Из жизни одного Пса. Гл. 6 Как пережить экстрим

Когда в доме начиналась суета упаковывания вещей в коробки, а потом чужие люди выносили их куда-то, животные уже не беспокоились. Их любят и не оставят одних. Переезд означал удивительные перемены: другая квартира, запахи, а для Жорика - возможность гулять по новым территориям, не замечая всякую мелочь, либо, выпятив грудь, поиграть мышцами перед встретившимся сородичем. Правда, Марина это не одобряла.

Беспрекословное подчинение голосу хозяина и навык без импульсивности действовать по обстановке Жорик продемонстрировал буквально в первые дни переезда, когда сын заказал дубликаты ключей, а возвращаясь, потерял единственный оригинал.

Бронированная дверь, восьмой этаж, в квартире бойцовский пёс и хозяева, танцующие на площадке. Альпинисты спустились с крыши на лоджию, а Марина через дверь разговаривала с Жориком, чтобы он пустил чужих и позволил им дойти до двери. Парни в спецодежде для натаскивания собак к защитно-караульной службе, были приятно удивлены, что ротвейлер не бросился, его не пришлось заманивать и закрывать в комнате. Признались, что впервые видят собаку, способную к сдержанному поведению в состоянии дихотомии: сидеть по команде из-за двери и не шелохнуться при виде посторонних в доме. И похвалили выдающиеся способности Жорика: это не просто послушание, а способность объективно оценивать ситуацию с принятием верного решения!

Но, самое замечательное в переезде – это знакомство с кучей новых детей и мамочек с колясками. Жорик обожал, когда малыш из летней коляски тянул к нему ручки. И, если мамочка была адекватной и позволяла, то Марина подводила пса к малышу, который своими крохотными пальчиками теребил бархатные уши. Генетика бойцовского папы и, обожавшей человеческих детей мамы, развилась в Жорике самым прекрасным образом. Правильное воспитание человечков должно начинаться с общения во младенчестве!

Спокойный, уравновешенный Жорик был миролюбив и доброжелателен. С горделивым достоинством пропускал мимо ушей уважительные реплики мужчин, которые почему-то старались держаться на расстоянии. Завидовали, наверное, его фигуре и мускулам. Зато женщины были щедры на добрые слова, и пёс с радостью подставлял под ласковые руки голову и спину. В семье шутили: если Жорик не получал минимум три комплимента за прогулку, то день прошёл зря.
 
Очень редко, но всё же попадались мужики или тётки, которые издали начинали размахивать руками и вопить, почему собака без намордника? Таких громких дипломатично обходили стороной: вот сами надели бы размокший от дыхания кожаный намордник и, при остром обонянии, вдыхали бы такой «свежий» воздух…  Жорик давно уяснил, что на повышенный голос не нужно реагировать. Просто встретился дикий, не обученный человек, вроде бездомной дворняги, которая ни с того, ни с сего поднимает лай.

Неуёмное желание Жорика к самообучению и познанию мира в семье почему-то называли проказами и озорством. Как-то зимой, расширяя собачий кругозор, Марина вывела его к ближайшей автомагистрали. В прежние годы прогулки совершались внутри жилых кварталов, и пёс не видел общественный транспорт. Будучи сам крупного телосложения – 68 сантиметров в холке! — ротвейлер впечатлился жёлтым рейсовым автобусом.
 
Вечерние огни, обилие машин, свет фар и блеск снега. Скользко. По обледенелому тротуару, Марина вела послушную собаку на коротком поводке. Они обходили остановку, когда толпа замёрзших людей хлынула в открывшиеся двери. По принципу: все бегут, и я бегу, Жорж проскользнул между ногами пассажиров внутрь, втягивая хозяйку за собой в переполненный автобус. Марина извинялась и ручалась, что собака никому не причинит вреда. И, что совершенно невероятно, не раздалось ни единого возгласа недовольства! Пассажиры сжались, спрессовались и выпустили их на следующей остановке. Так Жорик стал зайцем-безбилетником.

Симба чудил по-своему. Сходив пару раз «в примы» на свадьбу и, получив в качестве калыма двухкилограммовый пакет сухого корма, стал капризничать в домашней (Жориковой) еде. Корм хранился на кухне в нижнем ящике, у которого были какие-то неполадки с  роликовой системой. Марина несколько раз вытягивала ящик, осматривала механизм. Похоже, заводская ошибка при установке креплений сказывалась на периодическом самовыдвижении.

Занимаясь приготовлением еды продолжительное время, Марина раз машинально пнула приоткрывшийся ящик, второй. А на третий — заметила внутри Симбу! Кот лежал на спине рядом с похудевшим пакетом корма и, отталкиваясь лапами от верхнего ящика, выдвигал тот, в котором находился сам. Открыть, подцепив снаружи – легко, но выбраться из закрытого, применив принцип гребли на лодке! Разве не гениальный кот?! Пакет переместили в другое место.

В новой квартире была ещё одна странность: в ней пропадала то булка, то полбуханки хлеба. Жорж ни за что не позволил бы себе взять даже котлету или мясо со стола.  Налил бы лужу слюней на пол, сидел бы с несчастными глазами, но не прикоснулся бы. В немыслимом коварстве был уличён кошак. Прошмыгнув на скорости, — он не лазит по столам — это стол под лапы попался! —изобретательный подстрекатель, будто невзначай, сбрасывал хлеб на пол. А раз упало в отсутствие людей, то бесхитростный Жорик просто наводил порядок! Пришлось купить хлебницу, ведь мудрость гласит: животные не шкодничают, а приучают хозяев к аккуратности.

К шести годам Жорик заматерел, сохраняя юношескую поджарость.  Холка обросла жёсткой шерстью, будто лёгкой гривой, и слегка курчавилась. Вот только линял он не сезонами, а круглый год. Процедуры ухода за внешностью проводились в стороне от мест выгула соседских питомцев. Привязанный к дереву пёс, терпеливо подставлял все части тела от груди до шаровар. Марина отстегнула поводок, путающийся в задних лапах и…
 
Жорж напал на стаффа, мирно идущего на поводке рядом с хозяином. Стафф был схвачен за холку и не мог освободиться. Подбежавшая Марина, пристегнула карабин поводка к строгому ошейнику с командой:
— Нельзя! Пусти!
 
Жорж послушался, но стафф не мог стерпеть такую обиду и пиявкой повис на плече,— целился-то он в шею.  Хозяева пытались растянуть драчунов, но как только ослабевала хватка одного, перевес тут же получал противник. Собаки вертелись, спутывая поводки, не обращая внимания ни на людей, ни на команды. Прохожий пытался помочь, заливая псам носы полуторалитровой бутылкой воды; они даже не чихнули. В какой-то момент Жорик увернулся, а Марина ощутила, что пасть стаффа смыкается на её щиколотке. Это было опасно, ведь челюсти этой породы захлопываются капканом и дробят кости. Марина ойкнула:

— Это моя нога…

Умный пёс, почувствовав тело человека, тут же отступил. Этой паузы замешательства хватило, чтобы хозяева овладели ситуацией. Собак развели, осмотрели на предмет ранений – их не было. Извинившись, разошлись.

Дома Жоржу была прочитана лекция, аргументированная синяком на щиколотке, как из-за своеволия собаки может пострадать и посторонний, и хозяин. Виновато бегающие глаза показывали: «Осознал, не повторится».
 
*
Однако, хуже всего, когда не оплошность владельца крупной собаки становилась причиной конфликта, а сознательные провокации хозяев мелких собачек, считающих себя и своего питомца безнаказанными априори.

Живя в одном районе, Марина несколько раз встречала супружескую пару. Их симпатичная, напоминающая болонку, кудрявая дворняжка бегала без поводка. Только характер у неё был скверный. Завидев Жорика, псинка звонко облаивала ротвейлера, дразняще напрыгивая и ретируясь к ногам хозяев, под их гаденькие ухмылки. Осадить свою собаку в тёплое время года Марине не составляло труда.  Следующая встреча случилась зимой.

В этом краю солнечные лучи ясных морозных дней превращают снег от расчистки по  обочинам в жёсткие ледяные отвалы, а тротуары покрываются ледяной корой. Перед «крейсерским» домом-общежитием на восемь подъездов была большая площадь. Она, видимо, предназначалась под парковку автомобилей, но так и не стала ею. Поэтому, коммунальные службы расчистили один проход вдоль магазинов, второй пешеходный – вдоль проезжей дороги, а весь снег сгрудили длинным барьером по центру.
 
Марина шла с Жориком медленно, чтобы не поскользнуться, а навстречу – пара с «болонкой». Их разделял метровый ледяной отвал, но мелкий паршивец посчитал это достаточным препятствием собственной безопасности.  Он осмелел настолько, что, заливаясь звонким лаем, вскочил невысоко на горку, не удержавшись, спрыгнул к ногам хозяев. Они нагло смеялись в лицо Марине, которая скользя, пыталась удержать Жоржа, вскочившего на ледяную гору. Марина упала. Дотянулась до ошейника и отстегнула карабин. Жорж оглянулся на хозяйку.  Марина сказала:
— Можно. Но не сильно.

Хозяева «болонки» окаменели с перекошенными лицами. Жорж схватил кудряшку, как в прошлом Берримора, и мотал ею из стороны в сторону. Марина уже взобралась наверх и отозвала пса:
—Нельзя. Плюнь! — и пристегнула поводок.

Тут у супругов прорезался голос, посыпались обвинения. Нельзя сказать, что Марина отвечала ровным тоном:
— Владельцы мелких собак точно так же должны держать питомца на привязи, если не сумели его воспитать. Вы постоянно поощряете к нападению свою шавку и провоцируете конфликт. Я упала по вашей вине. Ещё раз увижу вашу собаку без поводка, мой тоже будет гулять свободно.
С тех пор эти дикари, издали завидев Марину с Жориком, сворачивали в сторону. Да, и поводком обзавелись.