Операция Феодосия и другие приключения студентов

   Морозными зимними вечерами, когда на улице злилась вьюга и все норовила уколоть льдинками лицо, студенты третьекурсники Артем и Максим ходили друг к другу играть в шахматы. Заканчивался январь 1983 года, сессия благополучно миновала и можно было расслабиться.  Поставив в качестве музыкального фона композиции «Pink Floyd» или популярных в то время итальянцев Риккардо Фольи и Тото Кутуньо, они ожесточенно сражались за доской. Оба были азартные и в проблемных случаях спорили до хрипоты. Хотя спортивно сложенный Максим был значительно мощней своего стройного оппонента, но проигрывая, он никогда не прибегал к подсказке Высоцкого:

   Если он меня прикончит матом,
   Я его — через бедро с захватом.

   После очередного хода Артем поёжился: в комнате было довольно прохладно. Старое деревянное окно не справлялось со сквозняками.

   — Знаешь, чего хочется? — задумчиво спросил он, не глядя на доску.
   — Чтобы эта вьюга заткнулась? — хмыкнул Максим.
   — Да нет… В августе на юг съездить. Горячий песок, тёплое море… Чтобы вообще ничего не делать, только лежать и слушать шум набегающих волн.

    Напарник на секунду замер, потом резко передвинул коня.

   — Ага. И на что? Жилье, питание… На стипендию сильно не разбежишься.
   — Ну, может, подработать… Или стройотряд. Там и жильё, и питание…
   — И романтика лопаты, — Максим фыркнул, но в глазах мелькнуло любопытство. — Ладно, давай помечтаем. Куда?
   — В Крым. В Феодосию. Сергей оттуда родом, может его родственники что подскажут?

   Артем говорил быстро, чтобы друг его не остановил и не вернул в морозный Новгород. Но Максим и не думал перебивать, он смотрел на доску, а думал явно не о шахматах.

   Сказано — сделано.
 
   С Сергеем они учились в одной группе. Это был высокий, под метр девяносто, добродушный парень, внешне напоминающий актера Радж Капура, из популярных в то время индийских фильмов. Каким-то непонятным ветром его занесло в прохладную и болотистую Новгородчину, где он вместе с другими студентами упорно грыз гранит науки и готовился стать радиоинженером. 
      
   Узнав о задумке друзей, он связался с матерью, которая через некоторое время сообщила, что в совхоз, расположенный недалеко от Феодосии, требуются рабочие руки для сбора фруктов. Узнав об этом, Артем и Максим обрадовались и поняли, что наконец-то задумка стала приобретать более реальные очертания.

   Парни развернули бурную деятельность, соблазняя товарищей по группе бархатным морем, дешевыми фруктами и прочими прелестями юга.   Студенты, представляя себя крутыми мачо, лежащими на пляже рядом с загорелыми симпатичными моделями, легко соглашались на поездку. Желающих удалось набрать около двадцати, как раз сколько требовалось для стройотряда. Следующей задачей стало добраться до места назначения. В те времена с железнодорожными билетами на юг была большая проблема, особенно летом, поэтому, как только открылось ранее бронирование, Артем, отстояв большую очередь и объяснив кассирше всю важность стройотрядов для процветания страны, с большим трудом забронировал необходимое количество билетов.
 
   …Летняя сессия закончилась, и их товарищ Сергей уехал к себе домой в Крым. С его отъезда прошло несколько недель. Все сильней припекало солнце. Радующая весной нежным цветом зелень деревьев и растений становилась все более грубой и матовой. Лежа на пляже на берегу мутноватого Волхова, друзья считали дни, оставшиеся до поездки.

   Неожиданно позвонил один из претендентов и сообщил, что поехать не сможет, так как в это время он будет помогать родителям на даче.

— Ну ладно, будет на одного меньше, это не страшно, — подумали ребята и вычеркнули того из списка.

   Оказалось, что это было только начало ручейка. Вскоре еще двое сообщили, что родители купили им путевки в круиз по Волге. Затем сильно извиняясь и путаясь в объяснениях, еще один несостоявшийся стройотрядовец отказался.

   …Телефон снова щёлкнул гудящей тишиной. Артем положил трубку и долго смотрел на рычаг, будто тот был виноват.

   — Всё, — наконец сказал он. — Ещё двое. Теперь нас остался не отряд, а банда.

   Максим хлопнул его по плечу:

   — Зато банда надёжная.
   — Надёжная, да маленькая. Двадцать человек хотели — остались только мы с тобой да наш староста Илья.
   — Значит, на нас больше моря достанется, — спокойно вставил друг. — И персиков.

   Артем криво улыбнулся:

   — Ладно. Пойду сдавать билеты. Пусть хоть деньги вернут — уже победа.
   — Все нормально, — Максим наклонился вперёд, заговорщицки понизив голос. — Нас немного, зато все в тельняшках.

   Они рассмеялись, и напряжение, висевшее в воздухе, чуть рассеялось.
Наконец подошел долгожданный день, и, собрав всё необходимое для поездки, ребята отправились в путешествие. Прямого поезда из Новгорода до Феодосии не было, и пришлось сначала на автобусе добираться до Ленинграда. И уже вечером, удобно расположившись в купе плацкартного вагона, Артем с Ильей отправились в Крым. Максим, застряв из-за своих дел, полетел на следующий день самолетом.
Артем любил путешествие поездом: мягкое покачивание и стук колёс будто вычёркивали из памяти всё лишнее. Здесь царила своя, неповторимая обстановка. Даже обычный чай в здешнем гранёном стакане казался вкуснее, а пирожки, купленные у бабуль на остановке — почти деликатесом. Глядя на соседей по купе, он улыбнулся: вот она, та самая дорожная магия, ради которой стоит ехать сутки напролёт.

   Чтобы сделать поездку еще увлекательней, студенты решили посоревноваться в играх. Илья, в отличие от высокого и сухощавого напарника, был невысокий и плотненький. Он отличался веселым и азартным характером, но сражаться в шахматы с ним было очень сложно, все-таки кандидат в мастера спорта, поэтому выбрали карты. Поединки проходили драматично и оживленно, необходимо было в десяти партиях одержать больше пяти побед.  Перепробовали подкидного дурака, тысячу, девятку, покер и много других игр. Соседи по купе разделились на два лагеря и азартно спорили, кто из двоих победит. Везло больше Артему, сказалась солидная практика с домашними.

   Привлеченные шумом, к ребятам подошли двое мужчин лет около сорока и предложили поиграть вчетвером. Один из них был полный блондин с открытым лицом, другой — сухощавый брюнет, в глазах которого проскальзывала хитринка. Попутчики оказались общительными и бойко сыпали шутками с анекдотами.   Мастерством новенькие не отличались, и парни сравнительно легко выиграли несколько партий.

   — Скучно просто так, — сказал чернявый, лениво покручивая в пальцах монету. — Давайте на интерес.

   Артем и Илья переглянулись. У Ильи в глазах мелькнула искра азарта, но тут же погасла.

   — Не, — спокойно сказал он. — Мы сюда не выигрывать ехали.
   — Боитесь? — блондин усмехнулся, но без злости, скорее по привычке.
   — Нет, — ответил Артем. — Просто знаем, как это бывает. Вы же друг друга с полуслова понимаете.

   Чернявый приподнял бровь:

   — С полуслова? И что?
   — Сами сказали, что только встретились, а общаетесь как старые напарники. Мы лучше уж без денег.

   Мужчины переглянулись, и в этом взгляде проскользнуло что-то похожее на уважение.

   — Ладно, — сказал блондин. — Бывайте.

   Жаркие баталии между ребятами продолжились. Уже ближе к концу путешествия Илья решил отыграться и предложил попробовать шахматные поддавки, с обязательным условием бить фигуру, если она под боем. Не испытывая никаких иллюзий и ожидая быстрого поражения, его друг согласился и на удивление выиграл. Вбитые годами принципы не позволяли кандидату в мастера спорта легко расставаться с фигурами, что в итоге и привело к проигрышу.

   Охваченные азартом парни не замечали промелькивающих в окошке лесов, полей и рек.  Время в дороге пролетало быстро.

   Феодосия встретила солнцем и тенью платанов: в этой густой зелени прятались узкие уютные улочки, и приятелям показалось, что город их принял и уже не хочет выпускать обратно. Куда идти студенты не знали, сотовых тогда не было, а достать карту не удалось. Оставалось только одно: спрашивать дорогу у прохожих.
 
   „Язык до Киева доведёт“, — усмехнулся Артем, и это сработало: через полчаса они уже стояли у нужного дома.

   В светлой двухкомнатной хрущевке их уже ждали Сергей с мамой и ранее прилетевший Максим. С кухни полз одуряющий запах чего-то жареного, в животах у парней предательски заурчало, они переглянулись, и о чудо, гостеприимная хозяйка вскоре позвала к столу.  Пока парни уплетали за обе щеки домашнее угощение, женщина рассказала, что жить они будут в совхозе возле городка Старый Крым, что недалеко от Феодосии. Там в двухэтажном общежитии им выделят комнату. Подробности объяснит ее знакомая, работающая на сельхозпредприятии агрономом.

   Вскоре друзья забрались в пыльный пазик и отправились в недолгий путь. Сначала дорога вилась по сплошной степи, лишь изредка встречались редкие сады, но постепенно равнина стала уступать место холмам — они обступали трассу всё теснее. И вот впереди показалась темная громада, у подножия которой расположился Старый Крым. Когда-то этот тихий городок у подножия горы Агармыш дал имя всему Крымскому полуострову и был его процветающей столицей.

   Студентов встретила агроном — жгучая брюнетка средних лет, и повела к будущему жилищу. По дороге женщина с неподражаемым южным акцентом объяснила, что их первая задача — уход за виноградниками, а потом, по мере созревания урожая они переключатся на сбор винограда и персиков. Парни неторопливо шли по грунтовой дороге, с интересом оглядывая необычную для них, почти пасторальную, местность. Слева стояли симпатичные одноэтажные домики из ракушечника, утопающие в южной зелени, а справа на лужайке паслось небольшое стадо кучерявых овец.  Неожиданно среди животных вспыхнул воздушный вихрь, одну овцу подхватило ветром и, резко крутнув, бросило на землю. Она спокойно поднялась и принялась щипать траву дальше. Заметив удивление студентов, агроном объяснила, что это был мини-смерч, который здесь не редкость, и даже она однажды в него попала, но повезло и отделалась только ушибами.

   — Экзотика, — подумали парни, но диковинки на этом не закончилась.

   Справа показались посадки каких-то непривычных для них деревьев, ветки которых      были   украшены не отдельными листьями, а целыми веерами из листочков.   Среди темной зелени проглядывали покрытые бархатистой кожурой плоды размером с крупную сливу. Заметив вопрошающие взгляды спутников, женщина пояснила, что это грецкие орехи. Парни оживленно переглянулись, предвкушая поесть на халяву. Но не тут-то было, желая пресечь всякие нездоровые поползновения, агроном продолжила:

   — Сейчас собирать не советую, мы недавно деревья химией обработали и можно отравиться. Безопасными станут лишь через месяц.
   —Эх, а в сентябре нам уже уезжать, — сказал Илья и раздался общий вздох разочарования.

   Вскоре они подошли к старенькому кирпичному зданию общежития и поблагодарив, распрощались с провожатой. Комендант, небольшой жилистый мужичок, проводил их в комнату. Побеленное помещение оказалось довольно просторным, в нем находились шкаф для одежды и четыре древние провисшие пружинные койки, помнившие еще, наверно, запуск первого спутника Земли. В центре комнаты вольготно расположился большой круглый стол, при первом взгляде на который казалось, что он когда-то был покрашен черной краской. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что это не краска, а засохшая черная грязь, глубоко въевшаяся в древесину. Вид ее был так омерзителен, что вызывал чуть ли не рвотный рефлекс.

   — Ну и стол! – вырвалось у студентов.
   — Другого нет. Сейчас принесу газеток, застелите, и будет нормально, — примиряюще протянул комендант.

   С газетами, если и правда не думать, что там внизу, стол преобразился, и парни с некоторой опаской выложили свои съедобные припасы, надеясь, что они успеют перекусить, прежде чем чернота победит несколько слоев бумаги.
Закончив трапезничать и удобно расположившись на койках, ребята дружно решили, что жить здесь можно: отдельные койки, спать на которых значительно приятней, чем на сколоченных колхозных нарах во время сбора картошки; двухразовое питание в столовой, а главное — работа всего четыре часа в сутки, а потом свободное время и ласковое море...
   Так, в предвкушении близких удовольствий, друзья и заснули.
Утром, перекусив в совхозной столовой, в сопровождении сухощавого чернявого бригадира они отправились на работу. Виноградниками оказались стройные бесконечные ряды кустиков, где-то возле горизонта, упирающиеся в невысокие Крымские горы. Кроме парней, народу больше не наблюдалось.

   — Однако, — вырвалось у ребят, — Тут конца-края не видно.
   — Не боись, — сказал их руководитель и, с легким матерком, провел краткий инструктаж по технике безопасности, закончив вводную теоретическую часть следующими словами:
   — Запомните главное: руки, ноги и х… — куда не нужно, не суй.

   После этого он раздал секаторы, выглядевшие как средневековые орудия пыток, и объяснил, что задача парней — это подрезать и подвязывать кусты винограда. Работа показалась несложной, и новички дружно взялись за дело. После нескольких корректирующих матов, бригадир решил, что студенты готовы к самостоятельной работе, и отправился по своим делам.

   Ближе к полудню солнце стало припекать, трудовой настрой сам собой куда-то потерялся, но, к радости работяг, закончился и последний час работы. Они с облегчением выдохнули и, не мешкая, отправились в Феодосию. Несмотря на то, что бархатный сезон был в разгаре, свободное место на пляже парни нашли без труда. Изредка проходили торговцы сувенирами, предлагая раскрашенные ракушки и другие дары моря. Солнце возле воды уже не казалось таким безжалостным, как на виноградниках. Сине-зеленоватые волны с шумом набегали на берег и потом нехотя откатывались назад, оставляя на песке множество пузырьков, и разрушая песчаные замки, построенные малышней. Недалеко от берега, кроме плещущихся в воде людей, виднелись разноцветные матрасы и водные велосипеды, над которыми с криком кружились чайки.

   Отдохнув от утренних праведных трудов и вдоволь накупавшись, ближе к вечеру студенты пошли гулять по центру. Их внимание привлекли громкая музыка и яркие огни. Подойдя поближе, они увидели  стеклянный павильон, на котором гордо красовалась вывеска: «Ресторан у моря». Чувство голода и жажда новых впечатлений призывно манили вовнутрь, но пересчитав свои финансы, они грустно поняли, что на всех не хватит. Огорченные парни двинулись в парк, чтобы найти, где перекусить подешевле. Впереди показались столики с играющими в шахматы мужчинами. Возле одного столика сгрудились много зрителей, которые оживленно комментировали игру. Студенты подошли поближе. Оказалось, что за доской сидела местная знаменитость и играла с желающими на деньги.

   Друзья подтолкнули Илью вперед. Невысокого роста, слегка пухловатый, он не производил впечатление сильного противника. Местный ас несколько пренебрежительно оглядел студента и, видно, чтобы проучить нахальную приезжую молодежь, выставил сумму, в несколько раз превышающую обычную ставку. Парень оглянулся на товарищей: это было почти все, что находилось у них сейчас в кармане. Они посовещались: Илья был кандидатом в мастера спорта, но в то время шахматы в СССР были популярными, и уровень противника мог оказаться выше.

   — Рискнем, и в крайнем случае останемся без ужина, — единогласно решили парни.      — Зато если победим, то отметим в ресторане.

   Началась игра, и был разыгран классический дебют – сицилианская защита. Илья играл черными.

   …Толпа вокруг загудела, когда местный сделал очередной ход — резкий, уверенный, будто ставил точку в споре. Студент на секунду прикрыл глаза, словно растерявшись.

   — Ты как? — тихо шепнул Максим.
   — Нормально, — так же тихо ответил Илья. — Он давит, но торопится. Значит, может ошибиться.
   — Или ты.
   — Или я, — парень усмехнулся. — Тогда будем ужинать хлебом с кефиром.

   Ход юноши был неожиданным: он двинул ладью вперед, оставив пешку без защиты. В толпе кто-то ахнул, кто-то хмыкнул: «Зевок». Местный чемпион наклонился над доской, нахмурился, будто подозревая подвох. Потом, не увидев ничего подозрительного, быстро ответил. Через несколько ходов стало ясно: это не ошибка, а ловушка. Чемпион откинулся на спинку стула, посмотрел на Илью с новым интересом.

   — Красиво, — признал он. — Очень красиво.

   И сдался. Толпа на секунду замолчала, а потом взорвалась аплодисментами и возгласами. Студенты принялись дружно поздравлять товарища с победой. Еще бы, ведь сегодня они голодными не останутся, и можно смело отправляться в кабак.
В ресторане играл местный ВИА. Исполнялись популярные в то время шлягеры Леонтьева, «Машины времени» и бит-квартета «Секрет». Колонки заглушали огрехи, и народ дружно подпевал исполнителю. Зал был полон, и почти все присутствующие казались старше тридцати. Студенты переглянулись: „Не совсем наш праздник жизни“. Но голод взял своё — они поели, а потом потанцевали под ритмичную мелодию. Начался медленный танец, и мужчины стали приглашать партнерш. Напротив, студентов за соседним столиком, осталась сидеть симпатичная ухоженная женщина лет тридцати пяти. Медленно потягивая белое вино, она лениво наблюдала за танцующими парочками в зале.
 
   — Ну что, Артем, — подтолкнул парня Илья. — Слабо?
   — Ничего не слабо, — буркнул тот, но медлил.
   — Давай, — поддержал Максим. — Ты же у нас самый смелый.

   Артем вздохнул, подошёл к её столику и неловко наклонился:

   — Разрешите пригласить вас на танец?

   Она в ответ улыбнулась:

   — А почему бы и нет? Только предупреждаю: я довольно высокая.
   — Не страшно, я тоже не маленький, — юноша тоже улыбнулся, и напряжение ушло.

   Когда он вернулся, друзья начали подначивать:

   — Ну как, удобно было? Она же выше тебя.
   — Удобно, — спокойно ответил Артем. — Зато не надо наклоняться, чтобы в ухо шептать.
   — А целоваться?
   — Для этого есть ступеньки, — парировал он. — Или кровать, которая всех ровняет.

   Ребята захохотали, оценив его шутку. Когда после десяти вечера музыканты закончили играть и выжидательно замерли на сцене, то какая-то подвыпившая дама пустила по кругу шляпу, призывая собрать для них деньги.

   — Сейчас только не хватает услышать легендарные строчки: «Я требую продолжения банкета», — засмеялись парни и решили покинуть ресторан.

   Музыка, звучащая из заведения, становилась все тише. Бархатная ночь брала свои права, но это не означало безмолвие. Это был юг, юг и еще раз юг. Идя по слабоосвещенной аллее, за густыми зарослями южных кустарников, то с одной стороны, то с другой, студенты слышали томные вздохи.

   …Когда они шли в свою комнату, их привлек громкий звук. На всё общежитие полагался лишь один черно-белый телевизор, еще на лампах, и приходилось ждать минуту-другую после включения, пока кинескоп прогреется и даст картинку. Стоял он в просторном фойе, окруженный плотным полукольцом разномастных стульев. Показывал, на удивление, чисто, без привычной ряби. Особого выбора передач тогда не было: эфирная сетка предлагала всего две программы, и стоящие передачи случались редко.

   Но в тот вечер в фойе было не протолкнуться. Все стулья были заняты: давали выпуск «Что? Где? Когда?», вечернее шоу, которое смотрела почти вся страна. В полумраке комнаты, под мерцание экрана и щелканье гонга, друзья азартно включились в игру. К концу эфира на их счету было три вопроса, разгаданных быстрее команды знатоков. Для общежития этого хватило с лихвой. Уважение пришло мгновенно, без лишних слов: на следующий день с новгородцами вдруг начали здороваться даже незнакомцы, чьих имен они не знали, а в коридорах за спиной всё чаще приглушенно шелестело: «О, гляди, те самые умные ребята».

   — Вот ведь как бывает, — расплываясь в улыбке, сыронизировал один из друзей. — Стоило один раз оказаться в нужное время и в нужном месте — и всё, мировая слава обеспечена.

   На следующий день после работы парни в очередной раз выбрались на пляж. Недалеко от них, расстелив на песок узорчатое покрывало, расположились две симпатичные загорелые подружки и о чем-то разговаривали.

   — Кто-то раньше, завлекая меня в Феодосию, кроме моря обещал еще и знакомство с девушками, — хитро прищурившись, сказал Илья и в упор посмотрел на Артема.
   — Попробую. С ровесницами проще, да и легче попасть на одну волну, — с улыбкой ответил тот.

   Студент достал потрепанную колоду и стал показывать карточные фокусы, громко комментируя каждый трюк и вскоре ему удалось добиться, чтобы подружки стали заинтересованно поглядывать в сторону ребят. Дождавшись резкого порыва ветра, Артем «случайно» упустил несколько карт из колоды, которые полетели к покрывалу девушек. Он неторопливо подошел, чтобы их забрать, улыбнулся и сказал:

   — Извините, ветер или магия сегодня явно на вашей стороне. Карты сами к вам просятся. Раз уж судьба принесла их сюда, то вы обязаны вытянуть по одной карте. Хотя я не волшебник, а только учусь,  но предупреждаю, что умею читать по ним будущее и прошлое. Проверим? - и перемешав поднятые карты с принесенными, он протянул колоду веером рубашкой вверх.

   Заинтригованные девушки по очереди стали вытаскивать карты. Высокой стройной блондинке досталась дама червей.

   — О, ну тут всё понятно. Карта говорит, что вы привыкли командовать парнями. Но сегодня вам суждено встретить кого-то, кто не побоится вашей красоты.

   Миловидная брюнетка немного помедлила и тоже выбрала карту. Студент перевернул ее картинкой вверх.

   — Смотри-ка, семерка крестей. Это карта перемен. Скоро в вашей жизни появится приятное потрясение. Буквально через..., — он сделал театральную паузу и продолжил, — минуту, когда вы пойдете поиграть к нам в карты.

   Девушки засмеялись и подсели к парням. Оказалось, что они — москвички и тоже учатся в ВУЗе. Блондинку звали Алла, а ее подругу — Оксана. Решив, что они тоже не лыком шиты, друзья представились родом из Питера, благо тот был под боком, и они неплохо его знали. Играя в карты, собеседники рассказывали о своих приключениях в столицах,  но вскоре по некоторым признакам вскрылась истина: москвички оказались рязанками, а питерцы — новгородцами. После того как это обнаружилось, напряжение ушло, и разговор стал проще. Девушки смеялись над тем, как старательно ребята изображали питерскую крутизну, а парни — над тем, как москвички пытались говорить «по-московски» и сами себя ловили на рязанских интонациях.

   Подруги жили в частном секторе на окраине Феодосии — в той части города, где в уютных двориках одноэтажных домов пахло жасмином, а по вечерам из открытых окон слышались голоса соседей. Дом принадлежал тёте Оксаны, и та с улыбкой разрешила ребятам заходить, но строго сказала, чтобы «без глупостей, и чтобы до темноты все разошлись».

   Илья быстро нашёл общий язык с Оксаной. Он умел с юмором находить смешное даже в обычных вещах. Девушка была серьезней его, но с удовольствием его  слушала и улыбалась, услышав очередную историю. Максим и Алла оказались другой парой. Обычно уверенный в себе, спортивный Максим сейчас чувствовал неловкость и больше молчал, чтобы не попасть впросак. Алла была более раскованной и наоборот старалась найти общие темы для разговоров.

   Однажды вечером, когда жара наконец спала, все пятеро устроились во дворе на старых плетёных стульях. На столе лежала познакомившая их потрёпанная колода, рядом — тарелка с варёной кукурузой и миска с виноградом. Алла, хитро прищурившись, предложила парням:

   — А загадки слабо решить?

   Оксана закатила глаза:

   — Опять твои вопросы… Ты их, наверное, в учебнике по логике находишь.
   — А что? — подруга пожала плечами. — Пусть думают.

   Девушка откинулась на спинку стула, скрестила руки и, улыбаясь, выдала:

   — Слушайте. Пришел мужчина в кафе и попросил официантку принести ему огурцы, но нарезанные одинаковыми кубиками. После этого она спросила: «Вы наверно милиционер?» Как она догадалась?

   Студенты погрузились в раздумья. Артём перебрал в уме несколько версий, ничего не подходило, а потом медленно растянул губы в улыбке:

   — Он наверно был в форме.
   — Точно. Молодец!

   Алла загадала вторую загадку, и опять Артем был первый. Девушка хлопнула в ладоши:
            — Правильно! Ты что, в детстве книжки с загадками наизусть учил?

   Максим вдруг нахмурился. Он не столько расстроился, что первым не отгадал, сколько из-за того, как Алла посмотрела на его друга — с этим живым интересом, будто в том было что-то особенное, чего у него самого не было. Позже, когда девушки ушли на кухню за стаканами, Максим резко повернулся к Артёму:

   — Ты что, специально?
   — Что? — Товарищ даже не сразу понял, о чём речь.
   — Загадки эти. Ты будто заранее знал.
   — Да брось, — Артём пожал плечами. — Просто я такое люблю.
   — Не в этом дело, — Максим понизил голос, и в нём прорезалась обида. — Ты будто хочешь ей понравиться. Как будто тебе надо, чтобы она тебя хвалила.

   Артём помолчал, потом тихо, но твёрдо сказал:

   — Я не хочу ей понравиться за счёт загадок.  Но если тебе это неприятно, то я могу вообще не отвечать.

   Максим хотел сказать ещё что-то резкое, но не успел. В дверях стояла Алла. Она не входила, просто замерла на пороге, держа в руках два стакана, и смотрела на них так, будто увидела что-то, чего раньше не замечала.

   — Вы из-за меня ссоритесь? — спросила она.

   Максим покраснел:

   — Нет. Просто…
   — Просто мы взрослые люди, — спокойно закончил Артём, — и иногда не умеем нормально сказать, что нам не нравится. Прости, Макс. Я не хотел лезть на твою территорию.

   Алла медленно подошла и поставила стаканы на стол.

   — Я сама определяю с кем встречаться, — сказала она чуть резче, чем хотела, но потом смягчилась. — И я не хочу, чтобы из-за меня вы сорились. Ладно?

   Максим кивнул, не поднимая глаз. Артём протянул ему руку:

   — Мир?
   — Мир, — выдохнул Максим и пожал её.

   Вечер снова стал лёгким, будто и не было этой неловкой минуты. Но что-то в нём изменилось: теперь между парнями стояла не просто дружба, а договорённость, которую не нужно было проговаривать вслух.

   Как-то раз, через несколько дней после знакомства, Алла вытащила всех на прогулку по старой части города. Они шли по узким, уютным улочкам, где казалось, что время течёт медленнее. Остановились у небольшой лавки, где продавали самодельные открытки и сушёные травы. Алла, смеясь, купила всем по открытке «на память», а потом, уже на набережной, предложила написать что-то друг другу, но не отправлять, а спрятать в карманах и прочитать через год.

   — Чтобы помнить, какими мы были, — сказала она.

   И каждый написал своё. Максим вывел на обороте открытки: «Я этот август запомню на всю жизнь». Илья написал: «Чудеса иногда случаются. Главное в них верить!» Что написал Артем, так и осталось загадкой, он был воспитанный как кролик из мультфильма о Винни-Пухе.

   А ночью, когда все стихло в городе и на берегу был слышен только шум прибоя, ребята сидели на волнорезе, передавая друг другу бутылку с вином, и молчали. И в этом молчании было больше, чем в любых словах. Вскоре ушли Максим и Алла. Никто не сказал ничего вслух, но Илья, заметив, как Максим задержался на секунду, будто хотел что-то добавить, а потом только махнул рукой и пошёл следом за девушкой, тихо хмыкнул. Артём, который всё замечал, но делал вид, что не замечает, чуть наклонил голову и улыбнулся краем губ.

   В общежитии студент появился рано утром, и тут же принялся искать что попить. Илья, не глядя, протянул ему стакан холодного чая, Максим благодарно кивнул, и в этом кивке было столько неловкой благодарности, что всё стало понятно без слов.
А вечером, когда они снова собрались у тетушки во дворе, Максим сел рядом с Аллой так естественно, будто иначе и быть не могло. Он время от времени касался её плеча, когда хотел что-то сказать, или передавал ей виноград, выбирая самые спелые ягоды. Девушка улыбалась, но в её улыбке была уверенность — будто она знала что-то важное, чего не нужно рассказывать.

   Через несколько дней подруги уезжали, и ребята пошли их проводить. Стоя на перроне, Артём вдруг подумал, что этот август подарил не только захватывающие моменты, но научил и понимать, когда слова не нужны. И эти воспоминания останутся с ними навсегда, даже когда они разъедутся по своим городам, своим делам, своим взрослым жизням.

   После отъезда девушек свободного времени прибавилось, и парни решили поднять свой культурный уровень, чтобы, как говорил классик, не было стыдно за бесцельно прожитые годы. Они бродили без всякого плана, просто шли туда, куда тянуло. Сначала заглянули в Генуэзскую крепость: стены, сложенные из грубого камня, выглядели так, будто могли выдержать ещё хоть десять осад. Илья, который в школе увлекался рассказами про древние сражения, всё прикидывал, как тут всё устроено, и бубнил себе под нос: «Вот тут наверняка был пост дозорного… А отсюда стрелами удобно было накрывать подход». Максим над ним посмеивался, но и ему самому было интересно: ведь когда-то по этим стенам бегали воины, а внизу шумело море — так же, как и сейчас.

   Потом ребята прошлись по Галерейной улице, которая была главной артерией старого города: тут и старинные фасады, музеи и люди, которые никуда не спешат.
А вскоре показалась галерея Айвазовского. В картинах известного мариниста было столько движения, что казалось, брызги вот-вот долетят до лица. Впечатленные парни с интересом рассматривали сюжеты. В какой-то момент они заметили, что некоторые картины уже видели в музеях других городов. Удивленные студенты подошли к смотрительнице. Та улыбнулась и спокойно объяснила, что Айвазовский нередко писал несколько вариантов одной и той же сцены: вдохновение приходило, он создавал шедевр, а потом, чтобы подзаработать, делал ещё пару копий — и все они были подлинниками.

   — Почти как по Пушкину, — хмыкнул Максим. — Пишу для себя, а печатаю для денег.

   Илья вздохнул:

   — Ты бы ещё Лермонтова приплёл.

   — А что? — Максим пожал плечами. — Это жизнь. Вдохновение приходит и уходит, а кушать хочется всегда.

   Так они и бродили: от крепости к музею, от музея к тихой улочке, чья история насчитывала много веков. А ещё заглянули в Дом-музей Грина — там пахло старой бумагой, и казалось, что писатель вот-вот вернётся за свой письменный стол.
Прошло недели две, и Феодосия стала им почти родной: они уже знали, где самое вкусное мороженое, какая тропинка быстрее выведет к набережной, и где лучше прятаться от полуденного солнца. И тогда ребята решили: пора посмотреть другие красоты Крыма.

   — Давайте съездим на выходных в Судак. Говорят, там крепость ещё круче, — предложил Илья, когда они обсуждали варианты.

   — Круче, чем здесь? — усомнился Артем.
   — Ну, по крайней мере, стоит на самой горе. Еще слышал, что вид оттуда такой, что дух захватывает.

   Максим хмыкнул:

   — Значит, надо ехать. А то вернёмся в Новгород, а нас спросят: «Что видели?» А мы: «Феодосию, море да пляж». И на этом всё!

   …Утро на набережной выдалось жарким. Но у причала Морского вокзала всё равно пахло свежестью и арбузами: неподалёку стояла тележка, и продавщица в белом халате громко нахваливала товар.Посадка на прогулочный катер «Радуга» напоминала штурм крепости: отдыхающие в панамах, с плетёными авоськами и пляжными сумками рванулись вперёд, чтобы занять лучшие места на верхней палубе. Студенты успели перешагнуть через деревянный трап одними из первых. Металлические скамейки уже слегка нагрелись под крымским солнцем, сидеть было комфортно, да и вид открывался отличный.

   Ровно в девять раздался глухой, раскатистый гудок — такой, что пассажиры невольно вздрогнули. Из-под кормы забурлила белая пена, катер медленно развернулся и вышел из Феодосийского залива. Город с его генуэзскими башнями и белыми домиками начал плавно уменьшаться. Первые полчаса катер шустро шёл в паре километров от берега. За правым бортом тянулись холмистые, выжженные солнцем пейзажи. Но вскоре показался мыс Киик-Атлама — длинный кусок суши, уходящий далеко в море. Катер обогнул его, и пассажирам открылась Тихая бухта, а за ней — Планерское, которое сейчас называют Коктебелем.

   Но самое главное зрелище ждало впереди. Теплоход подошёл к древнему потухшему вулкану Кара-Даг. Изрезанные чёрные скалы, вздымающиеся прямо из синей воды, выглядели сурово и монументально. Пассажиры потянулись к правому борту, доставая фотоаппараты: каждый хотел увезти с собой хоть кусочек этой красоты.
Корабль специально сбавил ход, проходя мимо Золотых ворот — отдельно стоящей в воде скалы-арки. Капитан, по советской традиции, коротко гуднул, и звук, отразившись от скал, эхом вернулся обратно.

   Сразу за Кара-Дагом, когда катер вышел в открытую Лисью бухту, двигатель вдруг чихнул чёрным дымом— раз, другой, и смолк. Наступила непривычная, оглушающая тишина: даже плеск волн о борт стал казаться слишком громким. Катер начал медленно дрейфовать, разворачиваясь боком к волне. Среди пассажиров пробежало волнение, и они стали оглядываться на капитанскую рубку. Из неё на палубу вышел механик в замасленной синей робе и тут же скрылся в машинном отделении. Прошло десять минут, потом пятнадцать. Солнце пекло нещадно, а лёгкая зыбь начала укачивать тех, кто не привык к морю.

   Друзья решили не унывать. Илья достал дефицитную бутылку еще не успевшего сильно нагреться лимонада «Саяны», и они по очереди делали по глотку, передавая бутылку друг другу. Артем принялся вслух читать путеводитель — тишина давила.
И тут приключение приняло неожиданный оборот. Буквально в тридцати метрах от замершего теплохода из воды бесшумно показались чёрные глянцевые спины. Дельфины! Стая афалин, привлечённая тишиной и неподвижным судном, устроила настоящее представление: они синхронно выпрыгивали из воды, поднимая фонтаны брызг. Вся палуба, забыв про поломку, кинулась к левому борту. Дети завизжали от восторга, взрослые судорожно защёлкали затворами фотоаппаратов.

   Артем смотрел на дельфинов и думал, что вот оно — то самое, ради чего стоило ехать: не просто новые впечатления, а миг, когда мир вдруг показывает тебе что-то свое сокровенное.

   Минут через десять мотор «Радуги» снова глухо затарахтел, и корабль продолжил движение. Механик с победным видом прошествовал обратно в рубку.
Дельфины, сделав на прощание круг, ушли на глубину — так же бесшумно, как и появились.

   …Судак оказался каким-то более «каменным», чем Феодосия. Сразу бросалась в глаза гора Дженевез-Кая — отвесная, будто нарочно созданная для того, чтобы на неё карабкаться. Илья сразу оживился:

    — Вот это да… Говорят, она из древнего кораллового рифа. Представляете? Тут, когда-то было море, а теперь мы ходим по его дну.

   Максим скептически покосился на крутой склон:

    — Главное, чтобы мы с этого рифа не свалились.

   Они подошли ближе к скале. Вплотную прижимаясь к отвесной стене, наверх вились тропинки. Одни пошире и попроще, другие поуже и покруче, будто специально созданные для тех, кто ищет адреналина.

   — А мы что хуже! — эта мысль вспыхнула у всех троих одновременно. Парни переглянулись, им захотелось доказать, что они не просто студенты, а люди, которым по плечу хоть немного настоящего риска, и  поэтому выбрали самый проблемный подъем.       

   — А наверху своё достижение отметим распитием крымской «Массандры», — добавил Артем.

   Остальные согласно кивнули и отправились в путь. Подъём оказался не просто сложным, а суперсложным.  Тропинка, едва шире подошвы, змейкой вилась вверх. Приходилось идти строго друг за другом, шаг в шаг, держась впритирку к стене. Каждый выступ, каждая выбоина на ней становились союзниками: за них цеплялись пальцами, чтобы удержаться.

 Минут через двадцать, когда дыхание уже стало тяжёлым, а в висках застучала кровь, Максим окликнул шедшего впереди Илью:

            — Эй, не видно ли впереди какого-нибудь местечка, чтобы дух перевести?

   Тот оглянулся и на секунду оторвал взгляд от тропы. И этого хватило…

  Он не заметил, как наступил на небольшой камешек — тот выскользнул из-под подошвы с предательской лёгкостью и, отрикошетив от стены, полетел в пустоту.
Нога студента подвернулась. Его повело к краю — туда, где тропа обрывалась, а дальше была только бездна. Парень взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но тщетно... Казалось, на этом для него закончилось все: и приключения на юге, и даже та самая бутылка «Массандры», которую они так и не успели открыть.

   И вдруг случилось чудо: в последний момент — буквально за долю секунды до того, как Илья должен был упасть, — Максим рванулся вперёд и успел ухватить парня за рубашку. Ткань натянулась, затрещала…, но выдержала. Спортсмен попятился назад, упираясь ногами в неровную тропу, и рывком втянул Илью обратно на дорожку.
Снизу донёсся сухой, короткий стук — это камешек наконец нашёл своё место, где-то там, далеко внизу.

   Ребята замерли. Секунду, две, три… Потом разом выдохнули, будто только сейчас вспомнили, что нужно дышать. Илья прислонился спиной к скале и сорвавшимся голосом произнёс:

   — Ну… теперь точно есть что отметить.

   Максим всё ещё держал его за рукав, будто боялся, что тот снова сорвётся. Илья, бледный, но уже пришедший в себя, кивнул:             

   — Спасибо. Дальше сам.
   — Да уж, — хрипло выдохнул Максим.

   Они постояли ещё немного, давая дыханию восстановиться. А потом, осторожно, шаг за шагом, продолжили подъём — уже без выпендрежа, понимая, что гора не прощает ошибок. И оттого победа, когда они наконец добрались до крепости, показалась куда весомее.

   Вид сверху был изумительный: яркое синее небо окутывало все вокруг, где-то далеко внизу плескалось море, и там же белыми точками кружились чайки. Парни открыли бутылку, вино было хорошее, приятная кислинка освежала, но почему-то при взгляде вниз алкоголь застревал в горле. Промучившись, им удалось одолеть на троих только половину бутылки.

   — Ладно, остальное потом допьем, — дружно решили друзья.

   Вскоре они поднялись к остаткам древних укреплений генуэзского замка. Исследуя крепость, возле одной из наиболее сохранившихся башен, они неожиданно увидели разложенные под деревянным навесом белеющие человеческие черепа. Они злобно скалились пустыми глазницами на пришельцев.
 
   — Это остатки несчастных, которые сорвались с обрыва, — глубокомысленно предположил Илья.
   — Да, это все, что осталось от прошлогодних туристов, — согласился Артем.

   Пока студенты застыли перед так впечатлившей их коллекцией, из башни вышло несколько человек, тащивших какие-то кости. Это всё стало напоминать дешёвый ужастик, только без музыки.

   Но тут из толпы любителей скелетов выскользнул энергичный старичок, с такой аккуратной профессорской бородкой, что сразу выдавало в нем человека большого ума. Почувствовав заинтересованность студентов, он не смог удержаться — и тут же, словно на лекции, начал разворачивать перед ними листы истории.

   — Эта крепость, — он взмахнул рукой, и словно раздвинул время, обнажив старые битвы, — была не просто стеной из камня. Она стояла на перекрёстке дорог, и генуэзцы видели в ней не только щит, но и ключ. Контроль над этой крепостью означал контроль над золотом, специями, шёлком — в общем, над самой кровью торговли тех времён. Кочевники это тоже понимали и на штурм шли волнами, но эта твердыня держала удар. Профессор так увлечённо и интересно рассказывал, что парни уже не смотрели на кости — они видели перед собой мчащихся всадников и слышали лязг мечей.
 
   Заканчивая повествование, ученый пояснил, что сейчас он с группой единомышленников-археологов проводит здесь раскопки, и остатки погибших защитников вытащены для просушки.

   Вечером, вдоволь нагулявшись по уютному курортному городку, довольная и полная впечатлений компания отправилась в обратный путь.
 
   Вскоре парни решили снова выйти в открытое море, но обязательно вечером, почувствовать, так сказать, морскую романтику в полной мере. Сначала они выбрали самое позднее время отправления теплохода — в 22:00, но из-за усиливающегося волнения последний рейс моряки ограничили девятью часами вечера.   В отличие от северных широт, на юге темнеет быстро, и вскоре теплоход окружали только густые чернильные сумерки и бездонное небо с яркими звездами. Насмотревшись импортных фильмов, где главные герои, лениво сидя на шезлонгах, непринужденно потягивают из бокалов, и не желая отставать от образа, студенты купили несколько бутылок сухого вина и удобно расположились за столиком на открытой палубе. По правую руку светились разноцветные огни Феодосии, слева – утопало в темноте море, лишь вблизи подсвеченное прожекторами. Вскоре отчалили. Обстановка действительно становилась все более неспокойной: ветер усиливался, волны стали больше и их верхушки покрылись барашками. Нос корабля, где сидели ребята, то падал вниз на несколько метров, то потом снова взлетал вверх. Некоторые пассажиры от качки начали зеленеть, а увидев, как друзья, достав бутылку, стали разливать спиртное, в ужасе сбегали, зажимая рты ладонями. Выпивать было проблемно: приходилось постоянно придерживать бутылку и бокалы и, чтобы не расплескать, наливать только понемногу.
 
   — Но это того стоило, — подумал Артем.

   Впечатления были необыкновенные: глотнул, а нос корабля бросает вниз, и парень чувствовал, что вроде проглотил, а вино застряло в середине горла; потом корпус ударяется о воду, и алкоголь со свистом ныряет в желудок. То ли молодость, то ли свойства их организмов не подвели, но никому из друзей плохо не стало, и они опустошили пару бутылок. Этот незабываемый вечер надолго отложился у них в памяти: приближается шторм, высвечиваемые прожектором белые барашки становятся все больше, и студенты в гордом одиночестве сидят на пустынной верхней палубе. И совсем не напрягает, что от долетающих брызг одежда становится влажной.

   …Подошло время сбора персиков и винограда, и на помощь совхозу подъехал большой сборный отряд молодежи из Волгограда. Студенты из Новгорода тоже подключились к общему делу. Сначала собирали столовый и технический виноград, а потом подоспели персики. Фрукты были крупные, слегка опушенные и нежно-мягкие. Слегка сожмешь — и потечет мягкий сладкий сок. Наешься, а глаза еще хотят. Руки мгновенно становились липкими, а воды рядом не было, поэтому отмывать пальцы приходилось соком технического винограда — он был страшно кислый и отлично очищал кожу.

   На юге надо отдыхать, а не обливаться потом — вскоре дружно решили волгоградцы, и попробовали сократить и так непродолжительную смену на один час. Местный бригадир крякнул, попробовал призвать к их комсомольской сознательности, а когда это не сработало, то громкая и красочная ненормативная лексика разнеслась далеко по округе. Это подействовало, и работа возобновилась в полном объеме.
 Никогда новгородцы не причисляли себя к передовикам, но, когда их неожиданно стали ставить в пример, они поняли, что всё в мире относительно и относительность не имеет предела. Даже ленивый на фоне суперленивого будет считаться трудоголиком.

   Оставшиеся дни пролетели быстро. Загоревшие, обласканные тёплым морем и с неожиданной, хотя и небольшой суммой заработанных денег, друзья вернулись домой.