Мной правят только иллюзии

Эпиграф
Then one day we'll die (yeah, yeah, yeah, yeah, yeah)
Mac Miller
---

Часто во время молитвы я ухожу в горы, но только мысленно. У меня не хватает сил на что-либо настоящее: я едва выдерживаю собственный день и почти ни о чём не думаю, кроме своей зарплаты. Обычно я облачаюсь в одежду конкистадоров и отправляюсь на работу разносчиком газет. Это замечают только графоманы: стоит взглянуть на их работы, и сразу становится очевидным отсутствие таланта, хотя сами они называют себя филологами. Я же изучал литературу преимущественно по газетным листам.

В последнее время мне искренне их жаль. Они и без того знают, что ничего не добьются, но к этому знанию прибавляется ещё и осознание того, что они занимаются всем этим совершенно напрасно, не имея никаких оснований рассчитывать на какой-либо результат.

Однажды возле мусорных баков на их лысеющих головах остались только очки, да и те были сильно приподняты, словно соответствовали какой-то новой модели. Рядом играла оглушительная музыка. Мне хотелось сказать им только одно: всё это не имеет никакого значения. Эмоции руководят всем и сообщают свою энергию абсолютно всему, независимо от метафор и морали. Не будем вдаваться в подробности. Так вот, что я хочу сказать.

Если однажды найдут мой труп, мне хотелось бы объяснить, что дело было не только в личных отношениях. Здесь было примешано гораздо больше того, что вы знаете обо мне, хотя этот город в основном помнит меня лишь потому, что я бился головой о скамейку после того, как меня отвергла девушка. Она вела себя эгоистично, но когда из моего носа пошла кровь, в голове произошло какое-то смещение, меня начало рвать, и эта жижа оказалась на газоне, возле которого мы гуляли. Она посмеялась, вызвала скорую помощь, а затем поспешно отстранилась от такого сумасшедшего.

Слава Богу, когда ночью меня привезли в больницу, там оказался мой родственник. Он привык к моим выходкам и просто похлопал меня по голове, тогда как санитары удерживали меня, чтобы я снова не начал биться головой. На мне и без того было безумно много синяков.

Как всегда, возле меня возникали странные образы, обладавшие физическими телами. Чем-то они напоминали практиканток, но сами словно находились под вуалью моих мыслеформ. Они не видели меня и сразу проходили мимо.

Всё это время я чувствовал себя бисером на браслете, который удерживала мужеподобная рука. Её силой меня сдавливали посередине, не позволяя придвинуться к другим бусинам. Мне удавалось немного сместиться, побыть в стороне, но затем я сразу возвращался на прежнее место.

Обхватывать мир, сидя в комнате, сложно. Так и протекла вся моя жизнь: она оказалась заперта в бесконечном мониторинге социальных сетей. Было время, когда я смотрел TikTok больше недели, не находя ничего интересного, ничего не замечая, ничего не слыша, бесконечно перемещаясь с места на место, хотя сам оставался практически неподвижен.

Видеть новые сюжеты становится всё сложнее. Мной правит ангедония.

Я проблемный ребёнок. Мне хотелось умереть на всеобщее обозрение, выпив множество таблеток успокоительного на траве возле леса. Но когда я прошёл несколько километров по дороге, то наткнулся на арматурину. Она пронзила меня, и полилась кровь. Я думал, что и без того истекаю кровью, а рядом, возле поля, колосья были наполнены жёлтым, бесконечным светом, который то прерывался, то вновь разгорался с ещё большей пестротой.

Та, о которой идёт речь, была лишь камертоном моей внутренней настройки и алтарём моей собственной мысли. Я наделял её качествами, которыми она никогда не обладала.

Многие говорят, что любовь всегда взаимна, но я не могу до конца понять, так ли это. Даже моя собственная судьба лишь заигрывала со мной, не доводя дело до чего-либо определённого, до чего-то, что могло бы наконец избавить меня от постоянного желания найти друзей, кроме сигарет.

От этого я перешёл к ощущению, будто проживаю жизнь в вечном истоке. Но это была лишь форма галлюцинации, не имевшая под собой никакого обоснования. Мне больше не было больно, потому что из моего тела словно выходили другие люди. Запах был сильным. Меня перенесли в другое место какие-то подростки. В нашем мире сильное кровотечение словно показывает и вызывает в жизни то, чего никогда не должно было бы происходить.

И снова пусто, снова холод,
 Опять поток из миражей,
 Я был когда-то очень молод,
 Теперь же жертва гаражей.

Моим открытием стало осознание того, что началось цирковое представление, а я оказался выставленным напоказ человеком, за которым кто-то наблюдал. Когда представление началось, дрессировщики тигров смотрели на меня и кружились в предновогодней пляске, а затем сразу уходили в шкаф по соизволению своих начальников — тигров, которые набрасывались на меня и тут же исчезали, превращаясь в ничто, в стекло на стене.

Мне было страшно и искренне одиноко. Я никого не находил, а врач всё пытался дать мне ещё больше микстуры.

Пока на заднем дворе моего внимания не возникло нечто, напоминавшее ранние работы Антокольского.

Девушка была обижена тем, что её выгнали из комнаты в отеле, который она сама же и купила. Её прогнали после того, как над ней надругались. Представляете? Но она вернулась и несколькими ударами убила своего бывшего партнёра и его пьяного приятеля.

Временами мне казалось, что всё это и есть я. Эта история долго преследовала меня, не позволяя прийти в себя ни при каких, даже самых смягчающих обстоятельствах. Я до сих пор помню наизусть названия всей её косметики. И когда я вышел, всё это не прекратилось, а, наоборот, приобрело ещё больший масштаб и окончательно превратилось в фарс.

Тонкая шея. Да и не в этом суть.

Вообще, у этого текста должна была быть большая витиеватость. Автор написал бы намного больше и интереснее. Перейдём к более искреннему шарму и не будем играть в интеллектуализм там, где речь идёт о чувствах. Они всегда обнажены и не любят, когда их препарируют.

Я увидел, как поменялся твой профиль. А вообще-то здесь должна была быть идея о перерождении, о том, как человек чувствует себя в новом состоянии и постепенно осознаёт, что попал в худшую реальность.

Ты красиво делаешь липсинк, у тебя прекрасная мимика, но мне так хочется от этого умереть.

Ты этого не оценишь. Ты не можешь залезть мне в голову и понять, что именно я о тебе думаю.

Безумно сложно хотя бы немного забыть о тебе, дубок на моей прогулке. Пусть этим закончится эта история.

Надежда гаснет,
 Плачет небо,
 Следы бросая на окно.
 Играет реквием по жизни,
 Поётся в нём: «Идёшь на дно».
Я знаю, это просто сказки,
 Давно я там — уже достиг.
 И умирающие краски
 Даруют новый, страшный лик.

Проживание того, что уже было, именно с тобой. А ты мне мало дала. Надо понять, что ты обычный человек, а не ангел.

А мной правят только иллюзии, которые меня уничтожат, каким бы прекрасным ни было твоё лицо.

Тот, кто состоит в клубе двадцати семи и при этом не ходит в книжные клубы, не имеет права обращаться к себе как к человеку, а довольствуется объедками, которые подают свиньям.