***

Эпиграф

«Бодрствуйте, стойте в вере, будьте мужественны и тверды. Всё у вас да будет с любовью».
1 Кор. 16:13–14

— Чем ты занят в субботу и воскресенье?

— Особенно ничем. Зачем ты спрашиваешь, если и так находишься со мной? Это Пирс.

— Да ладно. Без этого я бы не догадался.

— Абсолютно верно сказано. Ты представляешь, когда я был здесь недавно, тут не было ни одного кирпича, а теперь здесь роятся многочисленные мостики.

— Ага. А где ты находишься сейчас?

— Я лежу на кроватке. Мне одиноко.

— А как? И почему?

Голос в голове:

Хватит заглядывать в горнила паровоза. Больше дров он и так не едет.

— Где он стоит?

— Его нигде нет. И на этом можно остановиться.

— Хватит. Ты и так только в моих измышлениях. Не велей урбанизации — это безумно страшно.

Она разрастается, выплёвывается наружу, как во времена Веймарской республики этот харчок: её всё больше, и уже не видно людей. Нет никого, кто был бы с тобой. Все заняты самими собой.

Но именно на данный момент во мне нет даже момента этой спасительной литературы.

Просто дай, пожалуйста, не видеть свет солнца в пять часов утра, а подрыхнуть хотя бы до шести.

Yeah-yeah.

Я не смогу жить как нормальный человек. Да я и так не живу.

Всего так много. Кто бы остановил эту лавину?

Я и так самый неудачный из своих сверстников. А как женскому полу может нравиться тот, позади которого контрабас, а впереди — Нобелевская премия, и который не на земле, а, по-видимому, на луне моего не задавшегося друга?

Марки, падайте в стоимости. Принесёшь мне немножко своих облигаций — хочется купить тебя полностью, даже в убыток себе.

Окситоцин, обезличь меня или хотя бы на некоторое время снисходи ко мне. Разве дать двойную порцию на сегодняшний день — это плохо?

Моя погибель больше не будет как у поп-звёзд. Я перешёл на другую сторону.

Это будет изнурение духом.

Да, именно так: нести свой крест до скончания времён.