я думал об одном, самом главном, думал и сам себя обрывал: неужели, если наши чувства окажутся очень сильными, кто-то из нас сможет уйти с другим, в его время…? Тут было, о чём подумать бессонными ночами. Но в тот момент мы были слишком счастливы и предвкушали завтрашний день. Тяжёлая тема развеялась, как горький дым, хотя она осталась между нами, как наши чувства, как часть нашей истории. Я пригласил ее на танец, мне хотелось, чтобы она окончательно развеялась, чтобы этот вечер, подаривший нам новые надежды, заполнился удовольствиями, как и каждый вечер в кафе Авантюрин.  Мы вышли на танцпол, она улыбалась, но в глазах всё ещё сохранялись кусочки льда.
- Я обнял ее, снова не веря своему счастью, не веря, что всё это на самом деле происходит именно так… хотя, я принял решение: не имело значения, как это возможно и что будет дальше, в кафе Авантюрин значение имело лишь настоящее, лишь момент.
Андрей задумчиво улыбнулся своим воспоминаниям.
- -Я увидел Агнессу, мою первую знакомую в кафе. С того дня, когда мы танцевали с ней под этим прозрачным куполом, я ее не видел, вообще-то, я и забыл про неё. А в тот вечер, когда мы с Эммой танцевали, снова под прозрачным куполом, я повернулся в танце и увидел ее. Она сидела за столиком в первом ряду от танцпола, красивая и яркая. Она была не одна, с ней сидел какой-то мужчина старше ее, примерно моего возраста… такой у неё, видимо, был вкус. Коротенькое платье привлекало взгляд к длиннющим ногам, ее невозможно было не заметить. В какой-то момент наши глаза встретились, я улыбнулся и едва заметно кивнул, не из-за Эммы, она была не из тех женщин, которые будут ревновать – она просто уйдёт, если почувствует неуважение к себе; нет, я не знал, что за мужчина рядом с ней, и не хотел портить ей вечер. Она одарила меня тёплой и немного грустной улыбкой и открыто кивнула в ответ. На этом обмен любезностями закончился.
- «Как думаешь, что за звёзды над нами? – Спросила Эмма, поднимая голову к куполу. – Звёзды твоего мира? Моего? Или вообще какого-то чужого, не земного?». Меня сбил с толку этот вопрос! – Усмехнулся Андрей. - Я об этом как-то не подумал. «Я их не вижу, - ответил я после секундного раздумья, - может быть, их там нет вообще? Может, эта чернота – пространство вне времени и миров, окно в это безвременье, в это «нигде и никогда»?». Она сильнее прижалась ко мне, и в тот момент я тоже ощутил, как что-то большое и неживое окутывает нас, за этим островком света, музыки и веселья царила чёрная неизвестность… и тем ценней и теплей казалась жизнь в пределах этого странного места.
- «Я люблю тебя», - сказал я. Да, вот так просто, а как ещё надо об этом говорить? Правда всегда проста, а ложь – всегда закутана в кружева. Это был первый раз за много-много лет, я не признавался женщине в любви с тех пор, как… как был подростком, наверное.
Он вздохнул и продолжил.
- Она смотрела мне прямо в глаза несколько секунд, и, скажу честно, это были напряжённые секунды, потому что я не мог понять, что в этих глазах, слишком много всего там было. Но я не жалел и не взял бы свои слова назад, что бы она мне ни сказала.
- «И я люблю. – Она продолжала смотреть как будто сквозь моё тело в самую душу, а песня всё не кончалась… я помню эту песню, она до сих пор играет в моей голове. – Впервые за так много лет… но это счастье горчит».
- Я понимал, о чём она, тут не надо было быть гением, согласитесь. Эта горечь была и в моем сердце. «Мы оба взрослые и очень неглупые люди, - согласился я, - итак понятно, к чему всё придёт. Я не знаю, сколько времени у нас есть, но я не позволю этой горечи отравить наши минуты и часы, они слишком ценны. Я знаю, как мыслят люди в таких случаях: лучше было бы не встречаться, чем потом страдать… Но так мыслят трусы и слабаки, а мы с тобой не такие. И если бы даже у нас был всего один вечер, я бы выбрал его без колебаний, чем тысячи пустых вечеров без тебя».
- «Я сделала бы тоже самое». – Сказала она с улыбкой и поцеловала меня.
Лицо Андрея стало серьёзным.
- В ту ночь я не сомкнул глаз, сидел в гостиной перед панорамным окном с остывшей чашкой чая в руках, а за окном метель накрывала город, как в хрустальных шарах, которые обычно продают на новогодних ярмарках, у моей дочки был такой, я привёз его из Нью-Йорка. Я думал о нас с Эммой и о том, что сказала хозяйка: у нас есть привилегии для влюблённых пар. – Он пожал плечами. – Какие привилегии, кроме комнаты уединения, они могли нам предложить? И поскольку я понятия не имел, что это за место на самом деле, и как оно функционирует, я, конечно же, не мог и предугадать их возможности.
Андрей вздохнул и покачал головой.
- Ну, разумеется, я думал о том, что нам могут предложить уйти в то время, где проживает каждый из нас. И вот тут возникала серьёзная проблема: кто и к кому пойдёт? Я знаю, многие пары сталкиваются с неразрешимыми противоречиями, когда встаёт вопрос переезда, кто готов пожертвовать своей привычной обстановкой, карьерой и налаженным бытом? А у нас вопрос бы стоял ещё более радикально: кто из нас готов отправиться жить в прошлое или будущее? Что директор космического агентства будет делать в нашем мире, когда мы и на Луну ещё толком не летали? Она могла бы писать книги, но где гарантия, что люди, живущие сейчас, их оценят? Нет, я знал ее всего пару недель, но знал точно: она не бросит свою империю, слишком через многое она прошла и слишком многого добилась, чтобы вот так всё бросить. Я бы не бросил.
Он хмыкнул и иронично поднял бровь.
- Тогда оставалось моё перемещение в ее время? Ну-у…, - Андрей обаятельно улыбнулся, - начнём с того, что я тоже кое-чего достиг и просто так отказываться от этого не собираюсь. Наверное, моим бизнесом можно заниматься во все времена, пока есть люди, потому что природа человека не меняется, меняется лишь игровая площадка. С начала времён и, вероятно, до их скончания люди будут обманывать, завидовать, убивать, воровать и жаждать власти. И никакой прогресс никогда не изменит нашу природу, он даст нам лишь новые способы ее проявления. Не знаю, почему мы созданы такими, но мы созданы именно такими – жестокими, алчными, похотливыми и эгоистичными.
А он невысокого мнения о нашем виде, с усмешкой подумал я. Мне он нравился, и по мере развития истории – всё больше.
- Но было одно существенное «но»: мой бизнес – это люди, я годами выстраивал нужные связи и заводил полезные знакомства. Своих людей в различных структурах не купишь в магазине при переезде, как и факты своей биографии. Моя жизнь сложилась так, что я занялся именно этим и в этом преуспел, и у меня не было дополнительных 20-25 лет в запасе, чтобы начинать всё с нуля.
Он замолчал, несколько секунд глядя куда-то в пол.
- Как я уже сказал, мы были отражением друг друга, двумя половинками целого. Я слишком хорошо знаю себя, чтобы утверждать: она бы тоже выбрала свою работу, свой успех, своё место под солнцем больших городов. Это не значит, что наша любовь не настоящая или что мы бездушные люди, нет, это значит лишь то, что хищник никогда не станет питаться травкой, а травоядный никогда не станет охотиться. Кто посмеет утверждать, что волки не способны любить, а зайцы – способны? Природа этих существ разная, а об их душах нам знать не дано. Так и природа людей слишком разная, и остальным так же не дано ничего знать о душе другого человека, о ее желаниях и страданиях.
- Волк убивает не потому, что у него чёрная душа, а заяц подгрызает кору не из подлости. Их природа велит им делать это. – Он усмехнулся. – А, как я уже сказал выше: мы все – те же животные, просто вместо клыков отрастившие эго.
Он покачал головой.
- Возможно, я зря так напряжённо раздумывал и лишал себя сна, но такова моя природа, - он хитро улыбнулся и подмигнул нам, - я люблю рассмотреть и обдумать максимально доступное количество вариантов.
Андрей заглянул в опустевшую чашку, как будто искал там нужные слова.
- Следующий вечер был особенным, и не только потому, что нам обещали отдельную комнату. Это был День всех влюблённых. Я отмечал этот праздник нерегулярно, так скажем, но ещё никогда не ждал его с таким трепетом и радостным предвкушением.
- Я приехал первым и смотрел выступление какой-то девичей группы, ожидая Эмму. И всё это время я не мог, да и не хотел сдерживать улыбку – у меня был подарок, а я просто обожаю делать подарки. Я постоянно оглядывался, хотел увидеть, как она поднимется на второй этаж, как будет идти сквозь столики своей грациозной походкой. Коробку с подарком я положил на стул рядом с собой, чтобы она не смогла его увидеть.
- Не скажу, что я нервничал, я почему-то был уверен, что она придёт, и, действительно, моё ожидание продлилось недолго. В тот вечер она была в чёрном платье до колена, и я залюбовался ее стройными длинными ногами. «Сочту этот за комплимент», - усмехнулась она, подходя к столику, она проследила за моим взглядом, а остальное, наверное, было написано у меня на лице. Я поднялся и поцеловал ее, запах ее духов кружил мне голову, я каждую секунду с ней думал о том, что всё это похоже на сон, идеальную грёзу, потому что в жизни не был так счастлив и так влюблён… да и в таком месте я точно никогда раньше не был.
- «Что? – она слегка отстранилась и игриво посмотрела на меня. – Что ты так загадочно улыбаешься?». «Нас ждёт фантастический вечер, - ответил я, отодвигая для неё стул, - а кроме того, в моем мире сегодня День всех влюблённых…». Ее глаза распахнулись, она нахмурилась: «Почему же ты мне не сказал?». «Потому, что я уже получил свой главный подарок, - ответил я, усаживаясь напротив и доставая коробку. – А это, - я поставил ее на стол и подвинул к ней, - лишь маленькая попытка сказать «спасибо» за то счастье, что ты подарила мне. Открой скорее, хочу увидеть это на тебе».
- Она улыбнулась, вопросительно подняла бровь и начала открывать коробку. Через пару секунд она замерла, глаза восхищённо блеснули… я наблюдал с невероятным наслаждением! Ей богу, именно ради этих мгновений я не жалею сил и средств на подарки тем, кого люблю.
Андрей улыбнулся довольной улыбкой победителя.
- «Это… это просто достойно королевы!», - выдохнула она. В коробке лежала шкатулка, а в ней на чёрном бархате искрилось, отражая свет софитов, ожерелье из сапфиров и бриллиантов. Я заказал его дней 5 назад у известного в высоких кругах ювелирного продавца, и мне пришлось приложить усилия, чтобы его доставили к сроку. Эмма осторожно провела пальцем по украшению, явно наслаждаясь не только его видом, но и тактильными ощущениями. «Ты умеешь сразить наповал, - проговорила она, - теперь мне придётся сильно потрудиться, чтобы порадовать тебя хоть вполовину так же сильно». Ха! Она не из тех дамочек, что сосут из мужика деньги, считая, что для этого они и родились, она сама была очень богата и успешна и не хотела ни в чём уступать или быть в неравном положении. Моя Эмма…
Нежная и грустная улыбка осветила его лицо.
- «Ты и есть моя королева, - сказал я, вставая, чтобы надеть на неё ожерелье, - будь со мной, столько, сколько это будет возможно… ничего больше мне не нужно». Как оно смотрелось на ней! – Андрей покачал головой. – У неё была такая внешность, породистая, что ли, как это принято говорить; в ней было какое-то королевское достоинство, и эти камни, это роскошное украшение подчёркивало ее красоту и ее статус, а не затмевало. Бывало, я дарил женщинам дорогие украшения, и бывало так, что, надев его, женщина меркла, ты видел броское украшение, а не женщину… а с Эммой всё было наоборот, ее красота стала ярче и роскошнее.
- Мы пили шампанское, танцевали, болтали о всякой милой ерунде, но ожидание повисло в воздухе – мы ждали тех самых привилегий, который были нам обещаны вчера.
Лицо Андрея приобрело игривое выражение.
- Ждать пришлось недолго. После второго танца мы, смеясь, поднялись к нашему столику… возле него стояла хозяйка, как всегда с яркими стрелками и алой помадой, она выглядела роскошно и вся светилась доброжелательностью и умиротворением. По мере приближения к ней, я ощутил сильный аромат, не знаю, что это так пахло, но это было восхитительно, моё и без того прекрасное настроение подскочило до уровня эйфории. По лицу Эммы я понял, что и она почувствовала эту ароматную магию. «Как приятно видеть счастливые сердца! – Вместо приветствия сказала она с ослепительной улыбкой. – Ваша энергия возрождает, наполняет, это поистине эликсир самой жизни и процветания!». Странные слова, но что в этом месте было не странно, скажите мне? – Андрей усмехнулся и пожал плечами. Мы улыбались в ответ, как юнцы, захваченные первой любовью. «Я полагаю, пришло время предложить вам одну из наших привилегий, о которой я говорила вчера – комнату, где вы сможете остаться наедине». Мы переглянулись, глаз Эммы радостно блестели. «Мы будем очень рады и благодарны вам за эту возможность», - сказал я, и она жестом пригласила нас следовать за ней. Я думал вчера ночью, когда не мог уснуть, не только о возможности уйти с Эммой в ее время или ей в моё, я думал ещё и о том, где могут находиться эти комнаты, и что ещё скрывает помещение кафе. Скажу честно, я понятия не имел, разве что в стенах были какие-то потайные двери. В общем-то, я не ошибся – хозяйка прошла к бару на нашем этаже, а потом повернула налево и пошла, как мне казалось раньше, к сплошной стене. Она уверенно толкнула ее, и только тогда я увидел, что это действительно замаскированная дверь, не уверен, что она открывалась для всех, но для нас в тот вечер открылась.
Андрей обвёл нас задумчивым взглядом.
- За ней был освещённый мягким светом коридор с красным пушистым ковром на полу и розовыми стенами… как в борделе, почему-то подумал я тогда и не сдержал улыбку… И знаете, что: хозяйка резко обернулась и метнула на меня уже не такой тёплый и дружелюбный взгляд. Она чувствовала мои мысли или энергию, не знаю, но, да, согласен, мысль была не самая удачная.
И он виновато пожал плечами.
- Коридор был коротким, метров 7, и заканчивался он лестничной площадкой, от которой вниз (и, что невероятно, вверх!) уходили пролёты. Почему невероятно – здание с улицы было двухэтажным, теоретически этой лестнице просто некуда было уходить, разве что на крышу, но я видел такие же розовые стены и новые и новые пролёты вверх и вниз. Честно сказать, это пугало.
- Хозяйка уверенно прошла к лестнице и начала подниматься. Мы с Эммой застыли, переглянулись, по ее лицу я понял, что она думает о том же. Я пожал плечами и ступил на первую ступеньку, протягивая ей руку. Так мы и поднимались, как дети в сказочном царстве, взявшись за руки, так было спокойнее, мне нравилось держать ее руку и чувствовать, что она рядом, это придавало мне бесстрашия, - усмехнулся Андрей.
- Мы поднялись на один этаж вверх… не спрашивайте, как это возможно, я и сам отказывался это понимать, - улыбнулся он, - там нас ждал новый коридор, на этот раз длинный, тоже розово-красный, по обеим сторонам были двери, как в гостинице, но без номеров. Хозяйка прошла несколько метров и остановилась возле одной из дверей, все они были одинаковыми. «Сколько ещё этажей над нами?», – спросила Эмма, обычно она держала себя в руках, как королева на приёме, но сейчас я видел по ее лицу, что она сбита с толку и тоже напугана… к такому нас жизнь точно не готовила, - ухмыльнулся Андрей.
- «Скажем так, - игриво улыбнулась хозяйка, поворачиваясь к нам и складывая руки перед собой, - вы можете потратить всю жизнь, поднимаясь по этим лестницам, и всё равно не увидеть последний этаж. А можете подняться на один пролёт и обнаружить выход на крышу. – Она подмигнула нам с коварной улыбочкой. – В любом случае, вам эта информация без надобности. Вас ждёт вечер наедине здесь!», - и она толкнула дверь изящным жестом. Мы, как любопытные дети на экскурсии в сказочном замке, заглянули через порог… но прежде, чем мы ступили туда, и за нами закрылась бы дверь (это тоже немного пугало), я не мог не спросить: «А как нам вернуться обратно? Я имею в виду… мы не заблудимся? После того, что вы сказали о бесконечных этажах…». Она засмеялась и покачала головой: «В нашем кафе просто не принято ходить куда-то без приглашения. А оно у вас есть, когда вам захочется вернуться в зал, вы просто спуститесь на один этаж вниз и попадёте в знакомый уже вам короткий коридор. – Она мило улыбнулась. – Или воспользуетесь услугой вызова официанта, он проводит вас, если пожелаете, или принесёт что-то, если вам понадобится».
- Это вряд ли, подумал я, едва переступил порог номера. Мы поблагодарили хозяйку, и она удалилась, пожелав нам приятного вечера и многозначительно улыбнувшись напоследок. Перед нами был роскошный номер, как для молодожёнов, большая кровать, в ванне - джакузи, всюду цветы и аромат благовоний, лепестки роз усеивали пол и покрывало на кровати, на столе было шампанское, вина, горы фруктов и еды. В номере было всё, что люди обычно хотят получить за большие деньги… кроме вида из окна – в номере вообще не было окон.
Андрей окинул нас серьёзным взглядом.
- Это и понятно – что бы мы увидели из окна такой комнаты? Я даже думать об этом не хотел. «Нет окон, - Эмма как-то напряжённо улыбалась, окидывая наше временное гнёздышко взглядом своих умных глаз. – Как думаешь, что за этими стенами?». Я думаю, ответ мы оба знали, вернее, догадывались, просто это трудно было произнести. «Чёрная пустота, - сказал я совершенно серьёзно, и в ту секунду мне стало одновременно так жутко и так спокойно от того, что я здесь не один, что она со мной. – Безвременье. Ничто». Мы прижались друг к другу, стоя посреди этой странной комнаты, там, в те мгновения чувства обострились до предела, адреналин, романтика, страх и красота… всё это закружило нас в каком-то сказочном вихре. «Это правда происходит?», – Эмма немного отстранилась, чтобы заглянуть мне в глаза, на лице играла тревожная улыбка. «Правда, - кивнул я и прижал ее к себе, - вот доказательство». И я поцеловал ее. Это бал самый незабываемый поцелуй в моей жизни, я в этом твёрдо уверен, поцелуй в маленьком пространстве вне времени и бытия.
Андрей помолчал, о чём-то задумавшись, его лицо стало серьёзным и холодным.
- Однако мы провели там фантастический, чудесный вечер, - продолжил он, - как я уже сказал, необычность обстановки и пугающая атмосфера обострили чувства. Мы любили друг друга так, как будто это последние часы нашей жизни, не было ни прошлого, ни будущего, было только сейчас. И в этом сейчас не было ничего, кроме нашей любви.
Он улыбнулся своим мыслям.
- Потом, когда мы нежились в джакузи, разговор зашёл о том, какие ещё «привилегии» возможны для пар. Я не удивился, узнав, что она тоже считала, что главным бонусом может быть возможность уйти вместе в одно из времён. И, конечно, она тоже обдумывала такую перспективу. «Я думаю, мы оба заслуживаем честности, - сказала она, - я люблю тебя. Но…, - она опустила глаза и поджала губы. Я знал, что она собирается сказать, меня это ничуть не обидело бы, потому что я чувствовал то же. – Но я не смогла бы уйти в твоё время. Хотя уверена в том, что сейчас скажу: я хотела бы прожить с тобой жизнь». Она криво усмехнулась горькой понимающей ухмылкой: «Однако, полагаю, ты скажешь мне то же самое, то есть, в моё время ты тоже не пойдёшь». Я кивнул. Это был тяжёлый момент, но все пары проходят его рано или поздно, момент, когда маски сброшены, и вы стоит лицом к лицу, такие, какие есть. Это момент истины.
Он то ли фыркнул, то ли усмехнулся.
- Если чувства настоящие, вы принимаете друг друга и становитесь одним целым, одной командой; если нет – расходитесь, понимая, что вам не по пути. И поскольку, как я уже не раз говорил, мы были одинаковыми, отражением друг друга, эта честность не отдалила нас, а сблизила. Мы были искренни друг с другом, и каждый понимал, почему поступает так сам, и почему партнёр делает такой же выбор. Мы были благодарны судьбе за то, что встретились, и благодарны друг другу за те часы счастья, что смогли создать и разделить.
Он кивнул своим мыслям и продолжил.
- Я не знаю, сколько мы провели там времени, возможно, там оно и не шло, наши гаджеты не работали, даже не включались, мои смартвотчи тоже стали кусочком пластика, как и ее ИДОЛ. И мне, честно говоря, было приятно думать о том, что мы вне времени, что мы можем остаться здесь такими, сколько пожелаем, на земле пройдут годы, может, века, а мы будет здесь, лежать на этой широкой кровати, прижавшись друг к другу, и не вернёмся, пока сами не захотим.
Он опустил голову и ухмыльнулся.
- Я поделился этими мыслями с Эммой, и она тоже думала, что здесь, в этой комнате, нет времени. Ее эта мысль пугала и одновременно радовала – она сказала, что, как женщина, не может не радоваться тому, что время для неё хоть ненадолго остановится.
- Чуть позже мы убедились в своей правоте. – Андрей посмотрел на нас. – Как бы хорошо нам ни было, но каждый понимал, что надо возвращаться, в наших жизнях за пределами этой комнаты время шло, и я даже стал ощущать лёгкую тревожность: а вдруг, пока мы были здесь, в моём времени прошёл год или 50 лет? Эти мысли посещали и ее, и когда эйфория схлынула, мы заторопились обратно, в знакомый и хоть как-то контролируемый мир.
- После короткого обсуждения мы пришли к выводу, что лучше будет вызвать официанта-проводника, никому из нас не хотелось провести вечность в этих розовых коридорах… и хотя звучало это дико, но мы оба понимали, что так вполне может быть.
Он сделал паузу и вздохнул.
- Так странно было пользоваться древним телефоном с дисковым набором, Эмма вообще не знала, что это такое, и меня это немало повеселило. Я набрал цифру 1, всё равно, думаю, никакого значения не имело, набери я хоть 555 или 777. На том конце тут же ответили, вежливый и приятный голос поинтересовался, что нам угодно, и, что тоже крайне странно, после того, как я озвучил свою просьбу и положил трубку, в дверь постучали практически мгновенно.
Андрей ухмыльнулся.
- На пороге стоял худощавый мужчина с причёской на пробор и вытянутым лицом, он был в белоснежной рубашке и тёмном жилете, как все официанты в кафе. «Приветствую, - он слегка поклонился, не «добрый вечер» или «добрый день», что только укрепило мои предположения о том, что времени в этих коридорах не было. – Если вы готовы, я провожу вас обратно в зал». Мы были готовы.
Он усмехнулся и покачал головой.
- И знаете, как только дверь комнаты за нами закрылась, мы оба поняли, насколько правильным было наше решение – в обе стороны от нас тянулся длинный и кажущийся бесконечным коридор без всяких ориентиров: ни номеров на дверях, ни цветочка, ни окон, ни картин. Это было по-настоящему страшно.
- Эмма метнула на меня взгляд полный настоящего испуга, и это несмотря на ее королевское самообладание, я, думаю, выглядел не лучше. – Андрей улыбнулся, - а вот наш проводник чувствовал себя как дома, он лёгкой походкой шагал по коридору, явно точно зная, куда ему надо. Мы шли молча, и это молчание казалось мне каким-то напряжённым, Эмма стискивала мою руку, глядя по сторонам, точно как ребёнок, попавший в сказочный лабиринт.
- Официант вывел нас на лестницу и первым начал спускаться, а мы оба на секунду застыли, окидывая взглядом уходящие вверх и вниз пролёты лестниц. Куда они вели? Наверное, лучше было этого не знать.
Он хмыкнул и продолжил.
- Мы спустились на один этаж, и официант уверено завернул в уже знакомый нам короткий коридор. Эмма шумно выдохнула, испытывая явное облегчение – это место мы уже узнавали… но я до сих пор уверен, что без проводника мы оба до сих пор блуждали бы там по этим лестницам вверх и вниз… как в аду. – Он рассеяно моргнул и добавил, - именно так часто изображают ад: не котлы и не крюки с орущими в муках грешниками, а безысходность, нечто, что движется по бесконечному кругу без начала и конца, без какого-либо развития.
Он слегка кивнул своим мыслям и продолжил.
- Когда мы подошли к двери, ведущей в зал, Эмма не выдержала и спросила, сколько мы пробыли там, она опередила меня, потому что я тоже не мог уйти, не задав этот вопрос, не попытавшись прояснить мучавшее меня подозрение.
- «Я не могу сказать, - ответил официант с вежливой улыбкой, - потому что здесь нет такого понятия, как земное время. – Мы с Эммой переглянулись, обмениваясь дикими взглядами, на ее лице я не заметил удивления, мы оба знали, что услышим в ответ. – Вы вернётесь в зал в то же время, в какое покинули его».
- «То есть, прямо сейчас я стою здесь вне времени? – От шока и восторга голос Эммы стал ещё более низким и сдавленным. – Я прожила какое-то количество…эмм, времени… вне времени моей жизни?». Официант одарил ее ещё одной вежливой безразличной улыбочкой и произнёс: «Мне ничего не известно о времени вне времени, как вы выразились. Я лишь проводник, помогающий вам не заблудиться. А сейчас вам пора возвращаться, ведь таково было ваше желание». Он снова слегка поклонился и нажал на ручку двери, в коридор ворвалась музыка и аромат благовоний, и только в тот момент я сообразил, что в коридорах не пахло ничем. В нашем номере – да, пахло очень приятно, романтично, можно сказать… но в самих коридорах не было вообще никакого запаха. Ни пыли, ни свежести, ни дуновения сквозняка – ничего.
Он задумчиво потёр подбородок.
- Его слова полностью подтвердились, как только мы вышли в зал. – Андрей окинул каждого из нас взглядом. – там играла та же самая песня. Не в записи, нет, пела всё та же группа. Весёленькая песня продолжалась с того же момента, на котором для нас оборвалась. Время на самом деле не шло в тех коридорах, мы с Эммой вернулись в ту же секунду, в какую покинули зал.
Он ухмыльнулся.
- Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, развела руками, я в ответ лишь пожал плечами – да, мы действительно выпали из времени, как это возможно – а кто знает?
Андрей помолчал, улыбаясь своим мыслям.
- Остаток вечера мы веселились, еще более окрылённые, хозяйка подошла к нам лишь один раз, поинтересовалась, всё ли у нас хорошо, и понравилась ли нам комната. Мы, как дети, поблагодарили ее наперебой, и, не буду клясться, но мне показалось, что она стала как будто ещё красивее… не знаю, как будто в ней прибавилось жизненной силы и энергии, она прямо лучилась этой силой и красотой. «Отныне вы можете приходить туда в любое время, - с обворожительной улыбкой сказал она нам, а ее глаза сияли из-под броских стрелок, - для этого вам достаточно подойти к той самой двери и постучать, проводник откроет вам и поможет добраться до вашего гнёздышка», - она игриво подмигнула нам и удалилась, больше в тот вечер мы ее не видели.
Он кивнул:
- Зато произошло ещё одно очень интересное событие. Когда Эмма сказала, что ей пора, я, конечно же, пошёл ее провожать. Я всегда уходил сразу после неё. Мы вышли в холл, я поцеловал ее на прощание, мне не хотелось ее отпускать, как и каждый наш вечер, она сказала: «Увидимся завтра», - улыбнулась, погладила ожерелье, красиво лежащее на груди, и вышла в своё время…
Андрей выдержал театральную паузу.
- А ожерелье, мой подарок, с громким стуком упало на пол! Предмет из моего времени не смог преодолеть этот волшебный барьер, как не мог и я.
Он в недоумении покачал головой.
- Я стоял возле двери и не мог поверить! На полу, неловко скомканное, лежало шикарное ожерелье с бриллиантами и сапфирами, дерзко сияя в мягком свете холла. Я до сих пор слышу тот глухой стук, когда оно упало на резиновый коврик возле двери. Эмма ушла, а мой подарок остался.
Андрей хмыкнул и поджал губы.
- Я поднял его, оглянулся на администраторшу, она сочувственно пожала плечами и одарила меня сожалеющей улыбкой. До этой привилегии мы пока не доросли, подумал я, убирая украшение в свою сумку, коробка от него осталась в зале, возвращаться я не хотел. По дороге домой я всё думал о прошедшем вечере, о том, как красиво мой подарок смотрелся на Эмме, как роскошно выглядела она в нём… особенно, когда была только в нем…
Он многозначительно улыбнулся и приподнял одну бровь.
- Я снова сидел перед панорамным окном в темноте, вертя в руках ожерелье. Всего пару часов назад оно было на женщине, живущей в далёком будущем… эти камни были согреты ее теплом… В тот миг на меня навалилась такая тоска и такая пронзительная любовь к ней, что, если бы надо было решать в тот момент, возможно, я бы ушёл за ней. Ушёл, и будь что будет.
Андрей опустил глаза и замолчал.
- Это был лишь секундный порыв, но я много раз в жизни видел, как такие порывы вершат судьбы людей и даже государств.
- Мы встретились снова следующим вечером, – продолжил он после недолгой паузы, - конечно же, обсудили происшествие с колье. Я, кстати, принёс его с собой, я хотел видеть его на Эмме, любоваться ею в моём подарке. – Он усмехнулся, - наша животная природа, никуда от неё не деться, можете сказать, что я пометил свою территорию и подсознательно хотел видеть свой маркер на ней. Пусть этот маркер был не в виде булыжника, как в древние времена, а в виде камней, стоящих миллионы.
Андрей пожал плечами и криво улыбнулся.
- К слову, она попыталась вынести его снова, это было наше совместное решение. Думаю, мы оба не верили в успех, но…, - он развёл руками, - в таком месте всё возможно. Но результат, конечно же, оказался под стать нашим ожиданиям – колье не прошло, снова упало сияющей горкой камней на злополучный резиновый коврик. Мы попытались и в третий, последний раз – колье не могло покинуть кафе, в тот последний раз она держала его в руке. – Он усмехнулся. – Администраторша неодобрительно покачала головой, но мы решили поэкспериментировать. Бесполезно, Эмма прошла через дверь, колье опять упало на пол. Я спросил ее следующим вечером, что она чувствовала, проходя через дверь с колье в руках…
Андрей выдержал интригующую паузу.
- «Ничего, - ответила она задумчиво, - просто секунду назад оно было в руке, а потом просто исчезло». Однако я продолжал его приносить, а она с удовольствием его надевала. Мы ещё несколько раз поднимались в комнату уединения, и это были лучшие моменты, возможно, во всей моей жизни. Мы много разговаривали там, вне времени, там мы могли наслаждаться друг другом, никуда не спеша… вот, наверное, что значит «счастливые часов не наблюдают», - усмехнулся Андрей, - кто знает, может, Грибоедов тоже когда-то посещал это кафе и был в одной из таких комнат…
- Мы не говорили о том, что каждому из нас придётся возвращаться в свои города и привычные жизни, и эта тень хотя и висела над нами, но не была плотной и не омрачала наши вечера – мы освещали ее светом, наше счастье было этим светом, который разгонял любую тьму.
Он замолчал, глубоко вздохнул и отвернулся к камину. Думаю, каждый из членов Клуба понял, что последует далее.
- Примерно в двадцатых числах февраля она не пришла в первый раз. – Наконец сказал Андрей. – Накануне мы, как обычно, попрощались, договорились прийти завтра… Может, работа не позволила, думал я, коротая горький вечер в одиночестве. Я сидел за нашим столиком, вокруг царило веселье, люди танцевали, болтали и смеялись, появилось несколько новых лиц: роковая красотка из Америки 30-х годов, 2 молодых брата-близнеца, по виду из современного нам мира, и пожилой джентльмен из каких-то дремучих времён… кто-то пытался заговорить со мной, я не слушал, все мои мысли были о ней, без неё это место стало пустым, как если бы там не было никого.
Грустная улыбка осветила его лицо.
- В ту ночь, снова почти без сна, я понял, что больше не увижу ее. В воздухе пахло весной, люди на залитых огнями улицах искали развлечений и любви, мокрый после оттепели город лежал у моих ног, а я чувствовал лишь пустоту и боль утраты. Она не могла просто уйти, не сказав даже «прощай», я в этом не сомневался… а вдруг с ней что-то случилось? Богатые люди всегда в зоне опасности, это цена, богатство привлекает хищников, таков уж этот мир.
Он покачал головой и продолжил.
- Но я в это не верил, я душой чувствовал, что с ней всё хорошо... где-то. Эмма не была новичком в больших играх и не получила своё состояние в дар, она его заработала. Она прокладывала себе дорогу, прогрызала себе путь, и я не думал, что она могла попасть в ловушку. – Он нахмурился и кивнул, - да, никто не застрахован от инфарктов и автокатастроф… но нет, я откуда-то знал, совершенно точно знал, что дело не в этом.
- И не в том, что она просто так решила оборвать бесперспективную связь, я бы увидел это в ее глазах, почувствовал в едва уловимых жестах и выражениях лица… она умела играть на высоком уровне, скажете вы? Так я – тоже. И опыта у меня тоже немало в распознавании таких игр.
Андрей вздохнул глубоко и медленно.
- Как вы понимаете, оставался только один вариант: кафе исчезло там, где был она. Тот, кто шастал вдоль конвейера, припоминая аналогию хозяйки, просто не взял коробку с надписью 2066. Это могло случиться и со мной, однажды я бы пришёл к знакомому месту и не увидел бы там двухэтажное здание, а увидел бы заброшенную стройку, - он задумчиво приподнял бровь, - или увидел бы то самое здание, но пустое и покинутое. Кто знает, нас не учили, по каким законам функционирует параллельный мир, - то ли усмехнулся, то ли фыркнул он.
- И всё равно я пришёл туда на следующий вечер, хотя и умом, и сердцем уже всё понимал. Пришёл и ещё через вечер, и ещё, и ещё… я приходил туда каждый день целую неделю, надеясь и одновременно зная, что надежды нет. Это ужасное чувство, что от меня ничего не зависит, что все мои деньги, связи, мои умения и мой характер никак не помогут мне. Чувство, к которому я не привык – чувство беспомощности.
Он опустил голову и нахмурился.
- Мои дела в Дубнинске подошли к концу, мои клиенты разъехались, я вспоминал, как ждал этого дня в самом начале месяца, когда ещё не знал ее… Мне тоже пора было покидать этот удивительный городок, но я не мог. Какая-то одержимость вела меня в кафе Авантюрин каждый вечер, хотя я прекрасно понимал, что больше не увижу ее, и это понимание было таким горьким, таким сокрушающим, что я снова шёл в кафе… Вряд ли вы меня поймёте, - усмехнулся он, - это не было похоже на наркозависимость или помешательство, это было…
- Настоящая любовь, - тихо, но отчётливо сказала блондинка, и на этот раз не опустила глаза. Она смотрела прямо на Андрея, хотя пылающие щеки предательски выдавали усилия, которых ей это стоило. – Вот что было с вами – настоящая любовь. Поверьте, я знаю, о чём говорю.
Несколько секунд он внимательно смотрел на неё, их глаза говорили о чём-то, доступном только тем, кто пережил ту самую волшебную Любовь, в которую все верят, но редко кто видит. А потом он коротко кивнул и одарил ее тёплой улыбкой:
- Верно.
- Когда она не появилась спустя 10 дней, я продлил своё пребывание в Дубнинске, уже не для того, чтобы ждать, а чтобы попрощаться. Я хотел поставить точку, понимал, что не могу провести здесь ещё месяц или год, не знаю, сколько кафе было бы на месте. Это кафе стало призраком для меня, призраком нашей короткой любви, единственное, с чем я мог попрощаться. А для этого мне надо было привести мысли и чувства в порядок и вернуться в обычный мир, где правят законы физики и рациональность. Моё короткое путешествие в сказку закончилось, и я боялся, что под давлением серой реальности, этого грязного и беспощадного мира начну забывать… нет, не ее, начну забывать всё волшебное. Со временем мне могло бы показаться, что это было кафе для богатых, где Элвис и Мэрилин всё же не настоящие, а искусно загримированные актёры, и не было никакой комнаты вне времени… а я влюбился в актрису, в образ, который позволил себе внушить.
Он сжал кулак, лицо стало каменным.
- Я сам себя ненавидел за эти мысли, но я слишком хорошо знаю, как устроена человеческая психика. Эрозия памяти – очень коварная штука, мозг заменяет образы, цвета и даже события так тихо и незаметно, что вы продолжаете бережно хранить и лелеять ложные воспоминания. Любой следователь вам скажет, что показания свидетелей важно снять именно в первые часы, потом память начинает свои игры: куртка нападавшего уже не точно зелёная, а может, и синяя, а может, и чёрная, и побежал он вроде уже не за гаражи, а в те кусты за домом… ну и так далее.
- В общем, я пришёл в кафе в последний раз, чтобы впитать в себя магию этого места и закрыть эту красивую страницу навсегда. По дороге я думал, что, вполне возможно, не найду там ничего, что оно исчезло и из моего времени. Почему-то эти мысли причиняли боль, как будто последняя ниточка, связывающая меня с Эммой, оборвалась без предупреждения.
Он хмыкнул.
- Знаете, я похоронил немало друзей и врагов и заметил непреложную закономерность: люди никогда не исчезает из этого мира полностью и сразу, это происходит постепенною. След человека остаётся, и его не так-то легко стереть. Сначала исчезает само физическое тело, но остаются его вещи, его незаконченные дела, кто-то всё ещё знает его живым и не знает, что он умер, ждёт его звонка или решения – всё это след. Как и родня, друзья, люди, которые помнят и обсуждают этого человека, думают о нем; следом является дом, который он построил, дерево, которое он посадил, все те, кто учился у него или был им когда-то обижен, отпечаток его ноги на ещё не высохшем когда-то бетоне на какой-то улице, в конце концов, даже его могильный камень – это знак, который долгие десятилетия не исчезает, сохраняя свидетельство того, что этот человек когда-то был.
Андрей задумчиво потёр подбородок.
- Кафе Авантюрин было тем следом для меня, если не считать пылающего следа в моём сердце, ведь ничего другого у меня не осталось. – Он грустно улыбнулся и продолжил. – Кафе по-прежнему было на месте, я вошёл в холл, в последний раз поздоровался с ослепительной администраторшей, она сообщила мне, что мой столик всё ещё закреплён за мной. Неужели они всерьёз думали, что после всего я смогу вот так просто приходить сюда и знакомиться с другими женщинами? Мне как-то с трудом в это верилось.
- Я зашёл в зал, как всегда многолюдный, помню, я подумал: интересно, это место когда-нибудь бывает пустым? Закрывается? Или поток одиноких сердец бесконечен, как и само время? Агнесса, моя первая знакомая в кафе Авантюрин, приветливо помахала мне, она сидела за ближайшим к танцполу столиком с каким-то мужчиной, я кивнул ей в ответ и поднялся к нашему с Эммой столику. Я твёрдо решил, что это мой последний вечер, прощальный. Я чувствовал себя как Хатико, тот пёс из фильма. И я готов был ждать, если бы был хоть какой-то шанс, что я дождусь. Но его не было.
- Я заказал шампанское, то самое, которое любила Эмма, в сумке у меня было ожерелье, которое я подарил ей, которое помнило тепло ее тела. Я достал его и положил перед собой, оно, как призрак моей возлюбленной, заменило мне ее присутствие. Я подумывал оставить его здесь, но эта идея показалась мне неудачной – на нем был след Эммы, всё, что мне осталось от неё, кроме чувств и воспоминаний. Я решил, что буду хранить его, больше ни одна женщина не согреет эти камни своим теплом, как ни одна не сможет зажечь моё сердце снова, в этом я тоже не сомневался.
- Я пил шампанское, слушал молодого Элтона Джона, да-да, он тоже был там… я скачал себе все песни, что он пел в тот прощальный вечер, они тоже стали следом Эммы, который я стараюсь сохранить на как можно более долгий срок. Мне было грустно и легко одновременно, легко от того, что я нашёл ту единственную, которую по-настоящему полюбил, от того счастья, что было у нас… всё это было настоящим чудом, я прекрасно понимал, что увидеть и пережить такое выпадет, может, 1-му проценту землян. Взаимная любовь – это уже большая редкость, сравнимая с чудом, а любовь в таком месте, вне времени… это больше, чем я могу описать словами, - он покачал головой и пожал плечами с лёгкой улыбкой, полной нежности.
Андрей сделал глубокий вдох и продолжил.
- Но была и вторая сторона: грусть, разъедающая душу. Не только от потери и осознания того, что я больше никогда ее не увижу, скорее всего (после посещения кафе Авантюрин я больше не могу с уверенностью произносить слова «никогда» и «невозможно»), нет, представьте, больше всего меня терзало то, что она не смогла сказать «прощай», то, что она пришла однажды вечером, уверенная, что увидит меня… и не нашла ничего, кроме пустого здания, или что там было до кафе Авантюрин. Я хорошо представлял ее отчаяние. Когда она поняла, что всё вот так внезапно закончилось, и она совершенно бессильна что-то изменить. Возможно, она тоже приходила туда каждый вечер в надежде, что чудо случиться ещё хоть один раз… у меня хотя бы осталось ожерелье, у неё не осталось ничего, кроме памяти.
Андрей опустил голову и хмыкнул.
- Мысли, более подходящие романтичному юнцу, скажете вы, - он криво улыбнулся, - да, разум, этот холодный расчётливый сукин сын, допускал, что я просто приписываю ей свои мысли и чувства, а как там реагирует она – этого мне знать не дано… Но после всего пережитого я сознательно решил сделать выбор в пользу веры в нашу любовь и нашу взаимную открытость. Мне так было легче, так я чувствовал себя счастливее.
Он едва заметно кивнул своим мыслям.
- Я смотрел на сцену, там ещё совсем молодой сэр Элтон пел Candle in the Wind, множество пар танцевали, но лишь 2-3 танцевали не как знакомые, просто коротающие вечер, а как влюблённые, это же видно в языке тела… «Не возражаете, если я присяду?», – я резко повернулся на голос…
Андрей мастерски выдержал паузу. Неужели… подумал я, умом понимая, что чудеса - настолько редкое сокровище, что, получив хоть одно за жизнь, человек уже становится богаче 99-ти процентов своих сородичей и   просто не смеет просить о большем. Но всё же…
- Напротив меня стояла хозяйка, как всегда роскошная и светящаяся каким-то умиротворённым счастьем. Не Эмма. – Он усмехнулся и покачал головой. – Понимаю, чего вы, возможно, ждали, я ждал того же, умом понимая, что этого не будет… никогда? Нет, прямо сейчас не будет.
- Я улыбнулся и хотел встать, чтобы отодвинуть для неё стул, но она жестом остановила меня и села, с лёгкой улыбкой глядя на ожерелье, лежащее перед ней. «Оно хорошо смотрелось на ней, - проговорила она, поглаживая пальцем с большим перстнем сапфиры. – И вы хорошо смотрелись с ней». Я молчал, вежливо улыбаясь, она пришла явно не для того, чтобы сообщить своё мнение о том, как смотрелось ожерелье на Эмме. «Она не вернётся сюда, Андрей, - сказал хозяйка, поднимая на меня глаза. – Мне тяжело смотреть на ваши страдания и горько их ощущать». Взгляд ее лихо подведённых глаз был тёплым и понимающим, но прямым и твёрдым.
- «Я это понимаю, - кивнул я, - сегодняшний вечер – прощальный, это место, - я обвёл взглядом помещение кафе, - единственное, что связывало меня с ней. Без неё в моём пребывании здесь нет смысла. Однако, я думаю, что имею право на вопрос. Почему? Почему она не приходит, и не придёт, как вы говорите?». Хозяйка улыбнулась, едва заметно кивнула мне, продолжая ласкать ожерелье кончиками длинных красных ногтей: «А я думаю, вы заслуживаете ответа. Ваши чувства…, - она восхищённо подняла брови и улыбнулась, - это было по-настоящему, и это было восхитительно. Знаете, я ведь не просто так сказала, что мне горько ощущать ваши страдания, я чувствую всё. Энергия любви – часть божественной энергии, она питает меня, даёт мне силы. Вы умный человек, наверное, сами уже о многом догадались». Я кивнул, о чём-то я действительно догадывался, но информация из первоисточника – это всегда бесценно.
Андрей едва заметно улыбнулся.
- «Ваша энергия больше не сладкий нектар, - усмехнулась хозяйка, - это как пить самый сладкий и ароматный напиток из большой чаши и вдруг обнаружить на дне горький осадок. Это страдание причиняет дискомфорт и мне, и вам».  Я согласно кивнул: «Ответьте на мой вопрос, и я уйду, как и сказал. Этот вечер будет последним». «Я не к тому, - покачала головой она, одаривая меня тёплым взглядом, - вам необязательно уходить, но я прекрасно понимаю, что больше вам здесь делать нечего. Вы –  шкатулка, хранящее поистине прекрасное сердце. Это сокровище! Сердце, умеющее любить и страдать, преданное сердце и очень сильное. – Она мечтательно закатила глаза. – Ах, если бы хоть половина людей имели такое! И вы нашли себе пару под стать. Сердце Эммы было таким же источником чистой, настоящей любви, который вы раскрыли. Это и есть самое большое чудо: найти уникальный ключик к своему сердцу - человека, способного освободить ту мощь, ту божественную энергию, которая создаёт миры, она хранится в душе, вы называете ее любовью, а я – частью Источника, частью Творца. Я живу этой энергией, так уж я создана. Все мы. – И она изящным жестом обвела кафе. – Просто я потребляю ее в чистом виде, а ваши тела приспособлены потреблять ее в переходных формах: вы называете это пищей и водой, но всё это – энергия Творца, его частичка».
Андрей задумчиво покачал головой.
- Я слушал ее, понимая, что на каком-то глубоком уровне уже знаю это, знаю каждой клеточкой тела, каждой фиброй души. Я всегда был далёк от религии, потому что она учит не думать, а вот я думал и, как все истинно думающие люди, неизбежно пришёл к пониманию того, что мы не можем задать последний вопрос: а что было «до»… Следовательно, никогда не поймём, что такое бесконечность, и как всё это вообще появилось. И тут уж неизбежно приходят мысли о чём-то великом и недоступном нашему понимаю. Кто-то ведь встроил в наш мозг этот ограничитель. Я многое повидал в жизни и, что важно, попытался осмыслить всё то, что пережил и узнал, наверное, поэтому я так относительно легко принял тот факт, что посещаю кафе вне времени и порой вообще выхожу за рамки самого понятия «время».
- «Я удивлён вашей откровенностью, – сказал я, - думаю, эта информация не для общего доступа». «Вы правы, - улыбнулась хозяйка, - я говорю этот тем, кто итак это знает, чьи сердца раскрылись, как ваши с Эммой. Любовь делает человека выше и чище, если она настоящая, я говорила ранее. И когда человек поднимается в своём развитии, он уже может постичь больше и глубже, вот и весь секрет».
- Она нежно улыбнулась мне и продолжила: «Но вернёмся к вашему вопросу. Эмма никогда не сможет посетить кафе Авантюрин, потому что в ее времени оно исчезло. Не я устанавливаю правила, я лишь по ним живу, как и вы на своём уровне бытия. Портал в каждое конкретное время открывается и закрывается механизмами самой Вселенной, вам это видится как затмения, или парад планет, или появление кометы… Таким образом, в кафе всегда обеспечивается приток новых сердец, ищущих любовь – свою божественную пищу для существования. Я лишь посредник, живущий на проценты, так сказать». Она хитро улыбнулась и подмигнула мне.
- «Каждая душа – это частичка Творца, но не в каждую Он вложил своё вдохновение, поэтому далеко не все его творения могут любить. И так уж вышло, не знаю, может, это Его замысел или шутка, но иногда твой ключик, способный открыть хранилище этой божественной любви, твоя вторая половинка, как вы говорите, закинут Им в другое время и место. Не спрашивайте почему, я знаю не больше вашего об устройстве мироздания, я просто живу на своём уровне, как и вы на своём. Я даю шанс людям разных времён найти свой ключик, для этого я создана, этим живу. Я не могу по желанию открыть вам дверь в ее время и не могу забрать ее в ваше. Но я точно знаю, что она любит вас, любит по-настоящему, ее любовь, как и ваша, дала мне силу, дала мне жизнь».
- Я молчал, осмысливая услышанное. Был ещё один вопрос, который не давал мне покоя, я просто не мог его не задать. – Твёрдо сказал Андрей. – И я задал.
- «Я мог уйти к ней, в ее время? Или она в моё? Это было самой главной привилегией для пар?». Я смотрел ей в глаза, чувствуя себя как никогда открытым и бесстрашным, мне было нечего скрывать и нечего терять, у меня не было никакого тайного умысла, ни опасений, ни надежд. Только желание знать. Удивительное ощущение, мне почти незнакомое… и знаете, оно действительно окрыляет, поднимает тебя на какой-то другой уровень.
- Хозяйка едва заметно кивнула, она ожидала этого вопроса. «Да, могли. – Ответила она. – Эта привилегия предоставляется немногим парам, только тем, кто к этому готов. Опережая ваш вопрос, скажу сразу: вы не были готовы, я это хорошо знаю, я это чувствовала». Я не стал отрицать и молча кивнул, а она продолжала: «Возможно, если бы у вас было больше времени… ваши чувства были так сильны, и крепли с каждым днём, но судьба распорядилась иначе. Пара может принять решение уйти в одно из времён, но только пока порталы в эти времена открыты. Если портал закрывается, он закрывается окончательно».
- Я молчал, обдумывая услышанное, она тоже молчала, глядя на меня с теплотой и пониманием. «Я бы ушёл, - сказал я наконец, - всё шло к тому, что я готов был ради неё бросить всё. Не знаю, может, мне сейчас так кажется… Но по ночам, предвкушая встречу с ней и понимая, что это не продлится долго, я думал, что готов, что она того стоит». Хозяйка кивнула, на ее лице читался какой-то триумф. «Можете мне поверить: Эмма-  тоже. – Сказала она. – Ей было тяжело принять это решение, но она склонялась, что быть с вами для неё ценней».
- Время… если бы его было больше. – С сожалением проговорил Андрей. – Если бы мы могли встретить друг друга раньше, если бы я раньше приехал в Дубнинск и нашёл это кафе, если бы мы могли провести больше вечеров в той комнате вне времени… кто знает, может, я бы сейчас не рассказывал вам эту историю. Но, как говорится, жизнь не терпит сослагательного наклонения.
Взгляд его стал твёрдым.
- Я услышал всё, что хотел, больше меня в кафе Авантюрин ничего не держало. Я поблагодарил хозяйку, на прощание позволив себе поцеловать ее руку. «Прощайте, - сказала она, и в тот момент вокруг нас образовался такой чудесный аромат, что мне захотелось стать ангелом и воспарить в небеса. – Берегите своё красивое сердце, сердце, способное любить». Я спустился на первый этаж, остановился возле танцпола, в последний раз оглядывая кафе. Это было чудом, всё, что случилось со мной здесь, настоящим волшебством, такое не повторится, я это очень хорошо понимал.
- «Андрей? – Знакомый голос прорвался сквозь музыку, я обернулся, за спиной стояла Агнесса, снова в коротком сногсшибательном платье. - Уходите?». Я понял, что она имеет в виду не просто очередной вечер в кафе, кивнул ей с улыбкой. «Вы были моей первой знакомой, - сказал я, - спасибо за ваше общество. Это было приятно». Ее глаза заблестели. «Я завидовала ей, - сказала, она нервно хихикнув и прикусив губу, - со мной такого никогда не было. Может, тоже ещё повезёт…». Время, подумал я, но ничего не сказал, в конце концов, 99,9 процента встречают свою любовь не в волшебных кафе вне времени. «Повезёт обязательно, - улыбнулся я, - вы ослепительно красивы, не доверяйте такое сокровище недостойному». «Это кафе, как маленькая жизнь, - задумчиво проговорила Агнесса, глядя на меня огромными грустными глазами. – Сюда приходят разные люди, встречаются, любят… а потом внезапно уходят, и уже безвозвратно…, - она усмехнулась. – Даже не знаю… говорят, лучше любить и потерять, чем никогда не любить. Но я уже сомневаюсь…».
Андрей улыбнулся, его улыбка была тёплой и какой-то отеческой.
- Я взял ее руки в свои и заглянул ей в глаза, а вокруг нас по залу плыла красивая музыка и чудесный аромат. «Не сомневайтесь, - твёрдо сказал я, - трусы никогда не получают лучшее». Секунду она смотрела на меня своими распахнутыми глазами с густо накрашенными ресницами, а потом неожиданно бросилась на шею и крепко обняла. Я ответил на ее объятия и навсегда покинул кафе Авантюрин.
Андрей замолчал и обвёл взглядом всех нас.
- Это почти конец моей истории. Осталась лишь одна деталь.
Он вздохнул, посмотрел в камин и продолжил.
- Я уехал из Дубнинска на следующий день. Вернулся домой, погрузился в дела, моя жизнь не изменилась, в отличие от меня. Я уже не мог сказать, что я прежний, тот самый человек, видевший за cвою жизнь много тайного, много удивительного, но ничего столь сверхъестественного и прекрасного.
Все мы согласно закивали, каждый из нас столкнулся с необъяснимым, и каждого это столкновение изменило бесповоротно.
- Я работал, посещал мероприятия, проводил время с семьёй, но ничто уже не казалось мне прежним. Как будто я покинул дом, а когда вернулся – обнаружил вместо него какую-то декорацию. Всё стало чужим и фальшивым, всё потеряло смысл и стало плоским, как картинки в детских раскладных книжках. Красивейшие женщины моего времени казались мне манекенами, я не хотел ни одну из них, более того, меня тяготило их внимание. Глядя на каждую, я сравнивал ее с Эммой, и, разумеется, такого сравнения ни одна не выдерживала. Да и всё происходящее стало каким-то неважным и маленьким. Делёжка власти, денег, битва за очередную корпорацию или месторождение в далёкой нищей стране… какой во всём этом был смысл? Пройдёт несколько десятков лет, даже не столетий, и все наши «великие достижения» обратятся в прах. За всей этой мишурой я теперь явственно видел нечто огромное и вечное, а наша муравьиная возня казалась мне такой ничтожной и смешной. И в такие мгновения я вдруг понимал, что увидел лишь крохотную часть, процент от миллионной доли процента. Что таили в себе коридоры и бесконечные лестничные пролёты за пределами кафе? Какие существа или сущности обитали за стенами той комнаты вне времени?
Андрей покачала головой.
- Пережив такое, уже не можешь серьёзно смотреть на всех эти надутых идиотов с умными рожами, они казались мне жуками, деловито и с гордостью катающими навозный шарик.
В зале послышались смешки.
- И, конечно, я очень тосковал по Эмме. Ещё раз повторю: эти чувства никак не мешали мне заниматься делами и даже в них преуспевать, но это был фон, который медленно и неумолимо разъедал мне сердце. По ночам становилось хуже всего. Если я не работал, мысли о пережитом и о ней просто накрывали меня, как лавина. Я пробовал проводить ночи не один, но это было ещё хуже – меня раздражали все, я хотел одиночества и страдал от того, что оно приносило с собой.
Он задумчиво потёр подбородок.
- Иногда, когда над очередным чужим мне городом поднимался рассвет, мне казалось, что у меня в груди какая-то поющая рана… как бы странно это ни звучало… рана, через которую пробивается свет. И я всерьёз стал опасаться, что это не пройдёт никогда, что я всю жизнь обречён носить в себе эту поющую рану и чувствовать себя чужаком в своём мире. И в такие минуты жизнь казалась мне невыносимой мукой, а смерть – ещё большим кошмаром. Выхода не было…
Андрей опустил голову и потёр руки.
- Но я преуспел в том, - хитро улыбнулся он, - чтобы находить выходы там, где их не было, создавать, если потребуется. Да, сапожник и вправду зачастую без сапог… если он не умеет распоряжаться собой и своим временем. Я на это никогда не жаловался.
Он загадочно и мечтательно улыбнулся своим мыслям.
- Однажды меня осенило. Это было в самолёте, я летел с запада на восток через всю страну, была ночь, внизу, в европейской части, всё было залито огоньками, а потом, по мере продвижения на восток, попадалось всё больше темных пятен… Я не смогу пересказать вам точную цепочку моих мыслей, да и не было в них никакой логики, это было какое-то озарение, состоящее из комплекса неочевидных причин. Я летел с моим помощником и несколькими специалистами, все они спали в спальной зоне, я был один в основном салоне, пил минералку и смотрел, как наш Global 7000 оставляет за крылом необъятные просторы... И вдруг это вспыхнуло в моей голове.
Андрей окинул нас победным взглядом.
- Всего 5 слов: я могу увидеть ее снова. Эта мысль показалась мне такой простой и такой очевидной, но почему-то раньше мне в голову не пришла. Да, я же могу увидеть ее, когда захочу и сколько захочу… пусть она будет ещё ребёнком, меленькой девочкой, но это будет она, Эмма! Я не потеряю ее навсегда, даже простое осознание того, что я могу видеть ее настоящую, живую и здоровую, как будто перевернуло мой мир, сдёрнуло с него эту серую пелену. Я вдруг понял совершенно отчётливо, что это и есть лекарство, что стоит только мне увидеть ее, как ночи снова станут временем покоя или тёмных дел, но никак не страдания, а дни снова обретут резкость и яркость.
Он покачал головой и улыбнулся.
- Будь я таким романтиком, каким показался вам, я бы развернул самолёт и полетел к ней, я ведь знал, где ее искать… Но я не такой, романтичность – одна из граней, одна из моих сторон, далеко не главная, боюсь.
- Но не буду врать, в ту секунду на высоте тысяч метров я вдруг обрёл покой. Ещё не полный, но я точно знал, что тёмный период закончился, возможно, я буду страдать от отсутствия взрослой версии Эммы всю жизнь, но уже не так остро… не знаю, как это объяснить, но я знал, что это так. Может, мне было достаточно иметь какую-то нить, связывающую меня с той женщиной, которую я полюбил, какое-то доказательство, что всё это было не сном и не мечтой.
Он задумчиво потёр руки.
- Эта идея захватила меня и не отпускала, пока я, не закончив все дела на Дальнем Востоке, не полетел в маленький городок Заречный. Команду я отправил в Москву обычным чартером, а сам взял самолёт и отправился на поиски Эммы. Почему-то волновался, как перед важными переговорами или опасной командировкой, - усмехнулся Андрей, - наверное, боялся, что не найду ее, что всё это окажется видением или просто неправдой… И я потеряю не только след, ту самую ниточку, которая связывала нас, но ещё и разочаруюсь – если Эммы не окажется там и тогда, когда она мне говорила, значит, либо она врала о себе, либо я сам позволил втянуть себя в большую и безупречную аферу.
- В самолёте я едва мог спокойно сидеть, команда привыкла, что я мотаюсь по делам, так что никто меня ни о чём спрашивать не смел, только стюардесса, видя моё напряжение, предложила мне чай с травами. Я отказался и отвернулся к иллюминатору. И тут она вдруг сказала: «Знаете, я ведь родилась в этом месте… жуткая дыра, откуда просто физически необходимо свалить… Я из Козинки, это в 20 км от Заречного, деревенька, входит в городской округ. Не думала, что так скоро вернусь. Уверена, вам не захочется там задерживаться», - смущённо улыбнулась она.
- Вот и думайте, какие порой удивительные совпадения случаются в жизни, - усмехнулся Андрей, - а может, никаких совпадений нет, и это какая-то магия, недоступная нашему пониманию. Но, так или иначе, а моя стюардесса оказалась из тех же краёв, из того же городского округа, если быть точным… Ха! Видимо, я притягивал женщины из той местности, или они меня, как посмотреть….
Он улыбнулся и продолжил.
- Однако, почему-то моя нервозность усилилась. Я как будто попал в эпицентр какого-то силового поля, которое сам никак не мог объяснить или понять, только фиксировать. Что ещё ждёт меня на этом странном пути, думал я, наблюдая, как самолёт снижается для посадки в аэропорту Кольцово, может, мой пилот окажется родственником отца Эммы? Или мать этой стюардессы – лучшей подругой матери Эммы?
Он иронично поднял бровь.
- Я прилетел в полдень, у меня было достаточно времени на поиски. Я решил, что доберусь до Заречного и остановлюсь там. Я также отпустил стюардессу на 1 день, чтобы она могла повидать родных… если, конечно, сама захочет. Экипаж должен был полностью быть готов к вылету через сутки и ждать моих указаний. Я понятия не имел, на сколько задержусь и что вообще найду там, но задерживаться дольше своего желания не собирался.
- Чувствуя себя одновременно идиотом и романтическим героем кино, я сел в машину, уже ждущую меня в аэропорту, и поехал навстречу самому странному приключению. Начальник моей охраны обо всём позаботился, не задав ни единого лишнего вопроса о целях моего визита в такую глушь, лишь спросил, будут ли у меня встречи… я ответил, что только личного характера, да и то, неточно. – Засмеялся Андрей, - хорошо быть боссом, подумал я тогда, веселясь и нервничая одновременно, никому не надо ничего объяснять, если не хочешь. А как бы я стал объяснять столь странный визит? Мне и самому дико было такое представить.
В зале послышались понимающие смешки.
- По пути в Заречный я уже смотрел карту, искал на ней дом Эммы. Я знал фамилию, имена родителей и их места работы, ничего удивительного, что ещё в воздухе я уже знал об их семье всё, что можно было узнать из всех баз данных, даже увидел записи с городских камер, так я узнал их любимые места, где я мог найти их… ее.
- И да, у них было 2 дочери, фотографий не было, т.к. девочки были ещё совсем маленькими и не имели никаких документов, кроме свидетельств о рождении. Я пойму, когда увижу ее, думал я, наблюдая леса, похожие на те, что окружали Дубнинск, город, где я встретил Эмму… а теперь я опять собирался встретить ее. Я пойму, думал я, она это или нет, или она просто соврала, приплела знакомую семью… И снова волнение неприятной вибрацией зазвенело в груди.
Андрей кивнул своим мыслям и продолжил.
- Первым делом я поехал к их дому, водителя я оставил в отеле, как и охрану, я не хотел, чтобы кто-то видел… Эмма была моей тайной, и я хотел, чтобы она таковой и оставалась. В моё время это было ради ее безопасности.
- Дом стоял на тихой улочке в глухом частном секторе, дорога была не заасфальтирована, по обеим сторонам старенькие хибары… дом, в котором росла Эмма, ничем не отличался от соседских – одноэтажный домишко с чердаком, облупившиеся ворота противного зелёного цвета, заросший прошлогодним бурьяном участок перед домом. Я остановился на обочине напротив соседнего дома и стал наблюдать. Спрятаться тут было негде, так что я просто сидел в машине и ждал. Долго я так сидеть не собирался, мне просто хотелось увидеть ее дом, место, где она выросла. Улица была тихой и совершенно безлюдной, деревья ещё стояли голые, даже почки ещё не начали набухать, так что всё хорошо просматривалось. Из ее дома никто не вышел, и никто не вошёл, за всё время по улице пробежала только собака и пара котов.
Андрей загадочно улыбнулся.
- Была суббота, и я, кажется, знал, где могу их найти. Я развернулся и поехал в парк возле водохранилища, немногочисленные камеры наблюдения в городе показывали, что там мать девочек бывала с ними довольно часто. Время было уже к закату, я понимал, что могу просто с ними разминуться, или они могли вообще быть в другом месте: в кафе или в гостях… но мне хотелось увидеть ее, я жаждал этого, как наркоман. Благо камер в Заречном и правда было совсем мало – я не любитель публичности, особенно в вопросах личной жизни, - усмехнулся Андрей, - я оставил машину в тихом месте и пошёл к берегу, туда, где была детская площадка, согласно карте.
Он замолчал, поджал губы и сделал глубокий вдох.
- Она была там… Я не ошибся, в вечернем золотом свете на детской площадке недалеко от воды играли несколько детей и три мамаши наблюдали за ними. Я узнал мать Эммы сразу, высокая – вот в кого у Эммы был такой рост – худощавая и какая-то как будто высохшая женщина с напряжённым лицом и тусклыми светлыми волосами, безжизненно висящими по обе стороны лица. Она сильно сутулилась и выдвигала шею вперёд, что делало ее старше на вид. А ведь ей сейчас не больше 35, подумал я, ощущая, как неприязнь к этой женщине поднимается в сердце, и не только потому, что я знал ее из рассказов Эммы, она и на вид была неприятной: это напряжённо-злобное выражение лица, угловатая фигура, поза, в которой она стояла… Да, любители оправдывать никчёмность могли бы заверещать, что эта женщина жила трудную несчастную жизнь… А у меня нет и не было жалости к таким, как она – они сами выбирали свои страдания и отчаянно держались за них, лишь бы не поднять задницу и не похлопотать даже о себе.
- Две другие мамаши о чём-то болтали, мать Эммы стояла одна, уткнувшись в телефон и изредка поднимая голову, чтобы посмотреть на детей. И вот вопрос: какие из горстки малышей были ее девочками? Середина марта в тех краях ещё очень холодное время, так что дети были одеты в комбинезоны и шапки, понять, кто из них мальчик, а кто девочка, издалека было сложно. Я сел на лавочку недалеко от детской площадки и тоже сделал вид, что смотрю в телефон, такой человек сейчас – самый привычный и безопасный фон… Хотя мне было трудно не смотреть туда, где всего в нескольких метрах от меня, возможно, бегала Эмма, ещё совсем маленькая, задолго до того, как стала той ослепительной женщиной, которая покорила моё сердце.
- Я неспешно попивал кофе, купленный у входа в парк, и лениво водил пальцем по экрану, всем видом показывая, что я обычный современный обыватель. На площадке среди горок и деревянных лошадок бегали 7 детей, четверо – явно девочки, судя по розовым и в цветочек курткам и шапкам. Я ждал, наблюдая за матерью Эммы и за детьми… И вот у неё зазвонил телефон.
Андрей кивнул с хищной улыбкой.
- Она как-то быстро, резким движением поднесла его к уху, до меня долетели слова: «Сейчас идём… я же сказала… да, я знаю», она говорила быстро и нервно. И ещё в ее голосе явно слышался страх.
-  Она ещё несколько секунд выслушивала в телефоне, потом положила трубку и заорала: «Жанна, Эмма, быстро сюда, уходим!». Эмма! Я поднял глаза и с деланым равнодушием посмотрел на площадку, две детские фигуры, одна явно на пару лет старше, замерли. Та, что старше, крикнула в ответ тоненьким детским голосом: «Ну мам! Можно ещё капельку?». То, что произошло дальше, окончательно убедило меня в том, что передо мной именно та семья. Лицо женщины исказилось от злости: «Быстро сюда подошли! – проорала она. – Оглохли, что ли?! Я не буду сто раз повторять!». Младшая, Эмма, замерла, наблюдая за матерью и сестрой, а старшая предприняла ещё одну попытку: «Ну можно ещё 1 раз на горку? Я быстро…». Женщина не стала отвечать, она стремительно зашагала через детскую площадку, похожая на большую птицу-падальщика, схватила девочку за капюшон куртки и тряхнула: «Я сказала домой – значит, домой! Отупели совсем! Мне делать нечего, жать пока вы нагуляетесь, вам делать не хрен весь день, а мне ещё обед готовить, стирать, отцу рубашки погладить! До часу ночи каждый раз возиться должна из-за вас! – Не отпуская старшую, она повернулась к Эмме, та была в жёлтой куртке и серых штанах, я бы не подумал, что это девочка. – Что уставилась? Стоишь, глазами лупаешь, как идиотка! Шевелись, отец ждёт!». Маленькая Эмма обречённо поплелась к матери, та схватила ее за руку, ещё раз тряхнула старшую и, выплёвывая от злобы слова, громко бросила: «Если мне ещё придётся повторять, я из вас дурь быстро выбью! Распоясались!». Две другие мамаши наблюдали с абсолютным равнодушием, сами наверняка обращались со своими отпрысками не лучше, как и их родители - с ними. Меня накрыли злость и отвращение.
Лицо Андрея стало каменным, уверен, его врагам такое выражение сулило очень большие беды.
- Женщина-падальщик отпустила старшую и, волоча за собой с трудом поспевающую Эмму, пошла прямиком на меня через площадку. Ее лицо стало ещё более уродливым от злости, старшая девочка в линялом сиреневом пуховике и голубой шапке с недетской печалью на лице семенила за матерью, они дошли до каря площадки и повернули направо, там была дорожка, где я как раз сидел на лавочке. Мне хотелось врезать этой женщине, трясти ее так же и прилюдно унижать, как она своих беззащитных детей, но я не двинулся с места, понимал, что не должен вмешиваться в ход событий… меня здесь вообще не должно было быть, если на то пошло.
- Они прошли мимо меня, всего в нескольких сантиметрах. Маленькая Эмма шла как раз с моей стороны, и мне это кажется каким-то волшебством, но… когда они поравнялись со мной, она вдруг повернулась, замешкалась всего на секунду, посмотрела прямо мне в глаза и улыбнулась… А в следующее мгновение женщина-падальщик утащила ее от меня.
Андрей задумчиво покачал головой.
- Это было всего мгновение, и той малышке было года 4… но я узнал ее! У меня не осталось никаких сомнений: это была моя Эмма. И мне было невыносимо горько от того, какой жизнью она живёт и будет жить ещё много лет, прежде чем покинет это гнездо зла. Я смотрел вслед уходящей малышке и думал о том, как много страданий ей придётся пережить, чтобы стать той, кем она станет… но меня грело знание – она выстоит и всем этим чертям ещё покажет. Она добьётся невероятного успеха и будет счастлива, а они захлебнутся своей злобой и безнадёжным убогим существованием.
Он позволил себе осторожную улыбку.
- Да, мне стоило больших усилий не броситься на ее защиту… Но ее улыбка… она как будто исцелила меня, поставила что-то в душе на место. Я был как наркоман, приговорённый к вечной ломке, да, а теперь вдруг обрёл свободу и покой. Рана в душе, та самая, из которой выходил свет, она затянулась от этой улыбки, и свет остался внутри, он-то и дарил мне этот покой и умиротворение.
- Я бы хотел ей сказать, что видел ее взрослую, что она будет очень сильной, прекрасной и очень успешной, она будет как королева из сказок… но понимал, что не скажу, я не стану вмешиваться в то, что предопределено не мной. Да и потом, ей было года 4, что она могла понять или запомнить…? Я просто провожал взглядом это маленькое чудо, буквально физически ощущая, как что-то в моём сердце исцеляется.
Андрей помолчал.
- В ту ночь я впервые за долгое время спокойно спал, какая-то чудесная лёгкость окутывала меня, как тёплый светлый кокон. Тоска осталась, как и грусть, но и они стали светлыми, залитыми тем светом, который теперь бездарно не выходил наружу из открытой раны в душе.  А утром я уехал из ее города. Я получил то, что хотел, и даже больше.
Он потёр руки и задумчиво опустил глаза.
- Ну вот и всё, конец моей истории.
- Чудесная история, - выдохнула блондинка, - такая красивая…
Андрей ответил ей тёплой улыбкой прекрасного полубога.
- Правильно говорят: лучше любить и потерять, чем не любить вовсе. – Согласно кивнул Николай. – И вы так точно сказали: трусы никогда не получают лучшее… я это запомню.
Андрей улыбался и кивал, вежливо и доброжелательно. Всё-таки он очень обаятельный человек, подумал я, наблюдая за ним и гостями, и очень умный. Он блистал в обществе гораздо более важных и опасных людей, он привык к совсем другой среде обитания, но никакого высокомерия в нём не было ни секунды, и никакого намёка на негатив или отторжения с нашей стороны, стороны обычных «рабочих муравьёв», не было тоже.
- А я бы очень хотел увидеть Мэрилин… да и послушать сэра Элтона тоже бы не отказался! – Мечтательно закатил глаза и усмехнулся Артём. – Мы как-то собирались поехать в Прагу на концерт Робби Уильямса, но так и не получилось, о чём я до сих пор жалею и буду жалеть, пока не компенсирую это как-то себе.
- Можете попробовать, - неожиданно выпалил я, - судя по всему, кафе всё ещё на месте… затмений, вроде, не было, как и комет…
Сказав это, я вдруг густо покраснел и осёкся, сообразив, что влезаю на чужую и очень хорошо охраняемую территорию. Артём тоже как-то натужно улыбнулся и замолчал… А в следующее мгновение меня пронзил ток – Мадам смотрела на меня холодным изучающим взглядом, и фиолетовое пламя горело в роскошных сапфирах на ее груди и в ушах.
В Клубе повисла тишина, нарушаемая лишь тихим треском в камине.
- Это была прекрасная история, – наконец сказала Мадам, улыбаясь Андрею обворожительной улыбкой, - благодарю вас за вашу откровенность и ваше красноречие.
Она опустила голову, близнецы по обе стороны поступили так же, как и все остальные громилы, стоящие вдоль стен. Я знал, что сейчас будет, все мы уже успели выучить ритуалы. Я вжался в спинку кресла, готовясь принять удар и понимая, что к этому невозможно подготовиться… Волна пронзила моё тело, выворачивая суставы, разрывая клетки, сводя с ума каким-то звенящим невыносимым напряжением… Женя слева от меня издал какой-то стон или кряхтение, блондинка зажмурилась, вцепившись в подлокотники, леди Роза выгнулась, сжимая руки, лежащие на коленях, так, что побелели костяшки, лица всех членов Клуба исказились, я метнул быстрый взгляд на героя сегодняшнего вечера: Андрей сидел с неестественно прямой спиной и напряжённым лицом, даже в таком полумраке было видно, как он побледнел.
Это длилось всего пару секунд, как и всегда, и закончилось так же внезапно. Если однажды она не рассчитает и удержит эту волну хоть на секунду дольше, подумал я, мы просто умрём. Зато разом исчезнет столько Следов…
- Благодарю всех вас за сегодняшний вечер, - Мадам уже сидела с прямой спиной, как обычно, прекрасная и величественная. – Он подошёл к концу. Мы увидимся ровно через неделю, судьба снова определит рассказчика, и в этом зале прозвучит ещё одна удивительная история.
Она встала, в зале зажегся свет, гости медленно и с трудом вставали, приходя в себя после этой энергетической волны.
- Доброй ночи, господа. – Она улыбнулась и на этот раз первой покинула зал, двигаясь плавно и грациозно, как танцующий дым, почему-то подумал я, провожая ее восхищённым взглядом, как и все мы, простые смертные. Близнецы-блондины следовали за ней, как два крыла.
- Я никогда не видел такой красоты, такой совершенной…, - едва слышно выдохнул Женя и тут же покраснел.
- Она совершенна, - согласился я, - в нашем мире политиков, супермаркетов и проституток такого и не увидишь, это откуда-то этажом выше…
И я подмигнул ему с улыбкой.