Внимайте мне все
священные роды,
великие с малыми
Хеймдалля дети!
О;дин, ты хочешь,
чтоб я рассказала
о прошлом всех сущих,
о древнем, что помню.
Великанов я помню,
рожденных до века,
породили меня они
в давние годы;
помню девять миров
и девять корней
и древо предела,
ещё не проросшее.
«Прорицание вёльвы», пер. А. И. Корсуна
Глава 1
Сорокавосьмилетний психотерапевт по имени Лука стоял на балконе своей съёмной квартиры в городе Нови-Сад. Вглядываясь в вечерний город, он в сотый раз рассуждал о своей жизни: о том, как он устал, как ему всё надоело, даже этот бесконечный монолог в его голове осточертел. Он хотел всё закончить, но Лука всё же считал человеческую жизнь неприкосновенной, поэтому никак не решался совершить задуманное.
В Нови-Сад он переехал совсем недавно, но и эти шесть месяцев не принесли никакой радости. Ему было скучно, ничто не приносило удовольствия. Он много пил, именно поэтому и возникла необходимость покинуть свою родную страну. Главный врач клиники посоветовал Луке перебраться в Сербию, так как там у него были связи, и тот согласился — это было легче, чем спорить.
Лука взял со столика бутылку сливовой ракии и налил очередную рюмку.
— Даже выпить не с кем — ни друзей, ни семьи. Но и в этом я сам виноват. Хорошо, что жена ушла, сейчас бы мучилась тут со мной, старым алкоголиком.
— Да брось, ты не старый, — прозвучало рядом, и внезапный испуг едва не подтолкнул его исполнить мрачное желание уйти из этого мира.
— Боже! — воскликнул Лука, отшатнувшись и схватившись за грудь.
— Угадал. Хотя кого я обманываю — ты не того бога имел в виду. Добрый вечер, Лука.
Сердце Луки бешено колотилось, но он не мог переживать из-за этого. Перед ним стоял незнакомец, что было невозможно, так как дверь в квартиру была заперта, а значит, либо его пришли грабить, либо это галлюцинация.
— Добрый вечер, — с сомнением в голосе ответил Лука. — Вы кто и откуда меня знаете? И главное, если вам нужны деньги, то у меня всё на карте.
Незнакомец усмехнулся. Он выглядел как обычный подросток: невысокий, худой, светловолосый, одет в белую футболку и джинсы. Мимо такого пройдёшь и не заметишь.
— Спасибо за информацию, но нет, мне не нужны твои деньги, хотя я уже стащил у тебя часы. Прости, я покровитель воров, привычка у меня такая.
«Ну вот ты и допился», — подумал Лука.
Незнакомец хмыкнул.
— С алкоголем тебе и правда давно пора завязывать, но ты неправ, я не галлюцинация. Я бог. И я пришёл не за твоими деньгами, а за тобой. Тебе пора домой.
— В Черногорию? — удивился Лука.
— Нет, в свой пантеон, — ответил незнакомец. — Я бы рад сказать, что отведу тебя на Олимп, я давно слежу за тобой — ты хороший человек, просто уставший. Олимпийцы были бы рады, окажись ты их ребёнком. Но увы, ты не из наших. Локи попросил меня привести тебя к нему. Сам он не может этого сделать, и вот я здесь, теряю с тобой время.
— Я всё равно ничего не понимаю. Кто такой Локи? Какой ещё пантеон?
Незнакомец устало вздохнул. Несмотря на юный возраст, взгляд у него был чересчур взрослым — в нём не было юношеского задора и беспечности.
— Ты же читал мифы Древней Греции, когда был маленьким. Они рассказывают о богах и героях, о титанах, о создании мира и прочих интересных фактах. Так вот, это Греческий пантеон. Такой же есть и у других стран и земель. Есть Славянский пантеон, Древнеегипетский, Ведийский, Кельтский и многие другие. А Локи — это бог огня Северного пантеона.
— А я тут при чём?
— Ты тоже из Северного пантеона. Ты — ребёнок одного из богов. И ты обязательно должен выяснить, какого из них. Надеюсь, ты ребёнок Фрейи или Фрейра, ну или Тора, главное, чтобы не Локи.
— Почему?
— Да ну его, — отмахнулся незнакомец, — он подлец. Он и сейчас меня наверняка провёл, я не знаю теперь, как мне на Олимп явиться. Зевс меня прикончит за то, что я вам помогаю! Локи не только бог огня, он ещё и бог коварства и обмана, и вот это его главная ипостась. Все его заслуги перед богами перечёркиваются его поведением. Даже тот факт, что именно он добыл Мьёльнир Тору, не спасает его репутацию.
— Что ещё за Мьёльнир? — снова задал вопрос Лука.
Незнакомец покачал головой.
— Да уж, — разочарованно сказал он. — Наши хотя бы мифы читают, да и статуи богов по всей Европе расставлены. Люди нас не забывают, хотя и считают всего лишь выдумкой. Ваши боги совсем про вас забыли, раз ты не знаешь, кто такой Локи и что такое Мьёльнир. Но ты скоро обо всём узнаешь, вспомнишь, кто ты такой. Главное — не связывайся с Локи. Вечно он натворит дел, а потом пытается всё исправить. Вот и сейчас так же. В твоей прошлой жизни ты родился в Исландии, казалось бы — наконец-то! Не надо никого просить провожать тебя, Локи мог сам тебя забрать. Но нет, ты снова умер и переродился в Черногории.
— А почему Локи меня не забрал? — Лука вообще не понимал, зачем задаёт эти вопросы: он не верил ни одному слову.
— Да он не явился даже! Ему показалось, что это будет смешно, и оставил тебя ещё на один круг. И это после всех попыток увести тебя! Боги разных пантеонов семь раз пытались помочь тебе вернуться домой, но ты был таким несговорчивым, каждый раз им отказывал. Не думай, что я не знаю: ты мне и сейчас не веришь, а просто так поддерживаешь беседу. Я вижу все твои мысли, и хватит мечтать об очередной рюмке!
Лука не знал, что и думать. Незнакомец явно читал его мысли, а значит, он и правда не человек. Или всё же это галлюцинация?
— Да не галлюцинация я! — взорвался незнакомец. — Я бог! Гермес! Локи отправил тебя в Нови-Сад, потому что здесь есть моя скульптура, а значит, и меня можно здесь встретить. А не веришь ты мне, потому что ты — человек науки. Раньше науку считали мракобесием, а сейчас нас. У вас либо так, либо эдак — баланса быть не может. В общем так: у тебя совсем не осталось времени, и я не дам тебе спрыгнуть с балкона — я сам тебя с него сброшу. Потому что иначе ты в следующей жизни родишься глубоким инвалидом и сорок лет будешь прикован к кровати, а так я хотя бы на себя вину смогу взять. А ещё, если ты прыгнешь, то приземлишься вон на того парня, и прихватишь ещё и его с собой. А у него дети, жена, родители, друзья, работа — он счастлив, в отличие от тебя! К тому же его время ещё не пришло, а значит, боги его пантеона, то есть славянские боги, очень быстро выяснят, кто его забрал раньше срока. Они узнают, что это был ребёнок из Северного пантеона, и будут этим очень недовольны. Они спросят с ваших, почему те не уследили за тобой, а ваш пантеон, знаешь, какой воинственный? С ними вообще очень трудно: они чуть что — сразу угрозами сыпят. И рано или поздно они их исполнят, помяни моё слово! Мы с ними вообще никаких дел иметь не хотим, а Славянский пантеон пока ещё не рассорился с вами, в отличие от многих других. Так что не вмешивайся в судьбу этого парня.
Лука посмотрел вниз. Там стоял молодой серб и разговаривал по телефону.
— Но ты не сможешь меня сбросить, в тебе от силы килограммов пятьдесят, — с сомнением произнёс Лука.
Тут Гермес не выдержал. Лука взмыл в воздух и повис вниз головой прямо над тем мужчиной.
— Я считаю до пяти и отпускаю, — сказал Гермес. — Либо ты идёшь со мной, либо летишь вниз. Итак, один, два…
— Я пойду! — крикнул Лука. — Не надо меня сбрасывать, я пойду с тобой, куда скажешь! Если всё окажется неправдой, я ведь всё равно смогу вернуться!
Гермес перенёс его обратно на балкон, и Лука упал на плитку.
— Наконец-то, — покачал головой Гермес. — Значит так: времени у тебя осталось пять минут, дальше ты упадёшь замертво и отправишься на очередной круг, так что ноги в руки и бегом в парк.
— Почему в парк?
Гермес не ответил на этот вопрос. Они выбежали из квартиры, не закрыв за собой дверь.
— Сейчас, когда мы спустимся, ты должен говорить про себя следующие слова:
«Великий Один, отец мудрости и воинов!
Силу руническую познавший, миры узревший,
Направь мои шаги, дай мне мудрость,
Освети путь мой в час тьмы.
Да пребудет твоя сила со мной.
Пусти меня, покажи путь домой!»
Лука бежал по лестнице и повторял про себя эти слова. В голове пульсировало, он почти ничего не видел, просто бежал за Гермесом, который, кто бы мог подумать, летел вниз, а не бежал.
«Пусти меня, покажи путь домой!»
«Пусти меня, пусти меня, Один, Всеотец, Мудрейший, Alf;;r, H;r, Verat;r, B;lverkr!»
Лука не понимал, откуда он знает эти слова: они просто приходили к нему в голову, но он знал, что именно это он и должен произносить.
Они выбежали на улицу, и Лука увидел того самого мужчину. Он непринуждённо болтал по телефону, обсуждая продукты для сегодняшнего ужина.
— Пойдём, всё готово, тебя ждут, — сказал Гермес и, взяв Луку за плечо, свернул за угол. — Кстати, чуть не забыл: тебя устраивает твой пол?
— Какой ещё пол? — озадаченно спросил Лука.
— Ты хочешь вернуться домой мальчиком или девочкой?
Лука смотрел на Гермеса, не веря своим ушам.
— Понял. Значит, останешься мальчиком.
Глава 2
За углом дома находился вход в парк. Лука иногда прогуливался в нём вечерами, в основном потому, что дорога через парк вела в неплохой бар, где Лука за шесть месяцев стал завсегдатаем. Парк был тихим и немного запущенным — старые ивы склоняли ветви над тропинками, а местами сквозь потрескавшийся асфальт пробивалась трава.
— Нам нужно зайти в парк, — сказал Гермес, — там, как только войдём, надо найти самое большое дерево. Видел там такое?
Лука задумался: он нечасто обращал внимание на деревья и кусты, ведь его вообще мало что интересовало.
— Не знаю, но ведь это парк, там должны быть деревья, — ответил он.
— Гениально, — пробурчал Гермес, — ладно, увидим.
Лука стал приглядываться к растениям: был май — лучшее время года в любой стране, как считал он. Парк был полон деревьев, высоких и не очень, самых разных видов. Среди них выделялись платаны с мощными, будто из камня выточенными стволами — их кроны сплетались высоко над головой, образуя зелёный шатёр. Рядом тянулись к солнцу молодые липы, уже успевшие нарастить густую листву и источавшие тонкий медовый аромат.
— Вечером плохо видно, — сказал Лука, — ещё и фонари не горят, хотя обычно здесь хорошее освещение.
— Полагаю, этому есть объяснение, — ответил Гермес. — Локи всё же явился, а ему ни к чему, чтобы люди вас заметили, поэтому так темно. Здесь обычно в мае ясная погода, а сейчас, как видишь, грозовые тучи — это чтобы людей было как можно меньше.
Он остановился и огляделся.
— Пойдём вон к тому дереву — оно здесь явно самое большое.
Они пошли к старому дубу, расположившемуся ближе к центру парка.
— Локи, ты здесь? — спросил Гермес, подходя к дереву.
Из-за ствола дерева шагнул мужчина. Одет он был в кожаные брюки, льняную чёрную рубашку, высокие сапоги и плащ. Волосы пылали огненно-рыжим цветом, словно в них и правда плясали отблески костра. Даже в сумерках отчётливо виднелись его ярко-зелёные глаза. Тонкие губы изгибались в лёгкой, чуть высокомерной улыбке. На поясе тускло мерцала пряжка с замысловатым узором, а из-под плаща виднелась рукоять кинжала.
— Тебе было обязательно заставлять меня нервничать, да, Гермес? — спросил Локи высоким холодным голосом. — Я уже начал сомневаться в выборе города, подумал, надо было отправить этого ребёнка куда-нибудь в Азию, где он давно не был. Там боги и постарше, и поумнее.
Лука решил, что, вероятно, ослышался. Локи выглядел моложе его лет на десять, не мог же он и правда назвать его «ребёнком».
Гермес, чьё юношеское лицо не могло выражать сильной ярости, всё-таки казался очень разгневанным: в его глазах теперь застыло холодное раздражение, а лёгкая складка, прорезавшая гладкий лоб, выдавала едва сдерживаемое негодование.
— Ты — неблагодарный мерзавец, Локи! Никогда не смей больше обращаться ко мне!
Локи рассмеялся:
— Да ладно тебе, сколько тысячелетий мы знакомы? Ты же знаешь, что я тебе благодарен. Теперь мои сородичи меня не накажут, и это только благодаря тебе. Конечно, я перед тобой в долгу, и поверь, я уже рассказал всю правду твоему главному, поэтому тебе не так сильно достанется. Да и не переживай — этот ребёнок последний, кого я забираю. Больше ты меня не увидишь.
Он улыбнулся ещё шире, и Лука увидел идеально белые, но нечеловеческие зубы — они скорее напоминали по форме акульи.
Гермес повернулся к Луке и сказал:
— Нам пора прощаться. Делай, как он скажет. Мы с тобой больше не увидимся, так что желаю тебе удачи, уверен, дома ты будешь чувствовать себя не так паршиво, как здесь.
Он пожал руку Луке, а потом, не взглянув на Локи, пошёл обратно в сторону центра города.
— Отличный парень этот Гермес, немного напоминает подростка по характеру, да и внешне тоже. Но он надёжный, — сказал Локи с ухмылкой. Лука решил, что это часть его образа. — Итак, нам пора: всё, что тебе нужно, — это встать рядом с этим дубом, закрыть глаза, а дальше представлять всё то, что я тебе говорю. Готов?
Лука кивнул, подошёл к дереву и закрыл глаза.
— Сделай глубокий вдох. — Лука вдохнул. — А теперь медленный выдох. Молодец, повтори ещё два раза. Итак, вдох! Два, три, четыре — и выдох. Ещё раз. Отлично. Теперь, не открывая глаз, представь, что ствол этого дерева намного шире, чем он есть на самом деле. Да, вот такой, не удивляйся: я вижу всё, что происходит у тебя в голове. И нет, так будет не всегда, не отвлекайся. Теперь представь, что в этом стволе появилась дверь. Нет, не для мышки из мультика — настоящая, чтобы ты смог пройти через неё. Ну, пусть будет такая уродливая, ладно. Теперь представь, что ты берёшься за ручку, поворачиваешь её, и дверь открывается. Не бойся этой темноты, тебе надо в неё шагнуть. Не переживай, я пойду с тобой. — Локи замолчал, а потом добавил: — Не такие уж и отвратительные у меня зубы, какие есть! — Луке стало немного смешно, и он смог расслабиться. — Не бойся, заходи, я пойду следом, надо будет закрыть дверь, гости нам не нужны.
Лука шагнул в тёмный проём, не открывая глаз. В голове мелькнула робкая мысль: а вдруг это всё-таки сон? Может, тот свет, что он ощутил, — рассвет, и вот-вот прозвенит будильник. Но тут чья-то рука легла ему на плечо, и он распахнул глаза.
Лука оказался на огромной поляне, залитой солнечным светом. Он слышал пение птиц, недалеко бежал широкий ручей. Он оглянулся и увидел Локи: тот улыбался, но зубы не показывал. Лука заметил светлые шрамы вокруг его рта, будто ему кто-то сшил губы когда-то давно. Это немного пугало и казалось варварством.
— С возвращением домой, — сказал Локи. — Ты должен был вернуться пятьсот человеческих лет назад — это не очень долго для нас, но всё же мы ждём вашего возвращения каждый раз, когда приходит время. — Локи указал на тропинку. — Нам туда, идти не так уж и долго, да и нам есть что обсудить. Мне надо ввести тебя в курс дела. У тебя, наверное, много вопросов.
Лука улыбнулся.
— Вы и так их знаете: вы умеете читать мысли. Гермес знал каждое слово, которое я произносил у себя в голове, — сказал он.
— Во-первых, никаких «Вы», давай сразу на «ты». А во-вторых, я тебе уже говорил, что так будет не всегда, и вот это «не всегда» настало. Отныне твои мысли — только твои, по крайней мере, пока ты не встретишься со своим праотцом и не наладишь с ним связь. Я больше не могу никак влиять на твой разум, не могу видеть, о чём ты думаешь, менять ход твоей жизни. Теперь ты сам по себе.
— Звучит неплохо. Я провёл с Гермесом всего несколько минут, но мне не понравилось, что он обо мне знал вообще всё. Кстати, что с моим голосом?
Он только сейчас понял, что тон его голоса теперь скорее как у подростка — такой голос у него был лет в четырнадцать.
— Пойдём к ручью, сам поймёшь, — ответил Локи.
Они подошли к воде, и Локи жестом показал наклониться и посмотреть на своё отражение.
Лука оцепенел. Он увидел не мужчину с бородой и преждевременно седыми волосами, а мальчишку. Причём не того подростка, каким он себя помнил в четырнадцать лет, а совсем другого парня. В той жизни он был брюнетом с карими глазами, как большинство черногорцев. Он был высок, крепок и широкоплеч. Теперь же он видел худого мальчика с соломенными волосами, глаза голубые, нос длинный и прямой.
— Нравится? — спросил Локи. — Привыкай, это твоё настоящее тело — самое первое, в котором тебя явил миру твой бог или богиня. Всё остальное — всего лишь опыт. Ты побывал во всех возможных обличиях: был мужчиной, женщиной, долгожителем, нерождённым эмбрионом, мёртворождённой девочкой, бездомным бродягой, королевским подданным и даже принцессой — и всё это не один раз! Именно поэтому тебе стало так скучно жить — ты уже всё видел. Ты всё вспомнишь, но пока не время. Этот опыт всегда с тобой, он будет нужен тебе через много-много лет, чтобы вернуться к Создателю.
Лука спросил:
— То есть это ещё не конечная точка? Гермес сказал, что мне пора домой. Я думал, что дом — это то место, откуда мы выходим и куда должны вернуться после долгого дня.
Локи глядел на него, всё ещё улыбаясь, но на его лице появился оттенок тоски.
— Ты всё узнаешь. Да, ты дома, ты вернулся туда, где твой отец, ведь это и есть дом. Но до отца был другой — тот, кто создал и отца тоже, так ведь?
— Мой дед? — спросил Лука. Голос его прозвучал очень по-детски.
Локи рассмеялся.
— Скажем так: наш общий дед. Всем дедам дед. Тот, кто дал возможность тебе пройти такой длинный и нелёгкий путь. Хотя чего это я — не только тебе, всем нам. Богов ведь тоже кто-то создал. Везде существует иерархия, просто где-то она примитивная, как, например, на Земле, а есть более высокая — например, в пантеонах. Ты тоже часть пантеона, ты ребёнок бога — частичка его души, скоро мы выясним, какого, потому что, если честно, вас, детей, так много, что всех и не упомнишь, а ещё вы так любите засиживаться на этой проклятой планете, что мы просто забываем, откуда вы и куда должны вернуться, да и вы нам особо в этом не помогаете. Ты провёл там сто тридцать тысяч лет! Это немало. Ты же знаешь, сколько существует человечество в современном виде? Ты можешь себе представить, сколько всего пережил? А сколько пережили мы? У нас разные задачи, мы, конечно, следим за вами, но вас и правда очень много. Я не знаю, зачем Создателю столько душ — точнее, я стараюсь об этом не думать, потому что мне становится немного страшно.
Локи замолчал. Было заметно, что он лукавит, и на самом деле он часто думает о том, зачем Создателю так много душ, и приходит не к самым приятным выводам.
— Пойдём дальше, пора тебе показать, где ты будешь жить.
Они шли по тропинке вдоль леса. Трава шелестела и отливала сочным изумрудным цветом, повсюду мелькали цветы, и в воздухе стоял сладковатый запах. Где-то неподалёку звонко щебетала птица. Лёгкий ветерок ласково касался лица, принося с собой ароматы лесных трав и свежести.
— Место замечательное, — заметил Лука. — В меру тепло, приятный ветер, да и природа очаровывает!
— Да, тебе повезло, здесь не каждый день так. Сейчас лето, да и Тор в хорошем расположении духа, видимо, рад празднику, ведь наши дети возвращаются, поэтому нет грозы. Улль странствует, поэтому нет холода, но он может вернуться в любой момент — и всё.
— Что всё? — удивился Лука.
— Снегом всё завалит, мороз стукнет, и будем мы зубами клацать.
— А Улль часто здесь бывает? — с надеждой спросил Лука.
— А здесь это где? Ты знаешь, где мы? — ответил Локи вопросом на вопрос.
Лука задумался: а ведь он и на самом деле не знал, где они.
— И где же мы? В раю? — сказал он первое, что пришло в голову.
Локи снова рассмеялся.
— Парень, ты не в том пантеоне уродился, чтобы мечтать о рае. Ты обращался к Одину — о каком рае может идти речь?
Лука задумался.
— То есть мы там, где живут боги Северного пантеона?
— Ну да. Точнее, мы в одном из девяти миров. До этого ты жил на Земле, то есть в Мидгарде. А теперь я привёл тебя в мир, где живём мы — боги. Ты в Асгарде, малыш. По крайней мере, здесь ты более или менее в безопасности. Но ты побываешь и в остальных мирах тоже — только так ты научишься.
— Чему научусь? — уточнил Лука.
— Ну, всему. Ты же ничего не умеешь. Вон какой хилый, ничего не знаешь; вопросов намного больше, чем ответов, да и какие у тебя могут быть ответы. Ты познал только Мидгард. Этого очень мало. Это было необходимо, да, но этого недостаточно. Так что теперь ты здесь, среди нас, и мы будем тебя учить.
— Чему учить-то? — не унимался Лука.
— Быть достойным, — ответил Локи. — Скоро ты всё поймёшь. Просто я не хочу рассказывать тебе вообще всё. Вас сегодня прибудет большая группа, лучше будет рассказать всем сразу. Да и не я должен этим заниматься.
— То есть сегодня не я один согласился покинуть Мидгард? — спросил Лука.
— Да, далеко не один. Мороки с тобой было больше, собственно, как и в прошлые разы. Сегодня шесть человек попали в смертельное ДТП в Швеции. В этой стране мы главные, так что я отправился туда и уговорил всех шестерых пойти со мной. У семьи из Египта случился пожар, все они тоже отправились сюда после встречи с Тотом. Влюблённым из России не повезло на рыбалке, с ними говорил сам Велес — ему никто не отказывает. А ты, мой дорогой друг, получил разряд молнии и упал рядом с тем деревом. Ну, в общем, должно быть тридцать три души. Не очень много, в прошлые разы было больше, но и не мало.
— А почему ты ведёшь только меня? Остальных кто-то другой встречает? — поинтересовался Лука.
— Нет, просто тут другой счёт времени, остальные уже здесь. Вообще, тебя-то мы ждали дольше всех. Пятьсот человеческих лет — даже для нас долго. Ты такой упрямый! Или, может быть, трусливый? — Локи приподнял левое веко и взглянул на Луку с укоризной.
— Никакой я не трусливый! — ответил Лука, а сам подумал: хорошо, что Локи больше не может читать его мысли. Может быть, и правда он трусил и поэтому предпочитал безрадостную жизнь на Земле? Откуда ему знать?
Локи улыбнулся.
— Я шучу. Кое-кто не давал почувствовать себя в безопасности и узнать правду о том, куда тебя зовут. Он — влиятельный бог. Когда-нибудь ты поймёшь, о ком я говорю. — Локи будто бы погрузился в свои мысли, а потом снова заговорил. — Жизнь в Мидгарде стала невыносимой, слишком много страданий. Это привело к появлению концепции «чем больше страданий на Земле, тем в следующей жизни будет лучше». Это не работает. Вам обещают то, чего не существует, просто для того, чтобы дать надежду. Но каждый раз вы возвращаетесь на Землю, полную страданий, получаете новый опыт, опять страдаете — и так по кругу. Наконец-то ты здесь.
— То есть я больше не буду страдать? — с надеждой спросил Лука.
Локи снова улыбнулся своей жутковатой улыбкой.
— Ну уж нет! Так легко ты не отделаешься, дружок. Но страдать дома, в кругу родных и настоящих друзей, куда приятнее. Тем более здесь интересные страдания — кровавые, настоящие! Тебе понравится страдать с нами!
Локи рассмеялся, а вот Луке стало немного страшно. Вдруг ему всё-таки не понравится? Вдруг надо было остаться на Земле, раз уж всё равно придётся страдать? Так, может, лучше было остаться на планете, где зима не приходит в один миг? И где всё ясно и последовательно.
— Да не переживай ты так! — воскликнул Локи. — Говорю же, тебе понравится! Мы почти пришли. Видишь, трава превращается в радугу? Это значит, что мы подходим к вратам.
И действительно, тропинка под ногами становилась воздушной и переливалась цветами радуги. Лука понял, что это мост, а впереди виднелись огромные золотые ворота, перед которыми стоял страж.
Глава 3
Пока они шли, Локи объяснил, что на самом деле этот мост, который называется Биврёст, соединяет Мидгард и Асгард, — так что они всю дорогу шли по радуге. Просто чтобы было не так скучно, боги создали иллюзию тропинки, лес, луг и всех этих птиц и насекомых.
— Идти каждый раз по радуге скучно. Идёшь, идёшь, вокруг ничего, только пустота. Вот мы и решили, что вам будет интереснее шагать по тропинке, да и привычнее. Вы всё-таки дети, зачем вам скучать?
Также Локи объяснил, что в зависимости от сезона будет меняться погода и, соответственно, пейзаж, так что Луке повезло, ведь ему досталось лето: вполне могла случиться метель, оттепель или, что ещё хуже, сорокаградусная жара.
— Я, хоть и бог огня, не люблю жару, — объяснил Локи. — Тебе-то, наверное, привычно, точнее ты так считаешь. Теперь-то ты со своей бледной кожей её тоже возненавидишь.
Лука подумал, что в любом случае жара лучше, чем метель, но решил не спорить. Он вообще не очень любил говорить, предпочитая слушать. Возможно, поэтому он и выбрал профессию психотерапевта.
Они подошли к вратам, и Локи поздоровался со стражем.
— Опять ты, Хеймдалль! Ты меня сегодня уже который раз встречаешь и всё никак не откроешь мне врата заранее.
Хеймдалль выглядел внушительно: высокий, красивый, с белоснежной сияющей кожей, с большими синими глазами. Одет он был в доспехи, а на поясе у него висел рог.
— Сам открой себе дверь, Локи. Я не дворецкий, — ответил Хеймдалль, и Лука заметил, что зубы у него золотые.
Локи не стал медлить и толкнул огромную дверь. Врата медленно открывались, и за ними появился Асгард. Локи жестом указал входить.
— Вечно он недоволен, — заметил Локи. — Строгий очень, шуток не понимает и сам шутить не любит. У него слишком много правил. Я вот не люблю правила. А ты? — спросил он Луку.
— Нууу… — начал было Лука, но тут раздался громовой возглас:
— Локи! Неужели это последний?
К ним шёл огромный мужчина с бородой, широкоплечий; ладони его были величиной с подушку — настоящий гигант.
— О, Тор, привет, — поздоровался Локи. — Да, пожалуй, последний, если я никого не забыл встретить.
Тор громко и раскатисто рассмеялся. Лука подумал, что злодеи так смеяться не умеют, а значит, Тор — добряк.
Гигант был одет в брюки и огромные сапоги, торс его оставался обнажённым, а на поясе висел молот.
Они втроём отправились дальше, и с каждым шагом мир вокруг становился всё чуднее. Асгард, словно сошедший со страниц древних легенд, был окружён высокими заснеженными горами — их вершины терялись в пелене облаков, а склоны искрились под холодным светом. За массивными воротами раскинулась площадь, удивительно похожая на средневековый рынок: тут и там виднелись деревянные прилавки, навесы, будто застывшие в ожидании шумной толпы. Но площадь была пуста — ни торговцев, ни зевак, ни даже случайного прохожего.
Пройдя через безмолвные ряды, Лука оказался среди жилых домов, и контраст с привычным ему миром ощущался особенно остро. Дома не напоминали ни современные кварталы, ни уютные коттеджи — они словно перенеслись сюда из средневековой Европы: каменные стены, потемневшие от времени, черепичные крыши, узкие окна с резными ставнями. Дорога, вымощенная неровной брусчаткой, петляла между домами. Вдоль улицы располагались старинные колодцы. Глядя на них, Лука невесело усмехнулся: похоже, о привычном душе придётся забыть надолго.
По дороге встретились несколько таверн и небольших магазинов, рядом с одним из которых была привязана коза.
— Как тебе? — спросил Локи. — Уныло, я знаю. Но скоро будет повеселее. Сейчас свернём — и увидишь.
Они прошли ещё немного и свернули направо рядом со швейной лавкой. И тут Лука понял, где все. Перед ним открылся вид на огромную площадь: на ней расставили несколько рядов столов и стульев, за которыми сидели люди, вероятно, боги, а также небольшие существа. Все они выглядели по-разному: одни были приятного вида и вызывали восхищение, другие же выглядели безобразно, да и вели себя так же.
Люди разных возрастов сидели и разговаривали друг с другом; перед каждым стояли кружки с пенным напитком и миски с едой. Они громко говорили, спорили, кто-то ругался, а некоторые даже покинули столы и с удовольствием дрались.
За самым большим столом сидели те, кого Лука принял за богов. Их стол мало отличался от людских, разве что пили они из кубков, и еды было у них больше. Все они выглядели по-разному: мужчины и женщины разного роста и внешности, кто-то яркий, лучезарный, кто-то мрачный и хмурый, но всех их объединяло одно — величие. Смотреть на них было немного страшно, несмотря на то что внешне они походили на людей: различия крылись в их ауре, и их нельзя было спутать с людьми. От них веяло гордостью, силой, мудростью и знаниями.
— Видишь вон там, на холме, огромное здание? — спросил Локи. — Это чертог Одина — Вальхалла, самое большое сооружение в Асгарде. Слышал о нём?
Лука, конечно, слышал. Но он и представить себе не мог, насколько огромна Вальхалла, выделявшаяся на фоне всех зданий. Роскошной она не выглядела, но величественной — да.
— Ты там побываешь. Не переживай, для этого не надо будет умереть. Просто на экскурсию, так сказать, — добавил Локи, заметив, как расширяются глаза Луки. — Тебе — вот за тот стол, где твои ровесники сидят. Давай, иди, тебя все ждут.
Локи жестом подозвал какого-то мужчину и сказал ему, чтобы тот предупредил остальных, что все души в сборе.
Лука пошёл к столу, стоявшему ближе всех к богам. За ним сидели такие же подростки, как и он. Заметив его, несколько ребят подвинулись, уступив ему место. Другие передали ему кружку и тарелку с едой. На ней было несколько кусков запечённого мяса, картофель и овощи; большие хлебные лепёшки лежали на блюдах вдоль стола, а в кувшинах плескалось, по-видимому, пиво. Это показалось Луке странным, ведь по возрасту они ещё дети.
— В Средневековье воду было опасно пить из-за микробов, содержащихся в ней. Я подумал, что именно поэтому нам налили пиво, — сказал мальчик, сидевший по левую руку от Луки.
— Но мы не в Средневековье, а в Асгарде. Ты правда думаешь, что здесь можно подхватить холеру? — ответила ему девочка, сидевшая напротив.
— Вы уже все познакомились? — спросил их Лука. — Давно сидите здесь?
— Не знаю, сколько мы ждём: просто сидим, разговариваем, а Локи приводит очередную партию. Ну или вот как тебя, одиночку. А по поводу имён — так это не имеет значения. Нам дадут новые имена, точнее, наши старые, те, которые нам дали до отправки в Мидгард. Так что можешь забыть своё имя. Звать тебя будут каким-нибудь Ульфриком или Регнволдом.
Лука подумал, что такому тощему пацану, как он, такие имена не пойдут, и будет он выглядеть комично. Но, осмотрев остальных, он понял, что они тут все довольно дохлые. Обычные дети, некоторые ещё и в прыщах.
Лука взял хлеб и, разломив, откусил. Хлеб был свежий, но не такой, как в мире людей. Грубого помола, с большим количеством зёрен и чешуек.
«Ну, зато не будет проблем с запором», — подумал он.
Его сосед налил ему пива и, подняв свою кружку, провозгласил: «Скол!»
Остальные отозвались «Скол!» и выпили из своих кружек.
Пиво было лёгким, скорее всего, без градусов, и не таким насыщенным, как привык Лука.
«Наверняка здесь нет крепких напитков. Неужели они не могут взять нормальной еды и напитков в Мидгарде? У Локи точно есть такая возможность. Надо будет у него спросить», — подумал Лука, привыкший вкусно и разнообразно питаться.
Ребята разговаривали, узнавали, откуда кто, бог какого пантеона доставил их к Локи, чем занимались в прошлой жизни, помнят ли что-то из прошлых жизней.
Оказалось, что большинство согласилось уйти из Мидгарда с первой же попытки, остальные сопротивлялись максимум пару раз. Лука даже постеснялся ответить, когда его спросили.
«Локи был прав, со мной оказалось много мороки. Надо будет здесь себя по-другому вести, быть более сговорчивым, а то как-то неудобно», — подумал он.
Лука заметил, что за людским столом одни вели себя скромно, в то время как другие громко разговаривали и выглядели довольно вызывающе. Во главе стола сидел серьёзный мужчина грозного вида. Он не разговаривал и не смеялся. Только смотрел на происходящее без какого-либо интереса. Лука, не отрываясь, смотрел на сидящих за этим столом, пытаясь услышать, о чём там говорят. Он слышал лишь отрывки, такие как «да я проткнул его копьём и поднял в воздух, как свинью» или «так это был восемьсот семидесятый год, мы тогда ещё не ненавидели друг друга», а ещё «они в мою честь вид связи для своих телефонов назвали, я, когда узнал, чуть со смеху не умер».
Подслушивать было интересно до тех пор, пока Лука не понял, что тот мужик во главе стола смотрит на него своими бесцветными свирепыми глазами. Лука на мгновение даже забыл, как дышать, но потом опомнился и отвернулся.
«Ну вот, молодец, теперь этот дикарь знает, что ты любишь совать нос в чужие дела», — похвалил он себя.
Ребята за столом тоже что-то бурно обсуждали, но тут раздался звук, напоминающий трубу в оркестре. Лука оглянулся и увидел того мужчину, которому Локи сказал предупредить всех о том, что всё готово. Он стоял на скамье и трубил в рог.
Хватило трёх гудков, чтобы все умолкли.
Из-за стола, за которым сидели боги, встал Локи. Луке стало немного спокойнее: всё-таки за то недолгое время, что они шли в Асгард, он привык к нему, хотя и помнил, что сказал о нём Гермес.
Локи оглядел всех, затем улыбнулся и заговорил:
— Всем доброго дня! День нынче действительно неплохой, ведь именно сегодня мы забрали из проклятого Мидгарда очередную партию наших любимых детей! Мы ждали их возвращения много тысячелетий, и вот они с нами. Тридцать три души, мальчики и девочки, сыновья и дочери. В этот раз всё прошло так, как планировалось: никто не отказался, никто не пошёл на очередной круг в Мидгарде.
Лука заметил, что левый край рта Локи слегка вздёрнулся после этих слов, и понял, что речь шла о нём.
— Души хотят знать, зачем их выдернули из привычного уклада жизни, что они здесь делают и что их ждёт. Мы с вами всё прекрасно знаем, а вот они нет. Они хотят знать — я это понимаю, — но в то же время не хочу омрачать наш праздник. Мы знаем, почему группы душ становятся всё меньше и возвращаются они всё реже. Мы всё-всё им расскажем, но пока что не лучше ли будет начать с приятных организационных моментов? Например, с распределения?
Локи достал из кармана мешочек и продемонстрировал его окружающим.
— Дети, сейчас у каждого из вас есть имя, ничего общего с вами не имеющее. Ваши имена — я имею в виду ваши настоящие имена, которые вам дали ваши родители, то есть те, кто сидит за столом богов, — будут названы вам после того, как каждый из вас вытащит из этого мешочка руну. Здесь всего три руны, начертанные на тридцати трёх камнях. То есть вы будете разделены на три класса, или отряда, у каждого из них свои наставники — люди. Так вот: я буду называть ваше земное имя, далее вы подходите, тащите руну, и я называю вам ваше имя. Всё просто. Далее вы смотрите, к какому столу вас позовут, и садитесь за него. Элементарно — никаких поединков с драконами или кроссвордов из журналов. Поехали. Роберт, иди сюда!
Фамилий он не называл — видимо, все имена были разные.
Роберт, светлый мальчик с непропорционально длинными руками, встал из-за стола и подошёл к Локи.
— Засунь поглубже руку в мешочек и вытащи руну, — сказал ему Локи.
Роберт так и сделал: засунул руку в мешочек и вытащил маленький камешек.
— Руна Хагалаз! — Локи показал камешек богам, те одобрительно кивнули. За столом людей раздались восторженные крики. — Итак, Риг, отправляйся за свой стол.
И новоиспечённый Риг пошёл к первому столу, за которым какой-то молодой мужчина подзывал его к себе.
— Как видите, ничего сложного и опасного, — улыбнулся Локи. — Следующий! Роман, подойди ко мне.
Роман вышел из-за стола и побрёл к Локи. Лука заметил, что шагает он неуверенной походкой, а ещё — он немного младше остальных.
— Руку в мешок и достань руну, — повторил Локи.
Роман вытащил камешек и, не взглянув на рисунок, отдал его Локи.
— О! Руна Наутиз, мои поздравления! — сказал Локи с коварной улыбкой. — Иди за свой стол, Ульвар.
И Ульвар пошёл за второй стол, выглядел он при этом очень бледным.
Дальше пришла очередь Дэниэла, вытащившего руну Иса и отправившегося за третий стол, — звали его теперь Ойвинд.
Ко всем этим детям позже присоединились остальные ребята. Лука догадался, что тащить руну будет последним; точнее, необходимости в этом у него и не было — он знал, что в мешочке последний камень, но Локи позвал его и велел вытащить руну.
— Иса! — прокричал Локи.
Как обычно, раздались одобрительные возгласы, а затем Локи сказал:
— Иди за свой стол, Асбьёрн.
И Лука, который отныне и навсегда будет носить имя Асбьёрн, присоединился к ребятам за третьим столом.
— Как бы нам теперь друг друга запомнить? Я последнюю жизнь провёл в Китае, и мне вообще непривычны эти имена, — сказал один из мальчиков за столом Асбьёрна. — Я вас всех за год не запомню. Я и своё имя уже забыл, надо переспросить у Локи и записать, — пробубнил он.
Асбьёрн был с ним согласен, поэтому повторил своё имя про себя пятнадцать раз.
— Мы напомним, — сказал мужчина, сидевший во главе стола. — Мы-то отлично знаем ваши настоящие имена, так что не переживай, Матс, — подмигнул он сомневавшемуся мальчику. — Кстати, меня зовут Убба Рагнарссон, я сын Рагнара Лодброка. За вторым столом главный — мой брат Сигурд Змееглазый, а за первым — Хвитсерк, тоже наш брат. С ними вы также познакомитесь, как и с остальными нашими братьями: Бьёрном Железнобоким, Эйриком Ветрогоном, Хальфданом и, конечно, Иваром Бескостным.
Ребята за столом переглянулись: кому-то эти имена ни о чём не говорили, а кто-то пришёл в восторг.
— А сам Рагнар? С ним познакомимся? — спросил один из мальчиков, сидевших недалеко от Асбьёрна.
Убба посмотрел на него долгим, пронзительным взглядом. Глаза у него были ярко-голубые, но здесь у многих были такие.
— Конечно, Гуннар. Можешь не сомневаться, вы с ним познакомитесь. Но не думай, что вы будете рады этому знакомству. Каждый из нас жил очень давно, в восьмом–девятом веках. Общество тогда было совсем другое, не такое гуманное, как сейчас. Мы были жестокими варварами, не знавшими пощады. Мы сражались и умирали, и, в отличие от вас, не Локи забрал нас из Мидгарда. Один видел нас в бою и посылал валькирий привести нас в Вальхаллу. Так вот, мы не видели гуманистического общества, так что можешь себе представить, какая между нами пропасть.
Убба перевёл взгляд на другого мальчика и продолжил:
— Но со временем Один собрал достаточно воинов, да и некого было брать: никто больше не воевал во имя старых богов. Поэтому души стали оставаться в Мидгарде, продолжали развиваться, набираться нового опыта. И вот, века так с пятнадцатого, Локи стал навещать Мидгард с целью забрать детей сюда к нам. Эти первые души — их было сначала совсем немного — очень отличались от нас. Дрались они гораздо хуже, зато знали много новых слов, умели читать, писать, вели речи не только о завоеваниях, но и о морали, справедливости, гуманности. Мы и слов таких не знали. В общем, они нас учили быть более, скажем так, человечными и современными, а мы их тому, чему должны были учить, — выживать в тех условиях, в которых жили мы. Так вот, одни из нас адаптировались и приняли новую реальность, и вот теперь я, например, могу поговорить с вами о чём угодно, и даже если я буду не согласен с вашим мнением, то не изрублю вас на кусочки и не скормлю свиньям. Но есть и те, кто чтит память предков и считает, что раньше было лучше. И я настоятельно не советую вам с ними спорить, по крайней мере до тех пор, пока вы не научитесь за себя постоять.
— И Рагнар Лодброк один из тех, с кем лучше не спорить? — спросил мальчик, сидевший рядом с Асбьёрном.
— Да, Сигвальд, — раздался тихий, но наводящий страх голос позади. Асбьёрн и Сигвальд подпрыгнули от неожиданности и опрокинули кружки с пивом.
Позади них стоял тот самый мужик, сидевший во главе стола людей. Он смотрел немигающим взглядом на Сигвальда и словно видел его насквозь. Затем он перевёл взгляд на Асбьёрна и сказал:
— Ни спорить, ни подслушивать других лучше не надо.
Он похлопал Асбьёрна по плечу, затем развернулся и ушёл. Сигвальд выглядел так, будто сейчас расплачется, и Асбьёрн его прекрасно понимал. Он готов был поклясться, что ничего ужаснее с ним ещё не происходило.
— Вот и познакомились, — только и смог сказать он.
Убба же еле сдерживал смех.
— Расслабьтесь, Рагнар почти не выходит из Вальхаллы. Мы живём там много веков, и большинство из нас такая жизнь устраивает. Мы там пируем, дерёмся, вспоминаем прошлое, веселимся — в общем, не жизнь, а сплошной праздник. Некоторым из нас этого стало мало, и вот мы решили взяться за таких, как вы, тем более вас стало гораздо больше. Сначала прибывало по две-три души, хватало одного наставника; затем больше и больше, а в какой-то момент стало прибывать по двести душ — тут уж подключились и Бьёрн с Иваром. Кстати, последнего не только лучше не злить, но и не смотреть в его сторону: он совсем сумасшедший — отправитесь в Хель раньше, чем произнесёте слово «Вальхалла». Боги говорили ему, что нельзя убивать новичков, но он всё время, так сказать, забывает, если вы понимаете, о чём я говорю, — он снова улыбнулся. — Не переживайте, вы привыкнете к здешним порядкам. Тем более вы скоро всему научитесь и повзрослеете. Мы, — он указал на себя и своих братьев, — будем учить вас драться. Всех: и парней, и девушек. Каждый должен уметь постоять за себя, а уж будете вы потом воином, торговцем или домохозяйкой — это уже вы решите, как пройдёте курс. Также вас будут учить, как вести хозяйство. Помните, вы больше не в двадцать первом веке: здесь нет той техники, которая была в Мидгарде, нет и лекарств, так что лекарскому делу вас тоже будут учить. Ну и самое главное — вы научитесь магии. Нет, не палочкой махать, вы всё же не боги. Но вы обучитесь магии рун и тем самым сильно облегчите свою дальнейшую жизнь. Конечно, это дано не всем: я, например, умею делать только лёгкие руноставы, мне этого хватает — скажем, убрать головную боль после застолья или узнать, что меня ждёт с той или иной красоткой. Тут много знаний не надо. Но некоторые из вас могут освоить магию рун так, что смогут управлять своей реальностью. Ну и нам помогать.
Ребята от этих слов оживились. Асбьёрн представил, как строит свою реальность так, что у него появляется всё самое лучшее и новое, все хотят с ним дружить, а Рагнар каждый день покидает Вальхаллу только для того, чтобы поздороваться с ним за руку.
— Убба, а почему нам назвали наши настоящие имена, а вы носите те же, что были у вас в последней жизни в Мидгарде? — спросил Кнуд.
— А это мы сами попросили, чтобы не создавать путаницы. Моё настоящее имя — Бьёрн, а Бьёрна — Сигурд. В общем, мы попросили наших отцов оставить нам наши исторические имена, а те согласились.
Убба выпил из своего кубка и продолжил:
— Для вас в Асгарде выделено специальное здание — небольшой замок. В нём есть общежитие, столовая, классы для обучения. Боевому искусству вы будете учиться снаружи, если позволит погода; если нет, то внутри есть большой зал, оборудованный всем необходимым. Также вы будете учиться строить драккары и просто вырезать из дерева разные нужные предметы, охотиться, ковать оружие, шить, рыбачить. Ваше здание отличается от тех домов, в которых живут остальные жители Асгарда. Кстати, все они были на вашем месте: это те, кто пришёл из Мидгарда раньше вас.
— То есть после обучения мы останемся здесь и будем жить в таких домах, как эти люди? — спросила рыжая девочка. Асбьёрн запомнил её имя — её звали Асгерд.
Убба, немного подумав, ответил:
— Только те, кто выживет. Остальные отправятся в Хельхейм. А так да: после обучения вы будете жить вместе с нами и ждать, когда придёт время.
Убба замолчал. Он знал, что никто из ребят не понял, что он имеет в виду. Он знал, что должен ответить на их непонимающие взгляды. Он отвечал на них столько раз, но каждый раз ему было нелегко, и он ждал, когда кто-то задаст этот вопрос. Так было и в этот раз.
Молчание затянулось. Каждому хотелось узнать, о чём говорит Убба, но им было неловко задать вопрос. И всё же кто-то осмелился спросить:
— Убба, а чего вы всё ждёте? Время чего должно прийти?
Вопрос задала самая маленькая и незаметная девочка, сидевшая в дальнем углу стола. Её звали Линн, и выглядела она совсем крошечной, походила на воробья, хотя глаза выдавали её: слишком умные и серьёзные, никакой беспечности в них не было.
Убба посмотрел не на ребят, а как бы поверх них, обращаясь к каждому, но ни к одному из них одновременно, и произнёс:
— Рагнарёк.
Глава 4
Ребята не стали спрашивать, что это значит. Асбьёрн слышал это слово в фильмах и знал, что обычно оно означало конец света и гибель богов. Но он не понимал, как такое возможно, если они уже здесь — в этом мире, когда боги, те самые, которые должны погибнуть, сидят за соседним столом.
Все сидели молча, каждый думал о своём. Но в конце концов Убба прервал молчание и как ни в чём не бывало заявил:
— Завтра вы начинаете занятия. У вас есть расписание. Подъём в семь утра — как видите, не очень рано. Подготовка и завтрак, затем все пойдём на тренировку. Нам надо подобрать вам подходящую одежду, а то вы одеты, как хиппи.
Асбьёрн подумал, что Убба просто любит это сравнение, потому что ничего общего с хиппи никто из детей не имел. Они все были одеты в те же вещи, в которых покинули Мидгард, поэтому выглядели очень глупо — одежда была им всем велика. Одна из девочек за соседним столом вообще была одета в пижаму с сердечками.
— Тренировки будут длиться несколько часов. Каждый день. Поначалу каждый раз будут разные формы тренировок. Затем у вас будут всякие занятия — например, по рунам и медицине. А ещё вы должны будете сами убирать свой корпус, учиться готовить и помогать остальным поддерживать Асгард в порядке.
Всё это звучало ужасно. Асбьёрн и представить себе не мог, как он и остальные ребята, изнеженные жизнью в двадцать первом веке, смогут всё это вынести. Драться он не умел — пару раз участвовал в небольших потасовках в школьные годы, но всё обходилось парой ударов и слезами от обиды. На большее он не был способен: он знал это и не мог представить себе, как будет тренироваться с остальными на глазах у таких воинов, как Убба и его братья.
— Не беспокойтесь, снова вам это говорю, — попытался утешить ребят Убба. — Мы знаем, что вы ничего не умеете, мы это проходили с другими, и, поверьте, мы видели всё. И мы понимаем, что вы ещё хуже, чем те, кто был до вас: физически вы развиты намного слабее предыдущих поколений. Такова жизнь в Мидгарде. Да, вы имеете знания, о которых мы не подозреваем, — кстати, этими знаниями вы будете делиться с нами. Вы умнее, но вы менее выносливы и не умеете обращаться с оружием. Я знаю, Гуннар, что ты воевал в месте под названием Ирак, — сказал Убба, увидев, что один из мальчиков пытается высказать своё несогласие. — Я не имею ни малейшего представления, что это такое, но уверен: там всё было по-другому. Здесь нет ни автоматов, ни танков, ни навигации, зато у нас есть мечи, щиты, стрелы, копья и топоры. Это всё, что у нас есть. Но ты можешь быть очень полезен своими военными знаниями. Поэтому, несмотря на то что мы не можем пользоваться тем, что есть в современном Мидгарде, возможно, вы нас чему-то сможете обучить. Хотя я сомневаюсь, что это будет касаться военных дел.
— Возможно, нужно создать такое оружие, которым можно будет воспользоваться здесь и с помощью которого не надо будет находиться в непосредственной близости к врагу. Всё, что ты перечислил, требует контакта с противником, а в современном Мидгарде можно и не видеть врага, чтобы его убить, — предложила Хильда.
Убба улыбнулся:
— Мы знаем, что вы полны идей, но нам нужно научить вас обращаться с оружием, иначе вы не пройдёте испытания. А они будут ужасны, поверьте. А в промежутках между занятиями вы можете обсуждать новые виды оружия сколько угодно. Жаль, что времени у вас будет не так уж и много.
Убба обвёл всех взглядом и спросил:
— Вопросы есть?
«Конечно есть, — подумал Асбьёрн. — И первый из них — какого чёрта здесь происходит, а второй — как отсюда выбраться».
Ребята выглядели подавленными. Никому не хотелось ни вставать в такую рань, ни тренироваться по полдня, ни помогать поддерживать порядок в Асгарде.
— У меня есть вопрос, — сказала Линн. — С остальными столами мы соперники? Мы должны с ними конкурировать?
— Вы можете попробовать, но в любом случае проиграете во всём! — послышалось из-за соседнего стола. Это был Сигурд Змееглазый. Он весело улыбался.
Убба ответил ему:
— У тебя червяк в глазу, иди умойся!
Старшие засмеялись, а ребята не знали, можно ли вообще смеяться.
— Соревнования будут, но в целом вы все здесь союзники. Вы можете быть и врагами, нам всё равно. Но у вас у всех одна цель — научиться быть настоящими жителями Асгарда. Мы все здесь — одна семья. Конфликты неизбежны, мы это понимаем. Но постарайтесь не поубивать друг друга раньше, чем придёт срок. Вы нам нужны, вы нужны богам. Со временем вы поймёте, что именно от вас требуется и зачем вы здесь. Вы получите все необходимые знания — я вам обещаю. Вы можете обращаться к любому из нас. Но не делайте глупостей — не выходите за пределы Асгарда, по крайней мере пока что. Потом, после первых испытаний, вы получите больше свободы; сейчас же просто растите, учитесь, привыкайте к новой реальности. И помните самое главное — вы дома. Асгард и есть ваш дом. Да, здесь нет телевизора — я, если честно, даже не знаю, что это, предыдущая партия часто о нём упоминала, — но здесь ваша семья. Вы все дома спустя тысячелетия. Только представьте — вы живёте среди богов! Когда вы начнёте вспоминать, то выясните, что здесь есть и ваши братья, и сёстры. Главное, не начните друг в друга влюбляться раньше срока, — рассмеялся Убба, — сначала выясните, кто ваш отец, а потом уже всё остальное.
Убба оглядел всех и сказал:
— Какие-то вы слишком серьёзные. Посмотрите на стол Хвитсерка — там все улыбаются. С вами-то что не так?
И действительно, за первым столом обстановка была не такая напряжённая. Возможно, Хвитсерк смог донести информацию в менее удручающей форме, а может, просто ребята там были не такие серьёзные или, возможно, там были одни спортсмены? Асбьёрн не знал ответов.
— Ладно, — сказал Убба, — не хотите веселиться, пойдёмте, покажу вам ваш новый дом.
Все поднялись и пошли за Уббой. Асбьёрн попытался поймать взгляд Локи — в конце концов, тот был единственным, с кем в Асгарде он был знаком больше пяти минут. Он заметил рыжие волосы бога огня, задержал взгляд на его лице, но тот не поднял глаз, увлечённый разговором с Тором.
В Мидгарде у Асбьёрна, когда он был ещё Лукой, почти не было друзей. В юности он легко сходился с людьми, но затем жизнь внесла свои коррективы. Он был счастлив в браке, но семейная идиллия не вынесла потери ребёнка. Он замкнулся и ушёл с головой в работу. Друзья первое время часто звали его куда-нибудь сходить: в бар, на концерт, в клуб. Уговаривали ходить на свидания, знакомиться с женщинами. Ему не хотелось ничего, и после всех этих отказов друзья ушли в сторону. Больше его никто никуда не звал: он стал проводить всё свободное время в одиночестве. Он всегда считал, что ему хватает общения на работе. Но дело в том, что к психотерапевту нечасто приходят счастливые люди, довольные жизнью. Зачастую приходится иметь дело с очень несчастными людьми, разрушающими жизнь себе и своим близким. Не всегда получалось не пропускать истории этих людей через себя — некоторые из них западали в душу, принося переживания и даже боль. К моменту его появления в Асгарде он стал совсем угрюмым и замкнутым, но сейчас он понимал, что ему не выжить здесь без друзей, и дружить ему придётся с такими же, как он, детьми. Да, они выглядят, как дети, но ещё сегодня они все были взрослыми людьми. С ними должно быть интересно общаться. Необходимо оставить прошлое в прошлом.
— Что ты об этом думаешь? — спросил Гуннар. — Мне немного не по себе, честно признаюсь.
— Только немного? Тогда ты в порядке. Я лично почти сожалею, что согласился покинуть свою убогую жизнь в Мидгарде. Там хотя бы не нужно было топором махать, — ответил Асбьёрн и добавил: — Но я надеюсь, что мы действительно привыкнем и, более того, начнём считать это место своим домом.
— Ладно вам, мальчики, вы хоть ростом высокие, на меня посмотрите! Как я вообще меч подниму? — вмешалась в разговор Линн.
— Зачем тебе меч? — услышал их Убба. — Топор ты точно сможешь поднять, а ещё есть лук — девочки любят стрелять, может, и тебе понравится. Но я уже говорил: вам не обязательно быть первоклассным воином, здесь полно интересной работы! Можешь лечить, учить, готовить, заниматься хозяйством, шить, строить, резать по дереву, прислуживать богам, если они вас выберут. Очень много разных задач, каждый может найти себя.
— Но быть воином здесь — самая ценная работа? — спросил Орм.
Убба задумался:
— Я хотел бы так думать, но я-то сам воин. Моя судьба предрешена, мне больше ничего уметь не надо, а вам может пригодиться, поэтому для вас ценно всё. Я вам объясню, почему. Сейчас не время, я здесь не для того, чтобы вас пугать. Делайте то, что вам нравится, не равняйтесь на других. Найдите верных друзей, да и вообще учитесь дружить — вам это понадобится. Научитесь получать удовольствие от пребывания здесь, другого выбора у вас нет.
Асбьёрн подумал, что Локи слукавил, и всё же старшие умеют видеть их мысли, или всё было так очевидно? Кучку взрослых выдернули из привычной жизни и сделали подростками. У них ещё и пубертат у всех, комплексы и всё такое. Или тут такого нет? Наверное, нет: мозгами-то они взрослые. Он, по крайней мере, имеет учёную степень, значит, взрослый. Но если бы он был взрослым, то рассуждал бы на эту тему?
Они шли по узким улочкам Асгарда, застроенного домиками с флигелями и черепичными крышами. На подоконниках домов стояли горшки с цветами, на дверях висели веночки, в которые были вплетены разные непонятные символы. Поодаль виднелись несколько замков, каждый из которых отличался от других. Ребятам было интересно узнать, кому они принадлежат, но Убба шёл слишком быстро, и они не успевали за ним.
— Это школа, — указал Убба на небольшое здание, мало чем отличавшееся от остальных. — Дети у нас не рождаются, но иногда случается, что прибывают совсем уж малолетние души. Те, кто в Мидгарде провёл меньше ста тысяч лет. Вы-то взрослые, поэтому вам от двенадцати и больше. А этим лет по пять-семь. Тренировать их рано. Вот для таких есть школа. Их учат… — Убба задумался. — Если честно, даже и не знаю, чему, наверное, какой-то лёгкой физкультуре или ещё чему-то. Никогда не спрашивал. К нам они попадают такими же, как вы, только в гораздо лучшей физической форме и уже приученными к дисциплине. В итоге они справляются с испытаниями лучше, чем такие, как вы, так что в этой школе есть смысл.
— Если вам интересно узнать, чьи это замки, то знайте: в них живут боги. У каждого бога свой чертог, так положено. Здесь видны только некоторые. Вон в том, — он показал на ближайший к ним огромный каменный замок, — живёт Хеймдалль. Ему нужно быть ближе всех к воротам Асгарда, потому что он — наш страж. Но бывает он дома редко — в основном постоянно на посту. Зато в замке живут его дети и слуги, так что чертог Хеймдалля никогда не пустует.
Замок Хеймдалля возвышался над окрестностями, словно выросший из самой скалы: массивные стены из тёмно-серого камня казались неприступными, узкие бойницы, похожие на прищуренные глаза, смотрели во все стороны сразу, не упуская ни единого движения на подступах к Асгарду. Даже издали чувствовалась в этом строении особая строгость: здесь не было ни позолоты, ни вычурных украшений — только чистая, суровая функциональность, словно сам замок был продолжением долга своего хозяина.
Чуть поодаль виднелись ещё несколько замков, каждый со своим характером. Один, вытянутый вверх, словно стремившийся дотянуться до звёзд, принадлежал Тору, богу грома, — его стены были испещрены следами молний, будто небо оставляло на камне свои подписи. Рядом притулился более уютный, но не менее крепкий дом Браги — бога поэзии и покровителя скальдов. Его крышу украшали резные изображения рун, а у входа цвели травы. Дальше, в тени высоких сосен, находился чертог Фригг, жены Одина, — он казался почти незаметным, будто сам желал оставаться в стороне от суеты, но именно оттуда исходили все нити, связывавшие судьбы богов и людей.
Асбьёрн слушал рассказ Уббы, переводя взгляд с одного замка на другой, и видел Асгард не как мир, полный легенд и мифов, а как живой, дышащий город, где каждый камень, каждая тень и каждый огонёк в окне имели своё предназначение.
— Тот, что слева от нас, — это дом Тюра, самого честного из асов, бога порядка, чести и справедливой войны. Он великий воин, несмотря на то что у него всего одна рука осталась.
— А куда вторая подевалась? — спросила Линн.
— Сынок Локи откусил. Это интересная история. Фенрир — это волк, он сын Локи и великанши Ангрбоды, но асы, то есть боги Асгарда, привели его сюда ещё волчонком, и он очень нравился богам, поэтому они оставили его у себя жить. Но Фенрир быстро рос: родители у него великаны. И боги стали его побаиваться. Собрались как-то боги и стали думать, как бы обезопасить себя, ведь волк стал таким огромным, что никто, кроме Тюра, не решался к нему подходить. Задумали асы пленить Фенрира. Сначала они изготовили цепь Лединг из железа и предложили волку поиграть: мол, они накинут на него цепь, а тот пусть попробует её разорвать. Фенрир, хоть и был уже тогда огромным, всё же оставался совсем щенком, а играть он любил, поэтому согласился. Боги накинули на него Лединг, а волчонок без особых усилий её разорвал. Боги тогда ещё больше забеспокоились и решили создать цепь Дроми, вдвое крепче прежней. Но и с ней волк без труда справился. Тогда боги поняли, что без помощи тёмных альвов им не обойтись. Тёмные альвы, или цверги, — искусные мастера, они живут в мире, который называется Свартальвхейм. Объяснив им, что к чему, боги попросили создать нечто такое, что сдержит Фенрира. И тогда цверги сотворили Глейпнир — цепь, сотканную из несуществующих вещей: поступи кошки, бороды женщины, корней гор, сухожилий медведя и слюны птицы. Цепь эта была такой невесомой и тонкой, что Фенрир засомневался в честности асов. Тогда он сказал, что согласится на то, чтобы боги накинули цепь на него, только если один из них положит ему в пасть руку в знак доказательства их честности. Никто из богов не хотел рисковать. Но Тюр, которому Фенрир доверял больше всех, всё же пошёл на это и положил правую руку в пасть волку. Боги накинули цепь, и Фенрир, не сумев её скинуть, понял, что его обманули, — ну и откусил Тюру руку. Как ни пытался волк освободиться, ничего у него не получалось: цепь только сильнее его сковывала. Тогда боги воткнули ему в нёбо меч, сковав пасть, и отправили в пещеру. Так он там и находится, ждёт своего освобождения.
— Освобождения? Он не умер? — спросила обеспокоенная Хильда.
— Нет, конечно. Он ведь дал слово, что высвободится и проглотит Солнце. Ну и Одина заодно. У каждого здесь своё предназначение, и у Фенрира оно есть — он же сын бога всё-таки.
Если бы ребята услышали эту историю, находясь в Мидгарде, то приняли бы её за миф, каких у всех народов полно. Но здесь, в Асгарде, всё воспринималось по-другому: если Убба рассказывает им что-то, значит, это правда; выходит, где-то недалеко на цепи сидит гигантский волк, рассерженный на всех и жаждущий отмщения. От этой мысли было не по себе.
Они шли дальше. Улицы Асгарда разделяла река. Вода в ней была чистая, в отличие от водоёмов современных европейских городов в Мидгарде. Как объяснил им Убба, здесь много горных рек, и снег в горах лежит круглый год, поэтому река в городе пополняется чистой горной водой.
— Убба, а что будет с теми, кто не пройдёт испытания? И что такое Хельхейм? — спросила Эйр.
— Это мир мёртвых, — спокойно ответил Убба. — В Хельхейм идут те, кто не достоин Вальхаллы. Ну и те, кто очень плохо себя вёл в Мидгарде. Если вы не пройдёте испытания, то тоже отправитесь в Хельхейм.
— Там котлы с кипятком и вечные мучения? — спросил Ойвинд.
Убба снова рассмеялся.
— Забудьте вы про это — вы не в том пантеоне. Здесь нет ни чертей, ни котлов. Хельхейм не такое уж ужасное место. Там, насколько нам известно, немного скучно, но никто вас пытать не будет. Единственное мучение состоит в том, что во время Рагнарёка вы ничем не сможете помочь: не сможете воевать на стороне богов и автоматически встанете на сторону их врагов. Я бы не хотел такой участи, так что попытайтесь туда не попасть. Ну а если попадёте, то не переживайте. Там холодно, мрачно, долгая зима, но котлов нет, — уверил их Убба. — Кстати, главная там — дочь Локи. Зовут её так же, как и место, — Хель. Она великанша; боги отправили её править Хельхеймом, как только её увидели. Она тогда совсем ещё девчонкой была.
— А почему? — за всех спросила Линн.
— Она им показалась слишком ужасной, — ответил Убба. — Вроде ребёнок, а тело у неё состоит из двух разных половин: одна нормальная, как у обычного ребёнка, а другая — вся в струпьях. Она наполовину мёртвая. Сейчас Хель, конечно, давно не ребёнок, а великанша и богиня.
Асбьёрн представил это зрелище и решил, что он ни за что в Хельхейм не отправится.
— Но она безобидная, вроде бы даже ласковая и заботливая с теми, кто приходит к ней. А то, что она ужасная, — так это Локи с Ангрбодой троих чудовищ породил: Фенрира, о котором я вам рассказал, Хель и мирового змея Йормунганда — заклятого врага Тора. Локи вообще-то великан, он не из асов. Один взял его ещё ребёнком в Асгард, поэтому он тут и живёт. Наверное, поэтому дети у него такие необычные. У Одина есть восьминогий конь Слейпнир, его тоже Локи родил, причём сам, но мы об этом ещё поговорим подробнее.
«Локи родил коня и при этом живёт, как будто ничего не произошло. Если бы я родил коня, то не вылезал бы из кабинета психотерапевта», — подумал Асбьёрн.
— Почти пришли, — сказал Убба. — Вон то высокое здание — мы будем называть его замком — это ваш учебный и жилой корпус.
Глава 5
Здание тоже было в средневековом стиле, но более новое и высокое. В нём было десять этажей, оно напоминало небольшой замок — аккуратный и компактный. Башенки обвивал дикий виноград, здание обрамлял ров, видимо, просто для гармонии и красоты. Стражи никакой не было, ворота тоже были открыты, и ребята прошли внутрь без каких-либо преград.
Пройдя за ворота замка, они очутились в холле. Из него вверх вели две винтовые лестницы, а по правую руку находилась дверь, которая была заперта.
— Это вход в столовую, где вы будете завтракать и ужинать. Там же находится кухня. Вас научат готовить, и очень скоро вы будете обслуживать себя сами. Каждый отряд дежурит день на кухне: сначала отряд Хвитсерка, через день Сигурда, а потом вы. Учитесь готовить хорошо — сами же есть это будете. Посуду мыть и покупать продукты — это тоже ваша задача. Готовить вы будете на открытом огне или в печи. Как я уже сказал, никакой техники здесь нет, так что всё будете готовить сами, — объяснил Убба.
«Да уж, — подумал Асбьёрн. — Если кто хочет отравиться — милости прошу: я умею готовить так, что даже тараканы не станут есть мою стряпню».
— Эта лестница ведёт в ваши корпуса. Ваш — на четвёртом этаже. На этот раз этажи с пятого и выше будут пустовать. Лестница напротив ведёт в классные комнаты и зал для тренировок. Там немного другая система: этажей всего три, и вы сами будете ходить в нужный кабинет. За замком находится главная тренировочная площадка. Там вы будете проводить большую часть времени, но это я вам уже говорил, — с удовольствием добавил Убба. — Пойдёмте, покажу ваши комнаты.
И они стали подниматься по винтовой лестнице. На стенах висели факелы и щиты с прибитыми к ним мечами и топорами.
Поднявшись на четвёртый этаж, они свернули налево и оказались в коридоре с несколькими дверьми.
«Класс, — подумал Асбьёрн, — может, каждому выделят по комнате».
— Не обольщайтесь, — поняв мысли ребят, сказал Убба, — комнат тут всего семь, а вас одиннадцать. Девочки будут жить по двое, а вы — в одной трое, а в другой четверо.
Раздался вздох разочарования.
— Так будет не всегда. Я знаю, что современные люди стремятся жить одни. Мы-то вообще предпочли бы жить все в одной комнате, но не вы. Поэтому три комнаты будут пустовать, но трое лучших из вас впоследствии смогут их занять, чтобы жить отдельно. Так что это должно вас мотивировать.
«Без шансов», — подумал Асбьёрн. Но, к слову, так подумали все ребята.
— Можете разделиться сами, кто с кем будет жить, займите первые четыре комнаты.
Девочки разместились в первых двух комнатах, расположенных друг напротив друга. Третью комнату заняли Кнуд, Гуннар и Орм, комнату напротив — Ойвинд, Матс, Сигвальд и Асбьёрн. В этой комнате были две двухъярусных кровати, два шкафа и один длинный стол, с двух сторон которого стояли две скамьи.
— Ну вот, можете располагаться. Вещей у вас пока что нет, но со временем вы их добудете.
— Что значит «добудем»? — поинтересовался Гуннар.
— Либо купите, либо сошьёте сами, — ответил Убба, удивившись такому вопросу. — Вы все будете делать сами: сами добывать себе пропитание, сами себя одевать. Наша задача — вас научить, а ваша задача — научиться. Слушайте внимательно, и тогда вы никого не отравите и не замёрзнете зимой. Пойдём смотреть вторую часть замка.
Во второй части находились кабинеты. Все они были разные, но объединяло их отсутствие парт, таких как в школах Мидгарда. В большинстве кабинетов стояли скамьи и несколько столов. В шкафах не было книг — только разные коробочки, чаши и сундуки.
— У вас будут в основном практические занятия, книг у нас нет из-за отсутствия письменности. Зато есть руны, поэтому есть свитки. Сейчас вы ничего в них не поймёте, но со временем некоторые из вас смогут что-то разбирать в начертанном. Также вы можете пользоваться своей письменностью — на тех языках, которые использовали в Мидгарде. Только писать вам придётся не на бумаге, а на коже или бересте. На первое время вам их выдадут, а потом будете сами себя материалами снабжать, если решите что-то писать. Пойдёмте на поле, мне не терпится вам его показать. — Глаза Уббы горели: чувствовалось, что он давно ждал этого момента.
Пока они спускались, Линн спросила, почему именно эти три брата являются их главными наставниками и почему Бьёрн Железнобокий и Ивар Бескостный не взялись за обучение.
— По поводу Ивара я вам уже объяснял — он не создан обучать. Конечно, у него был такой опыт, но потери среди учеников были слишком частым делом. Он не терпит непослушания и ошибок. Ивар первоклассный воин — лучший в Вальхалле, но учитель из него ужасный. Да и брат тоже, — рассмеялся Убба. — Что касается Бьёрна, то тут всё намного проще. Мы тянули руны, договорившись, что тот, кто вытащит пустую руну, не будет наставником в этот раз. Вызвались только мы четверо. Бьёрн, как вы понимаете, вытащил пустую руну, а мы вытащили руны норн.
— Кого? — переспросил Асбьёрн.
— Норн. Хагалаз, Наутиз и Иса соответствуют трём норнам — Урд, Верданди и Скульд. Это три богини судьбы. Именно они плетут нити наших судеб. Урд — старуха, знающая прошлое, Верданди — женщина, отвечающая за настоящее, и Скульд — молодая девушка, ведающая будущим. Они знают всё и про всех, даже про богов. Сказанное ими почти нельзя изменить. — Убба помолчал, а потом добавил: — Но Бьёрн не удержится и придёт вас тренировать, это я вам обещаю. Бьёрн Железнобокий не упустит шанс воспитать величайших бойцов, передать свой опыт новичкам, хоть он и убеждён в том, что вы все ни на что не способны и толку от вас в бою никакого не будет. Разве что пустить вас всех в расход, а самим в это время совершать действительно великие дела, которые приведут к победе.
— Звучит воодушевляюще, — саркастически заметил Орм.
— Вы же не думали, что из всех тридцати трёх человек выйдут лучшие воины? — спросил Убба. — Такого не бывает! Кто-то даже топор не научится держать, но при этом станет хорошим лекарем или научится отлично готовить на костре и будет хорошо разбираться в грибах, например. Это тоже очень важно, вы поймёте, почему. Мы здесь все в одной лодке — каждый зависит от навыков другого. Не надо недооценивать тех, кто занимается чем-то, на первый взгляд, незаметным. Его навык может спасти вам жизнь, особенно после Рагнарёка.
Убба смолк. Ребята хотели продолжить спрашивать, тем более он затронул тему, беспокоившую каждого из них больше всего: что такое Рагнарёк и что будет после него. Но тут они вышли из замка и оказались на залитой закатным солнцем поляне.
— Вот оно! Место, где вы станете героями битв и сражений! Это Идаволль — место, где боги и люди собираются для игр и развлечений, а вы будете здесь учиться быть воинами.
На поле находились и два других отряда. Ребята рассматривали доспехи и оружие. Хвитсерк и Сигурд, увидев Уббу, позвали его.
— Где вы были? Решил, что показать этим детям уютные кровати будет полезнее, чем поле, где они станут мужчинами? — спросил Хвитсерк с усмешкой.
Девочки, услышав это, переглянулись, но влезать не стали, помня предостережения Уббы.
— Решил, что лучше не создавать столпотворение. Вам тоже пора показывать уютные кровати, не так ли, братья? — ответил Убба.
Разговаривали они так, будто хотят задеть друг друга, но в их взглядах и действиях чувствовалось бесконечное уважение.
— Есть ещё немного времени. Мы, кстати, разобрали лучшую одежду, а вам осталось всякое барахло, — сказал Сигурд, лукаво глядя на брата.
— Ошибаешься, брат. Я отобрал лучшую заранее, так что это вам досталось то, что я оставил, — ответил Убба.
— Это нечестно! — закричал Хвитсерк. — А я и думаю, что за тряпки у нас остались, была же нормальная одежда. Подумал, что предыдущие всё испортили.
— Это называется позаботиться на перспективу, да, одежда моих подопечных лежит в их шкафах. Надеюсь, она им подойдёт, а если нет, то они смогут поменяться с вашими. А вот это уроки коммуникации. Учитесь, пока я жив, — сказал Убба, скрестив руки. Выглядел он при этом очень довольным собой. — Хотя она им всё равно ненадолго понадобится. Вы же знаете, как быстро они вырастут, — добавил он.
— По-видимому, нам достался самый нормальный из братьев, — сказал Ойвинд на ухо Асбьёрну.
— Не знаю, есть ли среди них нормальные. Но Убба кажется неплохим парнем, по крайней мере, заботливым и не жестоким. Возможно, в этих реалиях нам этого будет достаточно. Пойдём посмотрим на оружие, да и с другими пообщаемся — надо оценить их уровень дружелюбия.
Они пошли к остальным ребятам, по дороге останавливаясь и рассматривая луки, стрелы, топоры, мечи и щиты, которые лежали либо на столах, либо просто на земле.
— Я надеюсь, нам не придётся практиковаться друг на друге. Я не могу ударить человека, меня совсем по-другому воспитывали, — сказал Матс.
— Да уж, я тоже. Но там вроде есть деревянные мечи и топоры. Наверное, сначала будем практиковаться на них, — ответил Асбьёрн.
— Сигурд так и сказал. Сначала тренируемся на том, что, скорее всего, не причинит сильных увечий, а потом, когда будем готовы, перейдём на настоящее оружие, — вмешался в их разговор мальчик из второго отряда. — Я — Йоран, — добавил он и протянул руку.
Асбьёрн и Матс тоже представились, и парни пожали руки. При рукопожатии Асбьёрна накрыло странное чувство — точно он уже знал Йорана, причём близко, только не помнил, откуда.
— Как тебе здесь? — спросил Асбьёрн.
— Пока не очень понятно. Вроде нам придётся и охотиться, и одежду шить, и лечить самих себя. Всё самим, не понимаю, зачем это.
— Убба сказал, что нам это поможет после Рагнарёка, — сказал Матс.
— Сигурд вообще не желает говорить про Рагнарёк, не хочет портить нам настроение и запугивать раньше срока. Сказал только, что мы всё потом узнаем.
К ним подошли ещё двое — мальчик и девочка.
— Я — Калле, а это Сага, — представились они.
— Я читала про Рагнарёк, там было что-то про битву между жителями Асгарда и великанами. Я, если честно, особо не вчитывалась — так, на глаза попалась информация, я и прочитала, — сказала Сага.
— И чем эта битва закончится? — спросил Калле.
Сага помолчала, вспоминая, что именно она читала. Но ответить ей не пришлось. До них донёсся чей-то голос:
— Эй, вы, чего с нашими врагами там шепчетесь?
Это крикнул рыжий мальчик из отряда Сигурда, окружённый своими новыми друзьями.
— Здесь нет врагов, мы все здесь заодно, — ответил ему Асбьёрн.
— Ну, тогда надо их создать, — сказал другой мальчик из этой же компании. — Что это за жизнь без соревнований и конфликтов? Мы так ничему не научимся!
— Мы не станем с вами конфликтовать, у нас другие задачи. Не хотите дружить — пожалуйста, но и другим запрещать не надо, — вмешалась девочка из отряда Хвитсерка.
— Ты скоро пойдёшь посуду мыть, девчонка, — крикнул ей ещё один мальчик из той же компании.
— Не переживай, Дьярви, посуду вы будете мыть все. И ты тоже, — одёрнул его Хвитсерк. — Не стоит раньше времени создавать неприятности. Ребята правы — вы здесь все по одну сторону. Возможно, тебе понадобится помощь других отрядов, а не только своего.
Конфликт был исчерпан, но осадок у всех остался. Каждый понимал, что отныне они разделены не только по отрядам, но и на две группы: первые будут сосуществовать мирно со всеми, а другие — станут делить всех на своих и чужих, и будут ввязываться в соревнования и стычки при каждом удобном случае.
— Я как будто снова в школу попал, — сказал Йоран. — Осталось только тумаков наполучать в первый же день.
— Люди — они и в Асгарде люди, — заключил Асбьёрн. Остальные с ним согласились.
Глава 6
— Ну что, пойдёмте внутрь? Скоро ужин, да и вам пора обустраивать свои комнаты. Хотя у вас ничего пока нет, — сказал Сигурд.
И все они пошли в замок. Вечерний воздух пах скошенной травой, где-то на опушке леса птицы допевали свои песни, Асгард готовился к ночи.
Зайдя в замок, они сразу отправились на ужин.
— Надеюсь, нам перепадёт что-то получше тех сухарей, которыми нас накормили при знакомстве, — сказал мальчик из отряда Хвитсерка.
— Привыкайте к скромной пище, тут нет никаких излишеств, зато всё полезное и свежее. А вообще, будешь называть наш хлеб сухарями — станешь питаться отходами, понял, Скегги? — ответил ему Хвитсерк.
— Нет, не будет, — сказал Сигурд. — Отходы нужны, чтобы кормить свиней, а он будет голодать. Это полезно — быстрее научится добывать пищу самостоятельно.
Скегги посмотрел на них ненавидящим взглядом.
— А будешь на нас так смотреть, получишь пару дополнительных часов на поле, — добавил Убба.
Дальше все шли молча. Асбьёрн решил, что условия нахождения в Асгарде были скорее армейскими, чем домашними. Но потом он подумал о том, что некоторым такие условия не помешают, ведь этот Скегги, по-видимому, был неженкой и любил жаловаться, а таких нужно воспитывать жёстко, иначе толку от них не будет. Потом он вспомнил, что и сам он довольно-таки изнежен жизнью в Мидгарде, а потом — что их всех ждут изнурительные тренировки, охота, суровые климатические условия и испытания, которые могут их прикончить. На этом он решил перестать вообще о чём-либо думать.
Ребята почувствовали запах свежеприготовленного ужина и немного успокоились. Дверь в столовую была открыта, а это значило, что можно занимать места. В столовой было накрыто три стола — для каждого отряда отдельно.
— Наш стол третий. Занимайте места, но помните — какое место вы сейчас выберете, на том и будете сидеть до окончания учёбы. И моё место будет вот это, — показал Убба на середину одной из двух скамей.
Ребята рассаживались, особо не выбирая место: они не знали друг друга хорошо, а потому им было всё равно, где сидеть. По правую руку от Уббы сел Ойвинд, а по левую — Гуннар. Асбьёрн сел напротив, справа от него — Хильда, а слева — Орм. Все девочки решили держаться вместе, поэтому заняли правую часть стола. Матс, Кнуд и Сигвальд сели в левой части.
— Запомните свои места: теперь, даже если вы поругаетесь с вашим соседом, то всё равно вам придётся сидеть рядом с ним два раза в день. Помните об этом каждый раз, когда хотите ввязаться в конфликт.
— Мы будем есть всего два раза в день? Это ведь очень мало, — расстроился Матс.
— Мы так питались всю жизнь. При этом, как вы все знаете, в бою викингам не было равных. Двух раз достаточно, чтобы насытиться и быть в отличной форме. Завтрак называется дагмал, а ужин — наттал. Запоминайте, — ответил Убба.
К столу подошёл незнакомый мужчина и поставил большой чан с едой. В нём было что-то, напоминавшее рагу, от которого валил пар. Мужчина брал у каждого тарелку и раскладывал всем поровну. Затем он ушёл и вернулся с большой тарелкой свежих лепёшек, а за ним шла девушка, принесшая шесть кувшинов с напитками.
— В тарелках у вас скауз — любимое блюдо викингов. Просто и вкусно. А пить вы будете эль — напиток богов, — сказал Убба. — Каждый из вас должен пить много эля — в нём польза для организма. А ещё он добавляет разговорчивости, но для этого нужно уметь пить. Поначалу вы будете быстро пьянеть, но со временем научитесь.
— Но, кажется, в нём нет градусов. Мы привыкли пить крепкие напитки в Мидгарде, нас не пробьёшь элем, — заметил Орм.
Убба улыбнулся.
— Это лёгкий эль, вы же дети. Но скоро перейдёте на обычный. И всё же забудьте о том, что вы пили в Мидгарде, и о своих навыках пития тоже. Попробуй выпить больше нескольких кружек эля, и на тебя посмотрю. Но если ты напьёшься, то наверх тебя понесут твои товарищи, и корыто будут подставлять тебе тоже они. Я тебя предупредил.
— Я не хочу спать под твои извержения, — сказал Гуннар с самым серьёзным видом.
— Я и не собираюсь извергаться! И вообще, я говорил не про себя, а про всех нас, — попытался оправдаться Орм.
— Убба, то есть мы завтра должны явиться на завтрак вовремя, а как мы проснёмся без будильника? — спросила Линн.
— О-о-о, будет вам будильник, поверьте. Старина Хеймдалль своим рогом Гьяллархорном так вас разбудит, что спать вы не захотите ещё долго, — заверил её Убба.
— После завтрака мы должны сразу явиться на поле? — спросил Кнуд.
— Нет, сначала вы приходите на поле, потом мы пойдём умоемся и затем завтракать. Кто же ест сразу, как проснулся? Не забудьте сегодня определиться с одеждой. Если кому-то не подойдёт, то можете сходить на другие этажи. Либо приходите завтра пораньше, и найдём что-то из тех остатков. А вообще, учитесь поскорее охотиться и шить: чем быстрее научитесь, тем быстрее сошьёте себе одежду сами. Либо учитесь чему-то полезному, чтобы обменивать свой навык на одежду, которую продают на рынке. Но своё — это своё, ни с чем не сравнится одежда, сшитая своими руками.
«Вот уж без чего обойдусь, так это без одежды, сшитой руками, растущими из задницы», — подумал Асбьёрн.
Скауз показался Асбьёрну вполне приличным, хотя ничего особенного в нём не было — только мясо, картофель и овощи. Он всё же решил не налегать на эль и выпил всего пару глотков. Этого вполне хватило для того, чтобы почувствовать себя очень сонным и уставшим.
— Итак, увидимся утром! — сказал ребятам Убба и вышел из-за стола. — Дорогу вы знаете, комнаты ваши открыты.
— А где ты живёшь? — спросила Хильда, когда он уже отходил.
— В Вальхалле, конечно. Чему вы удивляетесь?
Когда он ушёл, Асбьёрн сказал:
— Локи сказал, что мы тоже сходим в Вальхаллу, как на экскурсию. Интересно было бы посмотреть на неё. Нам там всё равно не оказаться, если вдруг помрём нечаянно.
— Ну, пойдём к Хель, если что. Там хоть нет всех этих героев, по сравнению с которыми мы выглядим такими жалкими, — ответил Гуннар.
— Никто ведь не знает, что там на самом деле. Но ты прав, среди героев находиться будет непросто, — согласился Ойвинд, — один Рагнар чего стоит.
— Вообще, я пока что чувствую себя очень некомфортно, если честно, — сказал Матс. — Эти братья вроде ничего, но ежедневные тренировки… — Он утомлённо покачал головой и добавил: — Я вообще спорт не люблю.
— Вы видели, на чём мы будем драться? Мечи! Кто вообще умеет сражаться на мечах? — На лице Кнуда было недоумение.
— Ещё и эти, — Орм кивнул в сторону других столов, — спорим, некоторые из них нам жить спокойно не дадут.
— Сосредоточимся на учёбе. Убба прав, нам надо поскорее научиться базовым вещам — охоте и готовке. Чтобы потом больше времени уделять тому, зачем мы здесь, — сказала Эйр.
— Отличная идея, знать бы на самом деле, зачем мы здесь. С кем нам предстоит сражаться? Они много столетий живут в Вальхалле и постоянно практикуются. А нас хотят научить за какое время?
— Ты прав, Сигвальд, — поддержал Орм. — Но мы уже здесь, так что будем привыкать и учиться. Что ещё остаётся? Может, в один момент нам начнёт нравиться жить здесь? И в конце концов, кто знает, как долго мы здесь будем находиться?
— Да, мы вообще почти ничего не знаем. Пойдёмте лучше в комнаты, сегодня был тяжёлый день, а завтра будет ещё тяжелее, — предложила Асгерд, и все поднялись из-за стола и пошли по своим комнатам.
Поднявшись в свою комнату, ребята решили, кто где будет спать и какой шкаф займёт, и стали примерять одежду. Это были льняные штаны и рубахи, сильно отличавшиеся от тех, что они привыкли носить в Мидгарде.
— Вот эта рубаха мне почти подходит. Немного длинноваты рукава, но это лучше, чем махать руками в тесной одежде, — сказал Ойвинд.
— А вот на меня ни одни штаны не налезают, — ответил Матс. — Видимо, придётся идти к другим. Не очень-то хочется.
— Подожди, может, сами придут, — сказал с надеждой Сигвальд. — Ну, или в другой комнате что-то найдётся. Мне вот эта рубашка подошла, но штаны короткие.
— Выглядишь как сиротка с вокзала, — послышался чей-то голос.
Ребята оглянулись и увидели двух мальчиков из отряда Хвитсерка.
— Мы пришли меняться одеждой. Я — Хельги, — протянул руку один из них. У него были русые волосы и ярко-зелёные глаза. В руках он держал брюки и рубаху. — А это — Рерик. — Второй мальчик тоже протянул руку. Он был небольшого роста, но при этом довольно коренастый и широкоплечий для своего возраста.
— Вам подошла ваша одежда? На нас как на пугалах всё висит, — сказал Рерик. — Давайте, может, поменяемся?
Потом к ним присоединились и другие мальчики, и так они наконец-то подобрали себе более или менее подходящую одежду. Асбьёрн был тощим, и ему всё было велико, но всё же он тоже смог выбрать себе одежду.
— Хотелось бы хотя бы зубы почистить, не говоря уж о душе, — сказал Ойвинд, ложась в кровать.
— Вряд ли у нас здесь зубы выпадут, если их не чистить. Мы же не совсем люди теперь, — ответил Сигвальд, устраиваясь на втором этаже своей кровати.
— Ну не знаю, у меня точно дальние зубы ещё молочные, нам же по двенадцать-четырнадцать лет, значит, эти выпадут скоро и вырастут коренные. Может, и болеть тоже будут, если не чистить, — предположил Асбьёрн, улёгшись на верхней полке второй кровати.
— Значит, надо придумать, что с этим делать. Может, в город сходить? Вдруг там на рынке продают пасту и щётки? Да и мыло, может, не такое, каким мы привыкли мыться, но хотя бы какое-нибудь, — сказал Матс с нижней кровати.
— Что-то мне подсказывает, что мыться мы будем в речной воде, а зубы чистить пальцем.
«Ойвинд явно был чистюлей в Мидгарде, раз может сейчас думать о зубах», — подумал Асбьёрн, проваливаясь в сон.
Ребята пожелали друг другу доброй ночи и мгновенно уснули.
Проснулись они от жуткого рева, разносившегося по всему Асгарду.
Асбьёрн подскочил в своей кровати и даже не сразу понял, где он. Сердце пыталось выскочить из груди, сон как рукой сняло.
— Убба был прав: Хеймдалль и мёртвого разбудит, — раздался голос снизу.
Асбьёрн глянул вниз и увидел, что Матс лежит на полу, явно свалившись с кровати.
Они заправили свои постели, быстро оделись и пошли на поле. По пути они встретили остальных ребят. Вид у тех был тоже ошарашенный, видимо, «будильник» не оставил равнодушным никого.
— Доброе утро, как прошла первая ночь? — спросила Линн. Она сильно подвернула рукава и штаны, так как одежда была ей совсем велика. — Я ничего лучше не нашла, всё огромное, — сказала она, заметив взгляды мальчишек.
— Да мы тоже еле нашли подходящее, не переживай, — успокоил её Гуннар.
— И всё равно выглядим как клоуны, — поддержал его Орм.
Придя на поле, они увидели троих братьев, поджидавших их. На них были надеты только брюки, а верхнюю одежду держали в руках, что показалось ребятам странным, ведь было раннее утро и воздух не успел прогреться.
— Доброе утро! — поздоровались Убба, Хвитсерк и Сигурд. — Как спалось?
Ребята в ответ промямлили что-то невнятное, но братья и не ждали никакого ответа.
— Сейчас мы покажем вам, где вы сможете умыться и, если захотите, принять ванну, — с хитрой улыбкой сказал Хвитсерк.
— Ничего хорошего эта улыбка не предвещает, — заметил Ойвинд, и Асбьёрн с ним согласился.
Они пересекли тренировочное поле, от которого вела дорога, и метров через пятьсот вышли к берегу небольшого озера.
— А вот и ванна, — сказал Сигурд, показывая на озеро. — Там же вы найдёте приспособления для умывания, а именно — корыта. В них вода не такая холодная, как в озере.
— На самом деле в озере вода тоже не такая уж холодная, это же озеро всё-таки. В море мы вас плавать не заставляем, по крайней мере сегодня, а озеро мелкое и, как вы видите, совсем небольшое, так что оно вполне пригодно для купаний, — добавил Убба.
На берегу в несколько рядов стояли корыта с водой, а в них плавали ковши. Подойдя к одному из них, братья стали поливать себя водой из ковшей. Ребята же не спешили к ним присоединиться.
— Чего ждёте? Вода от ожиданий теплее не станет. Но в целом вы можете не умываться, нам всё равно, но за вашими вшами мы следить не будем, — сказал им Хвитсерк.
После этих слов все пошли умываться. Несколько корыт стояли поодаль и были загорожены кустами. К ним пошли девочки, так как поняли, что это их «ванная комната».
Асбьёрн опустил руку в воду. Ледяной она не была, но и тёплой её нельзя было назвать. Он снял рубаху, набрал воды в ковш и налил себе на шею и плечи.
— Ну как? — спросил его Ойвинд, решивший сначала узнать мнение о температуре воды.
— Дома бы я в такой не мылся, конечно, но она не смертельно холодная, так, градусов пятнадцать, — ответил Асбьёрн.
В общем, водные процедуры не принесли никакого удовольствия никому, кроме наставников, которые с удовольствием поливались из корыт.
Полотенец, само собой, не предусматривалось, поэтому надевать одежду пришлось на мокрое тело.
— Да подождите вы одеваться, высохните сначала! — возмутился Убба.
Но никто его не стал слушать, и, клацая зубами, продолжили мучаться, пытаясь одеться.
— С каждым разом они всё более изнеженные, — заметил Хвитсерк. — Не удивлюсь, если ни один из них не станет воином.
— Может, это и не плохо. Пойдут в Хельхейм, потом отправятся в новый мир, — ответил ему Сигурд.
Некоторые ребята слышали их разговор, но ничего не поняли, а сказать они всё равно ничего бы не смогли, так как от холода у них зуб на зуб не попадал.
Дорога от озера вела через опушку леса, из которого доносилось утреннее пение птиц. Трава под ногами блестела от росы, было прохладно, и дул лёгкий ветерок, едва шевеля пряди волос и принося с собой запах влажной земли и хвои. Солнце уже выглянуло из-за горизонта, окрасив небо в розовый цвет, а края облаков — в золотисто-медовый оттенок. День обещал быть солнечным, но не жарким.
Асбьёрн заметил, что некоторые виды птиц ему знакомы: из леса доносился клич сойки — его ни с чем не перепутать, резкий, чуть насмешливый, будто птица поддразнивала весь лес. А ещё он узнал стрекот сороки и вскоре даже увидел пару этих чёрно-белых птиц — то ли играющих, то ли дерущихся. Они метались между ветвями, хлопали крыльями и стрекотали так оживлённо, что казалось, будто они обсуждают что-то очень важное.
Асбьёрн подумал о том, что если птицы здесь ничем не отличаются от тех, что обитают в лесах Мидгарда, то и животные наверняка те же самые. А это значит, что помимо относительно безобидных лосей или лис они вполне могут наткнуться и на волков или, что ещё хуже, на медведя. Мысль эта заставила его невольно оглядеться: тени между деревьями казались чуть гуще, а каждый шорох в кустах отзывался внутри холодной волной осторожности.
Он вспомнил картинки, на которых викингов обычно изображали в шкурах убитых животных. Наверное, им тоже придётся учиться убивать животных, свежевать, выделывать шкуры, превращая дикую природу в щит от холода. Эта перспектива тяготила Асбьёрна. Он не любил охоту, считая её очень негуманным хобби, особенно в современном мире, где в магазине можно было купить еду на любой вкус, как, впрочем, и одежду. Да и жил он в тёплых странах, где не надо было носить меха, где зима была лишь словом из книг, а лес — местом для прогулок, а не для выживания. Но здесь другой мир. Здесь законы были иными: сила измерялась не деньгами и не дипломами, а умением держать оружие, читать следы на земле, отличать съедобные травы от ядовитых и понимать, когда тишина — это покой, а когда — затишье перед опасностью. И значит, придётся делать то, что раньше он не умел и не хотел. Придётся учиться видеть в лесу не только красоту, но и угрозу.
«Научусь, — подумал Асбьёрн, — если надо выжить — научусь».
— Сначала мы пойдём завтракать. Надеюсь, вы успели проголодаться, так как мы рекомендуем вам есть побольше, ведь следующий приём пищи будет только вечером, а впереди тренировка и занятия, — сказал Сигурд.
Асбьёрну есть совсем не хотелось. Жизнь в Мидгарде научила его завтракать чашкой кофе.
— Дагмал — главный приём пищи! Учитесь есть много, иначе пожалеете уже через пару часов, — подтвердил Хвитсерк.
Они зашли в столовую и расселись на свои места. Столы были уже накрыты, и все заметили, что на завтрак у них то же самое, что было вчера на ужин. Ещё на столах было много хлеба, масло, что-то похожее на творог, чашки с мёдом и кувшины с молоком.
— На завтрак вы всегда будете доедать то, что ели на ужин. Или вы думаете, что кому-то охота готовить по ночам? — спросил Убба. — Давайте не тормозите, а ешьте. Хвитсерк прав, вам надо привыкать есть много, потому что вас ждёт много работы. А ещё не забывайте, что это сейчас лето и всего в изобилии. А придёт зима, и будете есть одну сушёную рыбу.
— Рыбу я не ем, ни сушёную, ни какую-либо другую, — сказал Сигвальд.
— Тогда мне жаль тебя, ведь рыба составляет основу рациона в Асгарде. Мы здесь живём так же, как жили северяне в Средние века. А в то время рыба сильно спасала нас от голода. На севере её в изобилии, живности там тоже хватало, но зимой-то тяжело охотиться — снега слишком много. Мы, конечно, охотимся, но наловить рыбы всегда легче, чем выследить и убить кабана. Но я повторюсь: вы, как обучитесь, будете сами себя обслуживать. Так что, Сигвальд, ты всегда можешь завалить медведя, если не хочешь есть рыбу, но мясо у него тоже на любителя, да и, как выяснилось, паразитов в нём много. Это так ваши предыдущие товарищи сказали, — рассмеялся Убба.
Вняв словам братьев, Асбьёрн постарался съесть столько, сколько в него не влезло и вчера на ужине: тарелку скауза, огромную лепёшку, смазанную маслом и политую мёдом, и то, что было похоже на творог.
— Это скир, — пояснил Убба, — творог, ну или мягкий сыр, или йогурт, как вам нравится, так и называйте. Готовится он так: молоко нагревается, затем оставляется для свёртывания, а как свернётся — его надо процедить через ткань, соскребая со стенок этот йогурт. Сыворотку мы пьём, а ещё в ней хорошо мариновать овощи или мясо. В общем, очень полезный продукт. Зимой вообще незаменимый, когда молока нет.
Скир оказался очень вкусным, поэтому Асбьёрн съел две порции и запил это всё большой кружкой молока, после чего почувствовал, что ни на какую тренировку он идти не может, и самое лучшее, что он может сейчас сделать, — это лечь подремать.
Завтрак продолжался около часа — казалось, что никто из братьев и не собирается никого торопить. Они спокойно ели, подкладывая себе ещё еды. Вскоре принесли фрукты, и Убба съел несколько слив и яблок. Асбьёрн же не мог больше смотреть на еду.
— Кофе не хватает, — заметил Ойвинд.
— Скажи спасибо, что тебе молоко принесли на завтрак, а не эль, — проворчал Матс, — хотя, похоже, скоро нас так тут замучают, что возможность выпить с утра станет нашим единственным желанием.
— Ну что, пора бы делами заняться, — объявил Убба, поднимаясь из-за стола. — Сначала пойдём на поле, надо взять инструменты, а потом в лес, чтобы эти инструменты применить.
Ребята тоже поднялись и, покорившись судьбе, поплелись за своим командиром без лишних вопросов. Каждый из них подумал, что готов выполнить любую работу, лишь бы его не заставили снова обливаться холодной водой или принимать пищу.
Они пришли на поле и подошли к шатру, в котором хранилось оружие.
— Нам нужны топоры и пилы. А ещё несколько телег, — сказал им Убба. — Выбирайте себе топор: примерьте, чтобы в руке хорошо лежал и был не слишком тяжёлым, если будут вопросы — задавайте.
С этими словами он указал на стол, на котором лежали топоры в таком количестве, что посчитать их казалось невозможным. Ребята подошли к столу и стали выбирать себе топор. Все они были похожи, но всё же, если приглядеться, чем-то отличались. Одни были с длинной ручкой, другие — с более короткой; одни — с длинным прямым лезвием, другие — с закруглённым, и каждый имел свой рисунок.
— Можете позамахиваться топорами, но смотрите, чтобы рядом никого не было, лучше отходите подальше, а ещё лучше выходите на поле и там машите ими, — заявил Сигурд.
Асбьёрн взял первый попавшийся топор в руку. Он был слишком тяжёлым, а ручка слишком толстой и не помещалась в ладони. Он взял следующий, тот показался ему слишком лёгким, почти невесомым, и Асбьёрн подумал, что ничего таким топором не разрубит. Третий был слишком коротким, четвёртый — слишком непохожим на топор. В общем, перебрав пару десятков, он решил попробовать использовать топор по назначению и, выйдя с одним из них из шатра, замахнулся и воткнул топор в ближайший пень. Тот рассёк дерево и, казалось, увяз в нём навсегда. Сколько бы Асбьёрн ни пытался его вытащить, ничего у него не получалось.
— Отойди, — услышал он голос за спиной.
Он обернулся и чуть не упал. Позади него стоял Ивар Бескостный, тот самый, о котором вчера рассказывал Убба.
Асбьёрн, хоть и лишился дара речи, всё же заставил себя отойти от злосчастного топора. Ивар взялся за рукоятку и, потянув, вытащил его из пня, казалось, безо всякого труда.
— Спасибо, — единственное, что смог сказать Асбьёрн.
Ивар вручил ему топор и сказал:
— Тебе же ясно сказали: будут вопросы — задавай. Никто не говорил: «Делай всё сам, иди изруби всё вокруг, затупи все топоры и, главное, сотри все руки в кровь».
Асбьёрн взглянул на свои ладони и увидел, что несколько мозолей, которых, к слову, утром ещё не было, содраны и кровоточат. Он поднял глаза на Ивара — тот смотрел на него с нескрываемым отвращением. Глаза у него были большие, белесые, взгляд — тяжёлый, хищный и холодный.
— Пошли, помогу выбрать топор, пока ты рук не лишился, — сказал он и пошёл в шатёр. — Хотя, может, ты хочешь прослыть Асбьёрном Безруким? Будешь именем похож на меня.
Асбьёрн побрёл за ним, надеясь, что при братьях Ивар не зарубит его одним из топоров.
Зайдя в шатёр, Ивар не взглянул на тех, кто в нём находился, — даже братьев не удостоил своим приветствием.
— И тебе доброго утра, братец, — сказал ему Сигурд. — Решил всё же поучаствовать в обучении новичков?
Ивар не ответил ему — казалось, что он вообще не слышал вопроса. Он подошёл к столу с топорами и стал перебирать один за другим. Одни он, подержав несколько секунд, клал обратно на стол, другие кидал на землю, словно мусор.
— Ты так не оставишь топоров, из чего они будут выбирать-то, — сказал Хвитсерк.
— Если ты называешь это топорами, то у меня для тебя плохие новости, брат. Ими даже сук на дереве не отрежешь. Вы делаете вид, что заботитесь о своих подопечных, а сами вывалили им это затупившееся старьё. Надеюсь, хотя бы кормите вы их лучше, чем учите, — ответил ему Ивар.
— Мы сами проверяли каждый топор, так что они вполне пригодны, по крайней мере на первое время. А потом они будут точить каждый сам свой, — заспорил с ним Убба.
Ивар не стал ему отвечать, а продолжил искать непонятно что. Асбьёрн стоял рядом с ним и наблюдал за тем, как он перебирает инструмент за инструментом.
Тут Ивар достал очередной топор и вгляделся в лезвие, затем провёл по нему пальцем, перекинул топор из правой руки в левую и взглянул на Асбьёрна.
— Пойдём, — сказал он.
Они подошли к тому самому пню, в котором застрял первый топор.
— Вот этот хорош. Возможно, не идеален, но тебе и не врагов им рубить, а всего лишь деревья, ну и, может быть, своих однокашек, так что бери его. — Ивар протянул топор Асбьёрну и добавил: — Давай, повтори свой легендарный удар.
Асбьёрн уловил сарказм, но, само собой, ничего не сказал. Рукоятка топора удобно легла в его руку — сам он не перевешивал и не казался чересчур лёгким. Замахнувшись, он со всех сил рубанул о пень — лезвие утонуло в дереве, но, потянув рукоять, Асбьёрн без труда вытащил его. При этом он не почувствовал ни тяжести удара, ни боли в руках.
— Отличный инструмент, — сказал он с благодарностью и увидел, что Ивар уже развернулся, чтобы уйти.
Асбьёрн подумал, что, может, Ивар и внушает ужас, но всё же способен быть хорошим учителем, хоть и не совсем так, как это делают остальные его братья. Может, именно так должен действовать настоящий наставник? Или Ивар просто хотел показать, что он лучше разбирается в оружии, чем его братья? И вообще, почему он помог именно ему, почему не остался, чтобы помочь другим ученикам? Асбьёрн смотрел вслед уходящему Ивару, и его одолевали вопросы.
Зайдя в шатёр, он обнаружил, что большинство учеников уже выбрали инструмент и стоят рядом с наставниками. Братья выглядели так, будто Ивар и не заходил вовсе.
Когда последние из учеников закончили с выбором топоров, Хвитсерк сказал:
— Вы должны сами следить за своим инструментом. Топор должен быть всегда наготове. То есть наточен и готов повалить пару деревьев или прорубить пару голов. Как их точить, мы вам покажем после того, как сходим в лес. А теперь возьмите вон те пилы и пойдёмте. И воду не забудьте взять.
Несколько ребят взяли пилы и бочку с водой, погрузили их в телеги, и все пошли за своими наставниками.
Глава 7
Шли они не в сторону озера, рядом с которым проводили свои утренние водные процедуры, а прочь от него. Солнце уже припекало, и Асбьёрн подумал, что сейчас бы с удовольствием искупался в прохладной воде.
Ребята шли, непринуждённо болтая. Выглядело это так, будто они знакомы всю жизнь, а не несколько часов.
— Как тебе Ивар? — поинтересовался Ойвинд. — Как вообще получилось, что тебе пришлось с ним иметь дело? Убба же предупреждал держаться от него подальше.
— Да я бы и рад, но он застал меня врасплох. Что мне, убежать надо было от него? Он бы мне этот топор в спину кинул, — ответил ему Асбьёрн. — Да и вообще, так ли он ужасен, раз помог мне выбрать инструмент? Сам же вызвался, я его не просил.
— Я смотрю, ты нашёл себе папочку, — услышал он знакомый голос. Рядом с ним оказался Дьярви, один из тех, кто попытался развязать конфликт вчера. — Сам Ивар Бескостный снизошёл, чтобы выбрать тебе топор — видимо, сам ты не в состоянии это сделать, — продолжил он.
— Ну, до тебя зато не снизошёл никто, и ты самый последний выбрал свой топор, так ведь, Дьярви? — вмешался Орм.
— Я зато сам его выбрал, без чьей-либо помощи. И уверен, что мой топор не хуже того, что ему папочка выбрал, — не унимался Дьярви.
— Смотри при Иваре не ляпни этого, а то последним твоим словом будет «папочка». Не очень-то мужественно, не находишь? — сказал Ойвинд.
— Чего ты вообще пристал? Иди к своим и не доставай нас, — сказал Асбьёрн.
— А ты не указывай, кому куда идти и с кем говорить, — помнится, нам сказали, что мы должны все общаться, — в разговор встряли и другие парни.
— Он и не указывает. Просто мы пытаемся со всеми дружить, а вы почему-то считаете нас врагами и ведёте себя как дети, — ответила Хильда.
— Нельзя дружить со всеми. С кем-то придётся враждовать. Мы выбрали вас. Просто вы нам внешне не нравитесь. Остальные вот нормальные, а вы какие-то высокомерные, что ли. В общем, это неважно. Ты сегодня подтвердил наши догадки. Пошёл за советом к Ивару, а не к своему наставнику. Бьюсь об заклад, ты и Уббу не уважаешь — уверен, он это заметил, и тебе это не сойдёт с рук, — сказал Андерс.
Асбьёрна захлестнуло негодование.
— Никуда я не ходил ни за каким советом! Что ты несёшь? Да и Убба прекрасно знает своего брата и наверняка понимает, как всё на самом деле было!
Андерс улыбнулся — ему явно понравилась столь бурная реакция на его замечание.
— Поживём — увидим, — сказал он и отошёл к своим новым друзьям.
Пройдя ещё немного, вся компания свернула в лес. Деревья в нём тоже были все знакомые; единственное, что их отличало от деревьев в Мидгарде, — это величина. Стволы их были намного толще, да и высота была такой, что верхушки некоторых из них вообще видно не было, несмотря на ясный день. Асбьёрн понимал, что им придётся зачем-то рубить и пилить деревья, но надеялся, что хотя бы не эти ели-исполины.
— Итак, что мы здесь делаем? — спросил Хвитсерк, остановившись рядом с огромным раскидистым дубом. — Правильно, мы должны срубить несколько деревьев, — ответил он сам на свой вопрос. — А зачем?
— Затем, что в отличие от Мидгарда, в Асгарде нет оборудованных залов для тренировок, а мышцы качать мы как-то должны, — ответил ему Сигурд. — Поэтому мы тренируемся с тем, что имеем. А именно: с тяжёлыми стволами деревьев. Мы их носим, передвигаем, прыгаем через них, используем как штангу и так далее. А перед тем, как начать, нам надо найти такие деревья и сделать из них нужное нам снаряжение. Всё просто.
— Разделитесь по трое, найдите дерево и начинайте рубить. Но смотрите в оба: при падении дерево может кого-нибудь пришибить, так что будьте осторожны. Рекомендую выбирать кедры — они достаточно толстые и высокие, а если повезёт, то и орехи с них сможете собрать, — присоединился Убба.
— Приступайте, — закончил Хвитсерк.
Ребята разошлись в разные стороны, но Асбьёрн, вспомнив замечание Ивара, сначала решил подойти к Уббе за советом.
— Убба, если честно, то мы и рубить-то не умеем. Я топор впервые в жизни в руках держу, — сказал он.
— Собственно, как и я, — добавил Ойвинд.
— Я вообще таких деревьев ни разу не видел, я же в пустыне жил до вчерашнего дня, — Гуннар тоже оказался с ними в команде.
Убба улыбнулся и ответил:
— Я рад, что хоть кто-то сегодня чему-то научится.
И они пошли вместе выбирать дерево.
— Вы должны помнить, что рубить всё подряд не стоит даже в Асгарде. Деревьев здесь на весь Мидгард хватит, однако мы всё равно должны их беречь. Поэтому не выбирайте дерево, которое вам просто нравится. То есть оно не должно быть очень молодым, плодоносным, и вообще оно не должно выглядеть идеально. И самое главное, — Убба остановился и посмотрел на ребят, — на нём не должно быть гнёзд.
— Вы можете и будете собирать яйца — в том числе лесных птиц. В этом нет ничего необычного: вы должны уметь найти себе пропитание. Но просто так гнёзда рушить не стоит.
— Слишком высокое дерево придётся потом долго пилить, вам нужен толстый, ровный, тяжёлый ствол. Видите такие?
Парни присмотрелись. Им показалось, что все деревья примерно одинаковые, но, присмотревшись, в нескольких метрах они заметили невысокий кедр с ровным, крепким стволом.
— Может, этот подойдёт? — спросили они Уббу. — Вроде бы подходит под описание.
Убба подошёл к дереву, постучал по нему, затем попытался покачать ствол.
— Проверка на птиц, — сказал он и посмотрел вверх. — Гнезда нет, мне нравится, можно рубить.
— Прежде всего необходимо оценить, с какой стороны больше веток, чтобы дереву было легче падать. На этом дереве явно больше веток с северной стороны, поэтому упасть оно должно именно туда. Затем необходимо сделать надруб с той стороны, куда дерево будет падать. У вас должен получиться клин, и старайтесь сделать его абсолютно ровным и с двух ударов, ну или воспользуйтесь пилой, которую вы, конечно же, не взяли.
Юноши переглянулись. В руках они держали только топоры — пилы остались возле дуба.
— Чего стоите? Я за вас рубить не буду. Подходите к дереву, делаете замах, чтобы топор вошёл сверху вниз на шестьдесят градусов. Потом замахиваетесь вбок и рубите так, чтобы получился угол в тридцать градусов. Как я и сказал, должен получиться клин.
Убба показал примерно, куда бить, чтобы получился ровный клин.
— Давайте я попробую, не зря же час топор выбирал, — сказал Ойвинд.
Подойдя к дереву, он сделал замах и ударил в ствол, сделав ровный заруб. Затем, замахнувшись в бок, нанёс ещё один удар.
— Отлично! — обрадовался Убба, затем подошёл и вытащил ровный кусочек дерева. — Теперь дело за малым: раз вы не взяли пилу, то будете рубить ствол. Вставайте с обратной стороны и по очереди рубите.
Первым выполнил удар Асбьёрн и в очередной раз отметил, что Ивар выбрал ему идеальный инструмент. А вот топор Гуннара рубил не так хорошо, несмотря на силу удара. Гуннар был крепко сложен, хоть и невысок ростом.
Так или иначе, после пары десятков ударов Убба сказал им, что дерево готово к падению. Навалившись на ствол, парни повалили свой первый кедр.
Радовались они как дети, хотя недолго.
— Чего довольные такие? Теперь вам надо его порубить. Для тренировок вам понадобится нижняя часть дерева, высота должна быть метра полтора, максимум два.
— Я всё-таки сгоняю за пилой, — предложил Ойвинд.
Пока он бегал, Асбьёрн и Гуннар пытались разрубить непокорный ствол. Получалось у них плохо, силы быстро кончались, а ствол всё не поддавался.
— Вам надо сильнее замахиваться, спину выгибайте, представьте, что голову рубить собираетесь, а её надо с одного удара отрубить. Иначе, во-первых, бедняга не умрёт с первого удара, и вам придётся рубить заново, а во-вторых, вас ещё и засмеют. Смотрите!
Убба замахнулся и ударил так, что топор вошёл в ствол по самое топорище. Выглядело впечатляюще.
Вскоре прибежал запыхавшийся Ойвинд с пилой. С ней дело пошло быстрее, и вскоре нижняя часть дерева была отделена.
— Теперь один должен очистить эту часть от коры, а другие продолжат рубить остальную часть — она пойдёт на дрова. Так что сначала пилите ствол, а потом топором рубите дрова.
Спустя несколько часов совершенно измученные ребята сообщили Уббе, что дерево полностью распилено, дрова заготовлены, орехи и хвоя собраны.
— А для чего нам хвоя-то? — поинтересовался Ойвинд.
— На ужин сегодня пожуете, — ответил ему Убба, но, увидев, что им вообще от усталости не до смеха, добавил: — Полезная она. Отвары можно делать, в медицине её используют, когда в парилку пойдёте — тоже возьмёте с собой, для целебных паров и так далее. Так много, конечно, вам не надо, так что сожжём на костре, как высохнет, большую часть, здесь оставлять не надо.
Солнце стояло уже совсем высоко, когда они добрались до дуба. Парни с удивлением увидели, что помимо них совсем немногие закончили работать. Трое ребят из их отряда и трое из отряда Сигурда, обливаясь потом, в полном молчании ожидали остальных.
— Даже спрашивать не буду, как у вас всё прошло, — сказал Орм. — Выглядите ужасно.
— Вы выглядите не лучше, уж поверь, — ответил ему Ойвинд.
— Что теперь делать, Убба? — спросил Асбьёрн. Он понимал, что они не могут просто так бросить свою работу и уйти, но очень на это надеялся.
— Вам придётся тащить свои брёвна на нашу площадку, — ответил Убба и, заметив ужас на лицах ребят, добавил: — Но вам пора на другие занятия, так что откатите их в сторону и запомните, где оставили. Завтра начнём с перетаскивания. Сейчас просто соберите хвою и орехи в телегу и можете либо дождаться остальных, либо идти в свой учебный корпус. Остальные тоже должны скоро закончить.
Убба громко свистнул два раза. В ответ ему раздались три таких же свистка с одной стороны леса и затем ещё три с другой.
— Они заканчивают. Если кто-то свистит в ответ один раз, значит, дело плохо и надо идти помогать; если два — то требуется немного больше времени, но помощь не нужна.
Мальчишки откатили свои брёвна под дуб и сели на них дожидаться остальных в тени деревьев. Сил у них совсем не осталось, поэтому идти никуда не хотелось, тем более под солнцем.
Остальные потихоньку стали возвращаться друг за другом. Все выглядели измождёнными. Асбьёрн с удовольствием заметил, что Дьярви, Андерс и Герхард выглядят совсем плохо, от этого у него даже сил прибавилось. Он подумал, что это детские эмоции и радоваться тут нечему, но, взглянув на своих новоиспечённых недругов ещё раз, сразу забыл об угрызениях совести.
Из леса появился Хвитсерк, а за ним последние трое несчастных. Асбьёрн заметил, что у Калле перевязана рука, а ткань пропиталась кровью.
— Что случилось? — спросил он, когда Калле, Сага и Йорген, откатывая свои брёвна, прошли мимо него.
— Йорген попытался меня убить, — ответил Калле.
— Я же извинился! — возмутился Йорген. — Я не специально, топор сам вылетел из рук.
— Я пошутил, — улыбнулся Калле. — Несчастный случай на производстве. Хорошо, что Сага в Мидгарде была медсестрой, сразу перевязала мне руку. Хвитсерк рассвирепел, когда пришёл проверять нашу работу. С виду такой весёлый, а когда разозлится — так настоящий дикарь.
— Ага, мало того, что мне наказание назначил в виде нескольких кругов на поле сегодня вечером, так ещё и добавил, что раненая рука не освобождает Калле от завтрашней тренировки, — сказал Йорген.
Закончив со своими брёвнами, все отправились обратно. По дороге ребята делились впечатлениями от первой тренировки. Несмотря на то что все выглядели очень уставшими, некоторые были прямо-таки в восторге.
— Я бы ещё несколько часов в лесу провёл! Что ещё нужно для счастья? Лес, свежий воздух, настоящее мужское занятие. Надеюсь, завтра нам ещё больше работы дадут, — восторгался Йоран. Девочки при этом смотрели на него почти с отвращением.
— Раз это мужская работа, то разрешаю тебе в следующий раз поработать и за меня, — сказала Фредерика. Правую руку она поддерживала левой из-за растяжения.
— Ну не плачь, — ответил ей Дьярви. — Сейчас пойдём заниматься тем, что тебе больше подходит — вышивать или чему нас там во второй половине дня будут учить.
Остальные рассмеялись.
— Видимо, этим — и над своими нравится издеваться, не только над нами, — сказал, услышав этот разговор, Ойвинд.
Подойдя к учебному корпусу, Хвитсерк объявил им, что первый отряд идёт на медицину, второй — на шитьё, а третий — на изучение рун. При этих словах первые два отряда негодующе завопили.
— Завтра поменяетесь. Нельзя такими вещами заниматься большой толпой! Да и вообще, с чего вы решили, что вам именно магия и руны понравятся? Это не для всех, и, кстати, мужчинам было раньше постыдно заниматься такими вещами — это было женским делом. Но если Одину не зазорно использовать магию, то и мы не считаем это чем-то недостойным, — попытался урезонить их Сигурд.
— Один владеет магией? — переспросил его один из мальчиков.
— Ну да, Фрейя научила его. Он обращался к ней за этим, в поисках знаний. Один — он такой: если ему нужна информация, то его ничего не остановит. Знания — вот главная ценность для Всеотца, — заключил Убба.
— После занятий спускайтесь на ужин, а после — пойдём все к костру. Будем вас посвящать в историю Северной традиции. Это обязательная часть проживания в Асгарде, — сказал Хвитсерк. — В Мидгарде это называется мифологией, но это вам мозги заморочили, называя историю мифом, сказкой. Всё, что вы узнаете от нас, — это правда. Это было или будет, независимо от того, нравится нам это или нет. Мне вот история с Фенриром не нравится, а тем не менее волк здесь, при большом желании его можно найти и погладить.
— Но я бы не рекомендовал вам этого делать, — посоветовал Сигурд, — только если вам совсем уж здесь не понравится, и вы решите посмотреть, что же вас ждёт в Хельхейме.
— Да и без Локи вам его не найти. А он не одобряет то, что Фенрир скован. И уж тем более ему не понравится, если какие-то дети захотят посмотреть на его сына из любопытства, — уточнил Убба.
— Да, Локи не стоит злить. Только если кто-то из вас выяснит, что он его отец, лишь со своими детьми Локи будет более снисходителен и позволит посмотреть на братика. Но я почему-то уверен, что среди вас либо не найдётся его детей, либо это будет всего пара-тройка человек. Локи вообще в вас не был заинтересован — просто выполнял задание богов, — сказал Хвитсерк.
Асбьёрн подумал, что, вероятно, перегрелся на солнце или слишком устал. Он всё ещё не мог поверить в то, что давно умершие исторические персонажи, чьё существование для исследователей до сих пор ставится под сомнение, рассказывают ему о существовании мифологических существ на полном серьёзе. Но он точно был уверен в том, что он не в Мидгарде — он это чувствовал и видел. А значит, всё происходящее могло быть правдой. Сумасшедшей правдой.
— А когда мы узнаем, чьими детьми являемся? — спросила Линн.
— Это становится понятно на магических практиках, а ещё мифология помогает. Когда изучаешь так называемый миф, читаешь про богов, становится ясно, кто из них твой отец или мать. Ты понимаешь, что поступил бы так же, как они в тех ситуациях, в которые они попадали. С этим невозможно ошибиться. Да и боги здесь в этом тоже заинтересованы. Находясь в Мидгарде, сложнее понять, от какого бога ты произошёл. А здесь, в Асгарде, когда мы рядом с нашими праотцами, это сделать намного легче. Да и возможность ошибки сводится к нулю. Если кто-то из вас решит, что произошёл, например, от Одина, а это окажется неправдой, то он вам укажет на это. Хотя мы все дети Одина, он ведь Всеотец. Но это всё философия, и надо найти своего прямого родителя. Тем более что вы уже определились с пантеоном. Представляете, некоторые люди, находясь в Мидгарде, ищут своего бога без понимания, в каком пантеоне искать. А их ведь не один и не два. Это сложный путь, и эти люди очень уважаемы богами. И огромное счастье при жизни в Мидгарде найти своего бога или богиню. Это очень облегчает жизнь. Сразу всё становится понятно — что бы ты ни делал, у тебя всё получается. Но таких людей единицы. Не только потому, что это сложно из-за количества богов, но и потому, что религии столетиями навязывали людям мысль о том, что бог всего один. Внедрили слово «мифология», назвали богов ложными, несуществующими или вообще мёртвыми. Людей можно понять — их обманули и испугали. Но есть всё же те, кто знает, что всё это неправда. Боги есть, и они здесь — они смотрят и видят. Видят тех, кто хочет с ними воссоединиться, кто знает правду и не пытается самообмануться, — закончил Сигурд.
Глава 8
В учебном корпусе все разошлись по своим кабинетам. Асбьёрн с остальными одноклассниками зашёл в большую просторную комнату. Атмосфера в ней казалась таинственной: на полках не было книг, не висели портреты известных учёных или писателей, как в школах в Мидгарде. Вместо этого на стенах были развешаны шкуры животных, тканые ковры, но больше всего бросались в глаза рисунки, начертанные на стенах. Это были символы, значение которых никто из них не понимал. Также на одной из стен было изображено огромное дерево с раскидистыми ветвями. На ветвях тоже были изображены символы, а в корнях дерева — дракон, рядом с деревом — олень, а на одной из веток — белка. На вершине дерева был нарисован орёл.
В комнате не было столов и стульев, и это удивляло больше всего.
— Мы что, будем стоять весь урок? — спросил Матс. — Я устал, как лошадь, пока мы пилили эти чёртовы кедры.
В комнату зашла женщина — невысокая, стройная, с длинными волнистыми волосами. Одета она была в длинное платье, обшитое перьями. Она посмотрела на ребят добрым взглядом огромных серых глаз и произнесла:
— Добро пожаловать на наши занятия! Здесь вы будете учиться тому, что поможет вам не оборвать связь со своими богами, когда вам придётся вновь оказаться в Мидгарде.
Все переглянулись. Снова в Мидгард? Что это значит? Они только навсегда его покинули. Им сказали, что они теперь дома, а теперь оказывается, что им придётся возвращаться?
— Я вижу, что братья не разговаривали с вами и не рассказывали о том, что вас ждёт. Это неважно, они всё объяснят в ближайшее время. Им каждый раз непросто говорить о Рагнарёке, несмотря на всю их смелость.
Женщина была действительно красива, в ней было что-то магическое. Она была очень женственна, но при этом в ней присутствовала сила, чувствовавшаяся во взгляде, движениях тела и голосе. Она не была надменной, но и ласковой её было тяжело назвать — скорее, она общалась на равных.
— Вы начинаете своё знакомство с богами через изучение рун. Руны — это, по сути, утраченный алфавит. Но ещё это инструмент для познания вселенной.
Женщина зашагала по комнате медленным, уверенным, плавным шагом. Она помолчала несколько минут, прежде чем начать говорить:
Знаю, висел я на ветру девять долгих ночей,
Пронзённый копьём, посвящённый Одину в жертву себе же,
На дереве том, чьи корни сокрыты в недрах неведомых.
Никто не питал, никто не поил меня,
Взирал я на землю, поднял я руны, стеная, их поднял, — и с дерева рухнул.
После небольшой паузы она добавила:
Руны найдёшь и постигнешь знаки,
Сильнейшие знаки, крепчайшие знаки,
Хрофт их окрасил, а создали боги и Один их вырезал.
Ребята слушали её, как завороженные. Ни один из них понятия не имел о том, что такое руны. Для них это были просто палочки, которые древние северяне рисовали на камнях и дереве.
Женщина будто и забыла о них, просто стояла и смотрела на изображения странного дерева. Постояв так несколько минут, она словно вспомнила о том, что не одна в комнате, и, взглянув на ребят, сказала с улыбкой:
— Возьмите в углу себе на чём сидеть.
Она указала на стопку каких-то пледов у стены. Оказалось, что это шкуры животных. Каждый взял себе одну и расстелил на полу. Когда все расселись у стены, женщина продолжила:
— Вы не просто познаете богов и магию, вы встретитесь с собой: познакомитесь со своим прошлым, обретёте мудрость прожитых жизней и, конечно, узнаете своего бога-отца или богиню-мать. Это важно. Вы — дети богов, каждый должен знать своих родителей. Да, у вас не два родителя, вас не зачали так, как это делают в Мидгарде. Вы — отголосок бога, его аватар, его воплощение в теле человека. Вы часть его души. Вам необходимо узнать своего бога — вам это поможет в следующей жизни, неважно, отправитесь ли вы дальше или вернётесь в Мидгард. Душа бессмертна. После Рагнарёка нас всех ждёт следующее воплощение, только одни пойдут вперёд, а другие, — она помолчала, окинув всех взглядом, задерживаясь на каждом из присутствующих, — будут восстанавливать Мидгард.
Асбьёрн мог поклясться, что слышит сердцебиение своих соседей. Все дети были напряжены, дыхание не было слышно, только учащённые удары сердец.
Женщина показала рукой на рисунок дерева и сказала:
— Это Мировое Древо. Древо Иггдрасиль. Мировой Ясень, на ветвях которого держатся все девять миров Северного пантеона. Я не буду вам об этом рассказывать. Это задача братьев. Они расскажут о том, как создавались наши миры, о первых великанах, об Одине и его братьях, создавших в том числе людей, о приключениях богов, о проделках Локи, о войне Тора с великанами, о цвергах и альвах, о всеведающих норнах.
— На наших же встречах вы познаете Футарк. Рунический круг, состоящий из двадцати четырёх рун, составляющих три атта. Первый атт принято называть аттом Фрейи, второй — Хеймдалля, третий — аттом Тюра. Это формальность, но людям нравится всему давать названия, поэтому, если вам так будет проще, то пользуйтесь также.
— Моя задача наделить вас знаниями, но у нас мало времени. Мы, боги, видим знаки. Всё говорит о том, что Рагнарёк неизбежен, и в последнее время его приближение будто ускорилось. Я лишь надеюсь, что он не наступит до того, как мы закончим на руне Дагаз. Кто-то, возможно, возразит, мол, Футарк заканчивается на руне Одал, — женщина посмотрела на Сигвальда, будто именно он так и думал, — но я вынуждена буду не согласиться, так как возрождение неизбежно — круг не может просто замкнуться, он должен начать движение заново. Как после ночи всегда наступает день, так и после Рагнарёка наступит новый мир. Именно за этим вы здесь — начать новый мир. Или пойти дальше. В любом случае вы не погибнете. Ваша душа бессмертна, а значит, каждый из вас будет жить вечно. Ну или до тех пор, пока Создатель не решит, что игра закончена.
Асбьёрн, как и все остальные ребята, пытался не потерять нить повествования, но это было очень сложно, так как он не понимал и половины сказанного. Он лишь надеялся, что не один такой.
Женщина поинтересовалась, есть ли вопросы. Это было очень странно слышать, ведь вопросов было примерно миллион, но никто не решался их задавать. Лишь Хильда подняла руку, осмелившись задать вопрос.
— Да, что тебя интересует, Хильда? — с добродушной улыбкой спросила женщина.
— Извините, возможно, я не услышала или не поняла, но могли бы вы назвать своё имя, — сказала она, и каждый в комнате был ей очень благодарен.
Женщина подошла к девочке и положила ей руку на голову.
— Я и не сказала. Я надеялась, что вы сами догадаетесь, кто я, — сказала она. — Кто-нибудь имеет догадки? Не стесняйтесь, если ошибётесь, то я не обижусь.
Конечно, у всех были догадки, но было немного страшно назвать имя вслух. Тогда Хильда снова оказалась самой смелой и сказала:
— Возможно, вы богиня Фрейя, та, чьим именем назван первый атт Футарка?
Улыбка исчезла с лица женщины — она стала очень серьёзной. Отойдя от ребят, она встала напротив них. Тогда все поняли, что Хильда права и перед ними не человек, а богиня.
— Да, ты права, дитя, я действительно богиня Фрейя. Люди обычно называют меня богиней любви, красоты и плодородия, забывая о том, что я также воительница и покровительница героев. Именно я, а не Один, первая отбираю павших в бою воинов в свой чертог. Также я предводительница валькирий, дев-воительниц, которых обычно связывают с богом Одином, однако именно я ими руковожу.
Она прошлась по комнате, будто давая ребятам обдумать и усвоить услышанное, а затем продолжила:
— Я, мой брат Фрейр и наш отец Ньёрд находимся в Асгарде в качестве заложников ради мира между богами Асгарда и богами-ванами из мира Ванахейм. То есть мы не асы, как, например, Один, Хеймдалль, Тор или Фригг, а ваны. Эту войну развязали асы, но поскольку она не давала результатов, было решено обменяться заложниками. Таким образом, мы оказались здесь и живём в мире с асами. Вы, возможно, подумаете, что брать заложников не самый гуманный способ избежать войны. Здесь у каждого должно быть своё мнение. Я лишь скажу вам, что я, мой брат и отец живём в Асгарде и имеем те же права и блага, что и асы, в то время как ваны убили одного из заложников — Мимира — и отправили его голову асам. Бог Один знал, что нет никого мудрее Мимира, поэтому призвал его из мира мёртвых и поместил его голову стеречь источник Мудрости у корней древа Иггдрасиль.
— Живу я в Асгарде во дворце, который называется Сессрумнир. Он примыкает к моему чертогу Фольквангр, в который и попадает половина павших в битвах воинов, а вторая отправляется в Вальхаллу.
— Помимо того, что я богиня любви, красоты, плодородия и покровительница героев, я ещё и богиня сейда, то есть, говоря простым языком, Северной магии. Я, являясь ваном, владею ей в совершенстве, и, оказавшись в Асгарде, могла обучить любого бога или богиню этому мастерству. Однако лишь Один согласился на это. Но сейчас я обучаю вас. И тем, кто захочет идти по пути изучения магии более глубоко, я помогу пройти этот путь. Те же, кому не будет интересно влиять на реальность, заглядывать в будущее или менять судьбы, просто изучат руны, и этого будет достаточно.
Асбьёрн был удивлён тому, как изменилась Фрейя после того, как назвала своё имя. Странно, ведь Локи с самого начала не был серьёзен, всю дорогу шутил, успокаивал и даже подбадривал. Фрейя же, изначально показавшаяся приветливой, сейчас выглядела холодной.
— Мы начнём с азов. А именно: с самых простых рунических ставов. Как я вам уже сказала, Футарк разделён на три атта. Но если посмотреть на него не по горизонтали, а по вертикали, то мы можем увидеть восемь столбцов, состоящих из трёх рун каждый.
Она указала на надписи на стене, в которых ребята увидели непонятные, но более простые знаки. Они и вправду напоминали алфавит, буквы которого никто не знал.
(см.рис.)
— Первые три руны каждого атта, — она показала на крайний левый столбец, — это руны Феху, Хагалаз и Тейваз. Каждая из них по отдельности носит разные значения, но вместе — это руны победы. Если вам нужно срочно чего-то добиться, используйте их. Вы можете начертать их на мече, и он станет непобедим, а можете создать намерение и подкрепить его руническим ставом. Можете сплести руническую вязь, а можете, если у вас есть всего пара секунд, вообразить этот став у себя в голове. Он сработает, если ваше намерение действительно велико.
Она указала на следующий столбик из символов и сказала:
— Если вдруг вас отравили, или вы съели не тот гриб, или если вы имели неосторожность выпить слишком много мёда, то руны Уруз, Наутиз и Беркана могут вам помочь, конечно, если ещё не слишком поздно. А если вы считаете, что вас кто-то хочет отравить, то вы можете их использовать заранее.
Асбьёрн подумал, что, когда придёт его очередь готовить, то он каждый раз будет использовать это став, чтобы не отравить самого себя.
— Далее идут руны усиления собственной магии. Руны Турисаз, Иса и Эваз. Я думаю, тут объяснения не требуются: они помогут тем, кто будет более глубоко заниматься магическим искусством.
Ансуз, Йера и Манназ используются в родах, — при этих словах Фрейя улыбнулась и добавила: — Но, если вы всё же погибнете, рожая ребёнка, то место в моём чертоге вам обеспечено — таково правило. Здесь вам рожать не придётся, так как вы не совсем люди. Эта информация для тех, кто попадёт в Мидгард снова. Хотя не уверена, что в тех условиях вы захотите производить потомство. Но кто-то должен будет это делать.
Фрейя задумалась, рассуждая о целесообразности рождения детей в новом Мидгарде, но вскоре продолжила свою лекцию.
— Руны Райдо, Эйваз и Лагуз помогают в путешествиях. Это было особенно актуально, когда викинги ходили на своих драккарах в долгие походы по морю.
— Кано, Перт и Ингуз — исцеляющий рунический став. Если вас ранили или вы заболели, то эти руны помогут вам быстрее встать на ноги.
— Если же вам предстоит выступить перед большим количеством людей и необходим дар красноречия — используйте руническую формулу Гебо — Альгиз — Одал.
— Ну а для обретения мудрости хороши руны Вуньо, Соуло и Дагаз.
«Этим руническим ставом я воспользуюсь прямо сегодня вечером, может, хоть это поможет мне не быть идиотом», — подумал Асбьёрн. Но потом он вспомнил, что ничего не знает о том, как именно использовать эти формулы и нужно ли что-то при этом говорить. Из-за этого он почувствовал себя ещё более глупым.
Фрейя взглянула на ребят, и по её взгляду было понятно: ей очевидно, что никто ничего не запомнил. Она снова улыбнулась, посоветовав им не переживать, ведь Футарк каждое занятие будет становиться всё понятнее, и, рано или поздно, все они что-нибудь, да запомнят.
— Но я хочу вас предупредить, что с рунами лучше не играть. Я имею в виду, если вы не уверены в правильности своего рунического става, то лучше его не делать, так как руны работают всегда, а из-за ошибки можно себе сильно испортить жизнь. Именно поэтому немногие люди пользуются рунами. Не из-за того, что не верят в их силу, а из-за страха навредить себе и окружающим.
Фрейя подошла к столу и взяла с него большую каменную ёмкость. Асбьёрн и Гуннар дёрнулись, чтобы помочь донести её, ведь на вид сосуд был чудовищно тяжёлым, но Фрейя взмахнула рукой, дав понять, что помощь не требуется, а потом подняла сосуд одной рукой и, поднеся поближе к ребятам, поставила на землю.
Ребята переглянулись, но Асбьёрн вспомнил, как Гермес подвесил его в воздухе без каких-либо усилий, и решил, что, пожалуй, у богини сил в любом случае больше, чем у четырнадцатилетних мальцов, да и вообще, почему они до сих пор чему-то удивляются?
Фрейя положила в сосуд несколько поленьев и сплетённые травы, ударила два камня друг о друга и подожгла содержимое маленькой искрой. Комнату заволокло густым дымом, но кашель он не вызывал — скорее, лёгкий дурман.
— Я хочу, чтобы все вы закрыли глаза, — сказала Фрейя, и все одиннадцать учеников с удовольствием её послушались. Закрыть глаза после тяжёлой работы было очень приятно. — Но не засыпайте, а просто следуйте за моим голосом. Постарайтесь максимально расслабиться, сделайте несколько глубоких вдохов. Теперь ты здесь один. Представь, что в твоей груди зажигается маленькая искра, и вот она становится всё больше и разрастается в сферу, захватывает всё твоё тело, всю комнату, весь Асгард.
Фрейя помолчала, давая воображению разыграться, и продолжила:
— Теперь представь, что сфера, заполнившая всю Вселенную, лопается, и ты оказываешься в тёмной комнате. В ней ты встречаешь меня. В этой комнате больше никого нет — только ты и я. Здесь темно, но не беспокойся, ты в полной безопасности. Возьми меня за руку, я выведу тебя на свет.
Асбьёрну и представлять не надо было — он видел всё происходящее на самом деле. Он не видел Фрейю, но почувствовал её руку и то, как она повела его по темноте.
Они шли по тёмному коридору некоторое время, затем остановились, и Фрейя толкнула невидимую дверь. В глаза Асбьёрну бросился свет — он зажмурился, но через некоторое время глаза привыкли, и он их открыл.
Он стоял посреди бескрайнего пшеничного поля. Фрейя шла перед ним, легко касаясь рукой пшеницы.
Шли они долго, но Асбьёрн наслаждался этой прогулкой. Воздух был пропитан ароматом трав, птицы заливались волшебным пением, слышался стрекот кузнечиков. Тут и там пролетали шустрые ласточки, а невдалеке по полю пробежала стайка зайцев. Здесь все, казалось, жили в гармонии, без какого-либо страха за свою безопасность, ведь никаких причин для беспокойства не было. В таком чудесном светлом месте опасность не может существовать — она здесь просто не уживётся, ей здесь будет неуютно.
Через какое-то время Асбьёрн увидел, что Фрейя направляется к небольшой полянке, не засеянной ни пшеницей, ни какой-либо другой культурой. Полянка была усыпана милыми крошечными цветочками, на которые то и дело садились пчёлы. Фрейя подняла руки и взмахнула ими так, будто звала кого-то, и в тот же миг Асбьёрн увидел настоящее чудо: к ним по воздуху неслась повозка, запряжённая двумя кошками. Асбьёрн подумал, что всё-таки уснул от усталости, но Фрейя сказала ему, что он не спит, а это действительно её повозка, запряжённая её вечными спутниками. Асбьёрн пригляделся и понял, что это не обычные домашние кошки, а дикие, лесные. Он плохо разбирался в семействе кошачьих, но решил, что это, скорее всего, рыси.
Вскоре после прибытия кошек Асбьёрн заметил, что к ним со всех ног торопится какой-то зверь, но он не мог разглядеть, какой именно. Приглядевшись, он понял, что к ним мчит кабан. Впервые в этом месте Асбьёрн ощутил страх, ведь он знал, что кабаны в дикой природе представляют большую опасность, но, увидев лучезарную улыбку на лице богини, он быстро успокоился.
— Это мой любимый вепрь Хильдисвини, — сказала Фрейя, поглаживая зверя. Тот ласково похрюкивал, безмерно счастливый от встречи с хозяйкой.
Фрейя позвала Асбьёрна в свою колесницу. Туда запрыгнул вепрь, и они, взмыв в воздух, понеслись с огромной скоростью над бесконечными полями. Асбьёрн не переставал удивляться красоте этих мест: залитым солнцем лугам, тенистым рощам, извилистым горным рекам и, конечно, заснеженным горам. В Мидгарде он часто путешествовал и видел много по-настоящему красивых мест, но ни одно не поражало так, как это. В нём всё выглядело гармонично: и зелёные поля, и снежные вершины гор, и снующие по лугам суслики, и наблюдающие за ними хищные соколы.
Через какое-то время они начали снижать скорость и вскоре приземлились на большой площади, в центре которой располагался фонтан. На площади не было никого, кроме двух мужчин, а рядом с одним из них — вепрь, такой же, как Хильдисвини.
Фрейя подошла к мужчинам и обняла каждого из них. Приглядевшись, Асбьёрн заметил сходство между всеми тремя и догадался, что это брат-близнец Фрейи, бог Фрейр, а также их отец Ньёрд. Принц ванов был так же красив и статен, как и его сестра. Он взглянул на Асбьёрна и произнёс:
— Добро пожаловать в пространство руны Феху, добро пожаловать в Ванахейм! — Он показал рукой на фонтан, приглашая подойти к нему ближе. — Феху олицетворяет имущество, а именно скот. Ведь до появления денег главным имуществом северян был именно он. Это важно ещё и потому, что человек неотделим от мира природы. Феху — это движимое имущество, это не про накопительство, а про то, что нужно тратить на удовольствия и чем можно и нужно делиться. Феху — это начало, а начало — это творчество, и оно принадлежит всем. С помощью энергии этой руны ты можешь запустить процесс создания чего-то нового, очистить пространство, чтобы впустить в него новизну. Сама по себе эта руна не даёт ни денег, ни богатства. Она лишь открывает пути для получения того, что ты хочешь. Но, получив желаемое, ты должен поделиться им с миром и Вселенной, — закончил Фрейр, подводя Асбьёрна к фонтану.
Это был большой каскадный фонтан из белого камня. Вода в нём спокойно стекала из маленькой верхней чаши вниз через несколько других чаш и останавливалась в нижней — самой большой из всех. Украшал фонтан самый первый символ Футарка — руна Феху.
Подойдя к фонтану, Фрейр коснулся руны своей рукой, и она загорелась ярким алым цветом. Вода потекла быстрее, а на бортике фонтана образовался кубок.
Бог Ньёрд подошёл к фонтану, взял кубок и протянул его Асбьёрну.
— Наполни его из фонтана Изобилия и сделай глоток, — сказал бог плодородия и морской стихии. — Ты можешь возвращаться к этому фонтану и пить из него — сила руны Феху всегда будет тебе доступна, даже вне Асгарда. Просто возвращайся в этот момент, и ты беспрепятственно сможешь обратиться к нам и испить из него. Но не забывай про обмен. Тебе будет открыто множество дорог для воплощения твоего творчества, однако ты должен будешь им делиться.
Асбьёрн наполнил кубок водой из фонтана и выпил. Вкус был свежим, а вода приятно холодной. Он осушил кубок и передал его обратно Ньёрду. По телу побежало тепло. Он почувствовал, как его наполняет желание творить и действовать. Сил вдруг стало очень много, и он подумал, что в этот момент мог бы свернуть горы.
Асбьёрн посмотрел на ванов — каждый из них был прекрасен собой. Это были светлые древние боги, величественные и могучие.
— Спасибо вам за ваши знания и возможность испить из фонтана Изобилия, — поблагодарил он богов. Он хотел сказать ещё что-нибудь, но не знал, как он может их отблагодарить, ведь что бы он ни сказал, будет мелочью по сравнению с тем, что он получил от них. Асбьёрн подумал, что должен будет сделать что-то грандиозное, но Фрейр остановил поток его мыслей и сказал:
— Тебе пора возвращаться, но мы ещё не раз увидимся.
Он взмахнул рукой, и перед Асбьёрном оказалась та самая дверь, через которую они вышли с Фрейей. Богиня взяла его за руку, и они вошли в тёмное пространство, а через несколько мгновений Асбьёрн открыл глаза и оказался сидящим в той самой комнате вместе с остальными ребятами.
Глава 9
Очнувшись, он увидел, что некоторые из ребят выглядят так же, как когда они только начали своё путешествие в пространство руны Феху, другие немного растеряны, а Ойвинд и Кнуд вообще спят, прижавшись друг к другу.
Фрейи в комнате не было, и ребята решили, что им можно уходить из кабинета.
Они пошли на первый этаж, надеясь, что пришло время ужина. По дороге они обсуждали увиденное.
— Вот это я неплохо вздремнул, — почесав затылок, сказал расстроенный Кнуд. — Меня в этой кошачьей колеснице так укачало, что я видел со стороны, как я закрыл глаза и уснул. Что там дальше-то было?
— Мы все одно и то же видели, получается? — спросил взъерошенный Орм. — Все пили из кубка?
— И все видели Фрейра и Ньёрда? — уточнила Асгерд.
— Что, все ваны были в сборе? И как они? И почему я так быстро уснул? Всё было нормально, пока этот хряк не начал бежать прямо на меня, я испугался и вырубился, — подключился Ойвинд, — наверное, припадок от страха случился, я вообще свиней боюсь с прошлой жизни.
— Ваны великолепны, прям светятся от красоты, — ответила за всех Эйр, — Фрейр ничуть не уступает своей сестре.
— Ага, и он — мой отец, — тихо сказала Хильда.
Все уставились на неё в недоумении.
— Шутишь? Ты узнала своего бога в первый же день? На первом же уроке?! — воскликнул Матс.
— Ну да. Я при виде Фрейи подумала, что это она моя прародительница, а как Фрейра увидела, так и поняла, что к чему. Это ни с чем не перепутаешь, правду говорили братья.
Хильда казалась очень спокойной, хотя все были уверены, что встреча со своим богом — очень значимое событие.
— Как ты можешь так спокойно об этом рассказывать? Это же чуть ли не самое главное в пребывании в Асгарде! — воскликнул Сигвальд. — Я бы прыгал через семь ступенек, если бы узнал, что Фрейр — мой отец!
— Да вряд ли, — услышали они голос Уббы. Братья ждали их у дверей столовой.
— Встреча со своим богом — событие важное, но оно, скажем так, очень личное и успокаивающее. Праздник ты будешь чувствовать только внутри себя, и делиться им ни с кем не захочешь, тем более уж прыгать. И, кстати, Хильда, поздравляю! Для вас обоих это было очень важно, уверен, Фрейр был несказанно рад вашей встрече, — сказал Хвитсерк.
Хильда лишь скромно улыбнулась, но эта улыбка была красноречивой — в ней читалась радость праотца от воссоединения с дочерью.
Они зашли в столовую. Другие два отряда уже сидели за своими столами, вид у них был раздражённый, и они встретили ребят раздражёнными взглядами и словами «не прошло и трёх веков».
— Вас все заждались, но не переживайте, завтра вы будете так же ждать первый отряд, — успокоил их Убба.
Все расселись на свои места, и всё тот же мужчина — его звали Бирк — принёс им еду. Сегодня на ужин была рыба с картофелем, хлеб и много запечённых овощей.
Сигвальд выглядел разочарованным, но был слишком голоден, чтобы высказать всё, что думает о сегодняшнем ужине. Он предложил Асбьёрну свою порцию рыбы в обмен на его порцию картошки, на что Асбьёрн согласился, так как рыбу он любил, а картошку можно заменить большой порцией хлеба и овощей. Так все остались довольны.
— Не будешь есть достаточно белковой пищи, так и останешься тощим. Да и мышцы не будут восстанавливаться после тренировок. Всегда заметно в старшем возрасте, кто ел достаточно рыбы и мяса, а кто одну траву жевал, — сказал ему Убба.
— Ну вот научусь охотиться и буду больше есть мяса, а рыбу эту вонючую себе оставьте, — ответил Сигвальд.
Убба лишь покачал головой.
Все обсуждали свой первый урок по изучению магии и рун. Рассказывали о впечатлениях от встречи с ванами, о том, что узнали от Фрейи о Футарке, и о том, как прекрасно было лететь в колеснице, запряжённой кошками.
— То есть мы с Кнудом не получили силу руны Феху? — спросил Ойвинд.
— Получили. Но вам надо держать себя в руках на занятиях. Это был первый урок, да и ваны всегда идут ученикам навстречу, поэтому в любом случае дарят силу руны. Но если вы вырубитесь, например, при Торе, или не станете выполнять то, что он от вас требует, то он с вами церемониться не станет. Останетесь без силы его руны.
— То есть возможно завтра и послезавтра выяснится, что вы с нашими прекрасными Скегги или Дьярви родственники, — улыбнулся Орм, глядя на Хильду.
Она взглянула на него, и впервые Асбьёрн увидел гнев на её лице.
— Тогда я вспомню уроки истории и устрою братоубийственную войну, — ответила ему Хильда.
— Вряд ли они дети Фрейра, — скептически сказал Убба. — Северный пантеон, безусловно, весь готов к битвам, но некоторые боги более воинственны, тогда как другие более мирные. Фрейр не воинственный бог, в мирное время он бог процветания и плодородия. А эти парни, про которых вы говорите, — задиры, им нужна конкуренция, драки, кровь. — Нет, Фрейр бы таких не родил, — улыбнулся Убба.
— А кто тогда? Кто тут злой и всех ненавидит? — спросил Кнуд.
— Посмотри на них. Они такие же дети, как вы: болтают о своих впечатлениях, об уроках, о планах на завтра. Нормальные они ребята, просто им нужна борьба и нерв. Если бы вы были знакомы с нами, когда мы только появились в Асгарде, вы бы поняли, что такое злость. А вы все тут цивилизованные, поверьте мне, просто кто-то более спокойный, а кто-то — Дьярви.
— Ты не ответил на вопрос, — заметил Асбьёрн. — Все же кто из богов злой, ну или кто мог бы подойти на роль отца для них?
Убба поковырял ложкой в миске и сказал:
— Нет смысла гадать. Но вообще у Одина много имён, и некоторые из них, например Игг («ужасный») или Гиннар («обманщик»). Но это не значит, что все те, кто вам не нравится, — сыновья Одина. Вообще, быть его сыном — даже привилегия. Он всё же Всеотец. У Одина тысячи имён, так что не надо гадать — скоро вы все узнаете. Уверен, среди вас тоже найдётся его сын или дочь.
— А кто твой отец? — спросила его Линн. — Или это секрет?
Убба улыбнулся и ответил:
— Мой отец — Рагнар Лодброк. Но если ты про бога, то нет, это не секрет. Отец Рагнара — Один, и вы, наверное, думаете, что он и мой отец, и он же отец моих многочисленных братьев, но это не так. Один — отец Рагнара и Бьёрна, и, если что, я вам этого не говорил. У остальных же детей Рагнара свои боги. Про других не скажу, если интересно, то у них и спрашивайте, а мой бог-отец — Тюр, бог воинской славы и доблести, справедливости и божественного порядка.
— Это который Фенрира обманул и лишился руки? — уточнила Хильда.
— Ну да, у асов свои понятия чести и честности. Но всё же Тюр из всех асов самый справедливый. И даже с одной рукой он остаётся прекрасным воином, — ничуть не смутившись, ответил Убба.
— Опять хвастаешься своим папашей? — к столу подошли Сигурд и Хвитсерк. — Пойдёмте лучше костёр разожжём и поговорим о мифах и о богах — нам надо многое вам рассказать, а то Фрейя нами недовольна.
Все вышли из-за стола, прихватив с собой свои кружки с элем, и пошли в сторону поля, где, как сказали братья, они будут собираться каждый вечер, чтобы слушать рассказы о богах и героях, великанах, цвергах и прочих обитателях девяти миров древа Иггдрасиль.
Дойдя до поля, они принялись разводить костёр. Братья объясняли им, как правильно складывать брёвна, какие породы деревьев горят лучше, а от каких будет слишком много дыма. Потом они показали ребятам, как добывать огонь с помощью камней.
— Рассказать вам о том, как был сотворён мир? — спросил ребят Сигурд.
— Но мы, наверное, лучше вас об этом знаем, мы же в двадцать первом веке жили, у нас наука, а не мифы, — ответил за всех Ульвар.
Все одобрительно закивали и начали говорить о теории большого взрыва.
— Взрыв-то может и был, а кто его устроил? Как жизнь зародилась? Вы мне тут не умничайте со своей наукой. Всё равно ничего не докажете, потому что ни один учёный — на костре печённый — ничего до конца так и не знает, — продолжил Сигурд.
— Да и не узнает, потому что, во-первых, на одной науке не уедешь, а во-вторых, времени у них нет. Рагнарёк придёт, и думать ваши учёные ближайшие тысячи лет о науке перестанут, — подтвердил Хвитсерк.
— Ну хорошо, расскажите, как, по-вашему, был сотворён мир, — скептически согласился Ульвар.
И братья, переглянувшись, начали свой долгий рассказ.
— В древние времена, по-настоящему тёмные времена, не существовало ничего. Не было ни неба, ни солнца, ни ветров, ни бушующего океана, ни величественных гор, ни луны — не было вообще ничего, кроме гигантской непроглядной бездны, имя которой — Гиннунгагап. В бездне этой находились два царства: на юге — царство огня Муспельхейм, а на севере — царство туманов, холода, мрака и льда — Нифльхейм. В Нифльхейме однажды забил родник Гергельмир, мощный и могучий, давший начало двенадцати потокам Эливагар, двинувшимся к югу и падавшим в бездну. Вода, однако, застывала из-за холода, превращаясь в ледяные глыбы, но великий Гергельмир работал не переставая, поэтому льда, идущего в царство огня, становилось всё больше и больше. И когда льда стало достаточно, он столкнулся с пламенем Муспельхейма, и от этого союза родилось первое живое существо — и это был великан Имир. Имир не был ни мужчиной, ни женщиной, но был жестоким и злым. Когда Имир лёг спать, в ту же ночь из его руки родились двое детей — мальчик и девочка, а из сплетения его ног родился ужасный шестиглавый великан Трудгельмир. От них и пошёл род великанов-Гримтурсенов.
— Мир был велик даже для Имира, и отправился он в путешествие по двенадцати рекам в поисках еды. Повстречал он гигантскую корову Аудумлу, лизавшую солёный лёд. Так Имир поселился рядом с коровой и пил её молоко. Со временем из изморози возникли и другие существа, и на одном из них, дочери инея, женился Имир, создав новый род великанов. Это были инеистые великаны — йотуны. Вы это слово запомните — они наши злейшие враги.
— Корова Аудумла всё лизала и лизала лёд, и со временем Имир заметил, что изо льда проступает чей-то облик. И это был не отвратительный великан, а существо гораздо более прекрасное, и возненавидел его Имир, и захотел убить. И лишь страх остаться без молока остановил его. И вот когда корова слизала последние остатки льда, на свет появился прародитель богов Бури. Он родил сына Бора, женой которого стала Бельторна, дочь Имира, и родилось у них три сына: Один, Вилли и Ве.
— Братья знали, что Имир не забыл свою ненависть к существам, которые были столь прекраснее его, и после недолгих раздумий убили великана. Крови, вытекшей из Имира, было так много, что в ней утонули почти все великаны — лишь один Бергельмир с женой спасся; утонула даже корова Аудумла. Один и его братья провозгласили себя богами и стали строить мир так, как им хотелось. Из частей тела Имира был создан весь видимый мир: из мяса — суша, из крови — океаны и моря, из костей — горы, из зубов — скалы, из волос — лес, из мозга — облака, из черепа — небесный свод.
— Искры, вырвавшиеся из огня Муспельхейма, образовали солнце, луну и звёзды. Они летали беспорядочно, и тогда Один с братьями установили тот порядок, который мы видим и по сей день.
— Середину земной тверди боги окружили стеной из век Имира. Так появился Мидгард, то есть срединный мир. Боги не хотели, чтобы его заселяли злые великаны, поэтому они поселили их в Йотунхейм. Самые же страшные великаны отправились в мир Нифльхейм.
— Один с братьями, взглянув на столь прекрасный, но пустой Мидгард, загрустили. Им захотелось, чтобы в нём кто-то жил. И вот Один нашёл ясень и ольху, и братья сделали из ясеня мужчину, а из ольхи — женщину. Они были невероятно красивы, ведь их создали сами боги. Затем Один дал им жизнь и душу. Но оставались они глупы и неподвижны. Тогда Вилли дал им разум и движение. Но глухи и слепы были они, и тогда Ве дал им облик, слух и зрение. Так появились первые люди: мужчина — Аск и женщина — Эмбла.
Так братья закончили свой рассказ. Все слушали их с открытыми ртами, и никто не мог понять — шутят они или правда верят в то, что рассказывают. Каждый из них знал миф о сотворении мира, который им рассказывали в прошлой жизни: они привыкли к нему. Но в то, что мир создан из тела великана, — в такое никто не мог поверить.
— Ну, что скажете? Судя по вашему виду, вы немного в недоумении, — смеясь, сказал Хвитсерк. Вид ребят его сильно позабавил.
— Неважно, что они об этом думают, важно то, что вы опять всё переврали, — послышался уже знакомый, вызывающий страх голос.
— Ивар, мы и не заметили, как ты подошёл. Ты опять со своей версией? Мы с тобой уже это обсуждали, — сказал Убба.
— И это тоже неважно, так как вы каждый раз игнорируете наши обсуждения, — ответил Ивар.
— Да, но это официальная версия, которую нам велено излагать. Всё остальное нас не касается, — не унимался Убба.
— То есть слова Локи для вас ничего не значат? А слова мёртвой вёльвы? Ей-то зачем врать, она же мертва?
Асбьёрн мог бы поклясться, что видел красный отблеск в глазах Ивара, и удивлялся храбрости Уббы, продолжавшего спорить с братом.
— Мы все знаем, какой Локи плут, он может сказать что угодно, но всегда ли это правда? Или чаще всего то, что он говорит, мягко говоря, содержит много неточностей? Конечно, ты ему веришь, мы знаем, почему, но нам ему верить необязательно. Хочешь рассказать свою версию — валяй, но только если ты абсолютно уверен в том, что Локи уже много веков не водит тебя за нос.
Ивар тяжело дышал, глядя на брата с нескрываемой ненавистью. Он молчал некоторое время, прежде чем сказать:
— Тебе просто не хочется принять, что такой бог, как Локи, мог дать тебе ту силу тела и духа, благодаря которой ты каждое утро просыпаешься в Вальхалле. Тебе приятнее думать, что это был настоящий кровный брат Одина, а не какой-то там йотун. Обманывай себя дальше. Надеюсь, эти дети умнее вас и тех, кому вы рассказывали мифы до вас.
На этих словах он поднялся и хотел было уйти, но вдруг сел обратно и сказал:
— Не пойду я никуда. Хорошо тут у вас, душевно.
И он, взяв рог, висевший у него на поясе, наполнил элем из бочки и произнёс: «Скол!»
Братья сделали то же самое, а потом как ни в чём не бывало продолжили непринуждённо беседовать.
— Кстати, нам надо дополнить рассказ о солнце и луне. А иначе они не узнают, как наступит тьма в Рагнарёк, — сказал Сигурд.
И братья рассказали, как в то время жил человек по имени Мундильфари, и были у него двое детей — мальчик и девочка невероятной красоты. Отец так гордился ими, что назвал дочь Суль, а сына — Мани, то есть Солнце и Луна. Мундильфари считал, что нет на свете ничего более прекрасного, чем его дети. Узнав, что в соседней деревне родился очень красивый мальчик, которого назвали Глен, то есть Блеск, он решил выдать свою дочь Суль за него, чтобы их дети были ещё более красивыми, а люди всего мира им поклонялись.
Узнали про это боги, и тогда Один пришёл к Мундильфари и сказал ему: «Ты слишком горд, Мундильфари, так горд, что хочешь сравниться с богами. Ты хочешь, чтобы люди поклонялись не нам, а твоим детям и детям твоих детей, и служили им. За это мы решили наказать тебя, и отныне Суль и Мани будут сами служить людям, возя по небу Солнце и Луну, именами которых они названы. Тогда все увидят, может ли их красота затмить красоту того, что создано руками богов».
Боги забрали Суль и Мани и вознесли их на небо. Суль посадили в запряжённую белыми конями колесницу, на сиденье которой было укреплено Солнце, а Мани — в колесницу с Луной, которую он должен возить по ночам. С тех пор сестра и брат служат людям, освещая землю: она — днём, он — ночью. Сыновья и дочери великана Бергельмира, ненавидевшие Одина и его детей, разъярились ещё больше и послали в погоню за Суль и Мани двух волков: Скёль и Хати — вероломство и ненависть.
— Они так до сих пор и гоняются за ними, пытаясь их проглотить, — добавил Ивар. — И, судя по всему, у них это однажды получится. Во время последней битвы либо они догонят Суль и Мани, либо за них это сделает их отец — волк Фенрир.
— А может, и нет, откуда нам знать? — ответил ему Убба.
— Оттуда, что так сказала вёльва, которую Один призвал из Хельхейма, — жёстко отрезал Ивар.
Дослушав историю о создании мира, ребята ещё немного посидели у костра, болтая о первом учебном дне. Эмоций было много, каждый из них чувствовал усталость, огонь приятно согревал, нагоняя лёгкую дрему.
— Пора отдыхать, вы же помните, что завтра вас ждёт настоящая тренировка? — сказал Хвитсерк и добавил: — Калле, твоя травма не освобождает тебя от завтрашних страданий, так что утром ты тоже идёшь пахать.
Калле пробурчал, что и с первого раза понял, и все отправились спать.
Глава 10
Утром их снова разбудил чудовищный рёв, который издавал золотой рог Хеймдалля.
— Интересно, мы когда-нибудь привыкнем к этому будильнику, или я каждый раз буду подскакивать? — сказал Матс.
— Зато сна ни в одном глазу, — ответил Ойвинд.
— Надо выяснить, в Асгарде умирают только от чьей-то руки или есть и другие способы умереть, потому что я точно помру одним прекрасным утром от разрыва сердца, — подключился Сигвальд.
— Вообще, утро в Асгарде — не самое приятное время суток. Помимо ужасного пробуждения, нас ожидают водные процедуры, — заключил Асбьёрн, после чего все четверо встали, оделись и пошли на поле.
Там они встретились с остальными и, как и вчера, отправились умываться. Вода была всё такой же холодной, мыться было всё так же неприятно, но Асбьёрн понимал, что теперь это обязательная часть дня, и нужно изменить своё отношение к ней, хотя пока что не знал, как.
После умываний был завтрак, который включал остатки вчерашнего наттмала, скир, хлеб, мёд, молоко, масло и фрукты. Сегодня ребята знали, что в дагмал есть нужно, сколько влезет, а потом ещё примерно столько же, поэтому ели через силу и снова дольше, чем когда-либо в Мидгарде.
— Сейчас пойдём к нашему дубу и заберём вчерашние заготовки. Нести будет тяжело, готовьтесь, — сказал им Убба.
Настроения это не добавило. Ребята хоть и выспались, но перспектива тащить огромные брёвна их не привлекала.
— У вас же много веков здесь тренируются такие, как мы. Где их брёвна? Можно же было их оставить для нас, а не рубить новые, — спросила Линн.
— Говорю же, идей у вас, как обычно, миллион, — усмехнулся Убба. — Те брёвна пошли в работу: не вы их рубили, не вам они и достанутся. Вы должны уметь всё: рубить, пилить, носить, обрабатывать, делать стрелы, копья, посуду, мебель. Вы ничему не научитесь, если придёте на всё готовое. А главное, посмотри на себя: ты же худая, как птенец! Тебе нужно становиться сильнее, а иначе такие, как Дьярви, так и будут тебя задирать. Это ко всем вам относится. Вы должны становиться сильнее физически. Вы — дети богов Северного пантеона, вы не имеете права быть слабыми! Вы не имеете права нас подводить! А теперь встали и пошли работать!
Асбьёрн подумал, что братья действительно могут быть очень строгими, даже жестокими и бескомпромиссными. И, возможно, они заставляют себя быть более снисходительными. Им это, может быть, даже тяжело, ведь это своего рода работа над собой. Но в любом случае лучше их не злить и не нервировать лишний раз.
По дороге к дубу Асбьёрн присоединился к Калле, поинтересовавшись, как его рука.
— Мне вчера на медицине вручили какую-то вонючую мазь, сказав намазать руку перед сном. Я думал, что ничего за одну ночь не произойдёт, но отёк спал, а рана почти затянулась и не болит. Я думаю, наш отряд отправили первыми на медицину из-за меня. Так братья проявляют заботу. Уверен, Хвитсерк знал, что эта ведьма-училка излечит мою руку, только не понимаю, зачем было жути нагонять. Я-то думал, мне конец, я был уверен, что рукой сегодня не смогу пошевелить, но она почти как новая.
Асбьёрн оглянулся посмотреть на братьев. Они шли за ребятами, болтая о чём-то непринуждённо и громко смеясь. Всё же было удивительно видеть столь молодых, но одновременно таких древних мужчин, воспитанных быть воинами и продолжающими быть ими уже больше десяти столетий.
— Пожалуй, можно их простить за вспышки гнева. Я в Мидгарде и пятидесяти лет не прожил до того, как Локи меня забрал, при этом был уставшим и вспыльчивым, и часто срывался на других. А братья живут тысячу лет, не меняются физически, вынуждены учить таких болванов, как мы. Между родителями и детьми пропасть и вечное непонимание, а разница в возрасте пара-тройка десятков лет, а тут — тысяча. Я считаю, что они хорошо справляются, — заключил Асбьёрн.
Калле ничего не ответил — возможно, он был не согласен, но спорить не хотел.
Дойдя до дуба, ребята нашли свои заготовки.
— Вы можете нести их любым способом. Можете в руках или катить, если уверены, что бревно не укатится и не собьёт кого-то с ног, — это может быть травмоопасно, — сказал Сигурд.
Асбьёрн, Гуннар и Ойвинд смотрели на свои брёвна, казавшиеся им неподъёмными, и не знали, с какой стороны к ним подойти. Вчера они их еле донесли из леса, а сегодня их нужно тащить аж до поля.
— Я взял верёвку, — сказал Ойвинд.
— Отлично. Я думаю, нужно перекинуть петлю в трёх местах и нести. А местами, где можно будет катить, будем катить, — ответил Гуннар.
Разделив верёвку на три части, они перевязали бревно в трёх местах. Затем, встав друг за другом, на счёт три подняли бревно и потащили в сторону поля.
Это было невероятно тяжело. Вес дерева был слишком велик, а верёвка больно впивалась в руки, обжигая кожу. Ребята делали перерыв каждые двадцать шагов, они задыхались от тяжести. Выйдя на прямую дорогу, они попробовали катить свою ношу, пытаясь облегчить свою участь. Остальные страдали не меньше — отовсюду доносились стоны и проклятия.
Когда они дошли до поля, солнце уже было высоко в небе. Все трое были абсолютно измучены: это ни в какое сравнение со вчерашней рубкой деревьев не шло. Пот струился по их лицам, руки были стёрты, мозоли кровоточили. Но дело было сделано, и они, усевшись на своё злосчастное бревно, стали ждать остальных. Сил не было ни у кого, даже пришедшие в одно время с ними Дьярви, Герхард и Андерс просто сидели, пыхтя и отдуваясь.
— Как девчонки-то несут свои брёвна? Они и до завтра не дойдут, — сказал Гуннар.
— Я не могу подняться и вполне готов остаться сидеть здесь ещё неделю, — ответил Ойвинд.
— Линн не сможет нести такую тяжесть. Убба прав, она похожа на птенца, — сказал Асбьёрн. Как бы ни было приятно сидеть в тени, он всё же решил помочь.
— Ты серьёзно? — воззрился на него Ойвинд. Но было видно, что это сказано для драматизма, потому что он тоже поднялся, как и Гуннар.
— Надо будет попросить у Калле его волшебную мазь, руки без неё мы не восстановим до завтра, — сказал Асбьёрн.
— Мы же на медицину пойдём сегодня? Там и попросим, — отозвался Ойвинд.
Они нашли Асгерд, Кнуда и Линн в пяти метрах от дуба. Именно настолько они за это время смогли сдвинуть своё бревно. Кнуд выглядел рассерженным и изнеможённым, в глазах Линн стояли слёзы.
— Чёрт побери, я готов прямо сейчас покончить с собой и отправиться в Хельхейм! — закричал Кнуд при виде новых друзей.
— Не ты один, — отозвался Ойвинд.
— Я не могу ни на сантиметр поднять это дурацкое дерево, — пропищала Линн. Слёзы с ещё большей силой потекли по её лицу.
— Я могу, но толку от меня одной очень мало, вдвоём его не утащить, — сказала Асгерд.
— Ну, потащим вшестером, раз уж мы решили продемонстрировать чудеса героизма, — ответил Гуннар, перевязывая верёвкой один из участков бревна.
Вшестером тащить было легче, но троим приходилось держаться за ствол, так как никто, кроме Ойвинда, не догадался взять верёвку.
Кое-как они дотащили бревно и увидели, что они последние, и времени на отдых у них нет.
— У меня несколько заноз в руках, — проворчал Гуннар, глядя на свои окровавленные руки.
— Ничего, от этого, скорее всего, ты не умрёшь, — постучал ему по плечу Сигурд.
Что про себя подумал Гуннар, можно было только представить.
— Спасибо, ребята, без вас мы бы не справились, это очевидно, — сказала Асгерд.
— Надеюсь, вы понимаете, что на этом мы сегодня не закончили? — весело сказал Хвитсерк. — Мы понимаем, что вам было тяжело тащить эти брёвна, но дело в том, что, просто перетаскивая тяжести, вы мышцы не накачаете. Необходимо делать упражнения. Поэтому сейчас вы будете поднимать и бросать свои брёвна. Я вам продемонстрирую.
Он подошёл к одному из брёвен, присел на корточки и поставил его вертикально, затем толкнул его, чтобы то упало, присел снова, поставил бревно и снова толкнул.
— Как вы видите, ничего сложного. Кому будет всё-таки тяжело — выполняйте вдвоём, — он посмотрел на девочек, намекая, что им можно работать в парах.
— А сколько раз нужно сделать? — спросил Ульвар, высокий веснушчатый мальчик из отряда Сигурда.
Тот посмотрел на него и ответил:
— Ты куда-то спешишь? Работай, пока мы не решим, что можно остановиться. Почему вы такие слабенькие? Это же вам надо, а не нам.
Затем их заставили прыгать через брёвна, качать на них пресс, отжиматься и многое другое. Прошла целая вечность, прежде чем им разрешили остановиться. Ребята буквально падали от усталости, сил не было, руки и ноги дрожали, они чувствовали, что снова обгорели на солнце.
— Вот теперь можно отдыхать, — сказал Хвитсерк. — Хотя вам, конечно, ещё на занятия идти.
— Пойдём на озеро, искупаетесь, и будет легче, — предложил Убба. Все согласились.
После тренировки вода в озере не казалась такой уж холодной. Она приятно охлаждала измученное тело, восстанавливая его, наполняя каждую клеточку жизнью. Боль постепенно уходила, и Асбьёрн подумал, что это всё же непростое озеро. Скорее всего, оно обладало магическими свойствами восстанавливать организм. Он готов был лежать на гладкой поверхности воды до конца дня, наслаждаясь прохладной водой, но через некоторое время братья всех позвали на берег.
— Я чувствую себя намного лучше. Не могу сказать, что готов к ещё одной адской тренировке, но вторую часть дня готов пережить, — сказал Гуннар.
Они немного постояли под солнцем, давая телу обсохнуть, затем оделись и пошли на занятия.
В этот раз первый отряд отправился на шитьё, второй — на магию, а третий — на медицину.
Комната для уроков медицины была не такой необычной, как магическая комната. Она была просторной, светлой и чистой, посередине стоял большой деревянный стол. На стенах висели берестяные изображения человеческого тела. Каждая кость, сухожилие, мышца были детально прорисованы. Также в комнате было несколько шкафов, на полках которых лежали кости и зубы людей, а в банках со специальным раствором плавали органы.
— Выглядит немного отвратительно, — заметил Орм. — Но, вероятно, именно так должен выглядеть относительно современный кабинет в медицинском институте.
В комнату зашла пожилая женщина низкого роста в старой, но чистой льняной одежде. Выглядела она чуть пугающе и напоминала ведьму из детских сказок. Не хватало только бородавки на крючковатом носу. Не поздоровавшись ни с кем, она заговорила:
— Моё имя вам знать ни к чему, мы с вами не станем лучшими друзьями. Моя задача — дать вам азы знахарского искусства, обучить самому элементарному: как избавиться от кашля, что делать, если зубы выпадают, как вытащить стрелу из тела, ну и так далее. Всё, что я вам скажу, вы должны запомнить, но решать, что делать с этой информацией, только вам. Я уже две тысячи лет живу в Асгарде и каждый раз сталкиваюсь с одним и тем же: приходит молодёжь и заявляет, что пиявки больше нельзя использовать, мухомор не может быть лекарством, хвоя не избавляет от цинги. Что всему виной грязь, а не колдовские проклятья!
Выкрикнув последнее, она стукнула рукой по столу. Было видно, что находиться здесь ей совсем не хочется, но она вынуждена общаться с детьми, которые не будут воспринимать её слова всерьёз.
— Что ж, грязи, как вы видите, здесь нет, пиявок тоже. Но когда часть из вас вернётся в Мидгард и увидит, что в нём, кроме пары поганых елок, больше ничего не осталось, то вспомнит обо мне и пойдёт жевать иголки, чтобы сберечь хоть пару зубов.
Асбьёрн покосился на Гуннара — вид у того был смущённый, будто он не верил в происходящее. Неужели их и правда ждёт нечто такое? Что случится с Мидгардом, что зубы им придётся спасать ветками, а не у зубного врача? И куда исчезнет зубная паста?
Старуха продолжила:
— Мы с вами встретимся всего несколько раз. Вам нужно научиться многому другому, поэтому лекарскому делу уделяется совсем мало времени. Но пара человек пойдёт изучать врачевание дальше. Скорее всего, это будут дети богини Эйр — именно она ведает знаниями о том, как помочь тем, кто нуждается в лечении. Моя задача — дать вам азы, а дальше катитесь к чёрту, я не стану тратить время на вас, недоумков малолетних.
Тут уже Асбьёрн посмотрел на Ойвинда. Тот сжал губы — было видно, что он еле сдерживает смех.
Знахарка приказала им сесть на скамью, стоявшую вдоль стены, и начала учить.
Она доставала из ящиков травы и показывала ребятам, рассказывая о способах их применения.
— Коль хотите излечиться от болезней, вызванных чёрными альвами, то смешайте мяту, паслён и девясил. Коль хлещет из всех щелей, особливо из задней, то кору дуба заваривайте. А если почуяли, что колдовство на вас наслали, али нечисть рядом бродит, то надо смесь зверобоя, лука и тимьяна принимать, а если нету их, то и чеснок с полынью пойдут. Сразу вся нечисть злых чар лишится. Крапиву пей, если поранился, — поможет восстановить кровь, но если только поранился, а не помер. Коль помер — тут уж ничего не поможет. Брюхо разболелось — тысячелистник заваривай и пей, пока он у тебя из ушей не польётся. Ещё при ранах подорожник поможет.
— О, это мы в детстве к коленкам прикладывали. Срывали лист, облизывали и на рану клеили, только это не помогало! — воскликнул Сигвальд.
Бабка злобно на него взглянула и пробурчала:
— Коль мозгов нет, так нечего траву винить. Ещё бы на лоб себе прилепил, дурень. Трава должна сок дать, надо её растереть сначала, а потом клеить на рану, а не на слюни твои поганые.
Тут уже никто не смог сдержать смех. Конечно, обидно, когда кто-то тебя так оскорбляет, но все ребята жили до этого в Мидгарде и ещё несколько дней назад были взрослыми людьми, так что их было не так-то просто задеть.
— Чего ржёте? А то я не знаю, какие вы все тут тупорылые. Явились тут, умники, здрасте! Слушайте, что бабка вам говорит, и помалкивайте. Будто я не вижу, в какую кашу вы свои ручонки превратили. Чем лечить-то собираетесь? Подорожник на слюни клеить, неужто?
Ребята умолкли, но всё равно еле сдерживали свой смех, мечтая, чтобы этот спектакль никогда не заканчивался. А старуха продолжила свою лекцию:
— Руту в рот свой не пихайте, ядовитая она. Перепутаете дозу и отравитесь, хотя, может, оно и к лучшему. Масло из неё можно сделать, чтобы нервишки успокоить. Этим сегодня и займусь после встречи с вами, дураками. Если дрянь всякую в рот пихали и болячки теперь на языке, то зверобой поможет. Белену применять надо, если голова ваша пустая разболится или живот, или если лиса бешеная покусает.
Тут каждый подумал, что при укусах бешеного животного белена поможет только в качестве яда для менее мучительной смерти, но все промолчали.
— Если камень из почки полез или шишки на кишках образовались, то чистотел надо пить. Если чувствуете, что отекли, как водяной болотный, то можжевельник заваривайте или дягель — от них вода из тела так уходить будет, что штаны замучаетесь сушить.
Старуха ещё долго рассказывала о полезных свойствах растений, показывая засушенные ветки и тыча ими в нос всем подряд. Ребята пытались запомнить хоть что-то, но названия трав, хоть и были знакомы, однако каждый из них привык лечиться лекарственными препаратами, которые назначал врач и продавал фармацевт. От них требовалось только прийти в аптеку и заплатить за нужное лекарство, не забивая при этом голову его составом.
— На сегодня с травами закончим, тем более вы всё равно ничего не запомнили — пустоголовые как были, так и остались. На следующем занятии пойдём в лес, будем собирать травы. Нужно готовиться к зиме и обновлять заготовки. Прошлогодние многие уже потеряли свойства или стали ядами. Я бы их применила на вас, но не разрешают мне, — с сожалением сказала ведьма. — Теперь же надо вам о богине поведать. Может, кто из вас — её чадо. Надеюсь, нет: выглядите вы как олухи, тупее вас ещё в Асгард не прибывало, но всё же надо проверить. Встретитесь вы с ней в следующий раз, когда в лес пойдём.
И она начала свой рассказ.
— Эйр — одна из древнейших богинь. Она появилась из соска коровы Аудумлы, а потом помогала и остальным богам родиться. Она — богиня-целительница, помогающая и богам, и людям. Эйр не знает ни жестокости, ни злобы, она не может навредить — лишь исцелить того, кто этого хочет. Она способна успокоить самую сильную боль: как физическую, так и душевную.
— Живёт она на горе исцеления Лифьяберг среди трав, цветов и целебных источников. Путь туда труден и опасен, не каждый сможет забраться, но если уж удалось, то добрая Эйр подарит исцеление тела и души, в каком бы тот состоянии ни приполз.
— Эйр так добра и щедра, что не держит свои знания в тайне. Каждый желающий познать её искусство способен на это. Нужно лишь обратиться к богине, призвать её, и она всегда ответит.
— Но не только травы лечат тело и душу, но и заговоры и руны. Куда же без рун? Богиня Фрейя вам уже говорила некоторые из ставов, которые можно использовать во врачевании. От отравления — Уруз-Наутиз-Беркана, исцеляющий — Кано-Перт-Ингуз, облегчающий роды — Ансуз-Йера-Манназ. Это — основа основ. Эти ставы вы должны знать наизусть. Но есть и многие другие: например, если необходимо снять боль немедленно, использовать надо став Хагалаз-Уруз-Лагуз, а если вам в бой идти, а нет сил и спать хочется, то помогут Тейваз-Уруз-Наутиз. И таких формул десятки, но, я вам уже сказала, лишь немногие познают их. Большинство из вас будут воинами, а лечить вас будут те, кто сможет вас исцелить.
Рассказ о богине Эйр ведьма вела спокойным тоном, без оскорбительных вставок. Ребята даже решили, что она смягчилась и не будет больше браниться. Но своё занятие она закончила, рявкнув:
— А остальные так и останутся тупицами, способными только палкой махать! Всё, теперь взяли каждый из шкафа по колбе с мазью, намажьте свои кривые ручонки перед сном. Да много не мажьте, я вам больше не буду её готовить, а раниться вы будете каждый день, потому что криворукие. А теперь пошли вон отсюда, глаза б мои вас всех не видели.
И ребята поняли, что спокойным тоном она отдавала почести богине Эйр, а они так и останутся для неё тупицами и олухами.
Несмотря на то что их в течение нескольких часов поливали грязью, ребята вышли с урока в приподнятом настроении.
— Век бы её слушал, это же надо — меня за всю мою жизнь в Мидгарде столько не оскорбляли, — рассмеялся Ойвинд.
— Да уж, милая мадам, чего уж тут. Хотя я надеюсь, она права, и мы не будем с ней часто встречаться. Боюсь, она точно кого-нибудь из нас отравит, — сказал Орм.
— Нет, вы слышали — белены поешьте, — подхватил Кнуд, смеясь.
— С этим надо что-то делать. Никто в своём уме не будет лечиться травой. Медицина за последние несколько десятков лет шагнула на века вперёд, какие травы? Надо узнать, кто из других отрядов владеет современными знаниями. Я, например, психотерапевт, и мог бы рассказать тем, кто пойдёт дальше учиться врачеванию, свои знания. Психику надо лечить терапией и химией, а не цветочками, — сказал Асбьёрн. — Я слышал, Сага была медсестрой, она тоже могла бы чему-то научить. Вдруг и хирург найдётся, и терапевт нормальный.
— А вот это дело ты говоришь, — услышали ребята голос Хвитсерка. — Вы должны делиться знаниями между собой. Олрун, ваша милая училка, — мудрая старуха, но вы также обладаете знаниями, хотя она, как я уверен, утверждает обратное. Не переживайте, она и нас ни во что не ставит.
— Дак мы ничего и не знаем о травах, — к ним подошёл Убба.
— Точно. Я могу набрать грибов для супа, есть его сам я не стану, но вас могу угостить, — присоединился Сигурд, хитро улыбаясь.
— Главное, чтобы эти разбирались, а то накормят нас однажды — что помрём все дружно, — добавил Убба.
С этими словами все отправились на ужин.
Зайдя в столовую, они заметили, что отряда, ушедшего на магию, ещё нет.
— Как ты и предрекал вчера, — заметила Асгерд, взглянув на Уббу.
— Придётся подождать, начинать наттмал нужно всем вместе, тем более сегодня вас всех ждёт сюрприз на ужин.
На столе стояли несколько кувшинов с элем и немного хлеба. Ребята разлили напиток по кружкам и стали перекусывать.
— Убба, а вот Сигурд пошутил про смерть от грибов? Я думала, мы можем умереть здесь только от чьей-то руки, — сказала Линн.
— Мы с братьями в безопасности только в Вальхалле. Мы умираем там каждый день, так как сражаемся друг с другом не на жизнь, а на смерть, но потом снова оживаем и пируем вместе. Если на меня кто-то нападёт вне Вальхаллы, и я вдруг погибну, то я вернусь в Вальхаллу, так как погиб в бою, но если ты сейчас возьмёшь нож и воткнешь мне его в глаз, то я погибну позорной смертью и отправлюсь в Хель, так что не делай так без надобности. Многие эйнхерии, воины Одина, не выходят из Вальхаллы именно потому, что понимают: снаружи неоправданно опасно, а большинство из них — дикари с тысячелетним стажем. Никто не хочет в Хельхейм, поэтому они предпочитают жизнь в безопасной Вальхалле.
— Что же касается вас, то если вы вдруг погибнете, то попадёте в Хельхейм. И да, вы можете погибнуть не от меча другого человека. Вы можете пострадать на охоте, утонуть, отравиться. Даже если вы метнёте топор на тренировке и попадёте в товарища, то его ждут объятия Хель, так как боя не было. А вот если вы подерётесь и один из вас погибнет, то тут уже есть вероятность, что вы окажетесь в Вальхалле, но всего лишь вероятность, так как вы не герои, а малявки. Но если вдруг по какой-то причине вы нужны Одину или Фрейе, то тогда вы сможете оказаться в Вальхалле или Сессрумнире. Но я в этом сомневаюсь — такого ещё не случалось.
— То есть ты каждый день рискуешь оказаться в Хельхейме, помогая нам? — спросил Кнуд.
Убба рассмеялся:
— Да, поэтому смотрите внимательно, куда кидаете топор; не попадите в меня, а то после Рагнарёка я оттуда выйду и найду вас. А вообще, не стоит о нас беспокоиться. Мы с братьями на своём месте и знаем, что делаем. А вот и остальные.
В столовую зашёл отряд Хвитсерка. Выглядели они немного ошарашенными — это и понятно: у них произошла встреча с ванами, и, возможно, кто-то из ребят узнал своего бога или богиню.
Поднесли еду. Сегодня это были брюква с грибами и морковью, ячменные лепёшки и огромные блюда с чем-то непонятным, напоминавшим головы. Приглядевшись, они поняли, что это действительно головы каких-то животных.
— Убба! Что это, чёрт возьми?! — закричал Гуннар.
За соседними столами реакция была идентичная.
Убба взял одну голову — она оказалась разделена на две части — и с аппетитом произнёс:
— Смалахове! Бараньи головы, вкуснятина! Говорил же, что вас ждёт сюрприз. Берите каждый по половинке головы и попробуйте не съесть — я с вами откажусь иметь дело.
Ребята выглядели так, будто их сейчас стошнит. Сигвальд взял нож и подцепил половинку головы. Отделив кусочек мяса со щеки животного, он положил его в рот.
— Неплохо. Если не думать о том, что это голова, то даже превосходно, — заключил он.
— То есть рыба для тебя несъедобна, а баранья башка — значит, превосходно? Да ты гурман, — сказал Асбьёрн.
— Я готов попробовать, только глаз есть не буду. Он будто мне в душу смотрит.
— Эх, Орм, ты всё испортил! Я хотел подшутить над вами. Ну, надеюсь, за другим столом кто-нибудь додумается сожрать глаз, — сказал Убба.
Мясо оказалось вкусным. Действительно, если не думать о том, что это голова, то есть его было сплошным удовольствием.
— А как их готовят? — спросила Эйр.
— Кожу и шерсть надо опалить, вынуть мозг, а остальную голову засолить. Можно ещё подкоптить и высушить. Ну а потом готовить часа три.
За столом Хвитсерка раздались вопли, и ребята услышали, как кого-то стошнило на пол. Братья разразились смехом, некоторые ребята тоже, а другие повставали со скамеек и побежали к выходу.
— Его стошнило! Что произошло? — спросил Ойвинд. — Неужели вид бараньей головы вызвал приступ?
— Я сказал ему закрыть глаза и открыть рот, а потом положил в него бараний глаз, — веселясь, ответил Хвитсерк.
— Классика! Чуть ли не самый любимый момент в нашем обучении, — выкрикнул из-за своего стола Сигурд.
— Если бы это не был Скегги, то мне было бы его жалко, а так, пожалуй, действительно смешно получилось, — сказал Орм.
— Это ещё и потому смешно, что убирать за собой тоже будет он. А эти, что побежали на выход, — тоже непонятно, докуда успели добежать, но и их тоже ждёт уборка, — смеясь, сказал Убба.
И правда, к Скегги подошёл мужчина, который обычно разносил еду, вручил ему тряпку и ведро, и Скегги начал собирать то, что неистовым фонтаном вырвалось из его желудка.
— Фу, мы такими темпами с вами тоже в дикарей превратимся, — сказала Хильда. — Там человека стошнило, а я продолжаю есть отвратительную баранью голову, и хоть бы хны.
— Это хорошо. Это значит, что вы и при виде крови потом в обморок не упадёте, и в случае опасности не впадёте в ступор. Надо иметь крепкую психику, уметь абстрагироваться от мерзостей. Видишь, что кого-то тошнит, — представляй, что его тошнит радугой. Делов-то.
Асбьёрн подумал, что если бы он так проводил свои сеансы в Мидгарде, то очень быстро пошёл бы побираться по миру.
— Нам что, утром опять головы принесут? — спросил Кнуд.
— Ага. То, что от них останется: зубы, рога, — ответил Убба.
Ребята за пару дней привыкли к юмору наставников, но всё-таки хотели быть уверенными, что и в этот раз Убба шутит.
После наттмала ребята снова пошли на поле жечь костёр и слушать мифы.
— Сегодня расскажем о мирах древа Иггдрасиль подробнее. Это важно, потому что вам туда ещё путешествовать, и, соответственно, вы будете встречаться с существами, населяющими эти миры. Но начнём мы с самого древа.
— Иггдрасиль — мировой ясень, на вершине которого восседает великан, один из первых потомков Имира, принявший вид орла. Зовут его Хресвельг. Он создаёт ветер и бури, хлопая своими огромными крыльями.
— Рядом с ним среди ветвей Ясеня пасутся четыре оленя. Их имена — Даин, Двалинн, Дунейр и Дуратрор; они грызут самые высокие побеги, вытягивая свои шеи вверх, а утренняя роса собирается в их рогах и образует реки мира.
— У корней древа живёт дракон Нидхёгг и подгрызает корни великого ясеня. Он живёт в Нифльхейме и является одним из древнейших существ в мире. С орлом Хресвельгом они враги, поэтому белка Рататоск бегает по ветвям древа то вниз, то вверх, передавая бранные слова, которыми они осыпают друг друга.
— Один корень Иггдрасиля уходит в Нифльхейм, другой — к источнику мудрости, находящемуся в Йотунхейме, а третий — к источнику Урд в Асгарде.
— Всего девять миров расположились на древе Иггдрасиль: Асгард, Ванахейм, Альфхейм, Мидгард, Йотунхейм, Муспельхейм, Свартальвхейм, Нифльхейм и Хельхейм.
— Про Асгард вы и так знаете. Здесь живём мы и боги асы. Почти у каждого бога и богини есть свой чертог. Валаскьяльв принадлежит Одину. Вы его видели: это высокое строение с серебряной крышей. На вершине башни на дозорном троне Хлидскьяльв восседает Один, наблюдая за девятью мирами. Хеймдаллю принадлежит чертог Химинбьерг, Тору — Бильскирнир, супруге Одина Фригг принадлежит дворец Фенсалир, Идалир — жилище бога охоты Улля. Видар живёт в Ландвиди, ну а с Ньёрдом большинство уже знакомы, а живёт он в Ноатуне. Чертогов много, вы всё равно названия не запомните, если только проживёте здесь тысячелетие-другое.
— Ванахейм — это мир богов ванов. Это чудесный, добрый мир, с плодородными землями и вечнозелёными лесами, мир магии и единства с природой. Он полон бурных рек и глубоких чистых озёр, там произрастают магические лекарственные растения. Ваны чтут природу, поэтому свои дома они предпочитают строить из дерева и камня. Именно оттуда пришёл бог Ньёрд с его детьми Фрейей и Фрейром. Уверен, они скучают по своему дому.
— Альвхейм — мир волшебных светлых существ — альвов. В Мидгарде вы чаще их называете эльфами. Это мир зелёных полей и яркого солнца. Живут альвы в маленьких домиках, а некоторые — в цветах или на деревьях. Они крошечные, но не беззащитные, так как обладают своей сильной магией, недоступной для жителей других миров.
— Про Мидгард вы знаете гораздо лучше нас, по крайней мере про современный его облик. Скажу лишь, что расположен он в центре древа Иггдрасиль и окружён океаном, в котором живёт мировой змей Йормунганд, один из ужасных детей Локи. Мидгард и Асгард соединены радужным мостом Биврест, по которому вы пришли в свой первый день. Люди в Мидгарде могут взаимодействовать с другими мирами и их жителями, если знают, как. Большинство не знает и знать не хочет, не верят в существование древних богов, великанов и альвов. Им же хуже.
— Йотунхейм — это, как вы уже знаете, царство великанов — наших врагов. Это суровый холодный мир, наполненный ледяными пустынями, непроходимыми тенистыми лесами, скалистыми горами, вечно покрытыми снегом. Там всегда дует ледяной ветер, каждый день льёт дождь или валит снег. Великаны являются врагами богов асов, однако они обладают силой, мудростью и магическими способностями. Некоторые из них живут здесь. Например, Скади, богиня зимы и охоты, езды на лыжах и стрельбы из лука. Асы убили её отца, когда он похитил богиню Идун с её молодильными яблоками, потеря которых грозит богам старостью и неминуемой смертью, — поэтому Скади решила отомстить за отца. Боги предложили ей вместо этого выбрать себе мужа среди богов асов. Но Скади ответила, что для начала боги должны её рассмешить. Может показаться, что задача эта простая, но Скади очень серьёзная и холодная богиня, в Йотунхейме никому не до смеха. Поэтому, как всегда, Локи пришёл на помощь. Он привязал один конец верёвки к козлиной бороде, а другой — к своему мужскому достоинству. Затем он и козёл начали бороться, перетягивая верёвку, при этом Локи дико корчился и кричал, а потом и вовсе повалился, поверженный козлом. Скади не выдержала и рассмеялась, а кто бы не рассмеялся от такого представления?
— Потом всё-таки Скади приняла предложение богов выбрать себе мужа, но по условию асов она должна была выбрать его, видя лишь одни ноги. Конечно, Скади выбрала самые красивые, полагая, что это ноги Бальдра — самого прекрасного из богов, сияющего сына Одина. Однако это были ноги бога Ньёрда. Полагаю, что ноги его были просто самыми чистыми, так как большую часть жизни Ньёрд проводит в воде. Скади не расстроилась, ведь Ньёрд, как всем известно, весьма привлекательный бог. Славной была свадьба между Скади и Ньёрдом — несколько дней весело гуляли асы. Трудности начались потом. Прекрасная невеста попросила мужа жить на севере, в замке своего отца, и Ньёрд согласился. Однако он не учёл того, что север — не очень-то дружелюбное место для жизни, и тем не менее он бы всё выдержал ради своей жены, но каждое утро его будил рёв ветра и морского прибоя, сопровождаемый криками моржей и рыком медведей. Поэтому он попросил жену переместиться в его дворец Ноатун в Асгарде, и, конечно, Скади не смогла отказать своему супругу. Но крики чаек не давали ей спокойно спать, а мысли о севере не давали жить счастливо. Поэтому супруги договорились жить полгода на севере, а затем полгода в Асгарде. Поэтому мореплаватели летом не боятся выходить в море — они знают, что добрый бог Ньёрд здесь и не даст им сгинуть в пучине.
— Локи тоже йотун, он сын Фарбаути и богини Лаувейи. Асы, конечно же, убили Фарбаути, ведь в этом смысл борьбы с великанами — истребить их всех. Но его сына Один решил оставить в живых и забрал в Асгард. Более того, Один и Локи — побратимы. Они обменялись кровью и дали клятвы никогда не садиться за стол и не пить пива, пока не нальют его брату.
— Про Муспельхейм вы слышали, когда мы рассказывали вам о сотворении мира. Это огненное царство, которым правит великан Сурт, и вместе с ним там живут другие огненные великаны. Муспельхейм существовал вместе с Нифльхеймом ещё до появления всего живого, с них всё началось, и, возможно, ими же всё будет и закончено.
— В Муспельхейме есть два самых главных сооружения — дворец Сурта и корабль Нагльфар. Дворец, являясь самым огромным зданием всех девяти миров, высечен из цельного куска чёрного вулканического стекла. А Нагльфар так огромен, что способен уместить всех великанов. Он очень узнаваем, поскольку сделан из ногтей мертвецов. Так что на всякий случай сжигайте свои ногти, когда стрижёте их. Но не стоит переживать: Нагльфар настолько тяжёл, что воды мирового океана не могут выдержать его вес, поэтому он никогда не сможет добраться до Асгарда и так и будет стоять на мели.
— Свартальвхейм — мир чёрных альвов или цвергов. Это подземный мир, состоящий из пещер, подземных залов и домов, в которых проживают его обитатели. Живут они там потому, что солнечный свет губителен для них. Подземный мир богат драгоценными камнями, золотом, серебром и другими материалами, важными для кузнечного ремесла, в котором цвергам нет равных. Они также владеют магией и искусствами, недоступными жителям других миров.
— Хоть цверги и не самые приятные существа, однако именно от них богам достались их главные и столь могущественные артефакты. Например, копьё Одина Гунгнир, способное достигать любой цели, поражая её и при этом возвращаясь обратно к владельцу. Золотое кольцо Драупнир каждую девятую ночь множится, давая Одину восемь таких же по весу колец. Или Брисингамен, ожерелье неземной красоты, принадлежащее Фрейе. Не уверен, что она его очень любит после того, что с ней случилось с тех пор, как ожерелье попало к ней, но тем не менее оно действительно прекрасно. Золотые волосы жены Тора — богини Сиф, ну и, конечно, куда без молота Мьёльнира — главного атрибута Тора, без которого воевать с великанами было бы гораздо сложнее. Почти каждый бог и богиня имеет что-то, выкованное цвергами, так что их роль в жизни богов неоспорима.
— Нифльхейм. Это один из первомиров. Именно от слияния льда Нифльхейма и огня Муспельхейма родилось всё живое. Лёд имеет сакральное значение для северного пантеона: для нас лёд — это стихия, а не просто состояние воды; это то, что несёт с собой мощь. Именно лёд лизала корова Аудумла и вскормила своим молоком Имира, а после дала жизнь первым богам. Поэтому лёд — это и есть первичная сила творения, это то, без чего не было бы ничего. Но жить там, конечно, кроме дракона Нидхёгга, никто не хочет — даже инеистые великаны предпочитают Йотунхейм, поскольку там всё же уютнее, если можно так выразиться.
— Ну и, наконец, Хельхейм — место, в котором мы так не хотим оказаться. Про его владычицу, богиню Хель, дочь Локи, мы вам уже рассказывали. А что же представляет собой сам мир, в котором она правит? Хельхейм окружён рекой Гьёлль, берущей начало в Нифльхейме. Через Гьёлль перекинут мост Гьялларбру, охраняемый волком по имени Гарм, а также великаншей Модгур. Но не всем суждено попасть в мир мёртвых: Гарм разрывает тех, кто при жизни не помогал тем, кто нуждался в помощи, а великаншу невозможно обмануть и просто так пройти к Хель. Она — эдакий Хеймдалль в мире мёртвых.
— В отличие от других пантеонов, где мир мёртвых обычно ассоциируется с пламенем и жаром, в Хельхейме холодно, мрачно и, наверное, сыро. И это как будто бы намного лучше. Может показаться, что попасть в мир Хель не так уж и плохо. Там нет вечных мучений, можно встретить знакомых и приятно проводить время. Но для нас самое главное — встать рядом с богами, когда придёт время Рагнарёка. А иначе всё напрасно.
— Ну, опять же, в этом есть определённая прелесть. Те, кто попадёт в Хель, не будет плечом к плечу сражаться с богами. Они либо будут на стороне великанов, либо могут отсидеться и после Рагнарёка пойти восстанавливать Мидгард, точнее то, чем он станет. Так что вы, молодёжь, можете не бояться туда попасть: вам жизнь в Мидгарде — привычное дело, — раздался незнакомый голос.
Обернувшись, ребята увидели высокого бородатого мужчину, в хитрых глазах которого отражались языки пламени.
— Бьёрн, ты какими судьбами? — спросил Сигурд.
— Ивар сказал вчера, что вы тут приятно проводите время, вот я и решил присоединиться, — ответил Бьёрн Железнобокий.
Наставники не стали представлять его — он в этом не нуждался. О подвигах Бьёрна знает весь мир: он так же знаменит, как и все его братья и отец, может быть, даже немного больше.
— Я был уверен, что Ивар, как обычно, просто саркастичен, но в этот раз он был искренен. Порой полезно вспомнить то, что знаешь тысячу лет, ведь я давно никого не учил, поэтому кое-что подзабыл.
— Уверяю тебя, именно таким Ивар и был, но это не значит, что мы неприятно проводим время. Ты же знаешь Ивара, он вечно всем недоволен, — сказал Хвитсерк.
— Ну что ты. Он доволен, когда кто-то получает топором в лоб. Ну или лишается ног, или глаз, или рук, или…
— Мы поняли, Сигурд! Мы знаем Ивара, он и наш брат тоже, — прервал Убба. — Бьёрн, приходи завтра тренировать нашу юную армию. Они начинают учиться сражаться.
— Ивара позовите, наверняка кто-то завтра отправится к Хель. Сами же сказали, что его это радует, — ответил Бьёрн.
— В день, когда я захочу порадовать Ивара, отправьте меня самого к Хель, ну или к Эйр, пусть меня полечит, — сказал Сигурд.
Глава 11
Начало следующего дня было таким же, как и предыдущие. Их разбудил рёв Гьяллархорна, затем они взбодрились холодной водой, а потом пошли на завтрак.
— Мне совсем не хочется есть головы, — заметил Матс, — ни бараньи, ни рыбьи, ни птичьи.
— Мне сегодня снилось, что я ем голову Уббы, только ему об этом не говорите, — сказал Орм.
К их счастью, на завтрак им подали не головы, а остальные части барашков. То были кубики жареного мяса, а также тонко нарезанные копчёные кусочки, и, как обычно, скир, масло и мёд, молоко и хлеб, сливы и яблоки.
После завтрака они пошли на поле. Тело после вчерашней тренировки ныло, приседать было неприятно, и в целом ребята чувствовали себя разбитыми.
— Я скучаю по кофе, — сказал Гуннар, — он бы облегчил наши страдания. Я еле слез с кровати, так ноги болят, а потом еле оделся, потому что руки не поднять. А нам ещё драться сегодня.
— В вашем отряде одни нытики, — к ним подошёл Дьярви. — Жаль Уббу, ему досталась кучка слабаков.
— Можно подумать, ты себя хорошо чувствуешь после этих чёртовых брёвен, Дьярви, — сказал Асбьёрн.
— Да я готов хоть сейчас двадцать кругов вокруг поля пробежать. У меня тело будущего воина, а не слизня. Не сомневаюсь, что мой отец Тор, ну или Тюр.
— Тогда вперёд, — послышался голос Ивара Бескостного, — инициатива у нас приветствуется. Сказал двадцать кругов — значит, столько и беги.
Дьярви посмотрел на него с недоверием. Конечно, он понимал, что никто в своём уме не заставит его бежать двадцать кругов после того, через что они вчера прошли. Но казалось, что Ивар не шутил.
— Чего стоишь? Или ты только на словах герой?
Дьярви взглянул на Сигурда в надежде, что тот заступится за него, но тот лишь кивнул — было ясно, что бежать Дьярви всё же придётся.
Когда он убежал на первый круг, то Сигурд сказал Ивару:
— Он и так агрессивнее других, а из-за тебя вообще всех возненавидит.
— Он должен уметь следить за языком, а то его ему и отрезать могут. И должен уметь ответить за свои слова. Сказал, готов пробежать, — пусть докажет. И как сын Тора или Тюра, он тем более должен держать слово, не так ли?
— Если Тюра, то да, а про Тора я бы не сказал, что это обязательно, — ответил ему Убба.
Ивар пропустил его слова мимо ушей. Асбьёрн вообще заметил, что Ивар относится к Уббе не так, как к остальным братьям. К ним он будто более снисходителен, а слова Уббы часто не замечает, словно он ниже его по статусу.
Пока Дьярви бегал, остальным было сказано немного размяться. Наставники понимали состояние ребят, поэтому решили, что пятьдесят махов ногами и руками, пятьдесят отжиманий и, «так и быть», тридцать приседаний будет достаточно.
— За что мне всё это? — прокряхтел Матс. — Я люблю поздний подъём, пончики на завтрак, тёплую ванну с пеной. Знал бы — ещё пару веков в Мидгарде прожил. Ненавижу Локи, это он меня сюда затащил.
— Ну всё, теперь вы размялись, можно приступать к самому интересному. «Муж не должен хотя бы на миг отходить от оружья; ибо как знать, когда на пути копьё пригодится» , — поучительно произнёс Убба.
— Давайте начнём всё же с топоров. Топор — главное оружие викинга, вы можете не уметь достойно сражаться на мечах, но топором владеть обязаны. Он всегда должен быть при вас. Топоры бывают нескольких видов, но два основных — это «бородатый» датский топор с выступающей вниз головкой и коротким топорищем, которое обеспечивает уверенный хват одной рукой. Он хорош тем, что так называемая «борода» позволяет обезоружить противника, а также вспороть и рассечь кольчугу в области шейного выреза. Второй тип — бродэкс, топор с широкой симметричной головкой и длинным топорищем для удержания двумя руками. Его разновидностью является датская секира — длинный боевой топор с древком до ста двадцати сантиметров и топорищем с асимметричным изгибом в двадцать два — сорок пять сантиметров.
Пока Убба рассказывал про виды топоров, Сигурд и Хвитсерк подходили к каждому из ребят и демонстрировали оружие наглядно.
— Чтобы изготовить топор, необходимо выбрать материал высокого качества. Металл нужно нагреть до тех пор, пока он не раскраснеется, а затем можно придавать ему форму молотом или наковальней. Потом металл закаливаем для обретения твёрдости и снижения хрупкости, а затем можно шлифовать и полировать металл, а также добавить декоративные элементы по своему вкусу. Последний штрих — насаживаем головку топора на топорище из ясеня или дуба. И не забывайте расклинить её.
— Когда вы обучитесь, то сможете выбрать свой вид топора и, что самое главное, выковать его самостоятельно. А сейчас научимся метать топор. Это важно: всегда лучше избежать прямого столкновения, лучше вовремя метнуть оружие и убить или ранить противника, а потом уже добить его, чем сойтись с ним один на один.
Видимо, ребята выглядели напуганными, потому что Сигурд сказал:
— Вам не придётся никого убивать до Рагнарёка, разве что вам позволят тренироваться в Вальхалле — там вы сможете убить своих противников, но и они вас тоже смогут. Только вот эйнхерии бессмертны, а вы нет. Ну а во время Рагнарёка, я думаю, выбора уже не будет: там уже либо вы, либо вас.
— Итак, в прошлый раз вы выбрали себе не боевой топор, а тот, которым нужно что-то разрубить. Теперь же вы можете выбрать абсолютно любой, чтобы испробовать его самостоятельно. Рекомендую попробовать все до единого — тогда вы поймёте, какой топор вы будете ковать для себя, — сказал Хвитсерк.
С этими словами они подошли к огромному столу с топорами, аккуратно разложенными в несколько рядов. Каждый взял по одному, и они пошли к заранее размеченным мишеням.
— Соблюдайте дистанцию, сейчас это самое важное. Отойдите друг от друга подальше, мы специально установили длинный ряд мишеней, да и вам сейчас главное понять технику, а точность будете потом отрабатывать.
— Может, я их немного поучу? Давно я этого не делал, — сказал Ивар.
Возражать, конечно, ему никто не стал.
— Самое главное в метании топора — это контроль. Нельзя просто бросить топор в надежде на то, что он прилетит точно в цель. Вам нужно правильно взять топор естественным хватом, не напрягая руку, крепко, но без сильного сжатия, иначе рука быстро устанет. Топор возьмите в ведущую руку — это та, в которой вы ложку держите, если вы не поняли. Позже вы научитесь действовать обеими руками.
— Встаньте в стойку: выставите одну ногу чуть вперёд, наклонитесь корпусом, распределите вес тела равномерно. Заведите топор за голову и без рывка направьте его вперёд, перенося вес тела на выставленную ногу. Важна плавность движений, попробуйте просто поупражняться в замахе, без броска. Вот так.
Ивар показал движения тела.
— Теперь попробуйте метнуть топор. Важно отпустить рукоятку в нужный момент, иначе — всё зря. Но это дело практики. А теперь пробуйте.
И каждый из ребят бросил свой топор в мишень.
Это было смешно, потому что ни один не долетел до цели — топоры просто падали или в лучшем случае вонзались в землю.
Братья рассмеялись, а Ивар сказал:
— Ничего страшного. Да, зрелище жалкое, но нужно практиковаться. Теперь поднимите свои топоры, но никто не кидает без моей команды. Мне-то всё равно, если вы друг друга порубите здесь, но если вы станете убийцами, то вам потом с этим жить. Итак, на счет три.
Так они тренировались, раз за разом бросая свои топоры, пытаясь поразить мишень и добиться одобрения у своих учителей. Через некоторое время у всех получилось, как минимум, добросить топор до мишени, а у некоторых даже получилось попасть прямо в цель. Потом они практиковались с другими топорами: с какими-то получалось лучше, какие-то совсем не лежали в руке. Но каждый определил для себя, какой топор подходит именно ему.
— Так, давайте на этом закончим — нам надо ещё потренироваться применять топор в бою один на один.
Подошёл Дьярви, закончивший свои двадцать кругов. Он был очень бледным, даже немного с синевой, губы приобрели фиолетовый оттенок. Казалось, он сбросил несколько килограммов.
— Ты пропустил тренировку, и теперь ты не знаешь, как владеть топором, — сказал ему Ивар.
Дьярви тяжело дышал. Асбьёрн понимал, что он в критическом состоянии и держится из последних сил.
— Ивар, ему нужно лечь и пить много воды — он в очень плохом состоянии, — сказал он, понимая, что может пожалеть о своих словах.
Ивар посмотрел на него, и его взгляд не предрекал ничего хорошего.
— Я смотрю, ты много знаешь о здоровье, Асбьёрн. Может, ты тоже хочешь побегать и оздоровиться?
Асбьёрн знал, что не сможет пробежать больше двух кругов, даже пытаться не стоит, но его вера в свою правоту придала ему сил не отвести взгляд и сказать:
— Напротив, бегать я не хочу. А ещё я не хочу, чтобы он умер прямо сейчас, но его вид говорит именно об этом.
И правда — ноги Дьярви подкосились, и он упал без сознания. Ивар посмотрел на него так, будто не верит, что можно быть таким слабым. Остальные наставники подошли к Дьярви, подняли его и уложили на ближайшую скамью. Судя по их действиям, беспокойства они не испытывали, но и бросать парня просто лежать на поле не собирались.
— Вы чего уставились на него? Это не ваше дело, вам надо тренироваться! Берите вон там деревянные топоры, разбивайтесь на пары и выполняйте то, что я вам говорю! — скомандовал Ивар.
Асбьёрн взглянул на Уббу. Тот полил Дьярви водой, чтобы он пришёл в себя. Дьярви открыл глаза, и Асбьёрн заметил секундное облегчение на лице Уббы.
«Значит, всё-таки хоть немного, но переживают», — подумал он и пошёл за остальными, встал в пару к Ойвинду и принялся слушать Ивара.
— Вы, кстати, первые, кто будет учиться на деревянных топорах и мечах, — усмехнулся Ивар.
К ним подошли остальные братья. Видимо, жизни Дьярви больше ничего не угрожало, и все четверо стали рассказывать и демонстрировать техники ведения ближнего боя.
Оказалось, что топором можно наносить несколько видов ударов. Удары сверху наносятся для пробития щитов и брони. Нужны были мощные широкие замахи для быстрого поражения врага. Удары сбоку — для быстрого поражения противника. Быстрые и резкие движения «наотмашь» используются для нанесения урона. Необходимо было использовать массу тела, чтобы удар был ещё сильнее, а для непредсказуемости — менять хват и направление удара.
— Если вы не хотите убить противника, а только оглушить, то ударьте его обухом, — закончил рассказ Ивар. — Приступайте.
В течение нескольких часов ребята сражались на своих деревянных топорах, пытаясь выполнять команды братьев. Иногда кто-то получал травму, поскольку напарник перестарался и ударил слишком сильно. Наставников это ничуть не смущало, наоборот, вызывало восхищение, ведь их подопечные могут причинить боль и не боятся навредить другим.
К концу занятия уже каждый получил травму или порез.
— Это хорошо. Это значит, что вы отлично потрудились. Уходить с поля боя нужно в крови врага, — подытожил Ивар на прощание.
Ребята оставили свой инвентарь там, где взяли, и пошли к озеру, чтобы освежиться и смыть кровь так называемого врага. А после этого каждый отряд отправился на свои занятия: первый — на магию, второй — на медицину, а третий пошёл учиться шить.
— Асбьёрн, ты умеешь шить? — спросил Гуннар, когда ребята направились в комнату для шитья.
— Носки могу заштопать или пуговицу пришить, если отвалилась. Но раньше я предпочитал выбросить вещь, чем зашивать её, — ответил Асбьёрн.
Кабинет оказался просторным и светлым, в нём было несколько больших столов и скамеек. На столах лежали большие рулоны ткани, нитки, ножницы, напёрстки, выкройки. За столом сидел, как ни странно, мужчина. На вид ему было лет шестьдесят, он был сгорблен, волосы были седые и взъерошенные. Увидев ребят, он улыбнулся почти беззубой улыбкой и пригласил их войти.
— Заходите, заходите. Садитесь, как вам удобно, лучше рядом с окном, чтобы света больше было, — произнёс он, и ребята поняли, что перед ними полная противоположность вредной ведьме-целительнице, с которой они познакомились вчера.
— Меня зовут Олаф, и я знаю, что вы очень хорошие ребята. Моя жена встречалась с вами на лекарском деле, она сказала, что вы невероятно способная и внимательная аудитория.
Ребята переглянулись. Это сарказм или старик просто хочет их расположить к работе?
— Я знаю, что сегодня в Мидгарде почти никто одежду не шьёт сам. Там есть так называемые фабрики, на которых машины шьют то, что им говорят, а люди просто потом покупают, что им необходимо в магазинах. Но скоро некоторые из вас столкнутся с необходимостью уметь делать то, что раньше не представлялось необходимым. И изготовление тканей, нитей, выкройка и пошив одежды — это как раз то, с чем вам придётся иметь дело. Моя задача только научить вас, остальное — дело практики. Возможно, кто-то из вас решит, что это занятие достойно его внимания, и сконцентрируется на изготовлении и пошиве одежды и обуви, тогда я буду рад принять его в свой, скажем так, цех. У нас небольшая компания, а одежда необходима всем, поэтому вы будете получать достойную оплату за свой труд. А сейчас я вам расскажу, с чего начинается пошив одежды — о материалах, техниках, выкройках и, конечно же, о том, как можно украшать изделия.
— В основе нашего гардероба находятся лён и шерсть. Лён для летнего периода, шерсть — для зимнего. Летом мы в основном носим рубашки, брюки и платья, а в качестве белья — сорочки. Зимой мы носим плотную шерстяную одежду.
— Нити мы прядём вручную на веретене. Чем грубее ткань нам нужна, тем толще нить мы создаём. Для прочности можно добавить конский волос.
— Для шитья нам понадобятся иглы. Мы здесь используем разные, но костяные уже устарели, бронзовые тоже. Нам удалось достать более современные, полагаю, вы их узнаете. Но лучше уметь шить любыми иголками. Ещё у нас есть ножницы, ваши современные и наши, более грубые, часто с пружинным механизмом. Также вам может понадобиться напёрсток, чтобы палец не колоть и легче было прокалывать жёсткие ткани. Напёрстки мы используем в основном из кости или рога. Ещё нужны крючки. Насчёт шва я не настаиваю, но мы используем шов «назад иголку», он наиболее прочный, и одежда не развалится.
Асбьёрн представил, как он весь такой грозный сражается на топорах с противником, и тут штаны лопаются, и все видят его филейную часть.
«Нет уж, пусть кто-то другой шьёт мне одежду», — решил он.
— С чего начинается непосредственно процесс шитья? С раскройки, конечно. У нас есть лекала. Мы используем деревянные, вы можете придумать свои. Главное — не допустить деформации при носке, а для этого кроить надо по долевой нити. Одежда у нас обычно одинаковая, мы здесь не модничаем, вы, когда в Мидгард попадёте, тоже о моде первое время думать не будете, вам нужна будет удобная, прочная, надёжная одежда. Поэтому лекала у нас однотипные: вот эти для рубашек, внизу разрезы для объёма и вырез на горле. Подойдёт для любой фигуры. Эти для женщин, их основная одежда — длинное платье с широким подолом. Плечи на таком платье не сшиваются, а на плечи цепляются броши, чтобы регулировать ширину декольте. Ещё есть плащи, лекала для детской одежды и сорочки, или серк.
— Дальше скалываем части булавками, а потом, как я уже говорил, используем шов «назад иголку» и сшиваем. А вот теперь самое интересное — декор. Без украшения это просто безликий кусок ткани, поэтому к нему нужно относиться творчески. Чем богаче узор — тем заметнее вы. Самый распространённый вид декора — это вышивка шерстяными нитями. Можно вышить просто орнамент, можно животное и растение, это на ваше усмотрение. Ещё можно украсить нашивкой, например из шёлка, или бахромой.
До конца занятия ребята попробовали работать на веретене, а также начали шить свою первую одежду. Несмотря на то, что большинство из них ни разу в жизни ничего не шили и даже иглу в руках ни разу не держали, шитьё оказалось довольно увлекательным занятием, особенно когда учитель такой добряк.
— Не буду вас задерживать, продолжим на следующем занятии. Вы и правда прекрасные ребята — лучшая публика. Спасибо вам за то, что пришли, — закончил свой урок Олаф.
— Он прям душка, — сказал Орм, когда ребята отправились на ужин. — Так глядишь, и я стану работать швеёй.
— Почему бы и нет? Если они правы, и нам придётся восстанавливать Мидгард, то любой навык может быть полезен. А тут ещё и денег заработаем, — ответил Гуннар.
— Надеюсь, сегодня на ужине мы обойдёмся без голов, — заметил Матс. — Может, они и вкусные, но, если честно, я хочу просто котлету с картошкой, без этих местных деликатесов.
В столовую они пришли первыми, но остальные присоединились к ним почти сразу. К счастью, ужин сегодня был простым и состоял из запечённого мяса с ячменной кашей, овощей и хлеба.
— Как вам старик Олаф? — поинтересовался Убба.
— Милашка, — высказалась за всех Хильда. Остальные согласно закивали.
— Да, он один из самых добрых людей здесь. Это странно, потому что жена его та ещё брюзга. Но они были вместе ещё до нашего появления здесь, так что, наверное, их союз держится на чём-то, чего я не понимаю.
Асбьёрна мучил один вопрос, но он не знал, можно ли его задавать, особенно в присутствии других ребят. Но всё же он не выдержал.
— Убба, мне кажется, или Ивар к тебе относится не так, как к остальным братьям?
Некоторые ребята посмотрели на Уббу, понимая, о чём идёт речь. Видимо, не только Асбьёрн это заметил.
— Это так. Ивар действительно не считает меня ровней себе. Да, мы братья, но есть одно «но». У Рагнара было три жены. Первая — Лагерта. Дева-воительница, храбрейшая женщина, воевавшая наравне с мужчинами, она была сильнее и смелее многих из них. Конечно, Рагнар влюбился в неё, а когда пришёл к ней свататься, то обнаружил у дверей её дома медведя и огромного сторожевого пса. Он метнул в медведя копьё и убил его, а пса задушил голыми руками. Лагерта родила ему двух дочерей и сына Фридлейва. Но, как я думаю, Лагерта была слишком сильна и влиятельна для Рагнара, и он ушёл от неё к красотке по имени Тора, дочери конунга Герота. Она родила ему двух сыновей — Эйрика и Агнара. Они тоже здесь, в Вальхалле. С ними приключились кое-какие неприятности, — Убба покачал головой. — В общем, они погибли молодыми. Мать их не выдержала и очень быстро тоже умерла от печали.
— А третья жена Рагнара — Аслауг, дочь Сигурда и воительницы Брюнхильды. Её родители погибли, когда Аслауг была ещё совсем маленькой, поэтому её воспитал приёмный отец Брюнхильды Геймир. Она была невероятно красива, и вот однажды её заметили люди Рагнара. Засмотревшись, они сожгли хлеб, который пекли. Когда Рагнар спросил, как так могло произойти, они рассказали об увиденной ими красавице. Конечно, Рагнар захотел её увидеть, он послал за ней своих людей, но решил проверить её остроумие. Она должна была прийти не одетой, но и не обнажённой, не сытой, но и не голодной, не одной, но и без свиты. Аслауг пришла, облачившись в рыбацкую сеть, неся в одной руке луковицу, а в другой — собаку на поводке. Рагнар не мог не впечатлиться умом и красотой девушки, и вскоре они поженились. Она родила ему моих братьев: Ивара Бескостного, Бьёрна Железнобокого, Хвитсерка и Сигурда Змееглазого. Как вы можете заметить, меня в этом списке нет, как и Хальфдана. Мы с ним родились от наложниц Рагнара. Он нас воспитывал так же, как остальных своих сыновей, мы никогда не чувствовали себя обделёнными. Однако Ивар считает нас двоих менее достойными детьми Рагнара, так как наши матери были прислугой. Остальные братья так не считают, но Ивар, как старший из сыновей Аслауг, зачастую считает своим долгом выказать своё неуважение.
После ужина все снова пошли на Идаволль слушать рассказы братьев.
— О чём или о ком вы хотели бы сегодня послушать? — спросил Сигурд, когда они все расселись вокруг костра.
Ребята задумались, никто из них не знал, о чём спросить, но тут Асбьёрн сказал: — Вы рассказывали нам о детях Локи, о Фенрире и Хель, но упомянули ещё нескольких существ, может, о них расскажете?
Все согласились, что эта тема интересна и важна, и братья начали свой рассказ.
— Когда-то давным-давно бог Локи путешествовал по мирам и заглянул в Йотунхейм, где встретил Ангрбоду, великаншу из Железного Леса. Он прожил у неё три года, и она родила ему троих детей: девочку Хель, змея Йормунганда и волка Фенрира. Когда Локи вернулся в Асгард, он решил не рассказывать о своих детях другим богам, но любопытный Один узнал о них и пошёл к норнам, чтобы узнать подробнее, почему Локи их скрыл. И тогда норны поведали ему, что один из детей станет причиной гибели самого Одина, другой убьёт его сына, а третий будет править миром мёртвых.
— Вернувшись в Асгард, Один передал рассказ норн остальным богам. Все пришли к выводу, что от детей нужно держаться подальше. Про Хель и Фенрира вы уже знаете: наполовину мёртвую девочку отправили править миром мёртвых, Фенрира сначала оставили в Асгарде, но потом решили избавиться от него, поскольку испугались за себя. Мы говорили вам, что Фенрира сковали волшебной цепью Глейпнир. Затем они протянули цепь сквозь неподъёмную каменную плиту, плиту закопали и сверху для надёжности положили камень. В пасть волку вставили меч таким образом, что рукоятка уперлась под язык, а остриё — в нёбо. Фенрир взвыл: он не мог сжать челюсти, из его пасти бежала слюна, образовав реку Вон. Там он до сих пор и находится, бедолага.
— А вот третьего ребёнка Локи, змея Йормунганда, боги бросили в мировой океан, где он вырос до невероятных размеров, обернувшись вокруг Мидгарда и положив голову на свой хвост. Тор как-то раз встретился с ним, когда был на рыбалке. Сейчас расскажу вам эту историю.
— У Тора со змеем давние счёты: он как-то не смог поднять Йормунганда, когда находился в стране Утгард, и с тех пор поклялся убить змея, чтобы смыть этот позор. И вот однажды Тор решил отправиться к морскому великану Гимиру, знавшему, как отыскать змея. Не сказав остальным богам о своих планах, Тор отправился в Нифльхейм, где в огромной пещере возле моря жил Гимир. Он не воевал с асами, как другие великаны, но и другом им не был, поэтому он не обрадовался появлению Тора. Он спросил бога грома, зачем он явился, и Тор ответил, что хотел бы отправиться с ним на рыбалку. Гимир рассмеялся, ответив, что хоть Тор и великий бог, и гроза великанов, он ни разу не слышал о том, чтобы тот умел удить рыбу. А Тор ответил, что хоть он ни разу и не рыбачил, он знает, как это делать. Посопротивлявшись ещё немного, Гимир согласился, но сказал, что наживку Тор должен найти себе сам. На самом деле я считаю, что Тор просто показал ему Мьёльнир, и великан решил больше не спорить.
— В поисках наживки Тор набрёл на стадо исполинских коров Гимира и, найдя самого огромного быка, оторвал ему голову. Узнав об этом, Гимир разозлился, ведь это был его лучший бык, но долго злиться не стал, ведь он знал, что не устоит против Тора и его молота.
— На следующий день они отправились на рыбалку. Тор сел за вёсла. Несмотря на то, что он был намного меньше великана, лодка поплыла невероятно быстро, так силён был Тор. Спустя некоторое время Гимир сказал, что они прибыли на место, где он обычно ловит рыбу. Но Тор не стал останавливаться, и они поплыли дальше. Гимир испугался, ведь он знал, кто живёт там, куда бог грома направил его лодку. Он закричал, что нельзя заплывать слишком далеко, там можно встретить мирового змея Йормунганда. Но Тору это и было нужно. Гимир вновь закричал, что нужно возвращаться, ведь они проплывают над телом змея, и тогда Тор насадил огромную голову быка на свою удочку и закинул её в воду. Через некоторое время он почувствовал сильнейший рывок и понял, что змей заглотил наживку. Он стал тянуть удочку, но змей сопротивлялся и тянул его в океан. Вот показалась голова чудовища, и Гимир взвыл от ужаса. Он видел хищные глаза безобразного змея, в которых отражались глаза бога Тора, и не мог понять, кто из них сейчас страшнее. Наконец он решил, что Йормунганд всё же ужаснее и опаснее, и, взяв нож, перерезал леску. Тор закричал, поняв, что змей уплывает, выхватил Мьёльнир и метнул его змею вдогонку. Через пару мгновений молот вернулся к нему в руку, а океан окрасился в алый цвет крови чудовища. Тор рассердился на Гимира, ведь тот чуть не помешал ему убить змея, но он помнил, что является гостем великана, поэтому вместо того, чтобы убить его, врезал Гимиру со всей силы так, что тот свалился за борт.
— Тор вернулся в Асгард и рассказал о своём приключении богам. Те решили спросить у норн, что в итоге случилось с Йормунгандом, и норны ответили, что Тор всего лишь сильно ранил чудовище, но не убил, чем только сильнее его разозлил. А великан Гимир вернулся в свою пещеру и дал слово больше никогда не связываться с асами.
— Но трое детей Локи от великанши Ангрбоды — не единственные его дети. Есть ещё один детёныш, но, чтобы о нём рассказать, нужно вспомнить о том, как строилась стена вокруг Асгарда.
— Когда асы построили Асгард, им стало понятно, что их прекрасный мир незащищён от врагов и им необходимо построить стену вокруг него. И вот однажды у ворот Асгарда появился великан. Хеймдалль созвал богов с помощью своего рога, и боги, увидев великана, спросили, чего ему нужно. Тот ответил, что он умеет строить отличные стены и за небольшую плату готов помочь асам защитить Асгард и отстроить стену. Боги спросили, что же это за небольшая цена, и тот ответил, что в качестве оплаты хочет забрать богиню Фрейю, а ещё солнце и луну. Поначалу асы разозлились и пригрозили ему вызвать Тора, чтобы тот немедленно убил великана, но Локи решил поговорить с великаном один на один и узнать точные условия сделки. Великан сказал, что строить он будет полтора года, а помощники ему не требуются, только его конь по имени Свадильфари будет помогать ему.
— Локи вернулся к богам и уверил их, что великан ни за что не успеет за такой срок построить стену, а значит, и Фрейю он не получит, и солнце с луной тоже. И боги согласились.
— Великан начал строить стену вокруг Асгарда. Он работал не покладая рук, каждый день он привозил на своём коне огромные глыбы скал и отстраивал всё новые и новые участки стены. Боги поняли, что такими темпами он справится в срок. С каждым днём Фрейя становилась всё грустнее, ведь вскоре ей придётся покинуть Асгард и отправиться жить к ужасному великану.
— И вот за два дня до окончания срока боги увидели, что работ у великана осталось на один день. Тогда они позвали Локи и сказали ему, что это его вина и из-за него им придётся отдать Фрейю вместе с солнцем и луной. Но Локи им возразил, мол, они же с ним согласились, а значит, это и их вина тоже, и вообще, это Один пил из источника Мудрости, а не Локи. Но всё же сказал, что знает, что делать.
— И вот утром, когда великан перевозил огромные камни в последний раз, из леса, стоявшего рядом с Асгардом, показалась кобыла, да такая прекрасная, что Свадильфари не устоял перед её красотой, бросил своего хозяина и поскакал за кобылицей. Великан побежал за ним и искал его весь день, а на следующий день вернулся в Асгард и завопил в гневе, что асы его обманули и что они должны немедленно отдать ему Фрейю и солнце с луной. Он взял один из камней и швырнул его в богов — те еле увернулись от камня, пролетевшего мимо них. Тот попал в дворец Хеймдалля, повредив стену. Тогда боги позвали Тора, и тот в тот же миг оказался рядом. Увидев у ворот Асгарда великана, он без выяснения причин метнул в него Мьёльнир, и великан упал замертво.
— Свадильфари так и не появился больше у ворот Асгарда, а Локи пропал на год. Это он превратился в кобылу и соблазнил жеребца. А через год он вернулся с восьминогим жеребёнком, которого подарил Одину, а тот назвал его Слейпниром. Он сопровождает Одина в его путешествиях по всем девяти мирам, являясь любимцем Всеотца. Один говорит, что это лучший конь во всех девяти мирах — самый быстрый и надёжный.
— Вот и всё, что вам нужно знать о детях Локи, — закончил рассказ Хвитсерк. — Есть вопросы?
— Мне кажется, что асы нечестно поступили с великаном. Он выполнил часть сделки, а они его убили, — отозвался Калле.
Некоторые ребята согласно закивали.
— Да, ты прав. Боги и сами это понимали, но был ли у них выбор? Нельзя отдавать Фрейю, нельзя забирать солнце и луну. Условия изначально были нечестными, вот великан и поплатился, — ответил Убба.
— И с Фенриром плохо обошлись, а Йормунганд вообще никому не мешал, плавал себе и всё, — сказала Сага.
— Вы правы, абсолютно, — Ивар Бескостный снова подсел к ним незамеченным. — У асов особая мораль. Они привыкли всегда добиваться своего, и не важно каким путём. Обычно это путь силы и хитрости. Это неплохо и не хорошо, это всего лишь выбор. Возможно, вы ещё испытаете его на себе. А ещё не забывайте, кто каждый раз приходит им на помощь. Локи. Каждый раз это Локи. Йотун по праву рождения. Асы ненавидят великанов, но великан каждый раз спасает их божественные шкуры из любой неприятности.
— Да, а кто эти неприятности заваривает? Не сам ли Локи обычно творит всякую ерунду, а потом сам же и расхлёбывает, — возразил Хвитсерк.
— Если бы не Локи, асы жили бы свою пресную и скучную жизнь, а, возможно, давно бы погибли — ну или хотя бы половина из них. Их бы ещё Скади уничтожила, когда пришла мстить за смерть отца.
— Мы не пытаемся приуменьшить роль Локи, мы просто рассказываем, как всё было, не давая никому оценок. Каждый должен прийти к выводу о том, кто прав, а кто нет, сам, — заметил Убба.
— И, как видишь, мнения разделились. Среди этих детей есть те, кто полностью поддерживает твоё мнение, считая асов нечестными, так ведь? — сказал Хвитсерк.
Некоторые ребята согласно закивали. Их было немного, всего человек восемь, включая Асбьёрна и Хильду. Асбьёрн удивился, увидев среди них Скегги.
Ивар обвёл всех своим взглядом и, усмехнувшись, произнёс:
— Да уж, негусто. Но я рад, что среди вас, болванов, есть крупица здравого смысла. Я ставлю на вас, ребята, вы — надежда Мидгарда, если, конечно, выживете.
Глава 12
На следующий день за завтраком Убба объявил, что каждый четвёртый день у них выходной.
— Ну, как выходной: тренировку никто не отменял, но зато после неё вы можете провести день так, как считаете нужным. Я бы порекомендовал вам прогуляться по Асгарду, сходить на рынок, например.
— У нас всё равно нет денег, зачем нам туда идти? — заметил Орм.
— Ради интереса. Ну или для мотивации поскорее начать работать, — ответил Убба. — Если не хотите, то можете заняться чем-нибудь другим, мне всё равно — хоть спать ложитесь. Но сейчас пойдёмте на тренировку.
Сегодня на поле пришёл Бьёрн.
— Начнём с лёгкой пробежки, потом идите к своим брёвнам и поработайте с ними, вы знаете, что делать, — начал он тренировку.
После разминки ребятам было сказано взять по мечу и разбиться на пары.
— Вы пока что будете тренироваться на деревянных мечах, но это продлится буквально пару тренировок, так что готовьтесь к тому, что скоро вы будете наносить удары настоящим, а соответственно, тяжёлым оружием. Скорее всего, не все будут этим заниматься: вам главное — уметь пользоваться топорами, а меч — всё-таки тяжёлое оружие, не все смогут управляться с ним, но уметь защищаться от него вы должны, поэтому вам, помимо меча, нужен щит, так что возьмите и его.
— Расскажу для начала о самих мечах. Меч вам нужен для нанесения тяжёлого и быстрого удара, поэтому главное свойство меча — это прочность. Потому для изготовления меча используют несколько специальных техник. Одна из них — так называемая «узорчатая ковка», другая — «Ульфберт». Всё это вам расскажут, когда будете учиться ковать оружие.
— Ваш щит должен принимать удары противника — если делать это мечом, то он быстро затупится. Держите щит как можно дальше от тела и постоянно его перемещайте. Принимайте удары плоской поверхностью — так у вас больше шансов остаться защищённым, а иначе щит просто разобьётся.
— Меч используется для нанесения рубящих ударов, мечом не надо колоть. Научитесь держать меч в обеих руках — так вы будете более непредсказуемы, а двумя руками вы сможете наносить ещё более сильный удар. Вам не обязательно убивать противника, главное — вывести его из строя, например, отрубив руку или ногу. Дальше он и сам умрёт или станет недееспособен. У вас не получится долго сражаться на мечах — это слишком тяжело, вам нужно несколько точных сильных ударов, чтобы поскорее закончить поединок. Для этого вы должны буквально танцевать на поле боя. Вам нужно постоянно перебирать ногами, чтобы не дать противнику их отрубить, уворачиваться, уклоняться, отпрыгивать в разные стороны. В общем, вы должны быть настоящими акробатами во время сражения, а также не забывайте включать смекалку: мало просто махать оружием.
Потом Бьёрн вместе с остальными братьями продемонстрировал свои умения сражаться, используя меч и щит. Выглядело это, конечно, впечатляюще. Тысяча лет, проведённые в Вальхалле в беспрерывных тренировках, давали о себе знать. Это был не просто бой — это больше походило на особый вид танцевального искусства с применением оружия.
Остаток тренировки ребята провели, нанося удары друг другу, защищаясь и уворачиваясь, пытаясь не получить серьёзную травму — хоть и деревянным, но всё же мечом. У кого-то получалось лучше, у других не получалось вовсе. Руки быстро уставали держать щит, и многие их отбросили, пытаясь отражать удары мечом.
В конце тренировки несколько ребят ушли с поля в сопровождении Сигурда.
— Им нужна помощь лекаря. У Йорана, кажется, нос сломан от удара щитом, Ульвар по голове крепко получил, Инга, похоже, пропустит несколько тренировок — рука однозначно сломана, — сказал Убба. — Всё равно неплохо. Были случаи, когда на первой же тренировке кто-то оставался и вовсе без головы или ноги. Поэтому мы решили в этот раз начать с деревянных мечей.
После тренировки все как обычно отправились на озеро, смывать пот и кровь.
— Ну что, пойдёте осматривать Асгард? — спросил Убба своих подопечных после того, как все искупались.
Кто-то согласился, а кто-то сказал, что слишком устал.
— Я пойду навещу отца, нам есть о чём поговорить, — сказала Хильда и отправилась на встречу с Фрейром.
Асбьёрн, Гуннар, Ойвинд, Кнуд, Линн и Эйр пошли вместе с Уббой осматривать Асгард.
— Интересно, в других отрядах кто-то уже узнал своего бога или богиню? — спросила Линн.
Убба ответил:
— Если вам интересно, то почему не задали этот вопрос им? Но вообще, да. У Хвитсерка — Хельги — сын Ньёрда. У Сигурда — Бедвар и Акке — сыновья Фрейра. Так что, как видите, потихоньку количество обретших своих богов растёт. Не переживайте, вы тоже скоро найдёте — точнее, найдётесь, — улыбнулся Убба.
— Убба, а Ивар — сын Локи? Иначе как объяснить то, как ревностно он к нему относится? — спросил Асбьёрн.
— Почему бы тебе самому у него не спросить? — ответил Убба.
— Потому что я не самоубийца.
Убба рассмеялся.
— Да ладно тебе, ты же слышал его — ты один из тех, кому он симпатизирует. Да и вообще, он же помог тебе выбрать топор в первый день, помнишь? Запомни: Ивар никогда не делает ничего просто так. Я имею в виду — ничего хорошего. Он бы никогда не подошёл к тебе, если бы не видел в тебе что-то. Я догадываюсь, что именно, но ты сам скоро всё узнаешь. Но, отвечая на твой вопрос, нет, Ивар не сын Локи. Но вы должны быть в курсе, что можете не быть ребёнком бога. Кто-то из вас потомок великана, например. Вы в следующий раз встретитесь с Имиром — да, с тем самым, из которого создались важные части наших миров, — и, возможно, кто-то из вас окажется его дитём.
— Как это возможно, он же умер? — резонно заметил Гуннар.
— Вы рассматриваете смерть через призму своего — человеческого — восприятия. Он умер физически, но его дух никуда не делся. Поэтому он предстанет перед вами во всей своей красе, если можно так сказать. Вообще, вы должны запомнить вот что: забудьте о человеческом теле. Боги, великаны и другие обитатели девяти миров — это не люди, они бесполы, они являются людям в каком-либо образе лишь для того, чтобы мы их не испугались и вообще заметили. Они выбрали себе какой-то образ давным-давно и появляются перед нами в нём, чтобы мы поняли, с кем имеем дело. Мы, кстати — я имею в виду всех нас, — здесь тоже бесполы, именно поэтому дети здесь не рождаются. Но для того, чтобы нам было легче распределять обязанности, проще было понимать наши особенности, чтобы вам было удобнее друг друга различать, мы разделены по полам. Вас же спрашивали перед отправкой, в каком теле вы хотите прибыть домой? Это потому, что в каждом из нас есть и женское, и мужское. Помните Локи с его подарком Одину? Он же мужчина, а всё равно сумел выносить и родить Слейпнира. Вы так не сможете, потому что вы не боги, но, когда вы жили в Мидгарде, то каждую жизнь менялись. Вы были то женщиной, то мужчиной, наращивая в себе и ту, и другую суть.
— То есть я девчонка? — в недоумении спросил Ойвинд.
— И девчонка, и мальчишка. Смирись, — улыбаясь, ответил Убба.
— Как думаешь, Дьярви действительно сын Тюра? — спросил Асбьёрн.
— Я так не думаю, так как сам являюсь ребёнком Тюра. В Дьярви нет тех качеств, которые присущи детям моего отца. Он любит лезть не в своё дело, а это явное бесчестие. Обзывать других, быть выскочкой, хвастаться — это не про Тюра. Спокойствие, безусловная честность, некоторая скромность даже — вот качества, присущие детям Тюра. Мы можем заступиться за других там, где другие не станут рисковать собой. Мы не любим хвастаться, никогда никого не задираем, при этом да — дети Тюра отличные воины. Видел бы ты меня при жизни в Мидгарде! Это здесь я с вами как нежный ягнёнок, а тогда я не знал такого слова: кромсал людей, превращая их в котлету. Дети Тюра действительно очень хорошие воины, но я не вижу в Дьярви большого потенциала. Он силен и вынослив — это очевидно. Никто из вас не смог бы пробежать двадцать кругов по полю, а он смог, хоть чуть не помер после этого. Я думаю, что он сын Тора. Тор — отличный парень: сильный, грозный, могучий, но он не Тюр — он не бог воинской доблести и славы. И он как раз может и крепко высказаться о ком-то, или сначала сделать, а потом подумать. Ну, в общем, я вот так считаю, точнее — я уверен, что прав. За столько веков в Асгарде мы научились угадывать, кто чей ребёнок.
— Наверное, здорово быть сыном Тора — все в Мидгарде слышали о нём, он, так сказать, знаменитость, фильмы про него снимают, — сказал Кнуд.
— Принято считать, что из всех богов Тор любит Мидгард и людей больше всех. Я не уверен в этом, но такова официальная версия. Он больше всех о них заботится, возможно, поэтому люди и знают о нём, чувствуют, может быть, что-то. А какой он отец, я не знаю. Он часто отсутствует, так как должен истреблять великанов, поэтому он постоянно занят. Но детей у него много, и они держатся друг друга здесь, а ещё он часто берёт их с собой на борьбу с йотунами. Но это уже после того, как они пройдут хотя бы первую часть обучения, конечно.
— Раз ты научился угадывать, кто чей ребёнок, может, расскажешь о своих догадках? Как думаешь, кто мой отец? — спросил Гуннар.
— У меня есть догадки по каждому из вас, но я бы не хотел их озвучивать. Нет никакой разницы в том, что я скажу, — скоро вы сами всё узнаете.
— А есть такие, кто разочаровываются после того, как узнают, кто их отец? — спросил Асбьёрн.
Убба задумался. Он как-то странно посмотрел на него, будто что-то знал, но не хотел расстраивать.
— Возможно, не всем нравится осознавать, что он ребёнок Йормунганда или Фенрира. Да, такое тоже может быть, не удивляйтесь. И это не одно и то же, что быть потомком Локи или Ангрбоды. Нет, у них другие характеры, другие функции и энергии. Я знаю детей и тех, и других. И поверьте, я бы не хотел быть ребёнком чудовищных детей Локи, а ребёнком самого Локи — и подавно.
Они прошлись по улицам Асгарда, а затем зашли на рынок.
Рынок в Асгарде гудел: со всех сторон неслись выкрики торговцев, звяканье монет и скрип телег. На прилавках громоздились связки сушеных кореньев, резные шкатулки из тёмного дерева и блестящие клинки с рунами на лезвиях. Воздух полнился запахами пряностей, копчёной рыбы и горячего хлеба. У дальнего ряда спорили два продавца, пытаясь переманить покупателя: один сулил скидку, другой клялся, что его амулет отгоняет нечисть. А чуть поодаль, под навесом из оленьих шкур, старуха тихо продавала травы для сна — её голос тонул в общем шуме, но глаза цепко следили за толпой.
Ребята обсудили цены, познакомились с местными продавцами, поняли, что конкуренция среди них огромна.
— Народу стало многовато, вот конкуренция и выросла. Но всё равно каждый находит, чем ему заниматься. Вам бы тоже поскорее определиться, — сказал Убба, когда они проходили мимо очередной лавки с украшениями.
— А есть какой-то беспроигрышный вариант работы? — спросила Линн.
— Медицина всегда ценится. Ты же видишь, что происходит на тренировках. Но тренируются не только вы. Все души, попавшие сюда таким же путём, стараются поддерживать свои навыки. И не думайте, что дерутся они на деревянных мечах. Все мужчины и женщины хотят во время Рагнарёка стоять рядом с нами, поэтому им время от времени нужна помощь.
— А психологическая помощь им не нужна? — поинтересовался Асбьёрн.
— Ты эти глупости оставь своим сверстникам. Любая психологическая проблема решается хорошей дракой, а после — доброй попойкой, — ответил Убба.
«С вас пять тысяч, до свидания», — подумал Асбьёрн.
После прогулки они отправились на ужин, а потом, как обычно, к костру, где делились впечатлениями о сегодняшнем свободном дне.
— Мне так захотелось чего-нибудь написать, вот я и отправилась сначала на поиски бумаги, а потом того, чем можно писать. И мне пришлось писать углём на бересте, представляете? — сказала Асгерд.
— Это влияние руны Феху. Многие чувствуют творческий порыв после её изучения. Что касается письменных проблем — мы вам об этом уже говорили. Вам надо научиться использовать подручные средства либо изготавливать самим бумагу. Мы-то писать вообще не умеем — оно нам и не надо, но вы можете обратиться к своим предшественникам, они как-то решили этот вопрос.
Они посидели ещё немного и разошлись по своим комнатам.
Утром на тренировке Хвитсерк заявил, что сегодня они будут учиться стрелять из лука и использовать копьё.
— Копьё — это наиболее распространённый вид оружия. Оно ценно ещё и потому, что сам Всеотец владеет своим великолепным копьём по имени Гунгнир. Ваше копьё, конечно, не будет возвращаться после того, как поразит врага, поэтому вам придётся больше стараться.
— Длина копья обычно полтора метра, но бывает и длиннее, а наконечник в полторы-две ладони, поэтому им можно не только колоть, но и рубить противника.
— Лук вам придётся освоить ещё и потому, что вам предстоит охотиться. Лук делается из цельного куска дерева, например, ясеня или вяза, для стрел подойдёт тополь, сосна, ель.
Затем братья показали, как стреляют из лука — стрелы легли в цель одна к одной, — а потом так же метко отработали копьём.
Асбьёрн заметил, что стрельба из лука удается ему лучше. Лук был лёгким, и ему удавалось попадать гораздо точнее остальных учащихся.
— Ну, хоть что-то у меня получается на тренировках, — сказал он в конце занятий. — Я думал, что совсем безнадёжен.
— Да всё у вас получится. С каждой тренировкой будет всё легче и лучше, на мечах тоже, не сомневайтесь, — ответил Убба по дороге к озеру. — Если стрельба тебе станет даваться легче, то ей надо будет уделять меньше внимания, а остальному — больше. Только так оттачивается навык.
Когда они зашли в комнату магии, Фрейя уже ждала их.
— Рада снова вас видеть, — сказала она. — Нас сегодня ждёт удивительное знакомство. Сегодня мы встретимся с первичной силой творения, мы побываем в бездне Гиннунгагап. Я знаю, что братья рассказали вам о том, как были созданы наши миры, поэтому не буду повторяться. Нас ожидает вторая руна Футарка — руна Уруз. Уруз — это мощь, физическая сила. Это действие, способное сокрушить всё на своём пути. Это не позитивная и не негативная руна — она нейтральна. Эта руна не связана ни с одним из божеств, ведь она — руна Имира и Аудумлы, существ, с которых всё началось.
— Вы можете применять её, когда вам жизненно необходимо добиться своей цели. Но помните, что Уруз пробивает любые стены, и ей всё равно, кто от этого пострадает — даже если речь идёт о самом вопрошающем. Ещё вы можете её использовать, когда чувствуете отсутствие сил или когда у вас что-то болит. Просто нарисуйте руну на больном месте — и боль уйдёт. Если силы на исходе, нанесите руну Уруз на своё запястье. Для того чтобы воззвать к богам, используйте связку Ансуз-Лагуз-Уруз.
— Если же руна Уруз выпала вам в гадании, то вам предстоит много движения, изменений и трансформации. В прямом положении она обещает успех — не сопротивляйтесь этому потоку. В перевернутом положении Уруз говорит о нехватке сил, отсутствии воли.
— Если применяете эту руну, вам необходимо посвятить ей тренировку, уборку или хотя бы долгую прогулку, иначе она нанесёт вам физическую травму. Здесь, конечно, у вас нет с этим проблем: вы каждый день тренируетесь, да и травмы у вас редкость. Но вы должны помнить о силе руны Уруз, когда покинете Асгард.
— А сейчас закройте глаза. Сделайте несколько глубоких вдохов и выдохов. Сегодня вам может быть неуютно, может быть даже страшно, но я буду с вами в течение всего путешествия.
Фрейя немного помолчала, давая возможность каждому абстрагироваться от других, а потом продолжила.
— Не бойся этой темноты, я здесь. Возьми мою руку и пойдём.
Асбьёрн нашёл в темноте её руку и пошёл вслед за ней. А через несколько мгновений перед ним распахнулась дверь, и он вышел из одной темноты в другую.
Ему показалось, что он парит, но не над землёй, а в космосе. Он не видел ничего, кроме темноты и маленьких искр, похожих на звёзды.
— Это не звёзды. Если ты хорошо приглядишься, то поймёшь, что это лёд. Здесь нет ничего, кроме льда. Ты находишься в бездне Гиннунгагап. Расслабься, ты в безопасности.
Асбьёрн продолжал парить, наблюдая за льдинками. Потом он заметил, что ускорился, а Фрейя позвала его проплыть дальше, вглубь бездны. Несмотря на кромешную тьму, он стал замечать какой-то отблеск вдали. Когда они подплыли ближе, он понял, что это вспышки огня и льда.
— Это место, где пламя Муспельхейма встретилось со льдом Нифльхейма, где две стихии породили первое существо — великана Имира.
Приглядевшись, Асбьёрн увидел, что к ним тяжёлыми шагами идёт кто-то огромный. Страх охватил его, он взглянул на Фрейю, но та жестом дала понять, что всё в порядке.
Имир был настолько огромен, что вызывал неподдельный ужас. Рядом с ним находилась корова Аудумла — размерами она не уступала великану. Имир смотрел на Асбьёрна бесцветными глазами. От его взгляда хотелось лишь одного — чтобы это путешествие поскорее закончилось, вернуться в свою реальность, в своё яркое и тёплое пространство, подальше от этой бездны и этих жутких существ. Но тут Имир заговорил. Голос его был низким, но негромким — он говорил спокойно и медленно.
— Приветствую тебя, душа. Я тот, кто пожертвовал своим телом ради создания мира, ради тех, кто будет жить после меня. Из моего тела создано всё в мире людей. Реки, горы, облака — всё это живо и будет жить, а значит, буду жить и я.
— Мы находимся в бездне Гиннунгагап, это место, в котором всё началось, это место, в которое всё уйдёт, когда придёт время. Сейчас я дам тебе испить из источника Гергельмир, а Аудумла напоит тебя своим молоком. Это поможет тебе добиваться своих целей, обрести физическую силу и силу воли.
Асбьёрн подошёл ближе и увидел, что позади Имира и Аудумлы бьёт источник, а рядом с ним стоит каменный сосуд. Имир взял сосуд и зачерпнул им воды из источника, а затем поставил его перед Асбьёрном. Сосуд больше напоминал ванну, поэтому пить из него пришлось бы очень долго.
— Тебе нужно сделать всего один глоток, — сказал великан.
Асбьёрн нагнулся и сделал, как было сказано. Вода была ледяной, но он сразу почувствовал прилив сил.
Затем Имир осушил сосуд и наполнил молоком Аудумлы.
— Снова сделай глоток, — сказал он.
Асбьёрн послушался. Молоко оказалось солоноватым и сильно отличалось от привычного напитка. Он почувствовал прилив уверенности в себе — будто бы всё, чего он хочет, обязательно сбудется. Ему захотелось побежать на поле и сразиться с кем-нибудь на мечах, что было ему не свойственно.
— Эта сила теперь навсегда с тобой. Каждый раз, когда почувствуешь слабость, ты сможешь возвращаться сюда и пить из источника Гергельмир или молоко Аудумлы. А теперь прощай.
С этими словами Имир и Аудумла развернулись и медленно зашагали в ту сторону, откуда появились.
Фрейя взяла Асбьёрна за руку, и через несколько мгновений они оказались в непроглядной темноте, а затем — в Асгарде.
Глава 13
— По крайней мере, в этот раз я не проспал, — сказал Ойвинд, когда они пришли в столовую.
— Да куда уж там, — отозвался Кнуд. — Я как увидел Имира, так запаниковал, что чуть не сбежать обратно, Фрейя еле удержала меня.
— А мне понравился великан, и после встречи с ним, — Орм замялся, — мужественнее себя чувствуешь, что ли.
— Кто-то обзавёлся родственником? — спросил Убба, подсаживаясь к ним.
Все отрицательно помотали головами. Никто из них не оказался потомком первого великана.
— Ну и славно, больше шансов быть ребёнком бога, — ободряюще сказал Убба.
— А какая разница, кто чьим потомком является? Ребёнок ли я бога или великана — в чём различия? — спросил Асбьёрн.
Убба задумался — ему явно было неприятно об этом говорить. Но он всё же ответил:
— Дети великанов встанут на их сторону во время Рагнарёка. А это значит, что они будут драться против богов и их потомков. На самом деле их не так уж мало, это огромная часть армии, которую мы же и обучили. Большинство из них ушли после обучения и живут в Йотунхейме или Хельхейме, но некоторые всё ещё здесь.
— А они могут навещать своих родителей? — спросила Эйр.
— В принципе, могут. Но дело в том, что те потомки великанов, которые решили биться на стороне богов, не получают от своих родителей ничего, кроме проклятий. Так что, если они и захотят навестить родственников в Йотунхейме, то их там, скорее всего, убьют. Некоторые из них полностью разорвали связь со своими прародителями, чтобы быть ближе к нам. Им тяжело — они получают намного меньше поддержки от богов. Только мы о них заботимся. Но их здесь всего несколько человек.
— А почему боги их почти не поддерживают?
— Не доверяют. Тор вообще хотел истребить всех потомков великанов, даже тех, кто на нашей стороне. Но некоторые боги, например Фрейя, Фрейр и Локи, не позволили, поэтому йотуны живут здесь.
На следующий день они снова тренировались на мечах и топорах. После встречи с Имиром отряд Уббы дрался лучше остальных. Ребята чувствовали прилив сил и уверенность в себе. На тренировку пришли и Ивар с Бьёрном — они внимательно наблюдали за успехами своих учеников.
— Имир как обычно сделал своё дело. Они выглядят не так убого, как в первый раз, — заметил Ивар. — Как только все встретятся с ним, вручим им настоящее оружие. Не могу смотреть, как они машут этими деревяшками.
— Будут потом Уруз рисовать на своих обрубках, — ответил Бьёрн.
— Уверен, что армия уже готова, и тридцать детей погоду не сделают. Справимся и без них. Пусть отсидятся в Хельхейме, а потом возвращаются в Мидгард всей толпой.
«Как мило», — подумал Асбьёрн, стоявший неподалёку и всё слышавший.
После тренировки и купания в озере все пошли на занятия, но Убба остановил своих и сказал, что сегодня они идут в лес.
— Точно, старуха нам так и сказала в прошлый раз, — сказал Гуннар.
— Мамаша твоя старуха, а я ещё молода и свежа, — услышали они знакомый брюзжащий голос. — Ещё раз услышу — напихаю полный рот поганок и заставлю проглотить.
Убба не сдержал смех.
— Так их, Олрун, — сказал он.
— А ты чего ржёшь? Твоя задача — их воспитывать, а они никого не уважают, потому что вы с братьями такие же болваны, хоть и на вечность старше.
И они пошли в сторону леса. По дороге никто не разговаривал, так как все знали, что ведьма может сдержать слово. На опушке леса их поджидала юная девушка. Она была так мила и красива, что все поняли: перед ними богиня.
— Богиня Эйр, позволь представить тебе эти юные души, — сказала Олрун. — А вы, олухи, поклонитесь: перед вами лучшая и справедливейшая из богинь!
— Спасибо, Олрун. Я уверена, они очень умны, и мы с ними станем хорошими друзьями.
Богиня выглядела как совсем молодая девушка. На ней было длинное белое платье, расшитое золотой нитью, а на поясе висели ступа и пестик. Её длинные светлые волосы были распущены, она была босиком.
— Сегодня мы прогуляемся с вами по лесу в поисках целебных трав и цветов. Ещё нам нужно запастись ягодами, так как впереди зима, а в них — здоровье. Грибы нам тоже необходимы, в них много пользы. Убба будет нас сопровождать на случай встречи с диким зверем. Чаще всего они не выходят, если видят большое скопление людей. Но на всякий случай рядом с нами должен быть защитник, хотя я уверена, что вы уже умеете за себя постоять, — она улыбнулась, и ребята почувствовали себя немного смущёнными.
Несколько часов они бродили по лесу, собирая травы, грибы и ягоды. Эйр и Олрун показывали им отличия между растениями, но особенно они уделяли внимание грибам.
— Если вы сожрёте псатиреллу водолюбивую, то вас, скорее всего, только понос прошибёт, а если спутаете галерину окаймлённую с галльским опёнком, то отправите в Хельхейм и себя, и многих других, кто вашу стряпню есть будет, — напутствовала их ведьма-целительница.
Эйр каждый раз только улыбалась её комментариям. Сама богиня была очень приятной собеседницей и обращалась с ребятами как с равными. Асбьёрн заметил, что она приглядывалась к каждому из них, специально подходила и проверяла корзинки, обменивалась парой фраз, а потом шла к следующему.
В его отряде была девочка по имени Эйр, и он думал, что она и есть дочь богини. Но это оказалось не так. Асбьёрн увидел разочарование на лице девочки, когда после небольшого диалога богиня пошла от неё к другому ученику.
— Не твоя? — спросил он, подойдя поближе.
— Нет, вообще ничего не почувствовала, — ответила она.
Но Асбьёрн продолжил следить за передвижениями богини от одного ребёнка к другому, и в конце занятия заметил, как, после недолгого разговора с Линн, она поцеловала её в лоб.
После за ужином Линн сказала, что сразу почувствовала родственную связь с богиней.
— Я на опушке леса, как только её увидела, всё поняла, — сказала она. — Непонятно лишь, почему она подошла ко мне последней.
— Чтобы не отвлекать тебя и себя, — ответил Убба. — Если ты сразу всё поняла, то она и подавно. Учить она уже бы не смогла, если бы сразу подошла к тебе: ей хотелось бы только стоять и обнимать тебя. А так урок прошёл вполне успешно. Даже Олрун почти никого не оскорбила.
Как-то раз после тренировки Убба подошёл к своему отряду и сделал объявление:
— Скоро мы пойдём на охоту. Не все вместе, а те, кто лучше стреляет. Возьмём шесть человек, по два с каждого отряда. Остальные продолжат занятия с Бьёрном и Иваром.
— Кого думаете взять? — спросил Орм.
— Ну уж точно не тебя. Ты хорошо держишь топор, но прицел у тебя явно сбит, — ответил Убба.
Он повернулся к Асбьёрну и сказал:
— Ты пойдёшь. Начнём с малого, будем стрелять уток. Гуннар, ты тоже с нами — вы в паре неплохо работаете.
Асбьёрн кивнул. Надо так надо — по крайней мере, это не охота на медведя или лося.
На занятии по шитью они продолжили кроить себе одежду. Асбьёрн заметил, что все они получают удовольствие от процесса, возможно, это даже было их любимое занятие. Старик Олаф был добрым учителем: разрешал болтать и смеяться на уроке, не критиковал, был очень отзывчив к вопросам. К концу занятия у каждого была готова его первая одежда: у кого-то брюки, у кого-то сорочка или платье.
— У вас так здорово получилось. На следующем занятии будем украшать — это самое приятное. И это станет нашим последним занятием. Те, кто захочет продолжить, будут уже со мной по договорённости встречаться вместе с ребятами из других отрядов. Уверен, больше двух-трёх желающих не наберётся. Но это и хорошо, каждый должен заниматься своим делом.
Асбьёрн подумал, что он хотел бы заниматься шитьём. Это спокойное безобидное занятие, приносящее хороший стабильный доход. Никаких отрубленных рук и сломанных носов. Но за ужином Убба сказал, что он нужен ему на охоте и на поле, и что Асбьёрн должен больше уделять времени тренировкам.
— Пусть кто-то другой шьёт одежду. Я чувствую в тебе задатки воина, хоть ты и сопротивляешься. Я ничего не имею против того, чтобы ты сам себе шил одежду, но это не будет твоим основным занятием. Да и твой отец тебя засмеёт. И меня заодно.
— То есть ты точно знаешь, кто мой отец? — спросил Асбьёрн.
— Почти наверняка. Есть крошечный шанс, что я ошибаюсь, но в любом случае ты должен держаться за оружие, не за иголку с ниткой.
— Умеешь ты заинтриговать.
На костре в тот вечер братья заявили, что будут рассказывать сегодня о своём отце.
— А то мы про его жён рассказали, а он сам будто не при делах.
— Наш отец жил в первой половине девятого века и был сыном датского короля Сигурда Кольцо. Вероятно, вы знаете, что его второе имя Лодброк — это не фамилия, как многие считают. Это прозвище. В детстве он гулял по лесу и провалился в змеиное гнездо. Он чудом спасся благодаря своим кожаным штанам, которые были не по зубам змеям. С тех пор его прозвали Рагнар Лодброк, то есть Рагнар Кожаные Штаны. Поэтому мы никак не можем звать себя Хвитсерк или Убба Лодброк. Мы — сыны Рагнара, то есть Рагнарссоны.
— Отец Рагнара погиб в походе, и Рагнар стал конунгом, после чего он начал свои великие походы.
— Одним из самых известных и кровавых из них стал поход во Франкию. Рагнар всегда знал, что является сыном Одина — ему не нужно было искать доказательств, поэтому его враги каждый раз знали, кто к ним пожаловал, ведь на его знамени был изображён ворон Одина. И вот в восемьсот сорок пятом году франки увидели сто двадцать кораблей, подплывающих под знаменем с вороном к стенам Парижа. Это была славная битва! Сена окрасилась в цвет крови не только франков, но и наших братьев-воинов. Но всё же Париж не устоял — город был захвачен викингами. Франкский король Карл Второй для спасения Парижа заплатил неимоверный выкуп в семь тысяч фунтов серебра, за это Рагнар согласился не сжигать Париж. Он вернулся домой не только с баснословным богатством, но и с огромным количеством рабов. Наш отец честный человек. Он сдержал слово и не стал сжигать Париж, но он не обещал не делать этого с другими городами, поэтому его воины по пути домой грабили и сжигали все деревни, попадавшиеся им на пути. Так прошло знакомство франков с викингами.
— Но главными нашими «друзьями» всегда были англосаксы. В восемьсот шестьдесят пятом году наш отец решил отправиться в поход в Нортумбрию. Он был уже немолод, но всё так же грозен и силён. Он хотел, как обычно, разгромить противника, разграбить Нортумбрию и взять тысячу рабов, но Один решил иначе. Всеотец уже заждался Рагнара в Вальхалле. Корабль сел на мель, а наш отец был взят в плен. В те времена Нортумбрией правил король Элла. Сначала он пытал и калечил Рагнара, а потом приказал бросить его в яму со змеями.
— А ещё говорят, что мы варвары! — воскликнул Сигурд.
— Так наш отец отправился к Всеотцу, а мы продолжили его дело, — закончил Хвитсерк.
— А что было дальше? Вы же не могли спокойно принять гибель Рагнара? — спросил Сигвальд за всех.
— Месть — второе имя каждого викинга! Мы никогда бы не простили короля Эллу. Сам Один повелел нам отомстить каждому, кто причастен к смерти отца. Как мы могли ослушаться? Да никто и не хотел. «Как захрюкали бы мои родные поросята, знай бы они, каково сейчас мне, старому кабану!» — вот что сказал Рагнар перед смертью, и Один передал нам его слова.
— Как только мы узнали о смерти Рагнара, так сразу призвали всех известных правителей к мести королю Элле. Сами же мы регулярно отправляли шпионов в Нортумбрию и Восточную Англию, чтобы те выясняли для нас важную информацию. Через год мы собрали свыше двадцати тысяч воинов и более четырёхсот драккаров и отплыли из Рибе, места нашего общего сбора. Сначала мы разграбили Кент и Восточную Англию, а потом захватили Йорк. Конечно, англосаксы не были беззащитны — у них была отличная армия. Короли Элла и Осберт объединились в попытке дать нам отпор, но в битве Осберт был убит, а Элла захвачен в плен. Не думайте, что мы просто его убили. Наш отец страдал перед смертью, мы не могли просто казнить его убийцу. В нашем арсенале было много замечательных видов экзекуций. Например, «хеймнар». Это очень долгая пытка, длившаяся несколько дней или даже недель. Человек постепенно лишался всех своих органов чувств: сначала носа, потом глаз, языка. Уши сначала не трогали, чтобы он слышал, как над ним потешаются, но перед смертью и их отрезали. Дальше отрубали конечности, а чтобы он не умер — раны прижигали. В общем, бедолага очень долго и мучительно умирал. Ещё можно было его бросить голодным свиньям, те бы его растерзали и сожрали — унизительная и болезненная смерть. Но мы решили применить излюбленную всеми викингами казнь, а именно «кровавый орёл». Ивар, не хочешь сам рассказать, как всё было?
Ивар, снова незаметно подсевший к костру, смотрел в огонь немигающим взором.
— Мои братья привязали короля к бревну животом вниз, а затем я ножом рассек кожу короля вдоль позвоночника от шеи до поясницы, топором перебил рёбра, отделяя их от позвоночника. Рёбра я вывернул наружу так, что они напоминали крылья орла, выложив на них лёгкие. Король Элла продолжал дышать — это большая редкость, обычно жертва умирала от боли или разрывов органов, — но мне повезло: он дышал, его лёгкие поднимались и опускались, совсем как крылья огромной птицы.
Закончив свой короткий рассказ, Ивар ничуть не изменился в лице. Для него это было простым воспоминанием, одним из многих, ничуть не трогавшим его душу.
— Потом мы продолжили свои рейды. Одни были успешны, другие заканчивались поражением. Некоторые из нас, в том числе Сигурд, вернулись в родные земли, а Ивар остался в Йорке, где правил до самой смерти, — как ни в чём не бывало продолжил Убба.
— Вот так мы отомстили за нашего отца, — закончил Хвитсерк.
Ребята сидели молча. Каждый думал об одном и том же: как эти вполне приятные люди могли быть такими жестокими? Как можно рассказывать о пытках с такой гордостью и спокойствием?
— Мы знаем, о чём вы думаете, но нам всё равно. Мы викинги — были и остаемся. Да, мы жестоки, но это часть нашей жизни, часть нашего образа. Вы там тоже были, тоже участвовали в набегах, грабили и убивали. Вы все были рядом с нами. Разница лишь в том, что нас Один раньше забрал к себе, а вы продолжили своё путешествие по Мидгарду.
Когда все три отряда получили силу руны Уруз, Убба обратился к Линн и сообщил, что у Хвитсерка в отряде Сага тоже дочь Эйр, а у Сигурда — Тира.
— Советую тебе с ними подружиться, раз вы сестры. Да и скорее всего воин из тебя не выйдет. Я вообще думаю не допускать тебя к настоящему оружию, не хочу, чтобы ты травмировалась. Оставим тебя только на стрельбе.
— Остальных тебе не жаль, то есть? — спросил Ойвинд.
Убба усмехнулся.
— Чего вас жалеть? Посмотрите на себя, ничего не замечаете? Вы даже за такой короткий промежуток времени умудрились вырасти. Здесь время идёт по-другому — в Мидгарде уже несколько лет прошло. Вы все становитесь очень крепкими. Вам на вид уже лет по восемнадцать, а значит, так и есть. Так что нет, остальных мне не жаль, будете потеть на поле каждый день.
Как-то раз после завтрака основная часть ребят отправилась с Бьёрном и Иваром на поле продолжать тренировки, а остальные пошли с другими братьями на охоту. Убба, как и обещал, взял с собой Асбьёрна и Гуннара, Сигурд — Йорана и Фредерику. К их сожалению, Хвитсерк, помимо Хельги, взял Скегги. Также они взяли с собой собаку, чтобы дичь из воды вытаскивала, если понадобится.
По дороге братья объяснили, что лесное озеро для охоты на уток не подойдет, оно слишком глубокое. Им требуется заросший по берегам водоём, в таких много насекомых и ряски, которую утки так любят. Охотиться лучше на утренней или вечерней зорьке, поэтому они впервые не стали завтракать слишком долго: лишь немного перекусили и поспешили на охоту, когда солнце ещё даже не взошло.
— Сейчас в Асгарде осень, как вы могли заметить, уже не так тепло, дни стали короче. Это идеальное время для охоты. Птицы сбиваются в стаи — они крупные и откормленные после лета. Мясо сейчас самое вкусное и питательное.
Они подошли к заросшему камышом пруду, и братья скомандовали им разойтись в разные стороны и затаиться.
— Ожидание может занять некоторое время. Иногда приходится часами сидеть в засаде и ждать, пока хоть одна утка появится, — объяснил Убба.
Они залегли в нескольких метрах от пруда и стали ждать. Ещё Убба объяснил им, что стрелять нужно на опережение, то есть целиться не в саму птицу, а туда, где она окажется через пару секунд.
— Главное, друг в друга не попасть, — сказал Гуннар.
Асбьёрн представил бездыханное тело Хвитсерка, поражённое его стрелой. От этой мысли ему стало не по себе.
— Поэтому цельтесь в птицу, летящую над озером. Собака потом её принесёт.
Они прождали, как показалось, пару часов, прежде чем несколько уток взлетели с поверхности озера и устремились на противоположный берег. Убба резко встал, натянул тетиву, прицелился и выстрелил. Другие братья сделали то же самое. Всё случилось молниеносно: никто даже не успел сообразить, что случилось, но братья, радостно смеясь, уже шли к воде, командуя собаке достать добычу.
Потом они перешли на другое место, и Убба сказал, что в этот раз стрелять будут все вместе.
Они снова прождали некоторое время, и вот снова несколько уток взлетели в воздух, громко крякая, словно понимая, что жить им осталось считанные секунды.
Асбьёрн вскочил, достал стрелу, натянул тетиву, прицелился на опережение и выстрелил. Он проследил за полётом своей стрелы, но она лишь пролетела мимо и упала в пруд. Гуннар тоже промахнулся. Пара уток всё же была убита, как потом выяснилось, Хвитсерком и Фредерикой.
— А она хороша, — заметил Убба. — Молодец, девчонка. С таким глазомером ей учить больше нечего — себя прокормит всегда.
Ещё через некоторое время Хельги, Скегги и Гуннар тоже поразили цель, причём двое из них попали в одну и ту же птицу. Асбьёрн начал переживать: может быть, Убба в нём ошибся, раз у него ничего не получается. К тому же Скегги уже посматривал на него с ухмылкой, а Хельги в шутку назвал его «косым».
— Соберись, — скомандовал Убба, — у тебя последний шанс, нам пора возвращаться.
Асбьёрн лежал, не шевелясь, сердце бешено стучало. Он выжидал. И вот в воздух взлетела утка. Асбьёрн вскочил, натянул лук, выдохнул и выстрелил. Утка метнулась в сторону, но стрела всё же поразила цель, и птица упала на середину пруда.
— Молодец, — похлопал его по плечу Убба.
Собака принесла добычу и положила к ногам Асбьёрна. Это был молодой упитанный селезень. Асбьёрн испытывал смешанные чувства: гордости за себя и жалости к птице. Но горевать было некогда: Убба сказал, что им пора возвращаться.
— Отлично поохотились, девять птиц убили, — сказал Хвитсерк. — Йоран, не переживай, что не добыл свою первую птицу. В следующий раз получится.
Йоран шёл рядом с Асбьёрном и Гуннаром. Он не выглядел расстроенным, и вскоре им стало понятно, почему.
— Я не хотел убивать их, — сказал он почти шёпотом. — Я ещё вчера сказал Сигурду, что ненавижу охоту, а он велел мне закрыть рот и делать, что велят. Тогда я решил, что просто буду стрелять мимо и надеяться, что никто не заметит.
Асбьёрн взглянул на Сигурда. Тот выглядел сердитее обычного, было понятно, что ему всё известно.
— Можете пойти на рынок и продать своих уток, заработаете первые деньги, — сказал своим подопечным Убба.
— Как это сделать? — поинтересовался Гуннар.
— Просто идёте на рынок и предлагаете товар. Можете выручить несколько серебряных монет. Если никто не купит, то вернётесь, и мы отдадим уток на кухню, но я уверен, что их у вас купят. Люди готовятся к зиме, нужно запасаться едой.
И ребята пошли на рынок, где очень быстро продали добычу, выручив за неё по пять серебряных монет.
Вечером за ужином Асбьёрн заметил на лице Йорана огромный фингал и понял, что был прав.
— Ему повезло, что он не в отряде Ивара. Тот бы на нём живого места не оставил. Двадцать кругов на поле показались бы лёгкой прогулкой, — сказал Убба.
— Больше Сигурд его не возьмёт на охоту? — поинтересовался Асбьёрн.
— Вряд ли. Не хочет, пусть не охотится. Но поверь, отношение к себе он подпортил, а реабилитироваться у него получится ещё не скоро. Этот Йоран вообще тёмная лошадка. Вы вот более-менее понятные все, а он нет. Вряд ли он сын богов. Причём стреляет он неплохо, дерётся тоже, он отлично сложен, да и общается со всеми на равных — не задира. Но Сигурд его, конечно, не простит за такое откровенное неповиновение. Мы всегда друг перед другом хвастаемся вашими успехами, а тут чем гордиться? Йоран не только не послушался Сигурда, он дал нам понять, что наш брат — слабый руководитель, раз его подопечный может не выполнять указания. Вы должны делать то, что мы от вас требуем. Мы не самодуры, просто в следующий раз, когда Йоран попадёт в неприятности — например, на тренировке, — Сигурд не станет ему помогать, не будет его защищать перед Дьярви, и поверьте, теперь ему будет доставаться от него ещё больше. Единственный, от кого он сможет получить теперь поддержку, — это его отец или мать, а он может и не скоро с ними встретиться. Близких друзей он здесь тоже пока не завёл, а у него в отряде три задиры. В общем, тяжко ему теперь будет.
— А мы не можем его взять в свой отряд? Мне он кажется хорошим парнем, просто у Сигурда в отряде и правда одни придурки, — сказал Орм.
— Мы не в школе в Мидгарде, где мамочка может перевести своего сыночка в другую школу, потому что в этой его окунают головой в унитаз. Мне Локи про такое рассказывал, он часто там бывает, и эти истории его веселят, — добавил Убба, увидев непонимание в глазах подопечных. — Учитесь отвечать за свои поступки. Если хотите его поддержать — мне дела нет, но брать его под своё крыло я не собираюсь — мне брат дороже. Да и я с Сигурдом полностью согласен: только я бы ему глаз не подбил, а выбил, чтобы целился лучше в следующий раз.
Асбьёрн подумал, что давно должен был привыкнуть к резким высказываниям Уббы, но ему всё равно каждый раз было не по себе, когда тот говорил так жёстко.
Он взглянул на стол Сигурда. Йоран сидел, опустив голову, а Дьярви и Андерс кидали в него остатки еды. Сигурд не выказывал к этому никакого интереса, будто Йорана вообще не существовало. Асбьёрн каждый раз при встрече с ним чувствовал, будто откуда-то его знает. Он даже однажды спросил, не жил ли он в Черногории, но тот ответил, что последнюю жизнь провёл в Японии. Ему нравился Йоран, и ему было жаль, что тот не в его отряде.
Глава 14
На следующее утро ребята вновь проснулись от рога Хеймдалля. Они заметили, что стали реагировать на этот рёв спокойнее — он больше их не пугал, а скорее и вправду действовал, как будильник.
Выйдя на улицу, они увидели, что сегодня дождь, чего до этого ни разу не было.
— Да и вообще прохладно, умываться вдвойне не охота, — сказал Матс.
— С сегодняшнего дня умываться будем в бадстофах. Это сауны, только не такие современные, как у вас были в Мидгарде, но там есть всё, что вам нужно. После тренировок будем ходить плавать в тёплые источники — тут их много, но они небольшие, так что будем пробовать разные. Если хотите, то можете топить парную, если замёрзнете или чувствуете, что заболели. Становится холодно, нам не нужны ваши сопли, — объявил Сигурд.
«И снова фея Заботушка с нами», — подумал Асбьёрн.
Тренировку начали, как обычно, с пары кругов по полю, нескольких десятков отжиманий и упражнений с брёвнами. Асбьёрн заметил, что стал намного выносливее, и тренировки уже не вызывают отвращения. Он даже получал удовольствие, нарезая круги и поднимая тяжести.
Потом они разделились на несколько групп. Первой группе вручили настоящее оружие и объявили, что с сегодняшнего дня они будут тренироваться только с ним. Вторая продолжила тренироваться с деревянными мечами, а третью Убба отвёл в сторону и сказал, что они теперь будут только стрелять из лука. Туда вошли Линн, Тира и Сага.
— Тренироваться вы обязаны, но великими воинами вам не стать, так что начало тренировки у вас будет таким же, как у остальных, а потом берёте лук и идёте стрелять.
Большинство ребят остались биться с деревянным оружием; тех же, кому доверили настоящее, было восемь человек. Асбьёрн и Гуннар были в этой группе.
— С этого дня всё серьёзно, — объявил Сигурд. — Теперь вы можете покалечить и себя, и других, так что будьте предельно внимательны. Мы надеемся, что вы не настолько ненавидите друг друга, чтобы калечить нарочно.
Асбьёрн посмотрел на Дьярви, который, конечно же, тоже оказался в этой группе. Было очевидно, что он-то не собирается никого щадить.
Как и ожидалось, драться на настоящих мечах было гораздо сложнее. Во-первых, вес меча составлял примерно полтора килограмма, тогда как деревянный меч не весил почти ничего, а во-вторых, каждый понимал, что в любой момент может убить своего соперника или умереть сам. Более того, другой рукой приходилось прикрываться щитом. Бьёрн и Сигурд, тренировавшие их группу, постоянно давали советы и поправляли, демонстрировали, как биться правильно, но даже их советы не могли уберечь ребят от травм. В итоге каждый получил несколько резаных ран к концу тренировки.
— Никто не умер и даже все с двумя ногами и руками — это успех, — сказал Бьёрн. — Завтра продолжим, так что кому надо, сходите к лекарям, остальные идём к источникам.
К лекарям никто не пошёл, посчитав это проявлением слабости, хотя некоторые раны были вполне серьёзными.
— Выглядите не очень, — сказал Матс, оглядывая Гуннара и Асбьёрна. У первого была рассечена нога, у второго рубашка в нескольких местах пропиталась кровью.
— Дерись похуже, чтобы дольше оставаться в группе с игрушечными мечами, — хмуро посоветовал ему Скегги, который тоже был в группе с настоящим оружием. Он перетягивал оторванным от рубашки рукавом руку, чтобы остановить кровь.
— Не поможет — в следующий раз присоединишься к ним, — сказал подошедший к ним Хвитсерк.
Они пошли к долине гейзеров, где располагались источники.
— Вода вон в тех дальних очень горячая — вы там можете свариться. Вот в тех двух — кислота: от вас просто ничего не останется, если туда залезете. Одной секунды хватит, чтобы кожа слезла. А вот эти пять — вполне комфортные, можете свободно в них плавать.
Вода оказалась очень приятной и, по всей видимости, целительной — раны у ребят перестали кровоточить и быстро затянулись.
— Это подарок богов таким, как вы, — объяснил Хвитсерк. — Отрубленная нога, конечно, заново не отрастёт, но раны эта вода заживляет.
— А зачем тогда нужны лекари? — поинтересовалась Линн. — Можно же просто ходить к этим гейзерам, плавать в источниках и заживлять раны.
— Многие лекарства в Асгарде делаются на основе этой воды, но плавать здесь можно только вам. Точнее, только тем, кто сейчас обучается. Как только вы закончите свою учёбу, путь сюда вам будет закрыт. Как видите, мы в воду с вами не заходим. Если мы сильно ранены, то можем принять ванну с водой из источников, но чтобы прям искупаться в нём — нет, нам нельзя.
И правда, братья стояли рядом, но не присоединились к ребятам.
— А что будет, если вы искупаетесь здесь? — спросил Асбьёрн.
— На нас эта вода действует так же, как кислота. Это прямой путь к Хель, — объяснил Бьёрн. — Один наш приятель на наших глазах продемонстрировал, что будет с теми, кто решит проверить на себе, что случится, если войти.
— И что с ним случилось? — поинтересовался Гуннар.
— Мы при жизни, да и после, в Вальхалле, много раз слышали крики боли. Когда человек орёт из-за того, что из него извлекают стрелу, то это звучит как пение скворца по утрам по сравнению с тем, как верещал тот придурок. Он нырнул с разбега в этот источник, в котором вы сидите, а когда вынырнул, то вся его кожа покрылась пузырями, вздулась и начала лопаться. Каждый миллиметр кожи взрывался; потом, когда кожа буквально сгорела и облезла, то же самое стало происходить с мышцами, а потом и с костями. При этом он не умер сразу, а стоял и истошно орал до тех пор, пока челюсть не отпала и не растворилась от кислоты. А поскольку в Вальхалле мы его больше не встречали, значит, он отправился в Хельхейм, где пробудет до самого Рагнарёка.
От услышанного ребятам стало не по себе. Они решили, что уже наплавались и вообще, что им пора к Фрейе.
Богиня встретила их добродушной улыбкой, пригласив садиться.
— В этот раз мы с вами совершим путешествие в Йотунхейм, где встретимся с двумя богами, великаном и троллями. Но для начала я расскажу вам о руне Турисаз.
— Эта руна колючая, как шип, — она пробивает все преграды. Турисаз — как Мьёльнир, молот Тора. Она близка к предыдущей руне: Турисаз, как и Уруз, связана с великанами. Эта руна вскрывает ваши страхи, показывает ваши мелкие недостатки, то, с чем вы сталкиваетесь каждый день, то, что делает вас слабым. Она на это указывает и смеётся над вами, вызывая чувство стыда. Но Турисаз делает вас сильнее, ведь, признав свою слабость, вы делаете шаг к тому, чтобы исправиться, а исправившись — обретаете силу. Принимая своё несовершенство, вы работаете над собой, становясь лучше, а руна Турисаз, являясь своего рода вратами, ведёт вас к встрече с самим собой — но более сильным, менее несовершенным.
— С помощью этой руны можно защитить себя, убрать привязки, отсечь от себя ненужных людей, а также избавиться от вредных привычек. Но вы должны быть уверены в том, что знаете, чего хотите. Нужно действовать уверенно и без страха. Эта руна не гибкая, она не знает пощады и разрушает всё на своём пути. Так что, если она решит, что для достижения цели нужно кого-то убить, она это сделает без раздумий. Она как Тор, который не видит препятствий, если видит великана. Он сначала действует, а уже потом думает. И даже если он поймёт, что разрушение не было необходимо, он знает, что был прав. Как Тор всегда будет убивать великанов, так и Турисаз всегда будет убирать препятствия, даже если ей придётся прикончить того, кто призвал её на помощь.
— В гадании руна Турисаз говорит о том, что в вашу жизнь приходит что-то новое, а ещё может быть, вам необходима защита. В обратном положении Турисаз говорит о вашей слабости, о вашей беззащитности и о том, что вам нужно разрешить старые проблемы, вернуться назад и закончить дела.
— А сейчас закройте глаза, сделайте три глубоких вдоха и выдоха.
— Представь, что в тёмном помещении только ты и я. Возьми мою руку и идём за мной.
Асбьёрн последовал за Фрейей в распахнутую дверь и оказался в незнакомом ему месте. Всё здесь было непохоже ни на Мидгард, ни на Асгард, ни на Гиннунгагап. Он огляделся: вокруг было очень мрачно, холодно, и казалось, что здесь никого нет и быть не может, потому что никто не выжил бы в этом месте.
— Мы в Йотунхейме, точнее в Железном Лесу. Это место в стране инеистых великанов. Но мы пришли не к ним, а к их заклятому врагу. Пойдём, он скоро появится.
Они пошли в сторону леса, заросшего железными елями. Чем глубже они заходили, тем более тёмным и зловещим казался лес. Асбьёрн слышал голоса и смех, доносившиеся то тут, то там, видел тени, проносящиеся мимо.
— Это тролли. Но передвигаются они слишком быстро, поэтому ты не можешь их уловить. Они тебя не тронут, потому что знают, кто идёт тебе навстречу.
Асбьёрн услышал тяжёлые шаги. Страха он не испытывал — скорее любопытство. И через несколько мгновений из леса показалась огромная фигура, в которой Асбьёрн узнал Тора.
— Пришёл наконец, — сказал бог грома. — Рад тебя видеть.
Тор похлопал Асбьёрна по плечу, и у того подкосились ноги. Тор был огромен — не такой, как Имир, но всё же по сравнению с ним любой человек выглядел совсем крошечным.
— А где твой вечный спутник? — спросила Фрейя.
— Да тут где-то. Заигрался с троллем, как маленький, ей-богу.
Асбьёрн услышал радостный смех, и из кустов вышел Локи, тащивший за ухо какое-то существо.
— Сказал же, что поймаю, а ты всё мне не верил, — заливался он.
— Да я не сомневался в тебе, я лишь сказал, что ты ведёшь себя как ребёнок, — ответил ему Тор.
— Не будь таким занудой, ты же знаешь: меня хлебом не корми — дай поиграть.
Локи взглянул на Асбьёрна, и улыбка пропала с его лица. Он выглядел скорее напуганным и ошеломлённым. Он отпустил ухо тролля, и тот исчез из виду.
Асбьёрн, не отрываясь, глядел на Локи. Он знал, почему тот на него так смотрит. Он понял, что перед ним не просто бог огня — перед ним его отец. Он чувствовал это своим сердцем, был абсолютно в этом уверен — ничего подобного не было при первой их встрече.
— Дождался наконец своего? — сказал Тор. — А говорил, что не уверен. Глянь на него — конечно, он твой. Я ещё в первый день, как его увидел, так всё понял. Да и ты тоже. Но нам нельзя просто тут стоять, пойдёмте дальше, надо исполнить то, что задумывалось.
И они пошли за Тором. Асбьёрн не понимал, почему Локи не подходит к нему. Это совсем не было похоже на то, что Линн рассказывала о своей встрече с Эйр — никакой теплоты и заботы. Локи шёл последним, опустив голову и думая о чём-то своём. Асбьёрн решил заговорить первым. Он остановился и подождал, пока Локи подойдёт к нему.
— Всё в порядке? — спросил он бога огня.
Локи поднял глаза на него и улыбнулся своей жуткой улыбкой.
— До сих пор считаешь, что у меня ужасные зубы? — спросил он. Асбьёрн считал, но отвечать не стал. — Мы с тобой поговорим, но не здесь. Когда у тебя в следующий раз будет свободный день, найди меня, и мы всё обсудим. И ты не должен бояться этого места. Раз ты мой сын, значит, ты йотун, и значит, это твой дом.
Асбьёрн огляделся. Пейзаж нагонял тоску — ни один человек не стал бы здесь жить.
— Ты думаешь, что это место немного некомфортно для проживания, но ты ошибаешься — люди здесь живут. Те, кто узнал, что они потомки йотунов, и встал на сторону великанов. Да, им приходится здесь жить. В Асгард их больше не пустят, так что им только два пути: к Хель или сюда. Ты тоже можешь здесь жить, если решишь, что асгардцы тебе не нравятся. Тебя здесь примут с распростёртыми объятиями. Но я бы не рекомендовал тебе спешить с выбором. Здесь не бывает солнца, вечный холод, ты можешь затосковать, а назад пути не будет.
— Я бы не стал здесь жить, — ответил Асбьёрн.
Локи покачал головой.
— Ошибаешься. Эта мысль будет посещать тебя, запомни мои слова. Просто ты сейчас мало знаешь о богах, но скоро поймёшь, о чём я говорю.
Они прошли ещё некоторое время по лесу за Тором. Бог грома не обращал никакого внимания ни на Асбьёрна, ни на Фрейю и Локи. Он, казалось, к чему-то готовился. И Асбьёрн понял, к чему. На выходе из леса он увидел небольшое озеро, а на его берегу сидел огромный великан. Локи положил руку Асбьёрну на плечо, останавливая его.
Великан, увидев приближающихся незваных гостей, издал злобный рык. Он поднялся и приготовился к битве. Тор уже держал Мьёльнир в правой руке. Великан держал огромную дубину. Он замахнулся и хотел поразить Тора, но тот увернулся, и великан обрушил своё оружие о каменную поверхность скалы. Земля задрожала, с гор покатились камни. Локи, не обращая на них никакого внимания, легко взмахнул рукой, и камни рассыпались, превратившись в пыль. Пришёл черёд Тора нанести удар. Он запустил Мьёльнир в великана, и тот, как обычно, попал точно в лоб гиганту. Прикончив его, молот вернулся в руку Тора. Великан пошатнулся и рухнул к ногам бога грома.
Всё произошло так быстро, что Асбьёрн не успел испугаться. Тор выглядел невозмутимым, будто совершил что-то совсем обыденное. Локи зааплодировал:
— Браво! Ты снова убил очередного моего сородича!
Тор взглянул на него и сказал:
— Таково моё предназначение, Локи, ты знаешь не хуже меня.
— Да я шучу, что ты. Ты приходишь в Йотунхейм и истребляешь его обитателей миллионы лет. И меня с собой таскаешь.
— Помолчи, Локи. Мы сюда не болтать пришли, — ответил Тор.
Он позвал Асбьёрна и сказал:
— Тебе нужно войти в озеро, чтобы получить силу и мудрость руны Турисаз. Вода в нём ледяная, но если ты этого не сделаешь, то не получишь моей поддержки. Ты можешь отказаться — право выбора за тобой.
Асбьёрн подошёл к кромке озера. Поверхность была абсолютно гладкой, в нём отражались скалы и серое небо Йотунхейма. Асбьёрн снял одежду. Было очень холодно, но деваться было некуда. Он сделал шаг в воду и ощутил, как холод обжёг его. Асбьёрн зашёл по колено и захотел вернуться — не так уж ему нужна сила Тора и руны Турисаз. Он взглянул на Локи. Тот стоял и пристально наблюдал за ним, скрестив руки на груди, и только это заставило его войти в ледяную воду — он не мог подвести отца. Он представил, как Тор высмеет и его, и Локи, а Фрейя снисходительно похлопает по плечу и вернёт в Асгард.
Асбьёрн собрал всё своё мужество и пошёл дальше. С каждым шагом вода становилась всё холоднее. Он чувствовал удары своего сердца, отчаянно пытавшегося разогнать кровь и согреть его. Он вошёл по пояс и взглянул на своё отражение. Асбьёрн удивился, потому что на него смотрел не мальчишка, а юноша. Он увидел широкие плечи и сильную шею, мышцы на руках и шрамы на коже, золотистые волосы до плеч. В их замке в Асгарде не было зеркал, поэтому он не мог оценить, как выглядит, хотя и замечал, как выросли остальные ребята. Асбьёрн подумал, что этот парень из отражения не может бояться ничего, а уж холодной воды тем более. Он набрал воздуха в лёгкие и нырнул с головой. Холод исчез. Он почувствовал прилив сил и понял, что всё получилось. Сила Тора и Турисаз была теперь с ним. Он вынырнул. Боги улыбались, и он, довольный собой, пошёл на берег.
За ужином все делились рассказами о том, как прошла их встреча с Тором и Локи.
— Я очень долго не мог заставить себя войти. Уже даже развернулся и пошёл на берег, но Локи начал смеяться, причём не надо мной, а над Тором. Мол, смотри, какого храбреца ты породил. Ага, Тор мой папаша. Ну, в общем, Локи так разозлил Тора, что тот сам зашёл в воду и окунул меня в это чёртово озеро, — рассказал Ойвинд.
— Локи для этого и пошёл. Он должен провоцировать богов на поступки. Тор бы сам не толкнул тебя, если бы Локи не высмеял его, — ответил Убба. — Но если бы ты не зашёл в озеро, то Тор бы тебя не простил, потому что ты его сын.
— Я тоже сын Тора, — сказал Матс.
— И я, — ответил Кнуд.
— Я не удивлён. У Тора всегда было много детей. В отличие от Локи, — сказал Убба, взглянув на Асбьёрна. — Ну что, угадал я?
— Да. Локи мой отец. И, кажется, он не очень этому рад.
Убба улыбнулся.
— Это неудивительно. Локи — йотун, ты, значит, тоже. Асгардцы и йотуны — враги, всегда ими будут. В Рагнарёк они встанут по разные стороны, и таким, как ты, нужно будет сделать непростой выбор: биться на стороне своей семьи или на стороне асгардцев, выгнавших великанов в Йотунхейм. Почти все твои братья и сёстры давно сделали свой выбор и сейчас живут в Йотунхейме. Но есть и те, кто живёт здесь — я тебе об этом уже говорил. Локи не рад именно этому: он понимает, что ты обязан будешь сделать свой выбор. Он обрёк тебя на непростую задачу: жить в унылом и холодном Йотунхейме или стать предателем. Да, великаны будут считать тебя предателем, Локи, кстати, тоже, уж поверь мне. Так что я тебе не завидую, друг.
Асбьёрн почувствовал себя совсем уж несчастным. Жить в Йотунхейме среди злых великанов и троллей ему не хотелось. Но и быть предателем тоже. В Мидгарде он всегда был честным человеком и верным другом. Никто бы не посмел назвать его предателем. Убба понял, что ему следует как-то подбодрить своего подопечного, и сказал:
— Тебе не нужно делать выбор сейчас. Пройди обучение, а там решишь. Я уверен, когда придёт время, ты без лишних раздумий примешь решение. Ты познакомишься с другими богами, сходишь в Йотунхейм не раз и поймёшь, на чьей ты стороне. Мы тебе не враги здесь, мы все любим Локи. Остальные боги считают его асгардцем, он живёт здесь миллионы лет, а Один считает его своим братом. Так что не переживай, пусть время покажет тебе, как поступить.
На вечерних посиделках у костра братья решили рассказать историю о том, как Тор стал невестой великана Трима.
— Да, это смешная история. Но на самом деле всё началось совсем не смешно.
Однажды бог грома после особенно длительной битвы с великанами решил отдохнуть. Погода в Асгарде была приятной, Тор отпустил своих козлов Тангниостра и Тангриснира пастись на зелёном лугу, а сам прилёг вздремнуть. Он положил Мьёльнир рядом с собой и сладко уснул. Проснувшись, он потянулся за молотом, но не обнаружил рядом с собой ничего, кроме пары веток. Тор пришёл в ярость: кто-то украл его молот — как же он будет теперь сражаться с великанами? Тор понимал, что асы обвинят его в том, что теперь великаны их всех поубивают, и решил не говорить им, а рассказать только Локи.
— Мьёльнир могли украсть только великаны, у них его и надо искать, — сказал бог огня. — Пойдём к Фрейе и попросим её соколиное оперение. Я его надену и полечу на разведку.
Так они и сделали. Фрейя, узнав о пропаже Мьёльнира, конечно же, согласилась дать Локи своё соколиное оперение, и Локи, надев его, полетел в Йотунхейм.
Он спрашивал у великанов, встречавшихся на его пути, не знают ли они, кто украл Мьёльнир, но никто этого не знал. Тогда он увидел Трима, одного из знатнейших великанов Йотунхейма, и тот, заметив гигантского сокола, парящего над ним, понял, что перед ним кто-то из асгардцев.
— Зачем пожаловал, Локи? — поинтересовался Трим, когда бог огня принял свой обычный облик.
— Беда пришла в Асгард, Тор потерял свой молот. Не знаешь ли ты что-нибудь об этом?
Великан рассмеялся и ответил:
— Как же мне не знать, если я сам и украл Мьёльнир. Я бы мог прикончить храпящего Тора, но решил не ссориться с асами и просто ушёл.
— А где же ты спрятал Мьёльнир? — спросил Локи.
— Там, где вам его никогда не найти. В моём замке, под землёй, — ответил Трим.
— А как же нам его получить назад? Ты же знаешь, как Тору необходим его молот!
Великан задумался и ответил:
— Я хочу взять в жёны богиню Фрейю. Пусть она станет моей женой, тогда я смогу породниться с асами и жить в Асгарде.
Локи узнал всё, что хотел. Он надел оперение и полетел обратно в Асгард.
Там он нашёл Тора и рассказал ему всё, что узнал.
— Надо поспешить к Фрейе, пусть скорее собирается и идёт в Йотунхейм к Триму в жёны.
Фрейя, услышав, что от неё хотят Тор и Локи, пришла в ярость.
— Я никогда не выйду замуж за великана! — выкрикнула она. — Тор, это твоя вина: ты потерял свой молот, ты и возвращай его!
Тогда Тор и Локи отправились к асам и рассказали им о том, что Мьёльнир похищен Тримом, а Фрейя не хочет выполнять условия его возвращения.
— Великаны всех нас перебьют, а потом примутся и за Мидгард, мы почти беззащитны перед ними! — заявил Один. — Но и Фрейю мы не выдадим замуж за Трима, и уж тем более не пустим его жить в Асгард.
— Как же нам тогда поступить? Как вернуть молот? — спросил Тор.
Боги задумались, и тут мудрый Хеймдалль сказал:
— Тор, а давай ты будешь невестой и отправишься к Триму!
Тор запротестовал, мол, никогда он не наденет платье и не станет женой великана. Но Локи предложил ему пойти вместе с ним.
— Я тоже надену платье и буду подружкой прекрасной невесты, — сказал он.
Тогда Тор согласился. Боги надели на него длинное платье, прикрыв огромные ноги, а бороду спрятали под фату, и бог грома вместе со своим другом отправился в Йотунхейм.
Придя в страну великанов, они направились прямиком в замок Трима. Тот при виде них ужасно обрадовался и позвал их на ужин.
Тор, изрядно проголодавшийся, в первую же минуту заглотил целого быка и нескольких лосей, а сверху запил это всё бочкой пива.
— Никогда не видел, чтобы женщина так много ела! — удивился Трим.
— Ах, Трим, Фрейя просто давно не принимала пищу: при мыслях о тебе у неё кусок в горло не лез, так она скучала по тебе! А теперь, когда она увидела своего возлюбленного, то почувствовала голод, — уверил его Локи.
Великан обрадовался ещё больше и решил поцеловать Фрейю. Он наклонился к своей невесте, но, увидев свирепые глаза бога грома, испугался и отпрянул.
— Никогда не видел я таких злых красных глаз у женщин! — сказал он.
— Ах, Трим, просто Фрейя так хотела поскорее увидеть тебя, что всю дорогу проплакала, и теперь у неё красные глаза. Это всё из-за любви к тебе, — ответил ему Локи, облачённый в платье подруги невесты.
— Раз Фрейя так меня любит, то нужно скорее нас поженить! — заявил великан.
— Но сначала ты должен отдать нам Мьёльнир, — напомнил ему Локи.
— Ах, точно, совсем забыл! Принесите молот и отдайте его в руки моей невесты! — приказал он своим детям.
Те принесли Мьёльнир и положили его на колени бога грома. Тот сразу же скинул с себя женскую одежду, и началась расправа над великанами. Он кидал свой молот в каждого, кто попадался ему под руку, и, наконец, Мьёльнир настиг и Трима. Прилетев прямо в голову своему похитителю, он снёс её напрочь. Великан рухнул замертво, а Тор и Локи вернулись в Асгард.
— Лучше не напоминайте Тору про эту историю. Он не любит вспоминать, как в платье щеголял, — закончил рассказ Сигурд.
— Но поверьте, Локи ему не даёт забыть об этом, — сказал Хвитсерк.
— Так он же сам в платье был. Или я чего-то не понял? — спросил Гуннар.
— Парень, Локи — это не Тор. Он часто попадал в нелепые ситуации, и платьем его не напугаешь. Пришлось бы — пошёл бы голым, — ответил Убба.
Глава 15
С каждой тренировкой всё больше ребят получали разрешение биться на настоящем оружии, и, соответственно, количество травм увеличивалось. После залечивания ран в тёплом источнике все расходились на свои занятия.
— Вы сегодня идёте на кухню, будете готовить. Бирк будет присматривать за вами, но работать потом будете сами. Определитесь, у кого лучше получается, кто хотел бы нас кормить, — сказал Убба своему отряду.
На кухне их встретил Бирк — тот самый мужик, который обычно подносил им еду, — и его помощница.
— Уверен, что вы и сами умеете готовить: наша задача — показать способы приготовления еды, где брать ингредиенты и всё такое прочее. В Мидгарде у вас там всякие машины за вас готовят, здесь это невозможно. Я всё время буду работать с вами, я здесь начальник. Но командовать впоследствии будете вы мной.
На занятии ребята узнали, что основным злаком здесь является ячмень. Из него можно готовить кашу и печь хлеб. Рожь и пшеница тоже есть, но ячмень всему голова. Если дела совсем плохи и зерна мало, то можно в хлеб добавить всё, что угодно: от берёзовых почек до сосновых опилок.
— В суп можно добавлять крапиву — она полезна, сгущает кровь, раны быстрее заживут. Ягоды и грибы нужно собирать всё лето и осень, потом сушить и всю зиму получать витамины, чтобы зубы не выпали.
— Мяса здесь много, настоящий викинг должен есть мясо каждый день. Поэтому мы выращиваем стада овец и коз. Свиньи здесь тоже есть, но свинину мы едим в основном по праздникам — толку от них мало. Овца даст не только мясо, но и шерсть, коза даст молоко, а в свинье один жир. Конечно, всё, что вы поймаете на охоте, тоже будет подано на стол. Лоси, кабаны, олени, утки — всё это ваше, если вы хорошо стреляете.
— Основа рациона — рыба и всё, что можно поймать в море. Тюлени, киты, всякие морские гады. Рыбу можно сушить и вялить на солнце, тогда зимой у вас всегда будет что поесть. Если поймаете акулу, то и она пойдёт в пищу. Но надо помнить, что в свежем виде её мясо ядовито. Сначала тушу надо выдержать несколько месяцев под землёй, чтобы она дозрела, а потом уже есть.
— Это ты про хаукартль? — спросил Ойвинд. — Ферментированная гренландская акула?
— Точно. Знаешь, что это? Редко, кто из новеньких слышал о таком деликатесе, — ответил Бирк.
— А я в Исландии жил. Поэтому и знаю.
— И что это? Правда акула? — спросил Гуннар.
— Ну да. Здоровенная такая туша. Смысл ферментации в том, чтобы вывести яды. Гренландская акула не имеет почек, поэтому её мясо пропитано мочевиной и ядовито в свежем виде. Викинги закапывали обезглавленную и выпотрошенную тушу в песчаную яму, придавливали камнями и оставляли на шесть — двенадцать недель: за это время токсины вытягивались из мяса. Затем полосы акулы подвешивали в продуваемых навесах и сушили на холодном ветру ещё несколько месяцев, пока мясо не покрывалось коричневой коркой. Корку срезали, а желтоватую внутреннюю часть нарезали мелкими кубиками. Я как-то раз пробовал на празднике на спор, полагаю, примерно такой вкус имеет содержимое кошачьего лотка. Эта отрава пахнет аммиаком, тухлятиной и мочой одновременно. В общем, без литра эля это есть нельзя, но можно использовать как пытку, вместо кровавого орла.
— Думаю, наши наставники такое любят. Надо бы получше себя вести, а то в наказание заставят меня это есть, — сказал Сигвальд.
Бирк продолжил рассказывать, как правильно готовить в Асгарде.
— Ничего выбрасывать нельзя. Кишки, всякие потроха — всё это можно готовить и есть. Из крови можно сделать колбасу, из костей и хрящей получается наваристый бульон.
— В основном пищу здесь готовят в больших котлах, подвешенных над огнём. Мясо и рыбу можно жарить на вертеле или запекать в золе.
— Сегодня мы будем готовить ту утку, которую вы принесли с охоты. Но для начала надо птиц ощипать. Всего у нас их семь штук, на вашу ораву должно хватить. Потушим их с картошкой и луком, получится отлично.
Бирк показал, как ощипывать утку.
— Нам надо сохранить перо и пух, они пойдут на утеплитель для одежды или одеял. Для начала мы немного остужаем тушку, так перо легче отделится. Потом начинаем с крупных перьев, движения должны быть плавными, чтобы не повредить кожу. Когда закончите, переходите к мелким. Будьте аккуратны в области шеи, крыльев и груди. Ну и потом самое сложное — надо отделить пух. Тут понадобится нож с тупым лезвием.
Когда все семь уток были ощипаны, ребята принялись за разделку тушек, чистку картофеля и лука. Потом все ингредиенты были положены в огромный котёл, к ним также добавилось немного воды и сушёных трав.
— Ну вот и всё. Теперь будет тушиться, главное — не забывать помешивать. Теперь надо испечь хлеб.
— Хлеб можно испечь на сухой чугунной сковородке, тогда он будет в виде лепёшек. Это будет быстрее, так мы делаем чаще всего. Если же вы хотите испечь большой пышный каравай, то используйте печь. Но мы сегодня всё-таки испечём обычные лепёшки. Для этого возьмите муку, добавьте яйца и воду. Вы можете добавить любые ингредиенты для вкуса, например сухие водоросли или мох, зелёный лук или чеснок. Давайте так и сделаем, — предложил Бирк, добавляя в тесто зелень молодого чеснока. — Следите, чтобы лепёшки не подгорели, а то остальные вас проклянут. Никто не любит горелый хлеб, — добавил он, переворачивая очередную лепёшку.
Пища была готова как раз к приходу остальных отрядов. Ребята разнесли еду, разложили её по тарелкам и уселись по своим местам, чтобы тоже отведать, что они там наготовили.
— Отлично получилось, — сказал Убба, пробуя утиное жаркое.
Действительно, блюдо было простым и очень вкусным.
— Осталось решить, кто из вас готов заниматься этим постоянно, раз в три дня.
— Я могу, я в Мидгарде был поваром, всю жизнь на кухне провёл, — сказал Орм. — Только один я не справлюсь, нужен ещё кто-то.
— Давайте так: ты будешь главным, а остальные по два человека будут тебе помогать по очереди, — предложил Убба.
Так и решили.
Наставники продолжали обучать ребят не только военному мастерству, но и повседневным обязанностям, поэтому как-то после тренировки третий отряд отправился на рыбалку.
— Идём к устью реки, там много лосося. Расставим сети, кто захочет — сможет и удочкой ловить, — сказал им Убба.
И он был прав. Рыба буквально прыгала к ним в руки. К вечеру каждый наловил по целому ведру лосося и окуней.
— Зачем нам столько? Что мы будем со всем этим делать? — спросила Линн.
— Окуней засолим, лосося закоптим. Скоро зима, рыба — основа зимнего рациона.
— Зимой, видимо, мне придётся голодать, — пробурчал Сигвальд.
— Дело твоё, — ответил ему Убба. — Никто тебя не станет заставлять есть рыбу, но тренировки в зимнее время никто отменять тоже не станет. Будешь голодный и слабый, станешь быстро уставать и в итоге пропустишь удар. Добро пожаловать в Хельхейм. Так что выбирай: либо питательная рыба, либо слабость и преждевременная смерть.
— Умеешь ты подбодрить, — сказал Сигвальд.
Рядом с рекой стоял небольшой домик, в котором хранились сети и рыболовные снасти. А на веранде домика висела пойманная рыба.
— Ту, что уже готова, надо снять с верёвок, а свежую сейчас разделаем, засолим и оставим здесь сушиться.
Они очистили свежую рыбу от чешуи и внутренностей, натёрли её крупной солью и оставили сушиться.
— Завтра в это же время кто-нибудь должен прийти и промыть её от лишней соли, а потом развесить на верёвке. Кто из вас не занят?
Решили, что раз Орм и Гуннар ещё не нашли своих богов, то они и займутся рыбой.
Как-то раз после тренировки к Асбьёрну подошёл Ивар и сказал ему идти за ним. Странно было и то, что Йорана он тоже позвал.
— Я не сын Локи, — сказал Йоран. — Я подумал при встрече с ним, что он мой отец, связь точно была, но какая-то слабая. Но Локи сказал, что не он мой отец.
— Не ты. Асбьёрн его последний прямой потомок. Все остальные вернулись, — ответил Ивар.
— Вы ведь идёте на встречу с ним, зачем я-то иду с вами?
— Узнаешь, — сказал Ивар и повёл ребят в сторону леса.
Погода совсем испортилась: дождь лил каждый день, не утихая ни на час, будто небо решило смыть с земли все краски, оставить лишь серую пелену. Холодный ветер гулял по опустевшим полям, пронизывая до костей, и даже плотная одежда не спасала от его колючих укусов.
Листва с деревьев облетала, устилая землю мокрым, потемневшим ковром. Ветви оголились и теперь тянулись к небу угловатыми, безжизненными силуэтами, похожими на скрюченные пальцы. Лес утратил всякую мягкость — стал угрюмым и чужим. Он казался таким же мрачным, как Железный Лес Йотунхейма. В этом сходстве было что-то зловещее: будто природа готовилась к долгой стуже, сбрасывая с себя всё лишнее, всё тёплое и живое, чтобы остаться лицом к лицу с надвигающейся стихией.
Ивар рассказал им, что у Локи нет своего чертога в Асгарде. Он постоянно путешествует по девяти мирам и не нуждается в личном доме. Они дошли до опушки леса, где уже поджидал их бог огня.
— Как жизнь? — поинтересовался он, взглянув на Асбьёрна и Йорана.
— Неплохо, — ответили они.
— Мёрзнете, поди? Ничего, скоро зима придёт, станет совсем невмоготу. Зима в Асгарде долгая и холодная, а если не запастись припасами, то ещё и голодная.
— Будет тебе их пугать, Локи. Им и так с прародителями не повезло, ты ещё нагнетаешь, — сказал Ивар.
Локи рассмеялся.
— Я лучший прародитель! Меня вечно нет в Асгарде, почти все мои дети лишились поддержки богов и ушли в холодный Йотунхейм. Многие, кстати, сожалеют об этом и винят меня в своём выборе, мол, это я их надоумил. Как будто они не знали, что моё любимое занятие — путать мысли и раздавать плохие советы.
Асбьёрн взглянул на Йорана — тот был озадачен не меньше него.
— Я слышал, Сигурд тобой очень недоволен, — сказал Локи Йорану. — Ослушался его разок на охоте, выставил дураком при остальных братьях. Молодец, так ему и надо.
Локи выглядел очень довольным. Только ни Асбьёрн, ни Йоран не понимали, почему.
— Он меня теперь игнорирует, а Хвитсерк и Убба поддерживают его, поэтому тоже со мной почти не общаются, — ответил Йоран.
— Да плевать на них. Обращайся вот к Ивару, он всё равно лучше их всех владеет оружием, так ведь, Ивар?
Ивар посмотрел на Локи взглядом, говорящим, что не очень-то хочет возиться с малявками, но сказал:
— Конечно. С этого дня по любым вопросам можете оба обращаться ко мне, если мои братья не могут выполнять свои обязанности.
«Откуда такая щедрость от Ивара и куда они вообще идут?» — подумал Асбьёрн.
Локи будто прочитал его мысли и сказал:
— Мы идём знакомиться с отцом Йорана. Познакомить вас могу только я, поэтому мы идём вместе. Тебе тоже будет полезно его увидеть, мы все здесь родня.
— Понятнее мне не стало, — ответил Асбьёрн.
Локи снова рассмеялся.
— С каждым поколением они всё глупее и глупее, — сказал он. — Ну что вам непонятно? Нас тут четверо, и мы все, так сказать, родственники. Я отец Асбьёрна, но не отец Ивара и Йорана. Так что кто может быть их отцами?
— Это не они глупые, а братья мои ничему их не учат, — сказал Ивар.
— Нет, я, кажется, понял, — до Асбьёрна стало доходить, что происходит. — Я однажды спросил Уббу, кто твой отец, Ивар, он ответил, что не Локи…
— Убба слишком много болтает, — с раздражением в голосе сказал Ивар.
— Он тогда ответил, что не скажет, кто твой отец, но посоветовал спросить у тебя. А ещё он сказал, что некоторые из нас могут быть потомками не самого Локи, а его детей, то есть Хель, Йормунганда и Фенрира.
Он с ужасом взглянул на Йорана, потом на Ивара — тот шёл, глядя прямо перед собой. Он был зол, но не на Асбьёрна. Он был зол на всех, на все девять миров, на всю вселенную.
— Ну что вы так побледнели? Да, у моих ужасных детей тоже есть дети. Но к Хель вы ещё сходите, когда будете изучать второй атт Футарка. У неё, кстати, в отличие от меня и Фенрира с Йормунгандом, много детей.
Они прошли весь лес насквозь и оказались у подножия огромной скалы. Пройдя немного вдоль её стены, они обнаружили огромный камень. Он, казалось, был специально принесён в это место. Из-под камня сочилась тонкая струйка воды, еле пробивавшаяся под тяжестью валуна.
— За этим камнем находится вход в пещеру, где асы заперли Фенрира, — сказал Локи. — Он до сих пор там, а этот ручей не что иное, как его слюна. Она течёт, образуя реку Вон. Ну что, зайдём навестить волчонка?
Асбьёрн подумал, что не горит желанием знакомиться с «волчонком», но, увидев умоляющий взгляд Йорана, решил, что не бросит его.
Локи провёл рукой по камню, и тот откатился в сторону, открывая проход в пещеру. Зайдя внутрь, ребята почувствовали ужасный запах: пахло запёкшейся кровью и гнилым мясом. В пещере раздавались стоны и рычание, будто где-то внутри маялся раненый зверь.
— Надо пройти дальше. Фенрир находится под землёй, иначе его вой мешал бы асам, да и жителям остальных миров тоже. Сейчас-то он совсем тихий стал, измучался за столько тысячелетий, а поначалу выл постоянно так, что Мировое Древо сотрясалось, — сказал Локи.
Они прошли вглубь пещеры, на стенах которой горели факелы, освещавшие им путь. Локи объяснил, что это он их зажёг.
— Я всё-таки бог огня. Эти факелы никогда не погаснут, и никто, кроме меня, не может их потушить. Но никто и не будет пробовать, потому что ни одна душа, кроме моих детей и детей Фенрира, сюда не приходит.
Отрывистые звуки становились всё громче, и Локи, шедший впереди, остановился и сказал:
— Он за этим углом. Поверьте, даже если вам кажется, что вы представляете размеры Фенрира, то вы ошибаетесь.
Он развернулся и громко сказал:
— Фенрир, сынок, это я! Я пришёл познакомить тебя с твоим последним ребёнком. Мы заходим!
И они шагнули за угол. В центре пещеры, заполнив собой всё пространство, стоя в неподвижном положении, замер волк. Асбьёрн подумал, что размером он примерно с гору. Но странно: помимо ужаса волк вызывал ещё и жалость. Огромный меч пронзал челюсть, из пасти капала слюна, смешанная с кровью. Рана гноилась, и этот запах вызывал тошноту.
— Сынуля, — обратился Локи к Фенриру, — ну как ты тут? Ах да, ты же не можешь ничего сказать. Выглядишь отлично, я смотрю, ты ещё немного подрос, это хорошо!
Асбьёрн ушам своим не верил. Локи говорил будто с насмешкой. Но вид раненого волка не казался ему смешным. Он не выдержал и спросил:
— Локи, что тебя так веселит? Ты же видишь, что он страдает.
За Локи ответил Ивар.
— Чем сильнее его страдания, тем больше будет его ярость. Страдания Фенрира олицетворяют собой всю несправедливость и бесчестие асов.
Локи подошёл к Фенриру и погладил его по гигантской лапе. Асбьёрн всё же заметил боль в глазах бога огня.
— Фенрир, как я тебе уже сказал, в Асгард вернулся твой последний сын. Ты же знаешь, что это значит? Это значит, что скоро всё закончится. Рагнарёк совсем близок. Даже если осталось несколько столетий — это ничто по сравнению с тем временем, что ты уже здесь провёл. Он подошёл к Йорану и, взяв его за руку, подвёл к волку. — Это Йоран, хотя ты лучше меня знаешь, кто это.
Фенрир глядел на своего последнего ребёнка огромными светящимися глазами. В них не отражалось ничего, кроме боли и злобы.
— Он будет заходить к тебе время от времени. Так же, как и остальные твои дети. Ты знаешь, что большинство из них покинуло Асгард. Они будут сражаться на твоей стороне. Возможно, ты уговоришь и Йорана сражаться против асов. Я знаю, что ты не хочешь никого видеть, но вам нужно хоть иногда встречаться, чтобы он мог лучше тебя понимать. И ты должен передать часть своей силы ему.
Фенрир зарычал. Асбьёрн подумал, что это значит, что он не намерен ни с кем видеться и отдавать часть своей силы, но Йоран сказал:
— Спасибо, отец. Я буду заходить к тебе так часто, как смогу.
Асбьёрн почувствовал, что он тоже может сюда приходить, и понял: это волк так передал ему свои мысли.
— У всех нас есть связь, в этом наша сила. У остальных всего один бог, а у нас пять, — сказал Ивар.
— Почему пять? — спросил Асбьёрн.
— Локи, Фенрир, Йормунганд, который, кстати, является моим прародителем, Хель и их мать Ангрбода.
— Да, моя бывшая тоже вас всех любит. Если это можно назвать любовью, — улыбнулся Локи.
Они постояли ещё немного, а потом покинули пещеру, в которой гигантский волк Фенрир дожидался Рагнарёка.
По дороге обратно в Асгард Йоран спросил Ивара про Йормунганда:
— С ним мы тоже можем увидеться? Он же в воде живёт, как ты с ним общаешься?
— Мне не обязательно видеться с ним. Связь с прародителем выстраивается со временем так, что прямой контакт не нужен. Достаточно мысленно к нему обратиться, и он ответит. Но вчера выяснилось, что Скегги его ребёнок. Я не взял его сегодня с нами, потому что мой братец его наказал за непослушание, и сейчас тот моет полы в вашем замке. Хвитсерк заявил, что он не может препятствовать встрече Скегги с Йормунгандом, но он может не пустить его с нами к Фенриру. Формально он прав, но при нашем с ним следующем поединке в Вальхалле я его покромсаю на кусочки.
— Возьмёшь нас, когда поплывёте на встречу с Йормунгандом в следующий раз? — поинтересовался Асбьёрн.
— Только если вы воды не боитесь, — усмехнулся Ивар. — К нему придётся долго плыть по морю, а погода сейчас, сами видите, какая. Нас может смыть волной.
— И отправитесь вы все к тётушке Хель! — радостно подхватил Локи. — Не переживайте, она вас согреет своим теплом.
Ивар покачал головой.
— Да уж, тепло у неё специфическое, я бы сказал — остужающее. Но да, если что, мы отправимся в Хельхейм, где пробудем до Рагнарёка. Я не против. Какая разница, где ждать?
— Но тогда ты не сможешь биться во время Рагнарёка. Разве не этого вы все ждёте? — спросил Йоран.
— Те, кто попал в Хель, по закону пантеона встают на сторону великанов. Так что это даже лучше — не придётся делать выбор, — сказал Локи. — Я рад, что наши дети в основной своей массе уже сделали свой выбор в пользу великанов. Но есть ещё несколько душ, кто не определился.
— Либо выбрал богов, — сказал Ивар.
Локи взглянул на него с неприязнью.
— Я всё ещё не теряю надежду по поводу их выбора. Но повторюсь: большинство уже в Йотунхейме или в Хельхейме. Так что лучшие из лучших будут на стороне великанов.
Глава 16
На следующий день на уроке магии Фрейя сказала им, что сегодня они будут изучать руну Ансуз.
— Это руна богов, главная руна асов. Но в первую очередь это руна Одина, а там, где есть Один, там есть и Локи. Многие думают, что в прямом положении руна олицетворяет Одина, а в перевёрнутом — Локи. Но это не так. Если вам выпала руна Ансуз, то вы в любом случае под защитой богов. Это божественный переход, судьбоносные события.
— Обращаясь к силе руны Ансуз, вы взываете ко всему Асгарду, к поддержке всех богов. Это руна слова, руна знаний и мудрости. Ведь нет никого мудрее Всеотца. Если вам нужно получить какое-то знание или какую-то информацию — обратитесь к руне Ансуз. Она поможет при выступлениях или если вам нужно донести до кого-то свою мысль. Также это руна поэтов и музыкантов. Если вы хотите написать поэму или создать музыкальное произведение — обратитесь к руне Ансуз.
— В перевёрнутом положении она говорит об узости мышления, об отсутствии мудрости, о неточной информации, клевете и лжи.
— Со Всеотцом мы не будем знакомиться нашим традиционным способом. Мы сейчас отправимся в Вальхаллу.
Вальхалла находилась в самом высоком месте Асгарда, и путь до неё был далёк и непрост.
— У Одина два чертога: Гладсхейм — чертог радости — и Вальхалла. Вы знаете, что в Вальхаллу попадают погибшие в бою воины. Лучшие, конечно, идут ко мне, потому что я первая отбираю себе бойцов, а потом уже Один. Но это неважно, потому что во время Рагнарёка они будут биться все вместе. Помимо воинов в Вальхалле живут валькирии. Они и приводят воинов в чертог, а потом бьются с ними и всячески их развлекают.
Фрейя остановилась и, посмотрев на ребят удивлённо, сказала:
— Хотя что это я говорю? Уже много лет никто не пополнял ни мои ряды, ни ряды Одина. Я имею в виду тех, кто сейчас погибает в бою. Люди больше не хотят умирать на поле боя, да и вообще забыли своих богов. Так что теперь мы воспитываем вас. Вы будете воевать рядом с нами.
— Вообще-то Вальхалла, хотя и считается отдельным чертогом, всё же является огромным золотым залом в Гладсхейме. Вы можете увидеть ветви дерева Лерад — это росток Мирового Древа. Его посадили в Вальхалле много веков назад, и он вырос в огромное дерево. На нём пасётся коза Хейдрун и олень Эйктюрнир. Молоко именно этой козы пьют эйнхерии, воины, попавшие в Вальхаллу. Конечно, это не совсем молоко — настоящий викинг должен пить пиво или хотя бы вино, поэтому молоко Хейдрун — это пиво из одного соска и вино из другого. В зале пятьсот сорок дверей, и когда Хеймдалль протрубит в свой рог перед последней битвой, они раскроются и выпустят воинов в последний бой.
— Стены Вальхаллы сделаны из гигантских копий, а крыша — из боевых щитов. Главный вход строго охраняется, а чёрный вход доступен только Андхримниру, повару, который каждый день трудится на кухне. Мясо для эйнхериев он готовит в огромном котле Эльдхримнире. Каждый день повар забивает исполинского вепря Сэхримнира, он разделывает его, варит в котле и подаёт воинам. А на следующий день вепрь вновь воскресает, и всё повторяется.
Асбьёрн подумал, что участь Сэхримнира незавидна. Каждый день воскресать лишь для того, чтобы быть заколотым к вечеру.
— Ну вот мы и пришли, теперь вы можете зайти и увидеть своими глазами всё то, что я вам рассказала, — сказала Фрейя.
У огромных двухстворчатых ворот Вальхаллы стояла женщина, облачённая в доспехи, а за её спиной виднелись гигантские крылья. Она поприветствовала ребят коротким кивком и, открыв ворота, пригласила их внутрь.
— Это Хьерфьетур, одна из валькирий Одина, — пояснила Фрейя. — Советую вам не злить их: они вас убьют в ту же секунду, если решат, что вы их оскорбили.
В Вальхалле было очень шумно. Сотни мужчин бились друг с другом не на жизнь, а на смерть. Асбьёрн заметил Ивара — тот сражался со своим братом Хвитсерком. Асбьёрн подумал, что на тренировках на поле братья дерутся гораздо более аккуратно, чем здесь, в Вальхалле. Они не щадили ни себя, ни противника. Рядом с Иваром Бьёрн Железнобокий сражался на топорах со своим отцом Рагнаром. Асбьёрн увидел, как Рагнар обрушил свой топор на сына, поразив его в шею. Бьёрн упал замертво, но через мгновение поднялся и принялся наносить удары.
— Если кто-то сейчас убьёт одного из вас, то вы не оживёте, так что держитесь от них подальше, — предупредила Фрейя.
Асбьёрн увидел, как Хвитсерк упал, поражённый мечом Ивара, но тот не остановился и продолжал рубить своего брата.
— Я же обещал покромсать его на кусочки! — Ивар заметил, что Асбьёрн наблюдает за ним. — Я сделал это уже семь раз и сделаю так ещё столько же!
Через мгновение Хвитсерк поднялся, и они продолжили свою бесконечную битву.
За боем наблюдал Один. Всеотец восседал на троне, а в его ногах лежали два волка.
— Это Гери и Фреки, вечные спутники Одина. А вороны, летающие по залу, — это Хугин и Мунин. Попросите братьев вечером рассказать вам о них, — сказала Фрейя.
Асбьёрн заметил, что Гуннар, не отрываясь, смотрит на Одина.
— Не может быть, — прошептал Гуннар.
— А я так и знал! — крикнул ему из толпы Убба.
Один поднялся со своего трона и подошёл к ребятам. Он был облачён в золотые доспехи, один глаз у него отсутствовал, но не был прикрыт повязкой. На месте глаза была зажившая рваная рана. Один из воронов подлетел и сел на плечо Гуннара.
— Один из последних моих детей, — сказал Всеотец, глядя на Гуннара. — Но вы все мои дети или дети моих детей. Я дарую вам силу руны Ансуз. Вы можете обращаться ко мне, но не думайте, что я примчусь по первому зову. Я приду, только если меня заинтересует причина вашего обращения. Но знайте: я соглашусь вам помочь только на своих условиях, и сначала вы соглашаетесь, а потом узнаёте о них. Таковы мои правила.
Всеотец приказал закончить бои, и все воины отложили доспехи и оружие. В центре зала появились столы и скамьи. Все стали рассаживаться. Валькирии наливали воинам пиво и вино, а мужчина — как понял Асбьёрн, это был тот самый Андхримнир, — внёс поднос с гигантским вепрем.
Один пригласил ребят присоединиться к пиршеству. Сам Всеотец, однако, не ел, а только пил из своего кубка.
— Один не нуждается в пище, он пьёт только мёд, — объяснил Сигурд. — Гуннар, поздравляю, мы, конечно, и так знали, но всё же это большая честь — быть потомком самого Одина.
— Можешь обращаться ко мне лично, если нужна будет какая-то помощь, — сказал ему Рагнар. — Я тоже потомок Всеотца, как и мой сын Бьёрн. Держись своих — станешь великим воином.
Асбьёрн подумал, что на месте Гуннара он бы не стал держаться Рагнара, даже если бы тот был его родным отцом. Но Гуннар явно был настроен иначе. Он сел рядом с Рагнаром и беззаботно проговорил с ним весь пир.
— Если Ансуз — руна Одина и Локи, то где сам Локи? — спросил Асбьёрн Уббу.
— Путешествует где-то, наверное. Он редко бывает в Асгарде. Чертога у него своего нет, вот он и слоняется по всем девяти мирам.
Асбьёрн испытал странное чувство одиночества. Он не был привязан ни к кому особенно, он так ни с кем из ребят и не сошёлся по-настоящему, но рядом с Локи он ощущал себя частью этого мира, даже частью всех девяти миров. Он взглянул на Ивара — тот, не глядя на него, сказал:
— Локи ты будешь видеть очень редко, так что советую тебе найти друзей среди людей. Я понимаю тебя, я уже тысячу лет так живу. Только мой папаша вообще на дне океана живёт. Наращивай духовную связь с Локи, тогда тебе не придётся с ним общаться вживую. Но я повторюсь: найди друзей. Тот факт, что ты йотун, не делает тебя особенным. Скегги вот неплохо общается с остальными, а он, сам знаешь, чей сын.
— Ты же знаешь наши отношения с ним. Мы друг друга терпеть не можем, — ответил Асбьёрн.
Ивар с размаху воткнул нож в стол.
— Вы, нынешнее поколение, слишком избалованы своей психологической чушью! Отношения у них плохие! Я ненавижу вообще всех! Даже своих братьев! И не ною про плохие отношения, потому что мне плевать, как кто ко мне относится. Тебе нужен друг, тебе нужен тот, на кого ты можешь положиться, кому сможешь доверять. Почему я должен тебе объяснять то, что знают в двухлетнем возрасте?
— Да понял я тебя! Сегодня же вечером объявлю Скегги, что теперь он мой лучший друг.
— Представляю его лицо, — присоединился к ним Хвитсерк.
— Полагаю, он вместе с Дьярви будет долго смеяться, — добавил Сигурд.
— Скегги тебе не друг и, скорее всего, никогда им не будет, даже несмотря на то, что вы оба йотуны. Я даже уверен, что он останется в Асгарде. А вот ты и Йоран, если и дальше будете изображать из себя романтичных одиночек, отправитесь в Йотунхейм. Только вам там не понравится, потому что, вы неженки. Современная жизнь в Мидгарде превратила людей в ласковых ягнят. Вы ничего не умеете, даже дружить для вас — и то проблема. В общем, я тебе сказал всё, что хотел, а решай сам. Но чем дольше ты тянешь, тем меньше шансов вписаться хоть в какую-нибудь компанию. А что касается Локи — так он тебе не друг, он вообще никому не друг. А если тебе кажется, что он отличный отец, то ты настоящий болван и не знаешь мифов. Его главная цель — портить всем жизнь. Да, он много раз выручал асов, но кто их постоянно втягивал в неприятности? Он же сам. Так что подумай лишний раз, прежде чем доверять Локи.
Вечером ребята, как и сказала им Фрейя, попросили братьев рассказать о воронах и волках Одина.
— У Одина два ворона: Хугин и Мунин. Их имена означают «мысль» и «память». Они улетают по заданию Одина, чтобы наблюдать за всеми девятью мирами, а затем возвращаются в Асгард, чтобы рассказать об увиденном Всеотцу. Вороны умеют разговаривать. Всеотец сам наделил их этим навыком. Ничто не может скрыться от глаз Хугина и Мунина. Им известны все печали и радости, все победы и поражения, они видят рождение и смерть. Поэтому у северян ворон всегда ассоциировался с мудростью и знанием. А ещё это символ магии. Если ты слышишь карканье ворона, то знай: рядом творится колдовство.
— Вороны делают Одина ещё более мудрым. Конечно, восседая на своём троне, Хлидскьяльв, Один может видеть все девять миров. Но возможность иметь верных помощников, своих соглядатаев, делает Всеотца сильнейшим и мудрейшим из всех.
Что касается волков Одина, то одного из них зовут Гери, то есть «жадный», а второго — Фреки, то есть «прожорливый». Всю пищу, предназначенную для себя, Всеотец отдаёт своим волкам, так как сам не нуждается в еде. Гери и Фреки охраняют Одина в Вальхалле и сопровождают его в путешествиях по девяти мирам. Не сомневаюсь, что во время Рагнарёка они будут сражаться рядом с Одином против великанов.
— Раз уж речь сегодня о спутниках богов, расскажем ещё о козлах Тора. Их зовут Тангриснир, то есть «скрип зубов», и Тангниостр, то есть «скрежет зубов». Это два крупных мощных козла с огромными рогами и сверкающей шерстью. Они впряжены в колесницу Тора, на которой бог грома путешествует по всем мирам. Каждый вечер Тор убивает своих верных козлов, варит их и съедает, а наутро касается их останков Мьёльниром, и вот они снова рядом с ним, живые и невредимые, готовые к верной службе.
— Однажды Тор и Локи, как обычно, путешествовали и к вечеру набрели на избушку, в которой жили добрые крестьяне, и попросились переночевать. Люди охотно согласились впустить богов, но сказали, что у них совсем нечего есть. Тогда бог грома уверил их, что с едой проблем нет — ведь с ним его верные Тангриснир и Тангниостр. Он заколол козлов и сварил их мясо в огромном котле. Тор поужинал и отправился спать, но предупредил людей, чтобы они ни в коем случае не ломали костей и не ели костный мозг. Но Локи прошептал сыну главы семейства, маленькому Тьяльви, что костный мозг вкуснее всего, и тот, не выдержав, сломал одну из косточек и съел его. Наутро Тор собрал кости в козлиную шкуру, провёл Мьёльниром над ними, и козлы ожили. Но Тор заметил, что один из козлов сильно хромает, и догадался, что крестьяне не послушались и съели костный мозг. Тор пришёл в ярость и сказал, что убьёт того, кто это сделал. Тьяльви признался, и тогда Тор замахнулся Мьёльниром, чтобы убить его, но родители мальчика взмолились, прося пощады. Тогда бог грома сжалился, но сказал, что отныне Тьяльви и его сестра Рёсква будут служить ему и вечно сопровождать его в походах. Забрав детей, асы отправились дальше.
— Опять Локи напакостил, а отвечать за него пришлось детям, — сказал Ойвинд.
— Ну да, а твой безумный папаша так взбесился, что хотел убить ребёнка, — ответил ему Скегги.
С этими словами все встали и отправились по комнатам отдыхать, зная, что завтра утром их снова ждёт тренировка.
Глава 17
К этому дню уже все тренировались на настоящем оружии. Поскольку погода совсем испортилась, тренировки перенесли в замок — места там было меньше, но драться под проливным дождём никто не хотел.
— Вряд ли во время Рагнарёка будет приятная погода, — сказал Сигурд, — но и мы мокнуть не хотим.
— Сегодня будем сражаться не один на один, а все вместе. Будем отрабатывать скальдборг — это основное построение у викингов, известное как стена из щитов. При этом построении воины выстраиваются в шеренгу очень близко друг к другу, держа щиты впритык или даже с перекрытием. Это что касается первой линии воинов. Во второй линии стоят воины с копьями и секирами, их задача — колоть и бить противника поверх впередистоящей шеренги. Для прорыва строя противника используем клинообразное построение, или свинфилкья. В переднем ряду находятся два воина, во втором — три, в третьем — пять и так далее — в зависимости от того, сколько у вас воинов. Бойцы на флангах клина держат щиты перекрытыми, а воины из середины бьют противника копьями и секирами.
— После того как кому-то из соперников удастся ослабить стену из щитов и прорвать её, начнётся самое интересное — настоящая бойня. Тогда можете выбирать противника и драться один на один. Так что разделитесь на две равные группы, и начнём.
Ребята разделились по пятнадцать человек; во главе первой группы встал Сигурд, во главе второй — Убба.
— Помните, что вы не бессмертны, не надо друг друга убивать. Ваша задача — оттачивать боевое мастерство, а не угодить в Хель раньше времени. Не перестарайтесь!
Сигурд первым скомандовал: «Стена щитов!» — и его воины сомкнули щиты. Затем то же самое сделали бойцы Уббы. И началось сражение.
Несколько бойцов получили серьёзные травмы ещё на самом первом этапе битвы. Асбьёрн видел, как Орм упал без сознания после того, как Оддманд ударил его обухом по голове, а Калле получил ранение в грудь от Кнуда.
Но когда Сигурд со своими бойцами прорвали оборону Уббы, начался настоящий кошмар. Асбьёрн видел, что никто не собирается проигрывать, и каждый бьётся по-настоящему. Убба и Сигурд сражались между собой так, будто они в Вальхалле и бессмертны. Хельги бился с Дьярви — оба, казалось, хотели убить друг друга. То же самое было и в поединке между Гуннаром и Андерсом. Сам Асбьёрн встал напротив Скегги, сражаясь с мечом в руке. Поединок был долгим: никто из них не хотел сдаваться. Асбьёрн очередной раз ударил по щиту Скегги, и тот раскололся. Скегги отбросил его, Асбьёрн в ответ отбросил свой, и битва продолжилась. Они наносили удары один за другим даже после того, как получили ранения.
— Так, всё! Разойдитесь! — скомандовал Убба.
Но ни Скегги, ни Асбьёрн не остановились. Скегги выбил меч из руки Асбьёрна, после чего отбросил свой и накинулся на него с кулаками. Они продолжали биться с таким остервенением, что казалось, остановить их сможет только смерть. И скорее всего так бы и получилось, если бы Сигурд и Убба не разняли их.
— Мы же сказали, не убивайте! Вы что, тут за мясорубку устроили? — воскликнул разгневанный Сигурд.
Асбьёрн не мог отдышаться. Он только сейчас почувствовал боль от ударов, голова раскалывалась, рот наполнился кровью. Он сел на пол и огляделся. Все смотрели на него и Скегги с удивлением — всех поразил их поединок.
Он увидел Ивара, следившего за ходом тренировки. Обычно тот одобрял такую жестокость или хотя бы не осуждал, но сейчас он выглядел разочарованным.
— Вы двое на сегодня закончили, — сказал Убба. — На вас живого места нет, идите в источники, залечивайте раны. Остальные, кто в состоянии, продолжайте тренировку. Кто ранен, тоже идите с ними.
— Только держитесь от них подальше, я смотрю, у них обоих с мозгами непорядок, набросятся ещё на вас, — добавил Ивар.
После эпизода с дракой Асбьёрн заметил, что его и без того скудное общение с остальными исчезло без следа. Даже Гуннар, обычно охотно поддерживавший беседу с ним, стал обходиться простым «привет» и «добрых снов». За столом во время завтрака и ужина стало как-то тихо, все просто ели и почти ни о чём не разговаривали. Убба и остальные братья косились на него и тоже старались не заговаривать с ним лишний раз. Причём со Скегги такого явно не происходило. Его лицо, как и лицо Асбьёрна, почти всё было синего цвета, однако его друзья не прекращали с ним общаться, похлопывая его по плечу, отчего Скегги лишь изображал гримасу боли.
На следующий день после драки к Асбьёрну подошла Линн и протянула какую-то мазь.
— Мы с Эйр приготовили её для вас, чтобы раны поскорее зажили, — объяснила она. — Я знаю, что ты не виноват.
— Я даже не понимаю, в чём меня обвиняют, если честно. Все сражались, и никто не собирался отступать. Я что-то не вижу, чтобы от Скегги так же шарахались, как от меня.
Асбьёрн понимал, что говорит как подросток, но слова сами вырвались из него.
Линн смотрела на него понимающим и сочувствующим взглядом. Она взяла обратно лекарство и стала обрабатывать раны.
— Помнишь, Убба сказал, что мы здесь все понятны, кроме Йорана? Он лукавил. Йоран гораздо более открытый человек, чем ты. От Скегги было ожидаемо, что он налетит на тебя или на кого бы то ни было с кулаками, но твоё поведение вызвало негодование. Ты кажешься добрым и честным человеком, неспособным навредить другим, но на поле меняешься — становишься опасным и непредсказуемым, яростным и безжалостным. Бьёшься ты лучше других, но сам этого не замечаешь, потому что занят боем. А мы, я имею в виду тех, кто на тренировках занимается только стрельбой, — мы можем наблюдать за вами. Ты очень выделяешься, Асбьёрн. Ты ведёшь себя в бою как настоящий зверь. Возможно, поэтому тебя так зовут — Медведь Богов. Только ты йотун, а это делает тебя ещё более опасным, ведь здесь почти все потомки богов, а не великанов. Поэтому никто с тобой не хочет дружить.
Глядя на Линн, Асбьёрн подумал, что она почти не изменилась за всё время. Она была всё такой же маленькой и хрупкой, поэтому ему было странно слышать такие слова, казалось бы, от ребёнка, хотя он и понимал, что они ровесники, и Линн абсолютно права.
Через пару дней к нему подошли Йоран и, кто бы мог подумать, Скегги. Тот не смотрел на Асбьёрна, делая вид, что его здесь нет.
— Ивар сказал нам, что сегодняшняя тренировка для нас отменяется, и вместо этого мы поплывём знакомиться с Йормунгандом, — сказал Йоран.
К ним подошёл Ивар. Лицо его было непроницаемым, он просто ждал ответа.
— Конечно, если ты хочешь. Вы двое не обязаны плыть с нами, но Йоран уже дал согласие.
— Я с вами, — сказал Асбьёрн.
Они пошли к берегу моря. Погода чуть улучшилась, но всё же было холодно и ветрено, а солнце еле пробивалось сквозь густые облака. На берегу они увидели небольшую лодку, вмещавшую не более шести человек, а рядом с ней Локи. Асбьёрн впервые за несколько дней почувствовал облегчение.
— Локи! — крикнул он, еле сдерживаясь, чтобы не побежать.
Бог огня улыбнулся, обнажая ужасные острые зубы. Но Асбьёрн больше не обращал на них внимание — он был слишком рад видеть своего праотца.
Локи приобнял его за плечи.
— Слышал, ты тут устроил бои без правил? — сказал он в своей обычной насмешливой манере. — И твой брат тоже участвовал? Я смотрю, вы всё же стали настоящей семьёй!
— Как бы не так, — ответил за всех Скегги.
Локи рассмеялся.
— Да ладно вам, нет ничего крепче братской дружбы. Правда ведь, Ивар?
Ивар покачал головой.
— Мои — братья мне только по крови, это неважно. Другое дело — быть братьями, когда у вас один бог. Вы не обязаны друг друга любить, но и хотеть прикончить не должны. Мы каждый день в Вальхалле с братьями убиваем друг друга, но мы-то оживаем. У вас нет такой возможности, и тем не менее, если бы мои братья вас не растащили, то, вероятно, вы бы сейчас здесь не стояли.
— Да брось, Ивар. Уверен: будь на месте Скегги кто-то другой, мой сын поступил бы точно так же, не так ли, Асбьёрн?
Асбьёрн вспомнил слова Уббы о том, что Локи великий провокатор. Но он не знал, как бы поступил, будь на месте Скегги другой человек. Впал бы он в такую ярость или был бы намного осторожнее? Он вообще уже не знал, кто он.
Ивар сказал всем сесть в лодку.
— Вы двое беритесь за вёсла, будете отрабатывать свой проступок, — скомандовал он. — Грести долго, змей находится далеко в океане, но он знает, что мы плывём к нему навстречу.
— Хочу вас предупредить: Йормунганд — это вам не пушистый Фенрир. Он ужасен по-настоящему. От меня, кстати, ему досталась улыбка, которую ты так любишь, Асбьёрн, — Локи снова засмеялся.
Казалось, они плыли целую вечность. Ветер обжигал холодом, вода время от времени окатывала волной их драккар, после чего они, продрогшие и без того, тряслись от холода ещё больше. Каждый из троих парней сожалел о том, что решил отправиться сегодня навстречу со змеем.
Асбьёрн вглядывался в гигантские волны, и вдруг ему показалось, что он увидел что-то в воде, будто что-то невероятно огромное показало спину.
— Вот и он, мой малыш, — улыбнулся Локи, глядя в ту же сторону. — Йормунганд, не стесняйся, покажись нам, порадуй папу!
Асбьёрн понимал заранее, что существо с такой спиной не может быть пушистым зверьком, но то, что он увидел, не шло ни в какое сравнение с его ожиданиями. Из бурлящих вод океана вынырнул гигантский змей. Всё его железное тело было покрыто шипами, но страшнее всего была огромная голова. Красные глаза чудовища горели адским пламенем, ноздри величиной с два колодца тяжело втягивали солёный воздух. На голове виднелся глубокий шрам от удара Мьёльнира, оставленный когда-то Тором. Йормунганд раскрыл пасть, оскаливая несколько рядов острых, как мечи, зубов, и издал звук, от которого кровь стыла в жилах. Никакого холода Асбьёрн больше не ощущал. Он старался не лишиться самообладания и не выпасть из лодки.
Асбьёрн взглянул на Йорана. Тот был бледен, он глотал воздух, а в глазах не было ничего, кроме ужаса. Скегги тоже выглядел так, будто сейчас лишится рассудка. Его трясло, но не от холода, а от вида ужасного детища Локи — своего праотца.
— Йормунганд, ты ведь знаешь, кто это? — сказал Локи.
Змей снова издал оглушительный рёв, будто тысяча ножей одновременно проскребли по металлу. Но Асбьёрн понял, что это означало, что змей знает, кто они. Он почувствовал одобрение и принятие — Йормунганд даже рад им.
Асбьёрн впервые увидел улыбку на лице Ивара. Нет, он и раньше видел, как тот улыбался, но то была скорее гримаса или усмешка. Он и правда был счастлив видеть праотца — и улыбка была не притворной, а самой настоящей и искренней.
— Отец, — крикнул он, — это твой самый младший ребёнок! Скегги — мой младший брат! А это Асбьёрн — сын Локи, а Йоран — сын Фенрира.
Йормунганд обернул своё тело в сотню колец. Казалось, он пытается обнять драккар.
— Ну вот, видите, не такие уж ужасные у меня дети, не правда ли? — рассмеялся Локи. — Вам его точно не стоит бояться. Йормунганд, Скегги будет тебя навещать, но уже после зимы. Надеюсь, вы ещё увидитесь. Надеюсь, зима не будет последней — ты же понимаешь, о чём я говорю. А сейчас нам пора возвращаться, а то они совсем замёрзли! Не скучай, сынок!
Йормунганд снова издал чудовищный рёв и стал раскручивать свои объятия. Но, прежде чем уйти под воду, он ударил хвостом так, что драккар накрыло огромной волной. Асбьёрн изо всех сил пытался удержаться на ногах, вода лишила его возможности дышать. Но всё же он справился, устояв. Он взглянул на остальных и не увидел Скегги. Поняв, что случилось, Асбьёрн заметил в воде фигуру недруга, тщетно пытавшегося совладать со стихией, и нырнул в воду. Вынырнув, он поплыл туда, где мгновение назад видел Скегги. Затем услышал всплеск воды, а через пару секунд рядом с ним оказался Йоран.
— Он здесь, я только что его видел! — прокричал тот.
Асбьёрн нырнул в пучину и сквозь водоворот увидел Скегги, пытавшегося вынырнуть на поверхность. Из последних сил Асбьёрн сделал рывок и оказался рядом, схватил Скегги за рубашку и дёрнул вверх, где того уже подхватил Йоран. Все трое пытались удержаться на воде, когда через несколько мгновений их настиг драккар. Ивар и Локи помогли им забраться в лодку, и они упали на её дно, кашляя и отплёвываясь, измученные, но живые.
По дороге назад Локи всё же сжалился над ними и управлял лодкой сам, поэтому вернулись на берег они гораздо быстрее. Все плыли молча, никто не хотел обсуждать случившееся, да и было так холодно, что говорить было просто невозможно, зуб на зуб не попадал. Локи был единственным, кто казался счастливым. Он просто сиял своей безумной улыбкой, чем только раздражал остальных. Сойдя на берег, они даже не попрощались с ним — все просто побежали скорее греться.
— Нам надо в парилку, иначе завтра проснёмся с лихорадкой, — объявил Ивар. Все с ним согласились.
Уже позже, согревшись, они решили обсудить то, что с ними произошло.
— Вы не обязаны были рисковать своими жизнями, — сказал Скегги.
— Я как-то даже не задумался, просто прыгнул, — ответил Асбьёрн.
— Да я тоже, просто инстинктивно всё получилось, — добавил Йоран.
— Вы двое — идиоты! — воскликнул Ивар. — Неужели вы думали, что Локи оставит Скегги тонуть? Он бы сам его вытащил! Он же не человек, ему это проще простого было сделать. Но нет, вам приятно поиграть в героев!
— Ни в каких героев мы не играли! Просто любой нормальный человек должен помогать, когда видит, что кто-то рядом нуждается в его помощи! — рассердился Асбьёрн.
Ивар смотрел на него с осуждением. Асбьёрн не понимал, за что он их так презирает.
— В следующий раз не надо так делать. Не надо лезть кого-то спасать, если рядом кто-то из богов. Вы должны им доверять. Ваша храбрость, конечно, похвальна, но не надо пока рисковать собой.
Ивар смолк. Он видел, что Асбьёрн и Йоран огорчены его словами, а Скегги вообще выглядит подавленным.
— Ничего страшного. Я вообще доволен тем, как всё прошло. Скажу честно, я у Йормунганда не в почете. Когда мы встретились впервые, то я был в таком ужасе, что потерял сознание. Ага, Ивар Бескостный — гроза Мидгарда, лучший воин Вальхаллы — повёл себя как трусливый пес. Он это запомнил, конечно. Локи всю дорогу назад смеялся надо мной. Другое дело — вы. Думаете, он нечаянно хвостом так сильно ударил? Нет. Он хотел увидеть, во-первых, кто удержится, а во-вторых, что вы будете делать, если кто-то выпадет из драккара. Так что будьте уверены, вы теперь на хорошем счету у змея. И ещё — он в курсе вашей драки и хотел вас помирить. Надеюсь, ему это удалось.
На этом он вышел, не дожидаясь ответа.
— Нам надо пересмотреть наши отношения. Локи прав, мы всё-таки родня, — неожиданно сказал Скегги. — Мы не обязаны дружить, но и пытаться прикончить друг друга тоже не стоит. Кто знает, по какую сторону мы будем биться во время Рагнарёка.
Асбьёрн задумался. Скегги ему не нравился, но он был прав.
— Я доказал, что не намерен с тобой враждовать, прыгнув в воду. Йоран, я полагаю, тоже. Так что мир.
Он протянул руку Скегги — тот её пожал. Йоран сделал то же самое.
— Нам пора на ужин. Я голодный, как бездомная собака, и уставший тоже, — сказал Йоран.
И ребята пошли в замок на наттмал.
На очередной встрече Фрейя сказала им, что пришло время познакомиться с руной Райдо.
— Эта руна означает «путь», «дорога», «путешествие». Если вам предстоит отправиться в путь — начертите руну Райдо на своей руке, и она поможет преодолеть все трудности. На самом деле каждый из нас в пути каждое мгновение своей жизни. Каждый день мы делаем выбор, как поступить, куда и с кем пойти, что поесть. И от каждого нашего выбора зависит будущее. Даже в самых элементарных ежедневных действиях есть огромные смыслы. Вы можете выбрать дружить или нет с тем или иным человеком, и от этого через много лет будет зависеть ваша жизнь. Кто встанет рядом с вами во время Рагнарёка? Правильно ли вы выбираете друзей? Тем ли людям и богам доверяете? Это всё — ваш собственный путь. Каждый день вы идёте по дороге своей судьбы, как по древу Иггдрасиль, выбирая, на какую ветку ступить. От каждого выбора зависит то, кем вы в итоге станете, где вы окажетесь в конце пути. Всё это Райдо.
— В гадании Райдо может означать дорогу, путешествие. В перевёрнутом положении — то же, но с препятствиями.
— Сегодня вы отправитесь в небольшое путешествие с тем, кого уже знаете, к тем, с кем ещё не знакомы. Закройте глаза, сосредоточьтесь на своём дыхании.
Асбьёрн снова стоял в тёмном пространстве. Фрейя взяла его за руку и повела за собой. Они оказались в мрачном лесу. Где-то далеко ухала сова, а на ветке одной из огромных елей прокаркал ворон.
— Это Хугин, — сказала Фрейя, — наблюдает, чтобы потом передать всё Одину.
Они пошли по тропинке, уходящей в глубь леса.
— Куда мы идём? — спросил Асбьёрн. Страха он не испытывал, но было как-то тревожно.
— На встречу с Тором. Там он тебя отведёт кое к кому.
Лицо Фрейи, как обычно, было добрым и безмятежным.
Они прошли ещё немного и увидели бога грома, сидевшего в своей колеснице, запряжённой двумя козлами.
— Я буду ждать тебя здесь, — сказала Фрейя, и Асбьёрн с Тором отправились дальше.
— Локи рассказал мне о ваших морских приключениях. Эх, жаль меня там не было, я бы в этот раз точно добил гада!
Тор метнул Мьёльнир в огромный камень, и тот раскололся на несколько частей.
— Но ведь Йормунганд — сын Локи. Разве он бы позволил тебе его убить? — Асбьёрн пытался быть деликатным и не спровоцировать Тора.
— Локи не так прост, как ты думаешь. Точнее, никто не знает, что у него на уме. Вот ты думаешь, что он бы стал защищать своего чудовищного выродка, а он мог бы просто стоять и наблюдать за тем, как я его прикончу. Локи противоречив — я думаю, ты понимаешь, о чём я. Не потому, что ты его хорошо знаешь, а потому, что ты его потомок. Ты такой же, как он: никогда не знаешь, нападёшь ли ты с кулаками или нырнёшь в бездну, чтобы спасти.
Они всё шли и шли, пока не оказались у огромного дерева. Асбьёрн мог видеть только его корни и часть ствола, так как остальная часть уходила далеко в небеса.
— Это корни древа Иггдрасиль, — сказал ему Тор. — Мы пришли сюда затем, чтобы ты познакомился с норнами.
Из-за деревьев показались три женщины. Одна из них была пожилой, другая — женщиной средних лет, а третья — совсем юной девушкой. Асбьёрн заметил, что они отличались от людей и богов. Они были бледны, будто прозрачны.
— Асбьёрн, познакомься с теми, кто знает всё, что происходило, происходит и неминуемо произойдёт. Это, — Тор указал на старуху, — Урд. Она знает о тебе всё: каждая твоя жизнь, каждое решение, принятое за тысячелетия твоих жизней, ей известны. Норна, стоящая рядом с Урд, — это Верданди. Ей известно наше настоящее: то, что происходит в этот момент, что делает каждая душа в этот самый момент в любом из миров. Третья же — это норна будущего. Её зовут Скульд, и она знает всё, что произойдёт с каждым из нас.
Скульд была совсем юна. Она единственная из трёх норн улыбалась и казалась приветливой.
— Здравствуй, Асбьёрн, сын Локи. Мы, конечно, знали, когда именно ты вернёшься в Асгард, и мы знаем о тебе всё. Нить твоей судьбы сплетена много тысячелетий назад. Каждую свою жизнь в Мидгарде ты проживал только ради того, чтобы в конце пути оказаться в самом центре последней битвы. Каждая из душ, будь то человек, бог или великан, пришла сюда только ради этого — принять участие в последней битве и увидеть Рагнарёк. Старый мир падёт, наступит новый мир, и он будет лучше, если те, кто выживет, того захотят.
Это говорила старшая из норн. У неё был скрипучий и даже немного зловещий голос. Она протянула Асбьёрну кубок.
— Зачерпни воды из источника Урд и выпей. Тогда тебе будет известно всё о твоём прошлом. Ты вспомнишь все свои жизни. Но не думай, что тебе понравится всё то, что ты натворил.
Она тихо и ехидно засмеялась. Асбьёрн взял кубок из её рук и подошёл к источнику, бежавшему рядом с корнями мирового древа. Ему показалось, будто в воде плавают тонкие нити — такие же бесцветные, как сами норны. Он зачерпнул воды в кубок и сделал глоток. Вода была ледяная и горьковатая на вкус.
— Это вкус вашей горькой доли. Каждый из вас натворил много дел. Каждый из вас грабил, убивал, предавал. Все люди одинаково гнилые внутри. Вот источник со временем и стал горьким, — сказала старуха.
Асбьёрн почувствовал, как к нему возвращаются воспоминания. Образы мужчин, женщин и детей, таких знакомых. Он понял, что это он сам и есть, это те, кем он был с того момента, как Локи отправил его в Мидгард. Он видел себя. Вот он прикован к столбу — нищий старик, пытавшийся украсть кусок хлеба, а теперь брошенный умирать под палящим солнцем. А вот он во дворце отдаёт приказ повесить сорок человек за измену королю. Он видел себя с мечом, сражающимся на поле с воинами Нортумбрии, а вот он — сам один из них. Образы хлынули разом, он пошатнулся и сел на один из корней Древа.
— Ты научишься с этим жить, но не сразу. Ты должен посмотреть на себя, чтобы не повторять прежних ошибок, если ты выживешь во время последней битвы.
— Вы же знаете, выживу я или нет, — тяжело дыша, сказал Асбьёрн. Образы в голове не давали ему собраться с мыслями.
Ответила ему Скульд.
— У тебя есть свобода выбора. Да, мы знаем, как ты должен поступить, на чьей стороне сражаться, но ты можешь нас ослушаться и сделать свой выбор. Тем более ты не знаешь, какую судьбу мы тебе сплели. Что бы мы ни сделали — решать в итоге тебе.
Тор подошёл к Асбьёрну и протянул ему руку.
— Нам пора возвращаться. Ты узнал всё, что должен был.
— Прощай, Асбьёрн, сын Локи. Мы ещё встретимся, и когда это произойдёт, твои мысли уже успокоятся, и ты сможешь с нами поговорить, если захочешь, — сказала Верданди.
И он с Тором вернулся к тому месту, где они расстались с Фрейей. Она взяла его за руку и привела в замок, где он встретился с остальными.
Вечером на собрании возле костра братья продолжили рассказ о путешествии Тора и Локи.
— Как вы помните, Тор рассердился на Тьяльви из-за того, что тот съел костный мозг из ноги одного из козлов Тора, и забрал Тьяльви и его сестру Рёсква к себе в слуги. Он оставил Тангниостра и Тангриснира у крестьян и отправился с Локи и слугами в Утгард.
Шли они долго, и вот достигли берега моря. Они знали, что за этим морем находится страна великанов. Смастерив лодку, они поплыли в Йотунхейм. Вы там уже бывали, так что помните огромный Железный Лес, расположенный в стране великанов. Тор со своими путниками шёл по нему целый день, и вот наконец они оказались на опушке, где увидели большую хижину. Это была очень необычная хижина, ведь в ней было всего три стены и крыша, но путники всё равно остались в ней переночевать. Но спать им пришлось недолго. Среди ночи их разбудили ужасные звуки, напоминавшие раскаты грома. Все, кроме Тора, схватившего свой молот, конечно, испугались, и никто больше не смог уснуть.
Утром Тор поспешил наружу и обнаружил источник тех самых ужасных звуков. Они исходили от спящего неподалёку великана — от его храпа содрогалась земля. Тор сразу же надел свой волшебный пояс, тот самый, который увеличивает его силу вдвое, и приготовился метнуть в великана Мьёльнир, но тот вдруг проснулся и встал на ноги. Он был настолько огромен, что Тор впервые понял: молот, скорее всего, не справится и не прикончит такого громилу.
— Как тебя зовут? — поинтересовался Тор.
— Меня то зовут Скримир, а вот ты можешь не говорить, кто ты такой. Мне и так понятно, что ты один из асов, бог Тор.
Скримир нагнулся и поднял что-то с земли. Оказалось, что то, что они приняли за хижину, было огромной рукавицей.
Великан поинтересовался, куда же направляется бог грома со своей свитой.
— Мы хотим побывать в королевстве Утгард, — ответил Тор.
— Тогда после завтрака мы пойдём туда вместе, если вы, конечно, не возражаете.
Тор решил не возражать — уж настолько был огромен Скримир.
После завтрака великан взял пожитки Тора и положил в свою котомку.
— Мне совсем не тяжело, а вам так будет легче идти, — уверил он своих спутников.
Великан делал огромные шаги, так что путники еле поспевали за ним. Под вечер они совсем выбились из сил и решили остановиться на ночлег. Скримир сказал, что не голоден, и сразу улёгся спать. Остальные же решили всё же поужинать. Они взяли котомку великана и попытались достать свою из неё, но сколько бы они ни пытались, у них ничего не получалось. Тут Тор так разозлился, что схватил Мьёльнир и ударил великана по огромной голове.
— На меня, видимо, листочек с дерева упал, — сказал тот и сразу снова захрапел.
Отчаявшись, Локи, Тьяльви и Рёсква легли спать голодными. Но Тор был так зол, что среди ночи снова схватил свой молот и ударил великана в висок. Удар был очень мощный, Тор почувствовал, что молот по рукоять вошёл в голову Скримира.
— Неужто желудь упал мне на голову? — сонно пробормотал великан. — Тор, ещё ночь, ложись спать, завтра нас ждёт долгий путь.
Тор улёгся спать, но так и не смог уснуть. На рассвете он предпринял ещё одну попытку прикончить великана. На этот раз Мьёльнир вместе с рукоятью увяз в голове Скримира.
«Ну тут уж точно я его прибил», — подумал Тор.
— Что за место я выбрал для ночлега? То лист упал, то желудь. А теперь вон ветка прям на голову свалилась, — воскликнул Скримир, проснувшись. — Но уже утро, пора завтракать.
Он без особых усилий развязал свою котомку и вытащил из неё пожитки Тора. Сказать, что бог грома был удивлён, — ничего не сказать. Смущённые путники переглянулись и, ничего не сказав, принялись за еду.
После завтрака они все вместе снова отправились в путь. Огромный Скримир шёл впереди, а остальные еле за ним поспевали. Через некоторое время великан остановился и сказал, что на этом месте их пути расходятся.
— Вам нужно на восток, а мне на север. Вы, я смотрю, отличные ребята, так что я позволю себе дать вам совет. Вы должны знать, что в нашем королевстве есть великаны и побольше меня, так что не рассчитывайте на свои силы, вам их не победить. Прощайте.
С этими словами Скримир пошёл своей дорогой.
— Надеюсь, мы больше никогда с тобой не встретимся, — проворчал Тор. И четверо путников продолжили своё путешествие в Утгард.
К середине дня они подошли к огромному замку. Тор, как самый смелый из них, распахнул ворота, и все четверо зашли внутрь. Они оказались в зале, посреди которого располагался огромный трон, а на нём восседал король в окружении своих подданных — великанов.
— Приветствую вас, путники! — проговорил король. — Рад вас видеть в своём королевстве Утгард. Меня зовут Утгардалоки. Ваши имена мне известны: ты — Тор, бог грома и сын Одина, и Локи — наш брат йотун, живущий в Асгарде. Мы, конечно, вам рады, но каждый, кто без приглашения пожаловал в наше королевство, обязан пройти испытания, проявить себя в каком-либо искусстве. Чем вы можете похвалиться?
Первым вызвался показать себя Локи.
— В Асгарде нет никого, кто бы ел быстрее меня!
— Это большое дело, — ответил Утгардалоки. — Сейчас мы это проверим. И поверь, если ты окажешься прав, то будешь окружён почётом! Тебе нужно всего лишь сразиться с Логи!
По приказу короля в зал внесли огромное корыто с мясом. Локи и Логи сели друг напротив друга и стали есть. Через несколько минут поединок был окончен, но, ко всеобщему удивлению, Локи успел съесть только мясо, тогда как Логи сожрал и мясо, и кости, да ещё и корыто.
— Что же, очевидно, асгардцы не так уж и быстро едят. В этом поединке победил Логи! Но, может быть, этот юноша сможет проявить себя?
Король обратился к Тьяльви.
— В Мидгарде вряд ли найдётся тот, кто бегает быстрее меня.
— Отлично, ты сразишься с Гуги, и мы увидим, насколько быстры твои ноги.
И юноши стали бегать наперегонки. Но спустя три попытки всем было очевидно, что Тьяльви никак не может обогнать Гуги.
— По-видимому, бегают у вас так же плохо, как и едят, — усмехнулся Утгардалоки. — Ну а как же бог грома? Что умеешь ты, Тор?
— Никто не может сравниться со мной в искусстве пития! — ответил бог грома.
— Да ты что! Вот это я понимаю — искусство!
Король приказал принести Тору рог, наполненный водой.
— В нашем королевстве некоторые осушают этот кубок за один приём, большинство — за два. Только дети осушают его в три приёма. Я не сомневаюсь, что ты справишься за один раз.
Тор взглянул на рог. Он был длинным, но бог грома решил, что ему не составит труда осушить его с первого глотка, и он начал пить. Он тянул и тянул воду, но тут он решил перевести дух, и оказалось, что воды в роге почти не убавилось.
— Что же, попробуй ещё раз! — едва сдерживая улыбку, сказал ему Утгардалоки.
Тор принялся снова тянуть воду из рога — он так старался, что ему перехватило дыхание.
— Да уж, в этот раз воды убавилось ещё меньше, — хитро улыбаясь, сказал король.
Тор разозлился и предпринял ещё одну попытку осушить рог. От усердия у него закружилась голова. Он оторвался и увидел, что ему вновь не удалось выпить всю воду, хотя, конечно, её сильно поубавило.
— Ладно, хватит с тебя, видно, что в Асгарде пить совсем не умеют. Возможно, ты сможешь проявить себя в чём-то другом? — с наигранным разочарованием сказал Утгардалоки.
Тор был одновременно и разъярён, и смущён. Но всё же сказал:
— Я хочу показать вам свою силу!
— А вот это интересно! — ответил ему король. — У нас есть одна забава на этот счёт. Когда юноши в нашем королевстве хотят померяться силой, то они поднимают кошку.
— Кошку? — недоумевая, спросил Тор.
— Ну да. Хотя, конечно, я видел, как ты умеешь пить, и боюсь, что поднять кошку тебе будет не под силу.
Тор побагровел от ярости.
— Ведите сюда её! — взревел он.
В зал вошла огромная серая кошка. Тор подошёл к ней и, обхватив руками, попытался поднять её. К его удивлению, кошка оказалась невероятно тяжёлой. Как ни старался бог грома, лишь одна её лапа оторвалась от земли.
Все рассмеялись, кроме Тора.
— Так я и думал. Тор слишком маленький, чтобы поднять кошку, — подытожил Утгардалоки.
Тор рассвирепел ещё больше.
— По сравнению с вами я, может быть, и маловат, но я готов сразиться с любым из вас один на один!
Утгардалоки задумался.
Для начала тебе лучше побороть одну из наших кормилиц. Она старая и дряхлая, но если ты её победишь, то я соглашусь с твоим величием, даже без поединка с одним из мужчин.
Он хлопнул ладонью о стол и позвал:
— Элли!
В зал вошла старуха. На вид она была настолько дряхлой и слабой, что Тор подумал, что король над ним издевается.
— Элли, тебе нужно побороться с нашим гостем. Он хочет нас убедить в том, что нет никого сильнее его.
Тор подошёл к старухе и, обхватив её поперёк дряхлого тела, попытался повалить на лопатки. Старуха даже не сдвинулась с места, более того, она также обхватила Тора и сжала с такой силой, что у того перехватило дыхание. Он пыхтел и старался изо всех сил, но не выдержал и упал перед старухой на одно колено.
В этот раз Утгардалоки не стал его высмеивать. Он даже казался удивлённым, но быстро совладал с собой и сказал:
— Как ты видишь, Тор, ты слабее даже дряхлой старухи — чего уж говорить о поединке с одним из наших юношей. Но я просто так вас не отпущу, приглашаю вас поужинать с нами.
Тору, как и Локи с Тьяльви, было очень стыдно, но они согласились поужинать в замке.
После ужина Утгардалоки сам пошёл провожать гостей.
— Ну как вам наше королевство? — спросил он на прощание.
— Нам понравились твои владения, но мы разочарованы в наших способностях. Никогда я не был так посрамлён, — ответил ему Тор.
Утгардалоки улыбнулся.
— Ты так силён, Тор, что я предпочёл сам вывести тебя из своего замка. Теперь я могу сказать вам правду. Я и есть великан Скримир, которого вы повстречали в лесу. Котомку мою вы не смогли развязать потому, что ремни на ней были намертво скреплены железом. А бил ты не мою голову — я подсунул вместо неё огромный камень. Вон, погляди, три впадины на том валуне — это удары Мьёльнира. Что касается тебя, Локи, ты ел очень быстро, я удивлён, но дело в том, что Логи, с которым ты состязался, — это огонь, а как мы все знаем, огонь пожирает всё на свете быстрее всех. Ты, Тьяльви, самый быстрый юноша из всех, что я видел, но Гуги — это мысль, а она быстрее всех ног в мире. Рог, из которого ты, Тор, пил, другим концом был соединён с мировым океаном, который невозможно осушить, но ты сумел выпить столько воды, что океан заметно обмелел. Поднимал ты не кошку, а мирового змея Йормунганда, да-да, Локи, твоего сына. Змей только кончиком хвоста касался земли. Но больше всего меня удивил твой поединок с Элли — ведь ты боролся не со старухой, а с самой старостью. Никому не под силу побороть её, она всех укладывает на лопатки. Но ты, Тор, упал всего на одно колено, доказав свою силу и мощь. Поэтому я никогда больше не желаю тебя видеть. Прощайте!
Тор был так взбешен, что схватил свой молот, желая прикончить Утгардалоки, но тот испарился, будто его и не было, а вместо замка путники не увидели ничего, кроме чистого поля.
— Так и закончилось путешествие Тора и Локи в страну Утгард, — закончил Хвитсерк.
— Утгардалоки что — волшебник? — спросил Орм.
— У великанов своя магия и свои способности, — ответил Убба. — Не надо думать, что великаны просто огромные, злобные, тупые твари. Асы всегда пытались научиться их магии, перенять их знания. Да, они враги богов, но не стоит преуменьшать их силы.
Глава 18
В следующие дни ребята продолжили свои повседневные обязанности. В первой половине дня они усердно тренировались, оттачивая удары, отрабатывая строй и привыкая чувствовать рядом плечо товарища. Пот заливал глаза, мышцы ныли от напряжения, но с каждым днём движения становились всё чётче, а дыхание — ровнее. Во второй половине дня каждый шёл по своим делам. Свободного времени почти не оставалось: кто-то помогал на кухне, кто-то уходил на охоту или рыбалку, кто-то садился за шитьё, чтобы залатать изношенную одежду или сшить новую, кто-то ухаживал за больными и ранеными, а кто-то спешил к кузнецам.
Асбьёрн выбрал для себя именно этот род занятий — кузнечное дело. Как-то в один из дней их пригласили в мастерскую, где кузнецы ковали мечи, топоры, ножи, наконечники для стрел и копий. Пламя в горне ревело, будто хотело вырваться наружу, искры взмывали вверх и гасли, едва коснувшись потолка, а воздух был густым от жара и запаха раскалённого железа. Асбьёрн стоял, завороженный этим буйством огня и силы, и вдруг понял, что хотел бы заниматься именно этим — создавать оружие. Ему хотелось не просто держать меч в руке, а знать, как из бесформенного куска металла возникает предмет, способный изменить ход битвы.
Старший кузнец, могучий мужчина с руками, покрытыми шрамами и въевшейся в кожу копотью, заметил его взгляд — тот самый, в котором любопытство смешивалось с почти благоговейным трепетом. Он кивнул Асбьёрну и протянул ему тяжёлые кожаные рукавицы:
— Держи. Если хочешь смотреть — смотри, но лучше делай. Оружие глазами не выковать.
Асбьёрн надел рукавицы, кузнец подвёл его к наковальне, положил на неё заготовку — тёмный, тяжёлый брусок — и дал в руки молот.
— Бей сюда, — указал он на определённое место. — Не торопись, пусть каждый удар будет нужным.
Первый удар вышел неловким, молот скользнул, и Асбьёрн едва не выронил его. Второй был чуть увереннее. Третий — уже почти точным. С каждым разом он чувствовал, как меняется ритм: не просто удары по металлу, а разговор с ним, попытка понять, куда ему хочется течь, как лучше принять форму. Пот стекал по спине, жар обжигал лицо, но внутри разгоралось другое пламя — то, что питалось не дровами, а ощущением, что он делает что-то настоящее, нужное, вечное.
Когда заготовка начала принимать очертания клинка, кузнец одобрительно хмыкнул:
— Неплохо. Ещё немного — и можно будет закалять. Но помни: самое трудное впереди. Закалка — это как испытание характера. Слишком быстро остудишь — металл станет хрупким, как лёд. Слишком медленно — он не примет твёрдость. Тут нужен глаз, рука и сердце, которые не дрогнут.
Асбьёрн слушал, стараясь запомнить каждое слово. Он смотрел на тусклый пока ещё металл, в котором уже угадывались очертания будущего лезвия, и чувствовал странную гордость. Это был не просто клинок, а его первый шаг в ремесло, которое требовало силы, терпения, умения и уважения к материалу, к огню.
В тот вечер, когда они возвращались в замок, Асбьёрн всё ещё чувствовал жар горна, будто тот въелся в кожу и остался там навсегда. И когда Матс спросил, не устал ли он, Асбьёрн только улыбнулся и покачал головой:
— Нет. Я только начал.
Иногда лучших из них приглашали в Вальхаллу потренироваться с настоящими воинами. Асбьёрн входил в их число, так же как и Скегги, Дьярви и Андерс. К счастью, Йоран тоже показывал отличные результаты на тренировках, поэтому тоже был допущен.
— Смотрю, Сигурд уже не так злится из-за того случая на охоте? — спросил Асбьёрн в один из таких дней.
— Я думаю, там не обошлось без Ивара. Я не уверен, но с чего бы Сигурду менять своё мнение.
— Может, потому что ты отлично дерёшься? Все видят, что ты один из лучших, уж точно лучше этого придурка Андерса. Я вообще не понимаю, почему его впускают в Вальхаллу.
— Он сын Тора. Я заметил, что все его дети здесь, это правило такое, наверное? — ответил Йоран.
— У него и детей больше всех. Хотя мы ещё даже первый атт не прошли, кто знает, сколько детей у остальных богов.
В Вальхалле они сражались не друг против друга. Каждый раз к каждому из них подходил незнакомый воин, и бились они до тех пор, пока тот не был убит. Всем было известно, что, если падёт кто-то из ребят, то он не оживёт, а отправится в Хель, поэтому мотивации у них было хоть отбавляй. К слову, ни одному из воинов Вальхаллы не было дела до того, погибнет ли кто-то из ребят или нет, поэтому дрались они по-настоящему. Это объяснялось тем, что юным воинам необходимо не только оттачивать своё мастерство в бою, но и избавиться от страха перед соперником.
Войдя в Вальхаллу, ребята не увидели ничего нового. Как и обычно, сотни воинов сражались между собой, Один восседал на своём троне, его верные волки лежали возле него, валькирии также принимали участие в боях. Сражались они либо на равных, а то и лучше.
Навстречу им вышли одиннадцать воинов — по одному на каждого.
— Вы знаете правила, — сказал один из них, вставший напротив Скегги. — Выбор прост: либо вы победите, либо погибнете. Щадить мы вас, как обычно, не собираемся, даже на глазах у Одина. Нам нужны лучшие воины, остальные могут прямо сейчас отправляться в Хельхейм.
И битва началась. Асбьёрну достался молодой высокий викинг, свирепым его сложно было назвать. В бою он напоминал Хвитсерка с его манерой драться как бы играючи и издеваясь. Биться с ним было интересно: он не пытался прикончить Асбьёрна с первого удара — для него это была игра, кто кого перехитрит в бою. Несколько раз всё же его меч останавливался на горле Асбьёрна, но дальше этого не заходило, и юноша, хитро улыбаясь, продолжал битву.
Краем глаза Асбьёрн видел, как бились остальные. Злобный мужик напротив Скегги пытался его зарубить, но тот несколько раз в последний момент уходил от удара. Дьярви достался очень похожий на него самого воин — такой же крупный и рыжий, только старше вдвое. Напротив Гуннара был, как ни странно, Бьёрн Железнобокий. Асбьёрн подумал, что тот не посмеет его убить, даже если это будет необходимо. Он видел, как Ойвинд, весь в поту, увернулся от могучего удара топора и, замахнувшись, рубанул своего соперника сзади. Тот упал замертво, но через несколько мгновений уже стоял рядом, дружески похлопывая своего убийцу по плечу.
Всё это происходило за считанные секунды. Асбьёрн наблюдал за всеми так, будто у него был третий глаз где-то на затылке. Он понимал, что силы его не бесконечны, а его соперник даже не запыхался. Он продолжал играть с Асбьёрном, как кошка с мышкой: то подпуская его ближе, то отстраняясь. Асбьёрн почувствовал злобу, такую же, как во время поединка со Скегги. Ему надоела эта игра, он почувствовал прилив сил — как раз для завершающего удара. Но тут он услышал крик боли. Он узнал этот крик. Обернувшись, он увидел Йорана, лежащего на полу и держащегося за ногу. Его соперник занёс меч, чтобы нанести последний удар. Асбьёрн действовал без раздумий. Он метнул свой топор в противника Йорана, и тот упал замертво, но через несколько мгновений поднялся, схватил свой меч и, поняв, что только что произошло, побежал на Асбьёрна, в руках которого не было оружия.
— Асбьёрн, нож!
Это был Скегги. Он уже прикончил своего противника и наблюдал за происходящим.
Асбьёрн схватил нож, висевший у него на поясе, но он понимал, что против меча от ножа не будет толку. Он вспомнил, что вообще-то у него всё ещё идёт свой собственный поединок, и его настоящий враг тоже вооружён мечом. Он подбежал к своему сопернику — улыбка с лица которого спала; он выглядел скорее удивлённым. Бой пошёл не по плану, и уже играл не он, а с ним. Он замахнулся, но Асбьёрн увернулся и ударил его ножом в бок. Его соперник закричал от боли и упал. Асбьёрн схватил его меч, чтобы защититься, но было поздно. Противник Йорана подбежал к нему. Лицо его было искривлено от гнева, он издал крик, предвещавший верную смерть, и занёс меч над головой.
— Прекратить битву!
Асбьёрн подумал, что всё стихло потому, что он умер. Но через мгновение понял, что это Один отдал приказ, поэтому он остался жив.
— Всеотец! — закричал нависший над Асбьёрном воин. — Я должен был убить своего противника. Правила таковы! Я ранил его, тот упал, а этот подлец меня убил!
Один не встал со своего трона. Он смотрел на них — величественный и гордый. Он выглядел довольным происходящим, и его ничуть не смущал тот факт, что правила поединка были нарушены.
— Во время Рагнарёка никаких правил существовать не будет. Когда ты был викингом, для тебя также не существовало правил — если твоему другу нужна была помощь, то ты ему помогал. Все вы защищали в бою своих близких, если у вас была такая возможность. Ты сильно ранил Йорана, Хальфдан, было ясно, что ты его через мгновение добьёшь. Асбьёрн не мог допустить смерти своего друга и убил тебя. Скегги напомнил ему о ноже, Асбьёрн убил своего соперника, но, скорее всего, погиб бы от твоего меча. Я считаю, они не только многому сегодня научились, но и продемонстрировали отличную сплочённость и готовность участвовать в настоящем бою. А нам это и нужно. Нам не нужны трупы, Хальфдан, нам нужны отважные воины, способные подставить плечо. На сегодня бои окончены. Кто не сильно ранен, можете остаться на пир; кто получил ранения — идите в источники.
— Отличная битва! Давно так не развлекался!
К Асбьёрну подошёл его соперник. Он снова улыбался и казался дружелюбным.
— Меня зовут Готфрид. В историю я вошёл как Готфрид Фризский. Я был датским конунгом и воевал, среди прочего, в составе великой армии викингов. В общем, славный бой!
Он пожал руку Асбьёрну и присоединился к пиру.
Асбьёрн подошёл к Йорану, около которого уже стояли Гуннар и Скегги. Нога Йорана выглядела ужасно: бедро было разрублено, кость торчала наружу.
— Надо перевязать и дотащить его до источников. Ещё надо найти Линн и попросить помочь с раной. Гуннар, сможешь её найти и рассказать о случившемся?
Гуннар посмотрел на стоящего неподалёку Бьёрна. Он явно хотел остаться на пир, но всё же согласился, что Йорану нужно помочь. Он развернулся и побежал искать Линн.
— Хреновый из него друг, — сказал Скегги, перевязывая ногу Йорана своим поясом.
Асбьёрн не ответил. Ему нравился Гуннар, как и все ребята из его отряда, но он почувствовал разочарование. Ему бы и в голову не пришло остаться на пиру, зная, что его товарищ умирает.
Путь до источников был неблизким, но когда они наконец донесли Йорана, то увидели, что Гуннар и Линн уже ждали их.
— Ему надо сначала вправить кость, иначе раны зарастут, а перелом срастётся неправильно, и он останется калекой, — сказала Линн, осматривая ногу Йорана. — Хорошо, что он в бреду и почти без сознания от потери крови. Это будет чертовски больно. Положите его ровно и держите крепко.
Ребята сделали всё, как сказала Линн. Они держали Йорана, пока она, навалившись своим маленьким телом на кость, поставила её на место. Йоран закричал от боли. Это было так ужасно, что Асбьёрн готов был убежать, лишь бы не слышать этого.
— Теперь нужно положить его в воду, чтобы раны затянулись. Худшее позади, — сказала Линн.
Она казалась такой хрупкой, но при этом ни один мускул на её лице не дрогнул, пока она вправляла кость.
— Для такой малявки ты очень сильная и смелая, — сказал ей Скегги.
— Ну а ты не умеешь делать комплименты, — ответила ему Линн.
Они дотащили Йорана до одного из источников, а затем и сами залезли в воду.
— Я и не заметил, что ранен, — сказал Гуннар, осматривая своё тело.
— Да уж. Мой здоровяк чуть не зарубил меня. Могу поклясться, что видел отражение своего трупа в его глазах, — ответил Скегги.
— Ты отлично бился, я наблюдал за тобой. И за Йораном тоже, — сказал Асбьёрн.
— Поверить не могу, что этот урод его чуть не убил. Вот бы Локи обрадовался.
Асбьёрн вспомнил слова Тора о том, что никто не знает, как Локи поведёт себя в той или иной ситуации.
— Может, и обрадовался бы, это же Локи, — сказал он.
— Как бы там ни было, мы живы. Но в следующий раз всё может быть иначе. Сегодня я был на грани, ты тоже. Рано или поздно Один покинет Вальхаллу, отправившись в очередное путешествие, и вот тогда нам никто не поможет.
Асбьёрн подумал, что Скегги прав. Если бы Один не прекратил битву, то он был бы сейчас в Хельхейме.
— Значит, нам нужно ещё лучше тренироваться.
Это был Йоран. Он очнулся и выглядел немного лучше. Рана затягивалась на глазах, и через некоторое время все пошли на ужин, рассказывать о своих приключениях.
Однажды после тренировки Убба сказал им, что сегодня они пойдут учиться столярному делу. Отряд Асбьёрна отправился в мастерскую, где пахло смолой, свежей стружкой и горячим деревом — запах, в котором смешивались труд и тепло человеческих рук.
Мастерская стояла на окраине поселения, чуть в стороне от шумных кузниц. Это было просторное здание из тёмных брёвен, с широкими окнами, сквозь которые внутрь лился рассеянный свет.
Внутри всё было устроено с продуманной простотой: вдоль стен тянулись стеллажи с досками разных пород — от светлой сосны до тяжёлого, почти чёрного дуба. В углу громоздились связки верёвок, мотки льняных нитей и банки с дёгтем. На отдельном столе лежали инструменты, разложенные строго по порядку: рубанки с отполированными ручками, стамески с лезвиями, сверкающими, как лёд, пилы с хищно изогнутыми зубьями, молотки и киянки. В центре комнаты стоял большой верстак, покрытый царапинами и вмятинами. Над верстаком висела полка с образцами: изящные деревянные чаши, резные рукояти, детали лодок и даже маленькая модель драккара, собранная с такой точностью, что казалось, будто он вот-вот соскользнёт с полки и поплывёт по воздуху.
Там их встретил мастер, представившийся Снорри. Он обвёл взглядом ребят, стоявших на пороге и жадно разглядывавших всё вокруг, и усмехнулся уголком рта.
— Дерево — не железо, — сказал он, постучав костяшками пальцев по краю верстака. — Оно не прощает спешки. Оно помнит каждое неловкое движение, каждую дрожь в руке. Но если научиться его слушать, оно станет вам верным другом. Сегодня начнём с простого: будете учиться держать рубанок и чувствовать, как он ложится на древесину. А потом, если руки не подведут, соберёте свой первый щит.
Асбьёрн подошёл ближе, коснулся гладкой поверхности дубовой доски, лежавшей на верстаке. Он вдохнул глубже. Этот запах — смолы, стружки, терпкого дерева — внезапно напомнил ему об одной из прошлых жизней, как он с семьёй жил в северной стране, зарабатывая на жизнь работой по дереву.
Снорри раздал каждому по заготовке и по рубанку, показал, как правильно ставить ногу, как держать корпус, чтобы спина не уставала, и как направлять инструмент — не давить, а вести, словно гладишь что-то хрупкое. Первые попытки были неуклюжими: рубанок то зарывался слишком глубоко, то скользил в сторону, оставляя неровные борозды. Стружка ложилась на пол вьющимися лентами. В этом тихом шелесте было что-то успокаивающее.
Постепенно движения становились ровнее. Асбьёрн почувствовал, как под лезвием раскрывается древесина, как она поддаётся, обнажая золотистую сердцевину. В этом процессе было странное утешение: здесь не нужно было быть быстрым или сильным — нужно было быть внимательным. Каждый проход рубанка стирал не только слой дерева, но и лишнее напряжение, сковывавшее плечи и мысли.
Когда солнце начало клониться к закату, Снорри подошёл к Асбьёрну, молча осмотрел его заготовку, провёл пальцем по выровненной поверхности и коротко кивнул.
— Неплохо. В следующий раз попробуешь соединить доски. А потом посмотрим, сумеешь ли ты вырезать узор так, чтобы он не испортил прочность.
На следующем уроке по рунам Фрейя сообщила, что они подошли к изучению руны Кано.
— Ещё её называют Кеназ. Это руна огня, огненной энергии, познания, руна открытия. Это факел — он также может защитить вас или отпугнуть врага. Это руна обучения, творчества, сексуальности, эроса. Это энтузиазм. Руна Кано — очень преобразовывающая руна, несущая позитивный заряд. Она даёт уверенность, освещает путь. С её помощью можно раскрыть тайну. В отрицательном значении Кано означает, что вас ожидают травмы, утраты, угасание. Могут быть даже фатальные потери. Не удивляйтесь, если кто-то из вас в ближайшие дни получит серьёзное увечье. Особенно это касается детей Локи, ведь Кано — это руна Хеймдалля, а они с Локи не очень ладят.
При этих словах Асбьёрн почувствовал приступ тошноты.
— Но я слышала, некоторые из вас на днях уже получили ранения в Вальхалле. Это тоже отголоски руны Кано. Она уже почувствовала, что вы к ней приближаетесь, и поставила подножку.
Фрейя улыбнулась, видя, как нахмурился Асбьёрн.
— Не переживайте. Сегодня вы познакомитесь с Хеймдаллем, и руна Кано будет гораздо более благосклонна к вам. А сейчас закройте глаза, сосредоточьтесь и успокойте ваши мысли.
Асбьёрн снова стоял в темноте, протягивая руку Фрейе. Богиня взяла его за руку и повела за собой.
Они снова оказались в лесу. Было очень тихо, казалось, что всё живое замерло. Не слышно было ни пения птиц, ни скрипа деревьев.
— Пройдём немного, — сказала Фрейя, уводя Асбьёрна в глубь леса. — Слышала, ты нарушил правила в Вальхалле. Локи, должно быть, очень гордится тобой.
— Я его редко вижу. Не уверен, знает ли он о том, что произошло в Вальхалле. Да и, честно говоря, я не знаю, гордится он мной или нет. А почему они с Хеймдаллем не ладят?
Фрейя немного помолчала, но всё же ответила.
— Они очень разные. Хеймдалль — светлый бог. Он честен, серьёзен, уважает закон и других. А Локи, — она улыбнулась, — ты знаешь Локи. Он столько всего натворил. Все беды Асгарда происходили из-за него. Ему нравится чудить. За это мы его и любим. Хеймдалль не такой. Он любит порядок, а Локи предпочитает хаос.
Асбьёрн задумался, так уж ли он похож на своего отца. Но Фрейя не дала ему долго об этом думать.
— Мы пришли, — сказала она.
Они снова стояли у подножия древа Иггдрасиль, но норн рядом не было. Вместо них Асбьёрн увидел нечто удивительное. Рядом с источником сидела, если можно так выразиться, огромная голова. Тело при этом отсутствовало. Рядом с головой стоял Хеймдалль. Асбьёрн сразу узнал его по сияющим доспехам. В руках он держал гигантский рог.
— Привет, Асбьёрн, — сказал Хеймдалль. — Рад снова тебя увидеть. Смотрю, ты немного удивлен увиденным. Но братья ведь рассказывали вам о Мимире?
Асбьёрн что-то припоминал, но вид головы без тела не давал ему сосредоточиться.
— Фрейя, Фрейр и Ньёрд отправились в качестве заложников после войны к асам, а Мимир и Хёнир отправились в Ванахейм. Ваны отрубили голову Мимиру и отправили её Одину. Но Всеотец не мог допустить гибели Мимира, так как он был самым мудрым из всех, кого Один знал. Он оживил голову и оставил её стеречь источник Мудрости.
Асбьёрн вспомнил эту историю, но удивление всё ещё не прошло. А когда Хеймдалль зачерпнул воды рогом Гьяллархорн и начал поить Мимира, то он решил, что ничего более странного никогда не видел.
— Ты уже пил из источника Урд, но тогда норны давали тебе разрешение. У них были свои задачи. Сейчас же ты должен испить из него, чтобы получить силу руны Кано. Ещё ты можешь задать один вопрос. Ты сможешь приходить сюда иногда и задавать каждый раз всего один вопрос. Подумай, ведь в следующий раз ты встретишь Мимира нескоро. Ты не можешь спрашивать о своём прошлом и будущем — за этим обращайся к норнам. Лучше узнай, как поступить в той или иной ситуации, может, тебя что-то мучает, и ты хочешь в этом разобраться.
Асбьёрн был озадачен. Каждый вечер перед сном он только и думал о том, что его беспокоит. Но сейчас, когда ему дали шанс узнать ответы на мучавшие вопросы, он не мог вспомнить ничего.
— Возьми Гьяллархорн и зачерпни воды из источника Мудрости.
Асбьёрн подошёл к Хеймдаллю и взял рог из его рук. Он прошёл мимо огромной головы Мимира и зачерпнул воды из источника.
— Спроси, чего бы ты хотел знать, а затем испей из рога, — сказал ему Хеймдалль. — Не переживай, ответ будет у тебя в голове, я его не услышу.
Асбьёрн задумался. Что тревожит его больше всего на данный момент?
— Я хотел бы узнать, как мне избежать гибели на поединках в Вальхалле.
Он подумал, что неплохо бы не отправиться в Хельхейм в ближайшее время. Задав вопрос, он выпил из рога.
Мимир молчал. И через несколько мгновений Асбьёрн услышал голос в своей голове.
«Твоё будущее уже известно, Асбьёрн, сын Локи. Норны уже сплели нить твоей судьбы — твоей жизни в Асгарде. Но если ты хочешь знать, как тебе не попасть в Хельхейм, то я отвечу так же, как я ответил бы любому из детей Локи: иди домой. Твоё место в Йотунхейме, а не в Асгарде. Ты не обязан сражаться за асов, не обязан предавать своего отца».
На этих словах голос в голове стих. Асбьёрн подошёл к Хеймдаллю. Тот был спокоен и сдержан. Он положил руку на плечо Асбьёрна и сказал:
— Теперь с тобой сила руны Кано. Обращайся к ней, она поможет тебе в бою с воинами в Вальхалле. Но я уверен, что тебе не о чем переживать: мы видим, как ты сражаешься. У тебя это в крови, ты сильнее многих опытных воинов. Но если сомневаешься, то наноси перед каждым боем руну Кано — она тебя защитит. А теперь ступай.
И Асбьёрн с Фрейей вернулись в замок.
Глава 19
Погода менялась с каждым днём, но снега ещё не было. Зато ветер становился всё холоднее, солнце почти не появлялось, а если и показывалось изредка, то совсем не грело. В один из дней Убба объявил, что ему с братьями нужны добровольцы, чтобы пойти на охоту.
— В этот раз нам нужны крупные звери, не для еды, а для шкур. Подойдут лисы, волки, еноты. Если повезёт с медведем, то мясо тоже в ход пойдёт, так что было бы неплохо до наступления холодов убить хотя бы парочку. Ну что, кто с нами?
Каждый представил себе встречу со зверем, у которого вот-вот начнётся период спячки. Огромный разъярённый медведь, выше и сильнее каждого из них. Конечно, прийти на свидание с ним никто не хотел.
— Нет желающих? Да бросьте, вы же не одни пойдёте! Мы всё время будем рядом. Если никто не согласится добровольно, то будем сами назначать, тут уже никто не отвертится.
— Мы ещё и издеваться над вами будем, и богам расскажем о том, какие вы «храбрецы», — подключился Хвитсерк, — последний раз спрашиваю: кто с нами?
Несколько ребят неохотно подняли руку. Среди них были Дьярви, Гуннар, Андерс, Калле, Ойвинд и Фредерика. Асбьёрн поднял руку только из-за Дьярви.
— Он будет обзываться до конца своих дней, тогда я этого не вынесу, сорвусь и убью Дьярви, а потом Тор в свою очередь убьёт меня. Локи убьёт Тора, и так начнётся Рагнарёк.
Такое объяснение Асбьёрн дал Йорану, когда тот спросил, зачем он согласился идти на охоту.
— Ну и воображение у тебя. Из-за тебя и мне пришлось согласиться, а я ещё не до конца восстановился после Вальхаллы.
— Я не просил тебя идти, — ответил Асбьёрн.
— Я тебя так и не поблагодарил за то, что ты меня спас от Хальфдана. Я угодил бы в Хельхейм, если бы не ты. Один не стал прерывать бой, когда я упал с перерубленной ногой.
Асбьёрн до этого не задумывался, почему Один не остановил бой только, когда Йорана чуть не прикончили. Йоран был прав — за него Всеотец не стал заступаться.
— Да, может, он и не из-за меня остановил бой. Может, просто решил, что хватит с нас, — сказал он, хотя, конечно, так не думал. — В любом случае, простого «спасибо» было бы достаточно. А теперь ты пойдёшь на медведя ослабленным, а если тот попытается на тебя напасть, то мне опять придётся тебя спасать. А я не знаю, как драться с медведем.
— Ну, врежешь ему по морде, как ты умеешь, потом подбежит Убба и разнимет вас.
Всю дорогу в лес парни разговаривали и шутили. Каждый чувствовал ответственность за другого. Как-то само собой получилось, что среди стольких открытых, дружелюбных парней и девчонок эти двое нашли поддержку друг в друге. Возможно, им помогала эта отстранённость. Не всем хочется, чтобы самый близкий друг находился рядом каждую минуту. Возможно, то, что они были в разных отрядах, сближало их. А общие предки связывали их ещё и братским долгом. Так или иначе, каждый находил эту дружбу именно такой, о которой мечтал с самого появления в Асгарде.
— Мы должны разложить капканы, тогда больше вероятность поймать зверя, — сказал Убба, когда они добрались до места.
— Вообще-то это варварство. Так никто не делает. Да и для нас самих опасно. Кто-нибудь наступит — и останется без ноги, — заявил Ойвинд, остальные с ним согласились.
— Ну вот если ты отправишься снова в Мидгард, то можешь там так не делать. А тут мы будем ставить капканы и стараться не угодить в них.
И они стали ставить ловушки. Затем, зайдя глубже в лес, они поставили пару палаток и разожгли костёр. Сигурд объяснил им, что они будут дежурить по двое и прислушиваться, не сработала ли ловушка.
— Только геройствовать не нужно, сами не ходите. Если там будет медведь, то он просто придёт в ещё большее бешенство от боли. А вы к тому же в темноте можете сами угодить в капкан. Так что разбудите нас обязательно.
Убба как-то странно взглянул на Асбьёрна и сказал:
— Ты слышал? Нас разбудите, не геройствуйте.
Асбьёрн не понял, почему это он должен геройствовать и идти в одиночку на медведя.
— Да я вообще с вами идти не хотел, с чего мне…
— Я просто предупредил, — прервал его Убба.
Сигурд и ещё несколько ребят ушли на охоту — нужно было постараться подстрелить что-нибудь на ужин. Остальные остались стеречь палатки, печь картошку в углях и следить за капканами.
— А если Сигурд наткнётся на медведя или стаю волков? — спросил Йоран. — Их всего пятеро, как они отобьются?
— Что, Дьярви с Андерсом пожалел? Не переживай, впятером они с медведем справятся. Что касается волков, то их будет слышно, если они нападут.
— Тогда нам придётся делать ноги, так как помочь им мы не сможем, если, конечно, там будет не очень большая стая, — подключился Хвитсерк.
Асбьёрн услышал, как лязгнул капкан.
— Мне показалось, что я слышал звук, — сказал он Уббе.
— Пойдём, проверим, — ответил тот. — Раз криков не слышно, то, скорее всего, это мелкий зверь, медведя бы мы услышали.
Они пошли проверять добычу. В капкане оказалась лисица. Она сунула мордочку, почуяв запах сырого мяса, — и смерть настигла её мгновенно. Убба аккуратно разжал капкан, освободив из него незадачливого зверька.
— Ну вот, первый готов. Таких бы штук тридцать хотя бы, и тогда часть из вас не будет страдать от холода зимой.
Асбьёрн и Йоран переглянулись. В отличие от жителей Асгарда, привыкших к убийствам за тысячелетие, им было жалко животных, а потому они совсем не желали убивать тридцать невинных лисиц.
— Есть же пух. Можно уток и гусей щипать и делать одежду. Жалко лисичку, — сказал Йоран.
Убба, казалось, еле удержался, чтобы не отвесить ему подзатыльник.
— Во-первых, вы в Асгарде. Можете жалеть животных у себя в Мидгарде, здесь всё живое, что вас окружает, существует для того, чтобы вас прокормить или не дать вам сдохнуть от холода. Во-вторых, что за лицемерие? Чем гусь провинился, почему его не жалко, а лису жалко?
Ребятам не нашлось, что ответить.
Когда вернулись к палаткам, оказалось, что Сигурд с остальными уже вернулись и принесли добычу.
— Четыре зайца. Не очень много, но на ужин хватит. Шкуры сдирайте аккуратно, тоже пойдут на одежду. В принципе, можно было брать с собой одну Фредерику — это она подбила трёх, а четвёртого я сам.
Фредерика скромно улыбнулась, но было видно, как она горда. Чего нельзя было сказать об остальных. Асбьёрн представил, что сейчас, должно быть, испытывал Дьярви. Он был благодарен Фредерике за её меткость, а Сигурду — за то, что опозорил Дьярви и Андерса.
— Я плохо стреляю, даже пытаться было нечего, — признался Гуннар. — Но при встрече с медведем я не промахнусь, метнув копьё.
— Тоже мне, метатель копий нашёлся, — огрызнулся Дьярви. — Твоя задача при встрече с медведем — не обделаться от страха. Хотя тогда тебе будет нечем в него метать.
Гуннар поднял лежавшее рядом копьё и, едва прицелившись, кинул его в кучу рюкзаков, которые ребята принесли с собой.
— В яблочко! — крикнул Ойвинд. Гуннар попал прямо в поклажу Дьярви.
Тот немедленно набросился на Гуннара с кулаками, но Хвитсерк задержал его.
— Хватит, на тренировках деритесь, здесь вы с другой целью.
Потом они разделали зайцев и приготовили мясо на костре. Все чувствовали какое-то единение между собой, никто больше не пререкался, если только в шутку. Они рассказывали о том, кто какой вопрос задал Мимиру, как прошла первая встреча с Тором и как холодно было окунаться в то озеро. Обсуждали последние дни в Мидгарде, и все сошлись во мнении, что это было очень давно. Когда стемнело, братья сказали всем разойтись по палаткам.
— Остаются только двое дежурных. Кто первым хочет остаться?
Первой вызвалась Фредерика. Сигурд сказал, что останется дежурить с ней. Все дружно заулюлюкали, а некоторые присвистнули.
— Я старше её на тысячу лет, и вообще, у меня роман с одной из валькирий, — возразил покрасневший Сигурд.
— Так он зовёт Сэхримнира — вепря, которого мы едим каждый день в Вальхалле, — сказал Хвитсерк.
Все снова засмеялись и разошлись по палаткам.
Потом настала очередь дежурить Ойвинду и Гуннару, которые через несколько часов разбудили Асбьёрна и Йорана. Их дежурство прошло тихо. Только один раз они услышали, как сработал капкан, но крика не было, поэтому они не придали этому значения.
— Наверное, заяц или лисица, утром проверим, наша задача — не пропустить медведя, — сказал Йоран. — Эля не хочешь?
— Да ну его. От него только в кусты бегаешь каждые пять минут.
— Точно. Видел, сколько Дьярви выпил сегодня? Может, и не проснётся на дежурство.
— Тогда надо выпить пару кружек, чтобы было чем его разбудить, — усмехнулся Асбьёрн.
Они сидели у костра, обсуждая мифы и богов. Время пролетело быстро, и настала очередь Дьярви и Андерса дежурить. Йоран был прав: они оба были пьяны, но всё же проснулись, чтобы нести вахту. Чертыхаясь, они вылезли из палатки и уселись к костру.
— Боюсь, что они уснут и не уследят за капканами, — послышался голос Калле. — Я, пожалуй, пойду с ними.
Асбьёрн чувствовал, что он прав. Было небезопасно оставлять этих двоих, и Калле вышел из палатки, чтобы присоединиться к Дьярви и Андерсу. И Асбьёрн быстро уснул крепким сном.
Проснулся он от того, что кто-то пытался его растормошить.
— Что случилось? — спросил он, резко поднявшись.
— Не знаю, но происходит что-то странное, — ответил Йоран.
Они услышали крики людей и рык животного. Не теряя ни секунды, они выбежали из палатки. Перед ними открылось страшное зрелище. Огромный трёхметровый медведь стоял буквально в нескольких метрах от их лагеря, а рядом с ним лежало что-то большое — в темноте было не разобрать. Несколько парней пытались отогнать зверя, крича и кидая в него всё, что попадалось под руку. Им удалось ранить медведя, кинув в него топоры, но это, похоже, только ещё больше его разозлило.
Из другой палатки выбежал Убба. Он схватил меч и побежал к медведю с диким криком. В этот момент он и сам напоминал зверя, но всё же был намного меньше.
— Сигурд, попытайся унести тело, возможно, ему ещё можно помочь! — крикнул Убба брату.
Асбьёрн замер в ужасе. Тело? Это что, труп кого-то из ребят? Он оглянулся. Рядом стоял Йоран, поодаль Дьярви и Андерс всё ещё пытались отогнать медведя, Фредерика с натянутым луком целилась в зверя, но не решалась выстрелить, боясь задеть Уббу. Ойвинд схватил меч и побежал было к Уббе на помощь, но Хвитсерк не позволил ему. То есть это либо Гуннар, либо Калле. Он вспомнил, что Калле вызвался пойти на дежурство вместе с Дьярви. Только не это, только не Калле! Он даже ещё не знает, кто его праотец, и вообще он очень хороший человек.
— Хвитсерк, что нам делать? Мы хотим помочь! — прокричал Асбьёрн, теряя самоконтроль.
— Вам надо как можно дальше отнести тело. Кровь может привлечь внимание других зверей, и тогда нам всем конец.
Сигурду удалось оттащить тело Калле ближе к палаткам, он опустил его на землю, а сам побежал на помощь к брату. Убба уже получил удар когтистой лапой и держался за бок. Кровь текла между пальцами.
Асбьёрн не решался проверить пульс Калле — вдруг не найдёт. Было ещё темно, а костёр почти погас, поэтому он не понимал, от чего тот был без сознания.
«Он не может быть мёртв, просто, как Йоран, получил травму и потерял сознание от боли и потери крови. Слишком много крови, откуда её столько?» — подумал он, оглядывая тело.
Но думать долго ему не пришлось. Из-за деревьев показался ещё один медведь — казалось, ещё больше первого. Он прошёл мимо своего сородича, боровшегося с Уббой и Сигурдом, и пошёл прямо к палаткам.
— Асбьёрн, — послышался тихий голос, — Асбьёрн, вам надо спасаться, мне уже не помочь, а если и можно — я не смогу быть воином. Я не смогу сражаться.
Калле, весь бледный, еле шевелил губами. Асбьёрн ещё раз пригляделся и понял, в чём дело. Калле лишился руки — медведь откусил её по локоть.
Второй медведь шёл прямо к ним. Асбьёрн понимал, что даже если он и Йоран возьмут Калле на руки, то от медведя им не убежать.
— Никуда мы не уйдём, и ты не умрёшь! — сказал он, стараясь звучать уверенно, чтобы успокоить Калле.
Он посмотрел на Уббу — тот лежал, сложившись пополам. Сигурд, тоже раненый, сидел рядом с ним. Медведь был мёртв. Из туши торчала дюжина стрел. Фредерика и Хвитсерк обстреляли его при первой же возможности. Но через мгновение Асбьёрн понял, что, хоть остальные и живы, им с Калле пришёл конец. Медведь, подойдя, принялся обнюхивать их. Тут он взревел. Асбьёрн зажмурился — он не хотел видеть, как зверь будет жрать его заживо. Он мысленно нарисовал руну Кано перед собой, горящую красным пламенем. Только магия сможет помочь — ситуация казалась безвыходной. Но тут он почувствовал, что его голову и грудь придавило чем-то очень тяжёлым. Несколько мгновений, показавшихся вечностью, он не мог вздохнуть, грудь сдавило, и он почувствовал острую боль, будто тысячи ножей вонзились в тело. Но вдруг он увидел небо и деревья, услышал крики людей, окруживших его.
— Ты жив? Как ты, где болит? Скажи что-нибудь, чёрт тебя побери!
Это был Йоран. Он пытался поднять его и усадить. Асбьёрн слегка приподнял руку, показывая, что жив. Говорить он не мог: в груди всё горело, каждый вздох давался с трудом и вызывал мучительную боль.
— Ребра сломаны и, скорее всего, проколоты лёгкие, — сказал подошедший Хвитсерк. — Идти он не сможет, как и Убба с Калле. Сигурд тоже ранен, но идти сумеет. Надо, чтобы кто-то сбегал за помощью. Только нужно очень быстро.
— Я побегу, — сказал Ойвинд и со всех ног помчался в замок.
Асбьёрн чувствовал, как ускользает сознание. Изо рта текла струйка крови, боль не утихала, в глазах темнело. Он понимал, что если потеряет сознание, то может не очнуться. Йоран кричал ему что-то в лицо и бил по щекам, не давая уснуть. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем подоспела помощь. Асбьёрн не понимал, кто пришёл к ним на помощь, кто положил его на носилки — он вообще ничего не понимал. Боль изменилась, стала менее острой. Он знал, что это тело его так защищает: боль выключилась, чтобы он не так сильно страдал. Но он также знал, что это ненадолго. Он почувствовал, что больше не в силах сопротивляться темноте. Йоран куда-то исчез. Последнее, что он видел, был рассвет. Возможно, его последний рассвет в Асгарде.
Глава 20
Очнувшись, Асбьёрн не сразу понял, где находится. Он лежал в деревянной ванне, наполненной горячей водой. Дышать было больно, голова раскалывалась, во рту чувствовался привкус железа. Он попытался встать, но кто-то не дал ему это сделать.
— Наконец-то. Я уж думал, что ещё одну ночь придётся спать на стуле.
Это снова был Йоран. Несмотря на такое приветствие, выглядел он довольным.
— Что это за тазик? Зачем меня в него посадили? — спросил Асбьёрн.
— До источников тебя было дальше нести, ты умирал у нас на глазах, да и рёбра бы твои срослись неправильно — пришлось бы потом их заново ломать. Вот Эйр и сказала, чтобы всех вас несли в чертог Фригг и укладывали в ванны с целебной водой из источников. Ты пять дней здесь уже лежишь. Я после тренировок прихожу сменить Эйр и Линн, меняю тебе воду, подливаю горячей, слежу, чтобы ты не утонул.
Асбьёрн вдруг понял, что он абсолютно голый.
— Линн видела меня таким? Отлично!
Говорить ему тоже было всё ещё тяжело, но мысль о том, что кто-то из девчонок увидел его голым, приводила в бешенство.
— Да ладно тебе. Видел бы ты её, когда мы тебя принесли. Она буквально окаменела: ещё бы немного, и она, пожалуй, упала бы в обморок. Хорошо, что Эйр была рядом. Богиня так взглянула, что Линн сразу взяла себя в руки, — усмехнулся Йоран. — Полагаю, кое-кто на тебя запал, счастливчик.
— Да ну тебя, — ответил Асбьёрн, но мысль о том, что малышка Линн к нему неравнодушна, грела получше целебной воды. — Расскажи, что случилось. Ты сказал, что приходишь после тренировок. То есть их не отменили?
— Да. Убба лежал в соседней комнате и вышел вчера утром. Ранение было очень серьёзным — медведь вырвал у него кусок плоти, но он уже почти восстановился. Сигурд сломал руку, но ты знаешь — это не очень серьёзное увечье, так что он тут находился всего одну ночь: руку ему быстро поправили. Хвитсерк вообще не пострадал. Но они больше не будут нашими наставниками. Их всех отстранили.
Асбьёрн не выдержал и сел прямо в ванне. Боль прострелила грудь, но новости шокировали его слишком сильно.
— Что? Как это отстранили? И кто же тогда вместо них?
— Угадай с трёх раз, — мрачно ответил Йоран. — Ивар — главный вместо Хвитсерка, Бьёрн — вместо Сигурда, а теперь держись, тебе это не понравится. На место Уббы напросился Хальфдан. Ага, тот самый, от которого ты меня спас в Вальхалле. Логичнее было бы поставить его в мой отряд, а Бьёрна — к Гуннару: они оба дети Одина. Но Хальфдан заявил, что он будет вместо Уббы. А ещё он предупредил нас, что как только ты выйдешь, он тебя уничтожит. Но не сразу, а медленно и мучительно будет тебя доводить, так что ты сам решишь отправиться в Хельхейм.
Асбьёрн со вздохом скатился на дно ванны.
— Не пытайся утопиться, я тебе этого не позволю, — Йоран посадил его обратно. — Остальные, кстати, от него в восторге. Дерётся он отлично, не хуже Уббы, а вот орёт меньше — точнее, вообще не орёт. Не такой вспыльчивый. Или ему просто всё равно.
— Видимо, копит гнев, чтобы выплеснуть его на меня. Чёрт, ну почему я такой невезучий? Почему Один не остановил бой, зачем я вообще кинул топор в этого варвара?
— Потому что ты хороший человек. А ещё ты отличный друг. Ты справишься с Хальфданом, ты сильнее и физически, и морально, чем большинство из нас. И Ивар не даст тебя в обиду. Это, кстати, он предложил отстранить наших главных. Он зашёл к тебе и так рассвирепел — ты бы его слышал. Сразу после этого направился в Вальхаллу. Ну, точнее, нас всех туда вызывали как свидетелей. Один лично выслушивал показания, ну и ещё примерно тридцать эйнхериев, включая Ивара, Бьёрна и Хальфдана. Ивар прямо с порога начал кричать, что его братья должны быть отстранены, и предложил себя на место Хвитсерка — я полагаю, из-за Скегги. Один не стал с ним спорить. Ему вообще нет дела до того, кто занимается новичками. Дальше вызвался Бьёрн, предложил себя на место Уббы, но Хальфдан его перебил, сказав, что его место хочет он, не сказав зачем. Ну и Один согласился. Потом шли допросы. Вызывали каждого по одному, все мы рассказывали одно и то же, но только до момента встречи с медведями. Тут уже каждый выдавал свою версию; в целом всё было похоже до тех пор, пока не вызвали Дьярви, а за ним и Андерса. По их версии, они дежурили и вдруг услышали щелчок и медвежий рёв. Дальше, по их рассказу, Калле вскочил и побежал смотреть, что случилось, а Дьярви пытался его остановить. Медведь был ранен несильно и быстро высвободился из капкана. Потом он напал на Калле, отгрыз ему руку и побежал на Дьярви. Тот, по его словам, стал мужественно с ним сражаться, а Андерс тем временем разбудил Уббу и братьев. Дальше показания у всех совпадают. Убба, схватив меч, побежал сражаться с медведем, Сигурд оттащил Калле и направился помогать брату. Оба были ранены, но медведя они тоже сильно искромсали. И когда им удалось отойти на пару шагов в сторону от него, Хвитсерк и Фредерика прикончили зверя, обстреляв из луков. Но также во время битвы с медведем появился его собрат и, пройдя мимо дерущегося сородича, побрёл прямиком на нас, где ты держал на коленях Калле. Медведь приготовился вас обоих сожрать, но не смог, так как Гуннар, как и обещал, кинул в него копьё, тем самым снеся ему башку вместе с половиной мозгов. Медведь упал на тебя, придавив своим телом. Рёбра твои не выдержали и сломались, заодно проткнув тебе лёгкие. Потом Ойвинд побежал за помощью, и мы все вместе перенесли тебя, Уббу и Калле назад в замок. Такова была версия до того, как пришла очередь рассказывать свою версию Калле.
— Он жив? Как он? — Асбьёрн не решался спросить про Калле, боясь услышать самое страшное.
— Да жив он, жив. Ну, руки лишился, зато мы сразу выяснили, кто его отец. Тюр, как узнал о произошедшем, так и признался — Калле его сын. Он сразу, как только его увидел, заявил, что не намерен ждать третьего атта, чтобы ему об этом сообщить. Ещё он сказал, что сам будет учить Калле сражаться. А ещё он приказал цвергам выковать ему такой щит, который бы срастался с рукой Калле и был непробиваем в бою. Так что Калле теперь непобедим.
— Какую руку он потерял? — спросил Асбьёрн.
— Правую. Но ты не переживай, Калле левша и оружие держит в левой руке, — ответил довольный Йоран.
Асбьёрн задумался. Вроде бы всё сложилось не так уж плохо для Калле.
— Теперь он будет предсказуем в бою. Нам говорили, что надо перекладывать меч из одной руки в другую, чтобы сбить соперника с толку.
Йоран смотрел на него с восхищением.
— Вот поэтому ты лучший воин. Я бы в жизни об этом не подумал. Так или иначе, все живы, а Калле дал свои показания. По его словам, это Дьярви пошёл проверять, кто там попался в капкан, а Андерс вместо того, чтобы его остановить, толком не мог ничего сделать, так как выпил слишком много эля. Медведь вырвался из капкана и пошёл на Дьярви. Калле метнул в зверя топор, но, как мы все понимаем, для такой махины это не очень существенно. Это только разозлило медведя, и он сменил маршрут, направившись на Калле. Тот лишился оружия, медведь напал на него, откусил руку и сильно ударил лапой. Калле от удара потерял сознание, а тут уже и Убба подоспел. Конечно, Калле поверили больше, так что это официальная версия.
— Ну да, звучит правдоподобнее. А что Дьярви и Андерс? Им что-то будет за это? — с надеждой спросил Асбьёрн.
— Если честно, то Дьярви я с тех пор вообще не видел, а Андерс впервые появился на ужине вчера. Но есть он не может, только молоко пьёт.
— Это ещё почему? — удивлённо спросил Асбьёрн.
Йоран тяжело вздохнул.
— Ты знаешь, наш злобный братик Скегги видел тебя в первый день, ну, точнее, он помогал тебя нести из леса. И ходят слухи, полагаю, они правдивы, что он подстерёг Дьярви и Андерса вечером того же дня и избил их до полусмерти так, что Дьярви лежит где-то у Эйр, и она лично за ним ухаживает, а у Андерса нет нескольких зубов, так что есть ему очень больно. Судя по синякам на лице и походке, досталось ему по первое число. Боюсь представить, что там с Дьярви. Я думаю, что Скегги сожалеет, что его не было рядом во время охоты. Ему жаль, что он так и не вернул тебе долг после спасения в море.
Асбьёрн задумался. Они со Скегги больше не ненавидели друг друга, но и дружбы между ними не сложилось. Но то, что Скегги так воспринял случившееся, давало понять, что их родство ему не безразлично. Или он всё-таки и правда всего лишь чувствует себя должником?
— Что ж, передай ему, что мы в расчёте. Знать то, что Дьярви кто-то надавал по наглой морде, — огромное удовольствие, — улыбнулся Асбьёрн. — И принеси мне мои трусы, не могу я больше так сидеть, вдруг опять Линн зайдёт!
Он провёл в ванне ещё несколько дней. Линн и Эйр приносили ему лечебный напиток, который восстанавливал его лёгкие и рёбра. Линн иногда оставалась поболтать, но ненадолго, так как она всё своё время проводила, помогая Эйр лечить людей. Линн подтвердила: Дьярви и правда в чертоге Эйр. Скегги избил его так, что тому пришлось самому ползти за помощью на гору исцеления Лифьяберг. Это был единственный способ избавиться от позора. Если бы он пришёл к Линн или Саге, то они бы его лечить не стали.
— Сага ухаживала за Калле и видеть не хочет ни Дьярви, ни Андерса. Они вроде как пара с Калле.
— Они оба замечательные и подходят друг другу, — согласился Асбьёрн.
— А вот Тира не так зла на этих двоих — они всё-таки в одном отряде. В общем, она им посоветовала идти на гору Лифьяберг и просить Эйр лично их лечить. Андерсу не так сильно досталось, по крайней мере по сравнению с Дьярви. Он решил, что сам себя вылечит. Скорее всего, он просто лежал несколько дней в источниках, а может, руны применил, но в целом справился он неплохо. А вот Дьярви отправился на гору. Он был при смерти, когда дополз. Но все, кому это удаётся, выживают и хорошо восстанавливаются. Так что он скоро появится и будет выглядеть как новенький. Он сказал, что отомстит Скегги при первой же возможности.
Асбьёрн улыбнулся. Он знал, что Скегги себя в обиду не даст, пусть Дьярви хоть со всем своим отрядом на него нападёт. Но улыбался он не из-за этого. Ему нравилось общаться с Линн. Он не был уверен в том, что испытывает нечто большее, чем просто дружеские чувства, но и не отрицал, что, возможно, влюблён в неё. Жизнь в Асгарде слишком измотала его: он стал грубым и ещё более сухим, чем в прошлой жизни в Мидгарде. Но, глядя на Линн, такую маленькую и заботливую, он не мог не испытывать тёплых чувств.
Йоран заходил каждый день и рассказывал новости с тренировок. Ещё как-то раз зашёл Ивар. Попытался убедить Асбьёрна, что Хальфдан никак ему не навредит.
— Если я замечу, что он плохо с тобой обращается, то кину в него топор за пределами Вальхаллы, и он умрёт. А потом я попрошу Одина не возвращать его, и Хальфдан отправится в Хельхейм. Он знает, что я это сделаю, так что ты можешь не переживать.
— Может быть, ты вернёшь Уббу? Нет, я вовсе не против, чтобы ты оставался на месте Хвитсерка, но Убба отличный наставник. Да, он бывает вспыльчив, но в основном по делу.
Асбьёрн не то чтобы боялся Хальфдана — просто не хотел больше никаких неприятностей. Да и перемены ему никогда не нравились.
— Это не мне решать. Один может вернуть их обратно, но я бы этого не хотел. Мои братья не уследили за вами. Они видели, что эти два болвана напились, и знали: отправлять их на дежурство небезопасно. Они виноваты. Это из-за них Калле лишился руки, а ты чуть не умер. Вы все могли там погибнуть. Представляешь, что было бы, если бы ни один из вас не выжил? Такого не было за тысячи лет в Асгарде. Ты можешь себе представить, что бы с ними сделал Тор, если бы трое из его детей погибли? А что бы сказал Тюр, если бы Калле не выжил, так и не узнав, кто его отец? А Локи? Ты думаешь, Локи готов тебя потерять?
— Но он даже не пришёл ни разу меня навестить. Может, ему и всё равно.
Асбьёрн снова услышал тот самый детский голос. Он знал, что снова выглядит не суровым мужиком, едва не погибшим из-за встречи с диким зверем, а мальчишкой, которого папаша не пришёл навестить в больнице после операции.
Ивар, казалось, еле сдерживал себя, чтобы не утопить Асбьёрна в этом корыте.
— Я сдержусь только потому, что ты сейчас не сможешь дать мне отпор. Но я больше не желаю слышать твоего нытья по поводу того, что Локи тебя не любит. Ты не думал о том, что, может быть, он боится тебя таким увидеть? Он боится, что ты больше не сможешь выйти на тренировку, никогда больше ни на кого на набросишься, как тогда в поединке со Скегги? Не думаешь, что он использует всю свою магию, чтобы ты поскорее вышел отсюда? Ты думаешь, тебя твоя маленькая подружка спасает? Серьёзно? Они с Эйр могут сколько угодно варить свои вонючие травы и вливать их в твою глотку. Ты в курсе, что твои лёгкие были проткнуты насквозь в нескольких местах, а рёбра местами перемолоты в песок? Такие травмы не вылечить какими-то поганками, настоянными на слизнях, или чем они там тебя поят? Локи использует свою магию йотуна, чтобы ты выжил и как можно скорее взял в руки меч. Так что хватит себя жалеть. Будь ты потомком богов, ты был бы в Хельхейме в тот же день, когда этот медведь тебе кости переломал.
После этой отповеди он встал, похлопал Асбьёрна по плечу, пожелав скорейшего восстановления, и ушёл.
Наконец Эйр объявила ему, что он может вернуться к нормальному образу жизни, но предупредила, что полноценно тренироваться он сможет ещё нескоро.
Первым делом Асбьёрн решил встретиться с Калле, поэтому отправился прямиком в замок, где быстро его нашёл.
— Рад тебя видеть, Асбьёрн, — сказал тот ему при встрече. — Выглядишь ты отлично!
— Да это вряд ли. Все мышцы растерял, пока плавал в этой ванне день и ночь. Как ты? Мне очень жаль, что всё так получилось. Не надо было тебя одного отпускать с этими придурками. Это моя вина тоже: я видел, в каком они состоянии, надо было дать им проспаться и остаться дежурить с тобой. Прости меня.
Асбьёрн и правда чувствовал свою вину перед Калле. У него было достаточно времени, чтобы обдумать произошедшее, и он понимал, что этого можно было избежать, останься он дежурить ещё на пару часов.
— Нет здесь твоей вины. Только Дьярви и Андерс виноваты в произошедшем: мы не дети, мы должны быть ответственнее. Да, мне жаль, что я лишился руки, с ней определённо было удобнее, но я познакомился со своим отцом, и он подарил мне прекрасный щит, который сможет защитить меня в бою. Я покажу тебе завтра на тренировке.
Потом Асбьёрн пошёл на ужин, где встретился с остальными. Все были рады его возвращению. Он взглянул на второй стол и не увидел Дьярви. Андерс сидел на своём обычном месте. Он глядел в пол. Выглядел он ужасно: похудел, был бледным, отрешённым, будто его не интересовало происходящее.
За третьим столом на месте Уббы сидел Хальфдан. Выглядел он не менее свирепым, чем при первой встрече. Он не сводил взгляда с Асбьёрна, когда тот вошёл в столовую.
— А вот и наш герой, — сказал он, когда Асбьёрн садился на своё место. — С возвращением. Представляю, как ты рад меня видеть.
Асбьёрн промолчал. Он с удовольствием бы сказал всё, что думает о Хальфдане, и о том, что именно он сменил Уббу, но решил не лезть в неприятности раньше срока.
Остальные были действительно рады его возвращению. Они рассказывали ему о тренировках и повседневных делах, о том, как они за него переживали.
— Но Линн нам каждый день докладывала о твоём состоянии, поэтому мы знали, что ты совсем скоро вернёшься, — сказал Орм.
— После ужина пойдём к костру, братья что-то приготовили для вас с Калле, — сообщил ему Кнуд.
Так что после ужина они все вместе отправились на поле. Асбьёрн удивился, увидев Уббу вместе с остальными братьями, и поспешил к нему. Тот выглядел неплохо, но был бледен и тоже немного похудел.
— Здорова, приятель! — сказал Убба, расплываясь в улыбке. — Рад тебя видеть живым и почти здоровым. Тебе придётся много есть, чтобы снова окрепнуть.
— Убба, мне так жаль, что тебя отстранили, да и остальных тоже, но за тебя — больше всех. Вашей вины здесь нет, я пытался уговорить Ивара вернуть тебя, но он не согласен.
Улыбка ушла с лица Уббы. Было видно, что он переживает не меньше. Но он быстро взял себя в руки.
— Я продолжу вас тренировать. Меня отстранили только с поста наставника, я не могу решать, кого назначать работать на кухне, кому идти на рыбалку и, — тут он вздохнул, — на охоту, хотя, может быть, это и к лучшему. Но ты всегда можешь подходить ко мне за любой помощью или советом. К любому из нас. Да и вообще, я сомневаюсь, что эта должность сильно понравится моему брату.
— Что, ещё один брат?
— Чего удивляешься? Да, Хальфдан тоже сын Рагнара. Мы же рассказывали вам: он внебрачный сын, как и я, так что вы и не заметите замены, — Убба рассмеялся. — На самом деле тебе нечего переживать из-за него. Он зол на тебя из-за того случая в Вальхалле, но как только ему наскучит над тобой издеваться — а это наступит очень скоро, — он уйдёт с этой должности. Тогда я попрошу Одина меня вернуть, и никакой Ивар мне не сможет помешать. А теперь занимай своё место, только недалеко, так как нам надо тебе кое-что подарить.
Все расселись вокруг костра. Асбьёрн сел рядом с Йораном. Он заметил, что Хальфдан всё ещё буравит его взглядом, но решил пока что не думать об этом. Он знал: что бы ни говорил Ивар, мести ему не избежать. Да, скорее всего, Хальфдан его не прикончит собственноручно, но жить спокойно он ему не даст.
— Смотри, кто объявился, — сказал Йоран, показывая на фигуру в тени.
Там стоял Дьярви. В отличие от остальных пострадавших, выглядел он отлично. Линн была права — личный визит к Эйр не прошёл даром. Асбьёрн заметил, что Дьярви как-то изменился лицом. Он всегда был неприятен в общении, но внешне он не вызывал негативных чувств — скорее был похож на огромного рыжего добряка, по крайней мере до тех пор, пока не открывал рот. Сейчас же он выглядел устрашающе. У него появился какой-то недобрый взгляд. Как будто прежний Дьярви умер, а тот, что стоял сейчас рядом, — зомби, нечисть, вылезшая из могилы. Словно он потерял то, что делало его человеком. Он смотрел на Скегги мёртвыми, бездушными глазами. Асбьёрна пробрал озноб. Они с Йораном переглянулись — тот тоже заметил эти изменения в Дьярви.
Но тут Хвитсерк поднялся со своего места и сказал:
— Наконец-то вы все в сборе, и мы хотели бы кое-что сказать. Нам очень жаль, что так всё сложилось. Мы полностью признаём свою вину. Пострадали не только те, кто был на охоте, но и все остальные. Вы лишились наставников, к которым привыкли, и теперь вам придётся терпеть этих троих, — он показал на Ивара, Бьёрна и Хальфдана, сидевших рядом с ним. — Я особенно извиняюсь перед своим отрядом, так как им не повезло больше всех, — он взглянул на Ивара; тот ничем не показал, что понимает, о чём речь. — Но вы всё равно можете обращаться к любому из нас, если вам что-то понадобится. Мы будем вас тренировать, мы будем каждый день видеться, от нас просто так не избавиться, — вот на этих словах Ивар приподнял брови. — А теперь ко второй части. Асбьёрн и Калле, мы обращаемся к вам: вы пострадали ещё и физически. Я надеюсь, что ваше восстановление пройдёт как можно быстрее, но это не всё. У нас для вас есть подарки.
Убба и Сигурд тоже встали со своих мест.
— Подойдите к нам, — сказал Сигурд. — Мы хотели бы вручить вам ваши трофеи. Это, — он вручил Калле какой-то огромный мешок, — шкура того самого медведя, который напал на тебя, Калле.
— А это, — Убба вручил такой же мешок Асбьёрну, — шкура того, который чуть не прикончил тебя, Асбьёрн. Вы можете сшить себе из них что-нибудь — жилетку или накидку. Вообще они такие огромные, что хватит и на то, и на другое. В общем, распоряжайтесь ими как пожелаете, теперь вы не замёрзнете во время холодов.
— Их мясом вы, кстати, тоже будете питаться всю зиму: мы часть засушили, а из остального сделали заготовки, будет вкусно, — добавил Хвитсерк.
Асбьёрн и Калле были немного смущены таким подарком. Казалось странным носить шкуру того, кто почти угробил тебя, но, наверное, это очень по-викинговски.
Калле прошептал Асбьёрну:
— Слушай, этих шкур на нескольких хватит. Может, остальным участникам тоже сошьём что-нибудь? Дьярви с Андерсом обойдутся, а на остальных точно хватит. Сошьём что-нибудь вроде жилеток.
— Ага, а сзади напишем: «Байкер-клуб „Неудачники“».
Калле улыбнулся, и они, поблагодарив братьев, отправились на свои места.
Глава 21
Тренироваться так, как было раньше, Асбьёрн пока не мог. Рёбра всё ещё болели, дыхание тоже не пришло в норму. Он быстро уставал, а если нагрузка затягивалась — начинал кашлять и задыхаться. Его это очень тревожило: он переживал, что так и не сможет полностью восстановиться, хотя Эйр уверяла его, что всё будет хорошо, нужно только подождать.
Тренировался он в основном с луком и стрелами. При этом Хальфдан не упускал возможности его оскорбить.
— Присоединяйся к девочкам, может, они тебя научат стрелять, — сказал он в первый день после того, как Асбьёрн вышел на тренировку.
Конечно, все понимали, что ему не нужно учиться стрелять: у него это и так получалось лучше всех, но он должен был чем-то заниматься, поэтому присоединился к Линн и другим девчонкам.
После тренировки третий отряд отправился к Фрейе. Пока Асбьёрн, Дьярви и Калле отсутствовали, занятий по рунам не было, так как Фрейя сказала, что без них не станет их проводить. Теперь же, когда все в сборе, она готова была вновь учить их.
— Сегодня мы обратимся к руне Гебо. Она означает дар, обмен, баланс. В представлении северян дарующий всегда находился в положении главного, и неважно, что именно он даровал. Принимающий же оставался в долгу — поэтому-то и искали равновесия. Необходимо что-то дать взамен, что-то равнозначное. Но руна Гебо — это дар Одина. Это ваша связь с высшими силами. Один, даруя руны людям, оставил их с неоплаченным долгом. У вас же есть шанс вернуть этот долг. Сегодня вы отправитесь на встречу со Всеотцом, где сами примите решение, хотите ли вы отплатить долг. Но вы должны помнить, что сделка с Одином всегда происходит на его условиях. Сначала вы соглашаетесь их выполнить, а потом уже он вам говорит, что от вас требуется. В любом случае вы получите от него силу руны Гебо, но идти дальше вы не обязаны.
— А сейчас закройте глаза, вы знаете, что делать.
Асбьёрн снова оказался в полной темноте, протягивая руку Фрейе.
— Куда мы в этот раз идём? — спросил он богиню.
— Снова к Мировому Древу. Один ждёт там тебя. Как ты себя чувствуешь?
Асбьёрн чувствовал себя не лучшим образом, но решил не жаловаться, поэтому ответил:
— Нормально, скоро вернусь к тренировкам.
Фрейя посмотрела на него с сочувствием. По её взгляду было ясно, что она прекрасно знает о его реальном состоянии.
— Послушай, Асбьёрн, я не уверена, что ты захочешь заключать сделку с Одином, ведь твой отец Локи, ты хочешь быть на его стороне. И мне вообще не следует тебе этого говорить. Решение принимать тебе, но это может здорово тебе помочь. Один сделает так, что ты действительно быстро вернёшься к тренировкам — я знаю, что это самое важное для тебя. А ещё я знаю, что восстановление идёт не так быстро, как мы все ожидали. Вернее, мы-то думали, что ты вообще не выживешь, но Локи сделал всё, чтобы вытащить тебя. Тем не менее мы видим, как быстро ты устаёшь, и я слышу твоё хриплое дыхание, ты еле успеваешь за мной, хотя раньше такого никогда не было, даже при первой нашей встрече, когда ты был вдвое ниже ростом. В общем, выбор за тобой.
Асбьёрн не понимал, о чём речь, но решил, что действительно самое важное для него — поскорее вернуться к тренировкам. Поэтому, что бы ни сказал Один, он пойдёт на сделку. Тем более что условий он всё равно не знал.
Они подошли к Иггдрасилю, около которого стоял Один. Он поприветствовал Асбьёрна и пригласил подойти поближе.
— Я, конечно, знаю, что произошло. Ты молодец, что в последний момент призвал силу руны Кано — это помогло Гуннару сделать точный бросок. Он бы в любом случае убил того медведя, но попади он чуть ниже, копьё вонзилось бы зверю в шею, а, пробив её, зацепило бы и тебя. Так что всё прошло не так уж и плохо. Главное — вы все живы.
Асбьёрн не знал, что на это сказать. То есть он сам себе жизнь спас, что ли?
— Посмотри на Древо. Оно держит на себе все девять миров, вот они, прячутся среди его ветвей. Асбьёрн присмотрелся и увидел проекции всех миров древа Иггдрасиль. — Вот они: и огненный Муспельхейм, и мир людей Мидгард, а вот твой дом — ледяной Йотунхейм. Я знаю, ты ещё не решил, на чьей стороне будешь воевать, ты не прошёл обучение до конца и вправе сомневаться. Я не могу лишить детей великанов возможности получить силу и мудрость рун, ведь, возможно, вы будете строить новый Мидгард после последней битвы. Взгляни на эти миры. После Рагнарёка от них ничего не останется. Не будет ни Асгарда, ни Хельхейма, ни Ванахейма. Всё будет разрушено. Но будет новый мир. Мы не знаем, каким он будет, но вы сможете сделать его таким, каким захотите его видеть. Да, выживут не все, я бы даже сказал, почти все погибнут. Но те, кто выживет, войдут в этот новый мир и с помощью молодых богов построят свою новую жизнь.
Асбьёрну стало ещё тяжелее дышать от этих слов. Что значит — миры будут разрушены? И как они будут строить новый? Но больше всего его беспокоило не это.
— А кто эти молодые боги? И куда денутся старые боги?
Один не смотрел на него, он, казалось, любовался Древом и девятью мирами, будто хотел насмотреться вдоволь.
— Старые боги погибнут. Не все, есть несколько несчастных, которые выживут. Я говорю «несчастных», потому что на их плечи лягут и мои обязанности. Наша история закончится. Но да, ты должен сделать выбор, на чьей стороне ты будешь биться.
— Я всё ещё не понимаю. Да, я знаю, что я йотун, но меня обучают в Асгарде боги, а не великаны. Я знаю, что Локи мой отец, но ведь он живёт как асгардец. Он любит всех вас, постоянно путешествует с Тором. Вы же не хотите сказать, что Локи встанет на сторону великанов только потому, что он йотун?
Один наконец соизволил взглянуть на него.
— Нет, конечно. У него есть более веские причины. И насчёт любви к нам я бы тоже поспорил, но, может быть, в другой раз. Я хочу спросить тебя, что для тебя важнее: при любых условиях встать на сторону семьи или выполнить условия сделки и не нарушить клятвы?
— Я не понимаю.
— Или не хочешь понять? Асбьёрн, мы знаем, что Локи будет воевать против нас, хотим мы этого или нет. Сейчас мы с ним одна семья, но грядут перемены — они не за горами, и всё произойдёт очень быстро. Я бы даже сказал, перемены начнут происходить в ближайшие дни. Я слышал прорицание вёльвы. Ты должен принять: Локи возглавит армию мертвецов. Готов ли ты выступить против своего отца? Я знаю, как ты его любишь. Поэтому я впервые нарушу свои же правила и расскажу тебе условия своей сделки. Ты должен знать, что не сможешь вернуться в прежнее состояние без моей помощи. Локи сделал всё, что мог, но до конца исцелить тебя могу только я. Если ты откажешься, то будешь способен только на стрельбу из лука. Это неплохо, лучники всегда ценились не меньше, а иногда и больше, чем остальные воины. Но хватит ли тебе этого? Если тебе этого недостаточно, то вот мои условия: я исцеляю тебя полностью, ты с завтрашнего же дня сможешь вернуться к тренировкам. Ты будешь драться, как раньше, а возможно, даже лучше, так как с тобой будет не только сила йотунов, но и часть моей силы. Более того, я дам тебе возможность оживать во время тренировок в Вальхалле, ты сможешь не переживать за то, что тебя убьют. Даже если это случится, то ты через пару мгновений снова встанешь и продолжишь биться. Ты будешь таким же, как твои наставники. Но всё это при одном условии.
Асбьёрн представить не мог, что заставит его отказаться от предложенного. Подумать только: можно будет не бояться Хальфдана, драться, как в последний раз, без риска быть убитым.
— Я слушаю.
Один смотрел на него очень пристально. Несмотря на то что у него не было одного глаза, тот, что у него оставался, казалось, видел Асбьёрна насквозь.
— Ты должен пообещать не воевать на стороне великанов во время последней битвы. Ты не уйдёшь жить в Йотунхейм ни при каких условиях. Сейчас у тебя нет причин оставлять Асгард, но мне известно, что они обязательно появятся. Ты должен дать мне слово не сражаться со своим отцом против нас, как бы тебе этого ни хотелось и как бы он тебя ни уговаривал. Конечно, ты можешь соврать — всё-таки твой отец часто так поступает, но ему потом очень нелегко исправлять последствия своей лжи. Ты должен помнить, что ты не твой отец. Ты отдельная душа и не обязан поступать, как Локи. Сделай свой выбор, Асбьёрн. Итак, я жду твой ответ.
Асбьёрн оцепенел. Да, он не так часто видится с Локи, но он каждый раз рад его видеть, он действительно любит его. С самой первой их встречи он привязался к нему, а когда узнал, что тот его отец, то стал намного счастливее. Как он мог его предать? А что такого может случиться, чтобы он захотел уйти в Йотунхейм? Да, жизнь в Асгарде очень непроста, но тут он счастлив. У него появились друзья, ему нравится проводить здесь свои дни, несмотря на все трудности. Как он скажет Локи о том, что уже сделал свой выбор? Как он скажет ему о том, что он уже предал его?
Он отвернулся от Одина. Он не мог на него больше смотреть и сказал лишь:
— Это нечестно.
— Что именно тебе кажется нечестным? По-твоему, полное выздоровление — это мало? По-твоему, встать на сторону богов и людей — это неправильно? Великаны испокон веков пытаются разрушить Мидгард, а мы защищаем людей от них.
Асбьёрн готов был вообще уйти. Он повернулся к Фрейе, стоявшей в нескольких шагах, и посмотрел ей в глаза. Она всё знала, но не предупредила его по-настоящему. Если бы она сказала, какие будут условия сделки, то, возможно, он просто бы не пошёл на встречу с Одином. Или он бы спросил совета у Ивара. Ивар, Локи говорил, что тот уже точно принял решение биться на стороне богов. Ивар наверняка лучше знает, наверняка у него есть причина отречься от Локи. Тем более что до Рагнарёка ещё далеко, кто вообще эта вёльва, или как её там? Какая-то мёртвая кошелка сморозила глупость, а все ей поверили. Нет, он не уйдёт в Йотунхейм только из-за того, что эта ведьма что-то ляпнула, а Один воспринял её слова всерьёз. Это всё неправда.
— Я не буду воевать на стороне великанов, — сказал он наконец.
— Дай слово, — потребовал Один, протягивая ему руку.
— Даю слово, что ни при каких условиях не буду воевать на стороне великанов и никогда не уйду жить в Йотунхейм.
Он почувствовал вкус железа во рту и понял, что его лёгкие снова наполнились кровью. Он сплюнул кровь и вытер губы ладонью, и ею же пожал руку Одину.
— Встань вплотную ко стволу Иггдрасиль. Прижмись и закрой глаза. Не открывай, пока не скажу.
Асбьёрн сделал, как потребовал Один. Он подошёл к стволу, прижался всем телом и закрыл глаза. Через несколько мгновений он почувствовал сильнейший удар в грудь. Он закричал от боли, но глаза не открыл. Он решил, что Один его убил, пронзив копьём, но вскоре боль прошла, и он почувствовал себя намного лучше.
— Можешь открыть глаза, — сказал Один. — Я знаю, что было неприятно, но таков ритуал. Твои лёгкие полностью восстановлены, на них даже шрамов нет. С рёбрами тоже полный порядок.
Один подошёл к нему и, положив руку на плечо, сказал:
— Я дарую тебе силу руны Гебо. Пусть она помогает тебе в преодолении трудностей, пусть дарует верных друзей, надёжных в жизни и в бою. Наша сделка состоялась. Теперь ты можешь не бояться погибнуть в Вальхалле, можешь приходить на тренировки с моими эйнхериями без страха за свою жизнь. А теперь тебе пора возвращаться. До свидания, Асбьёрн.
За ужином Асбьёрн сказал всем, что Один полностью его излечил, и теперь он готов возобновить тренировки. При этом он не сообщил о том, что может теперь биться в Вальхалле на равных с эйнхериями — решил воспользоваться моментом в другой раз.
— Значит, наш главный тебя подлатал? Что ж, это многое меняет, — сказал Хальфдан. — Больше у тебя не будет отговорок, мол, у тебя что-то там болит. Теперь я тебя так измотаю, что ты попросишь Одина вернуть назад твои рваные лёгкие. Уж поверь, я за тебя возьмусь.
— Скорее бы, — ответил ему Асбьёрн, принявшись за ужин с особым аппетитом.
Глава 22
Хальфдан не соврал. Он действительно решил угробить Асбьёрна уже в первый день.
— Так, кто напропускал из-за каких-то там незначительных травм, вам надо наверстывать упущенное. Так что все бегут пару кругов, а ты десять, так уж и быть, пожалею в первый день. Потом все отжимаются тридцать раз, а ты шестьдесят.
Это касалось любых упражнений. Асбьёрну приходилось делать в несколько раз больше остальных. В бою Хальфдан лично принимал участие и, конечно, каждый раз пытался поранить Асбьёрна. До остальных ему будто и дела не было. Вся тренировка сводилась к тому, что Асбьёрн бился с Хальфданом, а остальные либо слушали указания других наставников, либо вообще занимались своими делами. После тренировки, однако, Асбьёрн не чувствовал себя таким уж вымотанным, да и порезов и ран было меньше обычного.
— Видимо, и правда сила Одина теперь со мной, — сказал он вечером Йорану, когда они сидели возле костра.
— Странно это как-то. Я не буду заключать сделку с Одином. Скажу, что согласен только на силу руны Гебо, и достаточно. У тебя выбора не было, я тебя понимаю, я бы тоже так поступил. Но, поскольку с моим здоровьем всё в порядке, то я не пойду на сделку — мало ли что он мне предложит. Ты знаешь, какова его сделка с Сигвальдом? Тот пожелал быть более выносливым, ну ты видел, он быстро устаёт в бою, а Один сказал, что теперь он должен каждый день есть рыбу, а Сигвальд её ненавидит. Конечно, это больше похоже на шутку, и тем не менее нарушить правила он не может. В общем, я не готов заключать сделку с Одином. Кстати, не хочешь на днях сходить к Фенриру? Ему должно быть там очень одиноко.
Асбьёрн вспомнил огромного волка, скованного в тёмной пещере тысячи лет. Ему было жаль Фенрира, он не заслужил такой участи.
— Да, конечно. А нам можно без Локи?
Йоран задумался.
— Не знаю, можно предупредить Ивара. Если он не разрешит, то дождёмся Локи и сходим вместе. Но он так редко появляется.
— Мне ли не знать, — ответил Асбьёрн. Он скучал по Локи, по его шуткам и жуткой улыбке, по вечно беззаботному настроению, по его наставлениям. Он хотел поблагодарить его за спасение, но в то же время боялся встретиться с ним после сделки с Одином.
Ивар ответил им, что они могут навестить Фенрира без него и Локи, но, если волк их раздавит гигантской лапой, то он в этом не виноват.
— Будьте осторожны. Йоран, предупреди его заранее, что вы идёте. Обратись к нему мысленно и дождись ответа. Ему может не понравиться, что Асбьёрн выбрал воевать на стороне богов, так что не подходите близко на всякий случай.
Парни решили в следующий выходной после тренировки сходить в пещеру.
Асбьёрн подумал, что было бы правильным позвать с собой и Скегги, ведь он пропустил их первую встречу с Фенриром. Он подошёл к нему после тренировки и пригласил присоединиться к нему и Йорану.
— Я бы с удовольствием, но у меня свидание, — ответил Скегги.
Асбьёрн удивился. Он совсем не думал о том, что здесь, в Асгарде, у кого-то могут быть свидания, поэтому, несмотря на то что они со Скегги не были особенно близки, спросил:
— Свидание? С кем, если не секрет?
Во взгляде Скегги не было ни грамма смущения.
— С Линн. Я думал, ты знаешь, что мы встречаемся. Я был уверен, что Йоран рассказал тебе. Ну давай, Асбьёрн, передавайте привет волку.
Асбьёрн смотрел ему вслед и не понимал, что он чувствует. Он не знал, на кого злится больше: на Йорана — за то, что тот не рассказал ему; на Скегги — за то, что тот встречается с Линн; или на саму Линн — за то, что она пудрила ему мозги. Но тут его окрикнул Йоран, и они пошли в пещеру.
По дороге Йоран рассказывал ему какие-то истории из прошлых жизней. Асбьёрн слушал вполуха и изредка отвечал что-то вроде «ага», «ничего себе» или «вот это да». В конце концов Йоран заметил, что друг ведёт себя странно, и спросил его, в чём дело. Асбьёрн хотел было ответить, что тому показалось, но решил вести себя по-взрослому.
— Я предложил Скегги пойти с нами, а он ответил, что идет на свидание. И угадай с кем!
Асбьёрн остановился и посмотрел на Йорана в упор. Тот не отвёл взгляд.
— Слушай, я знал, что ты рассердишься на меня. Я не сказал тебе только потому, что не хотел тебя расстраивать. Тебе и так было плохо: ты был после тяжёлой травмы, расстроенный из-за отстранения Уббы, я, дурак, сказал тебе, что Линн в тебя влюблена. Но я правда так думал. Я увидел их уже после того, как рассказал тебе о её предполагаемых чувствах. Я тогда после встречи с тобой пошёл в замок и увидел их на первом этаже. Они тоже меня заметили. Линн покраснела, а Скегги, — он замешкался, — ну, он был очень доволен тем, что я их увидел. Вот и всё. Я просто не хотел тебя огорчать в очередной раз, прости меня.
Асбьёрн возобновил шаг. Он знал, что Йоран не виноват — брат пытался его защитить от неприятных новостей, но всё же он злился.
— Дело не в Линн. Меня даже как-то отпустило после того, что сказал Скегги. Я думал, что она со мной не только дружить хочет, поэтому чувствовал ответственность. Я не знал, что с этим делать: позвать её на свидание или оставить всё как есть. Теперь даже лучше стало, когда я узнал правду. Просто ты выставил меня дураком перед Скегги. Представляю, какое у меня было лицо, наверняка он посмеялся от души по дороге на своё свидание. Я знаю, ты хотел как лучше, но, пожалуйста, не надо больше от меня ничего скрывать, договорились? В конце концов, я не ребёнок и могу справиться с любой информацией.
— Хорошо. Но тебе было бы неплохо начать встречаться с кем-нибудь, — сказал Йоран.
Асбьёрн удивился.
— Зачем это ещё? У меня что, других забот нет?
— Ну, просто ты один из лучших воинов в Асгарде, а чтобы стать самым лучшим, тебе нужна подружка. Рядом с крутым мужиком всегда должна быть хорошенькая девушка. Разве нет?
Слова Йорана развеселили Асбьёрна.
— Ты, наверное, пересмотрел фильмов в Мидгарде. Но супергерои часто бывают одиноки. Им некогда заниматься отношениями, им мир надо спасать. Но, если ты настаиваешь, то я мог бы пригласить на свидание Фредерику, она классная: сильная и смелая — мне такие больше нравятся. Будем как Рагнар и Лагерта.
Йоран посерьёзнел.
— Нет уж, дружище, она уже занята, — сказал он.
— Это кем же?
— Мной. Мы встречаемся некоторое время. Точнее, уже давно. Я-то влюбился в неё при первой же встрече, ещё на распределении. Потом выбрал место рядом с ней в столовой, ухаживал всячески. Это было заметно, поэтому остальные надо мной поначалу посмеивались. Потом перестали, потому что у самих появились отношения. Дьярви встречается с Сольвейг, Андерс — с Исгерд.
Асбьёрн ушам своим не верил.
— А я думал, у Дьярви и Андерса романтические отношения между собой, — улыбаясь, сказал он.
Йоран рассмеялся.
— Это бы многое объяснило, они почти никогда не расстаются. Но нет, друг, эти двое отхватили себе по красотке. На самом деле Сольвейг первая предложила Дьярви встречаться, ну а он согласился — любой бы согласился.
— То есть все девушки уже заняты? — спросил Асбьёрн. — Я не понимаю, когда вы все успеваете встречаться с кем-то. Я только и делаю, что дерусь и отмокаю в источниках, зализывая раны. И вообще, почему я узнаю о таких вещах самым последним?
Йоран улыбнулся. Он знал ответ.
— Потому что ты — крутой парень. Для тебя нет ничего важнее тренировок, ты даже если не дерёшься, то думаешь о битвах, тактике боя и оружии. Я думал, тебе вообще не интересны отношения и вся эта романтика. Но я рад, что у тебя есть интерес к тому, что происходит вне поля. А по поводу твоего первого вопроса — нет. Я уверен, Тира ни с кем не встречается, скорее всего, потому, что влюблена в Дьярви, а из твоего отряда свободна Хильда, но я про неё вообще ничего не знаю — она всё свободное время проводит с Фрейей и Фрейром, учится сейду. Так что можешь присмотреться к ним. А, забыл, ещё Инга тоже свободна, но у неё был роман с Герхардом, но тот её бросил на глазах у всего нашего отряда. В общем, к ней пока лучше не подходить.
— Да уж, негусто. Но девчонок у нас намного меньше, так что не я один такой неудачник.
— В этом ты прав, девчонок всего десять. Но в Асгарде полно красоток. Например, Риг встречается с девушкой из таверны, помнишь, с длинной косой? А Орм, я слышал, выбрал работать на кухне не только из-за того, что в Мидгарде был поваром, а ещё чтобы быть поближе к помощнице Бирка. Как её там зовут?
— Йодис, — ответил Асбьёрн. — Да, она ничего. Если честно, то ты меня ошарашил, мне придётся долго это переваривать. Но всё же есть хоть кто-то, у кого нет отношений?
Йоран задумался.
— Даже если и есть такие, то они в поиске. А знаешь, у кого нет и не было отношений уже тысячу лет? У Ивара. Сигурд как-то разоткровенничался и рассказал про себя и остальных братьев. Так вот, у всех есть жёны или подруги, кроме Ивара. Он как попал в Вальхаллу, так и не нашёл себе никого. Правда, возможно, у него в Мидгарде была жена, и, возможно, он просто так больше никого и не полюбил. Но это только мои догадки, я-то романтик. Сигурд рассказывал о том, каким был Ивар при жизни, и, по его словам, он был настоящим монстром. Всех ненавидел, собственными руками перебил сотни врагов, да и своих не щадил. Если его что-то не устраивало, то он без раздумий казнил даже своих сторонников. Так что не уверен, что у него была жена.
— Наложницы наверняка были. Но это всё же не про любовь, — сказал Асбьёрн. — Спасибо, конечно, что сравнил меня с Иваром. Но надеюсь, что я хоть немного лучше его, не такой агрессивный, злой и жестокий. Я как минимум не всех ненавижу. Более того, я ненавижу всего нескольких человек, да и то это скорее не ненависть, а лёгкая неприязнь.
— Ты про Дьярви и Андерса?
— Ну да. Они, конечно, придурки, но я их не ненавижу. Разве что из-за Калле. Но в целом Убба прав, они обычные парни, просто задиры. Если бы не тот случай на охоте, то я бы даже не обращал внимания на их издёвки.
— Да и они изменились, больше не кидаются словами, просто тренируются, пить оба перестали. Теперь никакого эля, только вода и молоко.
— Ну хоть что-то они поняли. Хотя я всё же вижу, что Дьярви изменился. Он стал спокойнее, не задирает больше никого. Но мне почему-то кажется, что он к чему-то готовится. Мне это не нравится, он стал опасным. Андерс просто повторяет всё за Дьярви, он простоват, и ему нужен авторитет. Без Дьярви он ничего не сделает.
— Может, они просто, как и мы все, готовятся к Рагнарёку? Может, после охоты мозги у них встали на место?
— Хотелось бы верить, но я думаю, что Дьярви никогда не простит Скегги. Он просто ждёт лучшего момента, чтобы отомстить.
— Ну, Скегги не так-то просто застать врасплох. Вы с ним дерётесь на равных, я даже думаю, что он немного лучше.
Асбьёрн взглянул на Йорана скептически.
— Что ты такое несёшь? Скегги дерётся лучше меня? Как бы не так!
Он, конечно, не всерьёз это говорил. Просто Скегги был его соперником, и он не хотел ни в чём ему уступать.
— Да нет, дело не в технике или силе. Просто он более жестокий. Точнее, я вообще не вижу в тебе жестокости — только тогда, в поединке со Скегги, в тебе проснулось что-то звериное. Вряд ли бы ты избил Дьярви и Андерса так, как это сделал наш брат; скорее всего, ты бы и не стал им мстить ни за меня, ни за Скегги. Ты бы, как и я, оставил это на усмотрение старших, чтобы те их наказали. Скегги другой: он понимал, что братья не станут калечить детей Тора, а просто заставят их бегать круги или мыть замок, но ему этого было недостаточно, поэтому он их подкараулил и избил, взяв ответственность в свои руки.
Асбьёрн понимал, о чём говорит Йоран, и был с ним согласен. Скегги больше других походил на Ивара — в нём не было жалости, только желание мстить.
— Может быть, все дети Йормунганда такие? — заметил он.
— Возможно, но у меня нет желания идти в Йотунхейм и знакомиться с ними. Вряд ли хоть кто-то из детей змея, кроме Ивара, остался в Асгарде: с ними невозможно договориться, они слишком мстительны, поэтому наверняка их всех отправили в Йотунхейм. Но смотри-ка, мы наконец-то пришли.
Они подошли к пещере и только тогда вспомнили, что вход в неё перекрыт огромным валуном. Они навалились на него и попытались откатить, но у них ничего не получилось. Тогда они решили использовать рычаг, подложив под камень толстый ствол дерева, но ствол сломался, а камень так и остался на месте.
— Тьфу ты, чёрт! — выругался Йоран. — Как мы могли забыть про этот дурацкий булыжник? Мы так долго шли и всё напрасно.
— А вот и нет! — послышался знакомый голос.
— Локи! — при виде праотца сердце Асбьёрна бешено забилось. — Локи, ты откуда взялся? Мы совсем не ожидали тебя здесь увидеть!
Локи обнял их обоих и ответил:
— Мне Фенрир сказал, что вы идёте. Нам с ним не надо общаться напрямую. Если мы хотим что-то обсудить, просто задаем друг другу запрос на переговоры — такая вот дипломатия. А этот дурацкий булыжник вы не сможете без меня сдвинуть, а Ивар об этом знал и не сказал вам, потому что решил немного пошутить.
Локи рассмеялся. Асбьёрн не мог злиться ни на Ивара, ни тем более на Локи — он слишком соскучился по нему.
Локи провёл рукой, и огромный валун откатился в сторону.
— Только после вас, — улыбнулся бог огня, приглашая войти.
Они зашли в уже знакомую им пещеру. Путь им освещали вечно горящие факелы. Запах в пещере тоже не изменился, но в этот раз они не слышали никаких звуков.
— Быть может, он уснул, дел-то у него не очень много, а собаки могут спать по двадцать часов в сутки — это я в книжке в магазине прочитал, когда забирал одного из ваших из Мидгарда.
Асбьёрн всё никак не мог привыкнуть к тому, как Локи шутит по поводу Фенрира, и ему до сих пор эти шутки казались неуместными.
— Надо всё-таки пошуметь, чтобы он понял, что мы тут, а то он может испугаться от неожиданности, — снова захихикал Локи.
Они стали говорить громче, топать ногами, а Локи даже присвистнул разок. Они услышали, как лязгнула цепь.
— Фенрирчик, мы пришли! — крикнул Локи.
Они свернули за угол. Волк, конечно, не спал. Он всё так же стоял без возможности двигаться, из пасти, пронзённой мечом, текла слюна, а глаза горели алым пламенем.
— Ну, привет, как ты тут поживаешь? Ничего? Ну ладно тебе, не злись, мы пришли, как только смогли.
Локи говорил с ним, как будто перед ним не огромный волк, а щенок на верёвочке.
— Здравствуй, отец, извини, что долго не навещал, тренировки отнимают всё наше время, — сказал Йоран. — Да, знаю, что я всё же мог бы выкроить минутку и заходить чаще. Я исправлюсь.
Асбьёрн знал, что Фенрир мысленно общается с Йораном, но он не мог слышать его мысли.
— Фенрир, у нас, кстати, для тебя новости. И тебе они не понравятся, — улыбнулся Локи. — Асбьёрн, дорогой мой младший сынок, расскажи-ка брату, что ты пообещал недавно нашему обожаемому Всеотцу. Давай, поведай, я даже присяду вот на этот камень, и мы вместе тебя внимательно выслушаем. Ведь я-то тоже узнал эти новости совсем недавно, и не от тебя, а от своего побратима Одина, любезно сообщившего мне о вашей договоренности. Он был так горд собой, когда вводил меня в курс дела. Ну, начинай, сынок.
Асбьёрн чувствовал, что земля уходит у него из-под ног. Он не понимал, Локи злится или это для него всё шутка. Локи сел на огромный камень, лежавший прямо напротив волка. Видимо, его специально туда притащили, чтобы отец мог, навещая Фенрира, сидеть с ним рядом.
Локи смотрел на него, невинно хлопая ресницами, как бы показывая, что он в предвкушении. У Асбьёрна пересохло во рту, он взглянул на Йорана — тот смотрел себе под ноги, делая вид, что его тут нет.
— Я дал слово не воевать против богов, — еле слышно произнёс Асбьёрн.
— Что-что? Что ты там бормочешь? Мы совсем тебя не слышим, так ведь, Фенрир? — Локи изменился в лице. Он больше не выглядел тем приятным беззаботным парнем, которым всегда казался. Он был зол — Асбьёрн ни разу не видел его таким. Даже голос Локи изменился — стал ниже и в нём слышалась властность.
— Я, — Асбьёрн взял себя в руки, — я дал слово Одину не биться на стороне йотунов. Я пообещал ему, что во время Рагнарёка буду стоять рядом с богами.
Фенрир зарычал, и от его рыка затряслись стены пещеры. Асбьёрн понял: если бы волк мог, то тут же растерзал его.
— Браво! — Локи зааплодировал. — Браво! Мой младший сын, лучший из всех воинов, что когда-либо появлялись в Асгарде, принял решение, даже не посоветовавшись со мной. Да если бы я знал, что ты так поступишь, то не стал бы вытаскивать тебя — как там у вас в Мидгарде говорят — с того света. Я чуть сам не помер, пока боролся за тебя с Хель. Ты хоть понимаешь, чего мне это стоило? Моя дочь так вцепилась в тебя, что я думал, всё пропало и ты останешься у неё. Может быть, я и рад был бы, если бы ты там остался, но я решил не сдаваться, потому что я хотел, чтобы ты прошёл обучение, стал ещё более великим воином, жил бы в Асгарде, видел бы солнце, общался с живыми, а уже потом, когда придёт время, ты бы принял решение головой, а не чувствами, сопоставив все «за» и «против». Ты понимаешь, что Один тебя обманул? Ты бы восстановился рано или поздно. Может быть, и не до конца — шрамы бы остались, но ты бился бы не хуже, чем раньше. Но нет, куда уж там! Зачем верить в отца, он же лжец, обманщик, лучше поверить этому серьёзному старику с одним глазом! Так ты решил, Асбьёрн?
Локи был в ярости. И впервые рядом с ним Асбьёрн не чувствовал себя в безопасности. Ему было стыдно, он хотел прямо сейчас провалиться в Хельхейм.
— Мало того, что ты дал слово — ты его ещё и кровью скрепил. Один сказал, что ты протянул ему окровавленную ладонь, а это значит, что ты не сможешь нарушить условия сделки, даже если передумаешь. Ты не сможешь, потому что иначе лишишься той силы, которую передал тебе Один, то есть лишишься силы асгардцев, станешь обычным йотуном. Ты не захочешь этого. Ведь с тех пор ты стал ещё сильнее и выносливее, так ведь?
Локи помолчал. Он будто пытался немного остыть, отдышаться. Было видно, что он не хочет выглядеть таким разъяренным перед своими детьми.
— Самое обидное, что этого можно было избежать, если бы я тебя предупредил. Не думай, что ты первый, кого Один вынудил пойти на сделку таким образом. И я знал, что он попробует перетащить тебя на свою сторону. Это моя вина, конечно. Ты не мог не пойти на эту сделку, ты великий воин, Асбьёрн, и ты не мог ждать восстановления, пока твои товарищи с каждым днём становятся всё сильнее и крепче. Если бы ты не согласился, то каждый из них тебя бы обогнал, даже самые слабые стали бы лучше тебя в бою. Я уж не говорю про то, как эта гиена Хальфдан радовался бы твоим унижениям — это бы тебя уничтожило.
Локи замолчал. Он был сердит на самого себя. Асбьёрн подошёл к нему и сел рядом.
— Прости меня, я не хотел тебя подводить. Я пошёл на это не только ради восстановления — я просто не до конца верю в то, что сказала вёльва. Как вы можете быть уверены в её словах? Даже норны говорят, что у нас есть свобода выбора, независимо от того, какую судьбу они нам сплели. Почему вы верите в то, что Рагнарёк состоится и что ты возглавишь битву против богов?
Локи не мог долго злиться. Он слишком привык быть весёлым и беззаботным богом, всё переводящим в шутку. Он снова смотрел на сына своим насмешливым и добрым взглядом, но сам казался уставшим.
— Ты прав, неважно, что сказала вёльва, мы можем поступать так, как посчитаем правильным. И в этом всё дело. Я считаю правильным выступить против асов, тысячелетиями убивавших моих сородичей. Против Одина, убившего моего отца и насильно забравшего меня в Асгард у моей матери. Против ванов, сдавшихся в плен ради прекращения войны, развязанной асами. Я считаю правильным пойти против тех, кто заточил моего прекрасного сына в этой пещере, против того, кто хочет прикончить Йормунганда, хотя тот ни в чем не виноват, против тех, кто заставил мою дочь жить с мертвецами в постоянном холоде. Ты считаешь, что я сделал неправильный выбор? Разве не так поступил бы любой отец? Но даже эти несправедливости не являются главной причиной того, что я возглавлю войско мертвецов. Посмотри на асов. Они ничего не делают, не развиваются, не становятся лучше. Они восхищаются Бальдром, одним из сыновей Одина, пророча ему место главного бога. Ты ещё не знаком с Бальдром. Он хороший мальчик: добрый, весёлый, безобидный. Готов целыми днями гулять по саду со своей женой и ничего не делать. Ты хочешь жить в таком мире? А где развитие? Где эволюция? Это напоминает мне жизнь в раю. Да, там, должно быть, неплохо. Захотел есть — вот получите, кушайте, пожалуйста; захотел спать — так спи сколько влезет, всё равно больше тут делать нечего! Бороться за лучшую жизнь не надо, продолжать свой род, творить добрые дела — да хоть бы и злые! Ничего не надо — просто живи и наслаждайся вечностью. Это может нравиться первые несколько лет, а потом станет скучно. Не всем, нет — вот Бальдру не надоедает вечный отдых и праздник. А мне бы надоело, и Одину тоже. Так что он-то как раз не против того, чтобы наступил Рагнарёк. Да, это звучит странно, но в глубине души он со мной согласен. И с моим выбором тоже, так как знает, сколько зла он мне натворил. Так что, как видишь, ты прав — дело не в прорицании. Дело в моём собственном выборе.
Локи поднялся и, попрощавшись с Фенриром, пошёл на выход, а Асбьёрн с Йораном последовали за ним.
Вечером у костра к Асбьёрну подошёл Ивар и поинтересовался, как всё прошло.
— Раз вас не было так долго, то полагаю, Локи открыл вам пещеру, и моя шутка не удалась.
Он не выглядел расстроенным из-за этого — просто смотрел на реакцию Асбьёрна.
— Ну, почти. Мы потратили какое-то время, чтобы открыть её самим, очень устали, и Йоран прищемил ногу, а так — да, Локи нашёл нас и впустил в пещеру.
— Ну и как всё прошло? Сильно орал?
Асбьёрну было больно вспоминать произошедшее, ему было стыдно перед Локи.
— Мог бы и побольше поорать, есть за что. Даже если бы он меня отдал Фенриру на растерзание, было бы правильно. И он чувствует свою вину, мол, надо было меня предупредить, что Один заставит меня рано или поздно пойти на сделку.
— Ну и что бы ты сделал? Отказал Всеотцу и ушёл в Йотунхейм? — усмехнулся Ивар.
— Нет, я бы просто отказался от сделки, даже не выслушав условий.
— Ага, и продолжил бы плеваться кровью до конца своих дней. Послушай, что я тебе расскажу. Один когда-то и мне предложил сделку, при этом не объяснив условий. Но Локи меня предупреждал об этом, так что я отказался, даже слушать его не стал. Просто сказал, что сделаю свой выбор позже. А через несколько лет просто ушёл в Йотунхейм. Это показалось мне разумным. Я проснулся утром в Вальхалле и, не сказав никому ни слова, ушёл.
— А почему тогда ты сейчас здесь? — спросил Асбьёрн.
Ивар, казалось, собирается с духом. Он явно не хотел говорить об этом.
— Потому что жить в Йотунхейме невозможно. Там хуже, чем в Хельхейме! Там всегда зима, нет солнца вообще! Ни цветов, ни полей — одни железные ели. Там почти нечего есть, великаны злые и жестокие, а их потомки, — Ивар замялся, — с ними вообще невозможно иметь никаких дел. Они постоянно друг друга убивают, чтобы завладеть имуществом. А знаешь, что там за имущество? Пара кур, больная корова, старое тряпье и тому подобное. Они там не живут, а выживают.
Ивар замолчал. Он не хотел продолжать свой рассказ. Но, увидев непонимание на лице Асбьёрна, сказал:
— Я приполз на коленях обратно в надежде, что Один даст мне второй шанс. Многие из тех, кто уходил в Йотунхейм, пытались вернуться, но ни у кого не получалось. Один либо отправлял их обратно, либо давал на растерзание эйнхериям. Мне было всё равно, что он со мной сделает, я не мог оставаться в Йотунхейме. В итоге Один сказал мне, что если я смогу сразиться и победить сразу пятерых его лучших воинов, то он разрешит мне остаться в Вальхалле. До этого никому не удавалось победить в такой битве. Но, как видишь, я здесь.
— Ты победил пятерых воинов? Один? Как это возможно? — удивился Асбьёрн.
— У меня не было выбора. Я не мог сдаться, я отключил боль, а страха у меня никогда не было — я же викинг. Мне крепко досталось, но я всё же выиграл этот бой.
«Все же потомки Йормунганда действительно лучшие воины», — подумал Асбьёрн.
— Так что не жалей о содеянном, ты всё сделал правильно, — Ивар хлопнул его по плечу и отправился в Вальхаллу.
Глава 23
Всё шло своим чередом. Каждый день напоминал предыдущий. Асбьёрн ждал, когда их снова позовут в Вальхаллу, чтобы проверить, правда ли то, что Один даровал ему бессмертие. Он так и не сказал об этом никому: он знал, что Ивар в курсе, но тот никому бы не рассказал. Хальфдан продолжал его мучить. Помимо того, что он гонял его на тренировках больше других, он ещё и заставлял Асбьёрна выполнять всю грязную работу. Он чаще всех мыл полы в замке, причём в одиночку, стирал и зашивал одежду всего отряда, чистил обувь. Надо признать, что никто из ребят не хотел, чтобы за них выполняли эту работу, и они каждый раз пытались уговорить Хальфдана самим постирать своё бельё, но тот был непреклонен. И Асбьёрн шёл стирать, зашивать, мыть и чистить.
Но наконец в один из дней Бьёрн сообщил, что Один ожидает их сегодня в Вальхалле и хочет, чтобы они продемонстрировали свои навыки в бою.
В этот раз отправилось ещё больше юных воинов.
— Что-то я переживаю, — сказал Орм. — Эйнхерии ведь никого не щадят, так ведь? Обидно будет, если меня прикончат: я только узнал своего праотца. Хеймдалль пригласил меня завтра после тренировки посетить его чертог и получше узнать друг друга. Меня и Йоргена из первого отряда. Возможно, ему одному придётся идти на встречу.
— Да не волнуйся ты так, — ответил ему Асбьёрн. — Раз тебя допустили до Вальхаллы, значит, наши старшие уверены в твоих силах.
— Если бы решение принимал Убба, то всё было бы иначе. А этот Хальфдан — ему вообще на нас плевать.
Это было правдой. Хальфдан не любил отвечать на вопросы, ему не нравилось проводить тренировки, он не разговаривал с ними во время завтрака и ужина. Если кто-то был сильно ранен, это лишь раздражало его. Он поручал кому-либо из ребят сопроводить раненого к источникам, сам же никогда не беспокоился о том, как идёт процесс восстановления. Единственным его увлечением было донимать Асбьёрна.
— Ну что, покажем главному сегодня класс? Я встану напротив тебя и наконец-то прикончу, — сказал он перед тем, как отправиться в Вальхаллу.
Асбьёрн подошёл к Скегги, который, конечно, тоже был среди приглашённых, и подозвал Йорана.
— Мне надо вас кое о чём попросить, — сказал он.
Скегги закатил глаза.
— Ну чего тебе ещё, Асбьёрн?
— Когда я пошёл на сделку с Одином, он, помимо того, что вылечил мои лёгкие и рёбра, дал мне возможность оживать, если вдруг меня убьют в Вальхалле. Кроме Ивара и теперь вас, об этом никому не известно. Я сегодня специально позволю Хальфдану меня убить, а вы не вступайтесь за меня. Когда я начну проигрывать, не надо кидать в него топор или что-то ещё, не повторяйте моих ошибок. Просто позвольте меня прикончить. После того как я оживу, я некоторое время ещё полежу, притворившись мёртвым. Посмотрим на его реакцию.
— Какой ты выдумщик, Асбьёрн, — сказал Скегги. — Но я бы и так тебя не стал защищать: я не хочу, чтобы этот придурок и меня заставлял чужие трусы стирать, мне моё спокойствие дороже. Так что не переживай, я не вступлюсь за тебя, я вообще не выспался сегодня, и сил у меня хватит только на моего противника.
— Чего это ты не выспался, братишка? — спросил Йоран.
— Не твоё дело, и хватит меня так называть, — огрызнулся Скегги.
— Как скажешь. А ты уверен, что Один и правда дал тебе такую способность? Будет обидно, если Хальфдан тебя убьёт, а ты не оживёшь.
— Есть только один способ проверить. Да и вообще, мне до сих пор стыдно перед Локи. Если не оживу, то отправлюсь в Хельхейм, а во время Рагнарёка буду воевать на стороне великанов, где нам троим и место, и плевать мне будет на данное слово.
Ни Скегги, ни Йоран не давали обещания Одину воевать на стороне богов. Никто из них вообще не пошёл на сделку и только получил силу руны Гебо.
В Вальхалле их поприветствовал Один. Асбьёрн почувствовал неприязнь. Он ощущал себя обманутым.
Хальфдан, как и обещал, встал напротив него. Он злобно улыбнулся Асбьёрну, показывая, что ему конец. Асбьёрн заметил Ивара. Тот, как обычно, не выказывал ни малейших эмоций, но всё же кивнул ему, как бы по-своему подбадривая.
Один ударил своим копьём, и битва началась. Воины накинулись друг на друга, вокруг раздавались крики и удары мечей и топоров. Асбьёрн пытался заставить себя поддаться Хальфдану, но это оказалось не так-то просто. Тело сопротивлялось: оно как будто действовало самостоятельно, стараясь избежать повреждений. Асбьёрн был намного более расслабленным — осознание того, что он не может умереть, позволяло ему следить за остальными воинами. Он заметил, что Йоран уже прикончил своего противника и наблюдает за ним, а вот и Скегги вонзил нож в горло своего соперника. Дьярви и Андерс стояли неподалёку — видимо, и они справились со своими эйнхериями. Орм, очень довольный собой, пожимал руку своему противнику, которого зарубил пару секунд назад. Он взглянул на Одина и увидел, что тот улыбается. Это разозлило Асбьёрна, и он решил, что пора. Он подпустил Хальфдана ближе и сделал очень предсказуемый выпад. Хальфдан воспользовался моментом и нанёс удар мечом ему в живот, но этого было недостаточно, чтобы убить. Асбьёрн понял, что Хальфдан не собирается его убивать, и навалился всем своим весом на его меч, давая ему проткнуть себя насквозь. Боль была неимоверная, он даже пожалел о содеянном. Он упал на пол Вальхаллы, и всё закончилось: наступила кромешная тьма, сознание его не работало, он как будто уснул крепким сном без сновидений. Но через пару мгновений сознание вернулось. Первым порывом было подняться, но он всё же удержался. Асбьёрн лежал лицом вниз, никто не видел, как он едва сдерживался, чтобы не засмеяться. В Вальхалле стало ещё более шумно. Он слышал, как Ивар кричит на Хальфдана: «Ты убил его! Ты убил последнего сына Локи! Ты знаешь, как он ему дорог? Мы же договаривались ранить, но не добивать их!» Он слышал, как Убба кричит: «Один, сделай что-нибудь! Он не должен умереть!», и понял, как ему всё-таки не хватает своего первого наставника. Но когда он услышал, как Хальфдан закричал: «Да я не убивал его, я только слегка его ранил, а он зачем-то упал на меч! Вы же видели, он сам себя убил!», решил, что больше не может сдерживаться. Он перевернулся на спину, громко смеясь. Всё смолкло на пару мгновений, а потом Вальхалла взорвалась ещё более громкими возгласами.
К нему подбежал Йоран.
— Это было великолепно, но, честно говоря, я чуть не поседел! Если бы ты пролежал так ещё хоть пару секунд, я бы решил, что чуда не произошло и ты умер.
Убба подошёл к нему — он был растерян.
— Как это возможно? Это Один тебя оживил?
— Нет, я теперь такой же, как вы. Один подарил мне способность оживать в Вальхалле. А Хальфдан меня так достал, что я решил его разыграть.
— Ну ты даёшь! Хоть бы предупредил нас, я чуть с ума не сошёл!
— А я вот знал, — к ним подошёл Ивар. — Отличное вышло шоу, Асбьёрн! Жаль, что Локи не видел, он был бы в восторге.
Асбьёрн взглянул на Хальфдана. Тот выглядел униженным, а это значило, что завтра на поле Асбьёрну придётся бежать двадцать кругов, потом мыть замок и стирать чужое бельё.
— Оно того стоило! — крикнул он Хальфдану. Тот лишь покачал головой.
***
На следующее утро, выйдя из замка, ребята увидели, что Асгард весь покрыт снегом. Его было столько, что им приходилось пробираться через сугробы, достававшие им до пояса.
— Сегодня вместо тренировки будете убирать снег, — сказал им Хальфдан.
— Улль объявился? — спросил его Асбьёрн.
— Не твоё дело, кто там объявился. Бери лопату и убирай снег.
Ребята работали без перерыва, не покладая рук. Все братья, кроме Хальфдана, помогали им. Он же просто сидел и смотрел, как они работают.
— Он выдохся, как я и обещал, — сказал Убба. — Это всё не для него: не любит он учить, ему нравится только в Вальхалле, как и большинству. Да и ты так и не дал ему того, чего он добивался. Похоже, что ты только сильнее стал благодаря его издевательствам.
— Он уйдёт? — спросил Асбьёрн. — Мне плевать на его идиотские задания: я научился мыть замок так быстро, что теперь успеваю выкроить для себя время, а уж про стирку вообще молчу. Конечно, кое-кому не помешало бы лучше следить за гигиеной, но это, правда, меня не беспокоит. Дело в том, что из него и руководитель никакой. Он, может быть, сам того не желая, сделал меня сильнее, но остальных он вообще ничему не учит, только грубит и огрызается.
— Я обещаю поднять этот вопрос в Вальхалле. Уверен, Один меня послушает. Правда, я не знаю, допустит ли он меня на это место. Но у нас есть ещё пара братьев, но они вам тоже не понравятся, — смеясь, сказал Убба.
— Убба, похоже, ты самый нормальный в вашей семье.
После уборки снега они пошли к Фрейе.
— Поздравляю вас! Сегодня вы закончите первый атт, это большое событие — треть пути позади. Как только остальные тоже приобретут силу руны Вуньо, мы устроим пир. А теперь поговорим об этой руне. Вуньо означает совершенство. Это руна победы и радости, которую она приносит. Она символизирует завершённость. Вы прошли нелёгкий путь, и пора праздновать. Вспомните, через что вам пришлось пройти за этот период, с какими трудностями вы столкнулись, как вам было нелегко. Но вы все справились — это только ваша заслуга! Вы должны похвалить себя, гордитесь собой так, как мы гордимся вами. Не думайте, что я преувеличиваю: вы действительно превзошли все наши ожидания. Каждый из вас стал гораздо лучше, сильнее, умнее, надёжнее, чем мы рассчитывали. Да, впереди нелёгкий путь, но теперь я уверена, что вы справитесь. И всё, что я сказала, — всё это и есть руна Вуньо.
— При гадании эта руна означает успех, грядущую победу, судьбоносный этап, ясность в делах. В перевёрнутом положении, однако, она означает, что победа придёт, но через кризис. А ещё это неумение принять результат.
— Сколько раз вы побеждали, а потом обесценивали эту победу, говоря, что могли бы лучше, или что ваш соперник просто ошибся, или что у соседа лучше получается. Перестаньте так делать. Хвалите себя за пройденный путь, отпразднуйте себя!
— Ну а теперь нас ждёт наше последнее путешествие в атте Фрейи. Закройте глаза, глубокий вдох и медленный выдох.
И снова Асбьёрн стоял в тёмном пространстве, двигаясь наощупь за Фрейей.
Они снова шли по лесу, только теперь он был усыпан снегом. Идти было не тяжело — кто-то прочистил для них тропинку. Они подошли к древу Иггдрасиль, около которого их поджидали норны.
— Приветствуем тебя, Асбьёрн, сын Локи. Ты прошёл первую часть пути. Этот путь был непрост — мы знаем, ведь это мы сплели твою нить судьбы, нить твоей жизни в Асгарде. Не всегда ты шёл так, как было задумано, часто ты усложнял себе жизнь, спасая других. Но это твой выбор, Асбьёрн. Такой надёжный и верный, бесстрашный и свирепый. Один давно так не был счастлив от результата сделки: получив тебя, он получил силу десяти воинов сразу. Мы знаем, что ты мучаешься, ты сожалеешь о своём выборе. Но это был только твой выбор — мы не вплетали его в твою нить. Не нам судить тебя, мы лишь наблюдаем. Тебя ждут непростые времена, вас всех ждут горькие события, одно за другим, и ты будешь их непосредственным участником, Асбьёрн, сын йотуна, гордость и боль своего отца. Да, ты огорчил Локи, тем самым приблизив конец старого мира. И ты сделаешь это ещё ни один раз, хочешь ты этого или нет. Не всё зависит от тебя: некоторых событий уже невозможно избежать, решение принято не тобой, но ты можешь повлиять на ход этих событий. Главное — выбрать сторону. На чьей ты стороне на самом деле, Асбьёрн, последний сын Локи? Но тебя беспокоит не только это: ты до сих пор не веришь, что Рагнарёк свершится. Ты упрям и не хочешь принимать грядущее. А ведь никто в Асгарде, кроме тебя, в этом не сомневается. Но ты прав: вы ещё всё можете исправить, выбор всё ещё за богами и великанами, а точнее — всё зависит от Локи. В конце концов это он примет решение — начать Рагнарёк или нет. Ты всё ещё можешь на него повлиять. Ты можешь его убить, Асбьёрн, любимый сын своего отца. Ты предал Локи один раз, и можешь сделать это снова. Асбьёрн, Божественный Медведь, Медведь Богов — само имя твоё говорит о том, чью сторону ты должен принять. Тогда старый мир будет спасён. А теперь ты должен познакомиться с тем, кто подарит тебе силу руны Вуньо.
Из-за деревьев показался молодой мужчина. Он стоял на лыжах, был одет в медвежью шубу, а за спиной у него висел лук со стрелами. У него были длинные волнистые волосы, отливавшие рыжим, и он был красив, как и все боги Северного пантеона.
— Здравствуй, Асбьёрн. Меня зовут Улль. Я пасынок Тора, моя мать — богиня Сиф. Я знаю о тебе очень многое и, как и все боги, горжусь тобой. И ты должен собой гордиться. Ты должен принять, что всё произошедшее с тобой является результатом твоих действий. Ты один из лучших воинов Асгарда, а ведь ты совсем недавно начал свой путь воина. Гордись собой, Асбьёрн! Я слышал, что сказали норны, но сегодня ты не должен беспокоиться о будущем: сегодня мы все восхваляем тебя. И запомни: будущее принадлежит тебе до тех пор, пока ты веришь в себя. Как только ты начнёшь верить в предсказания — ты проиграл.
Улль взял кубок из рук норны Урд и зачерпнул воду из источника. Он протянул кубок Асбьёрну и сказал:
— Чтобы получить силу руны Вуньо, ты должен выпить из этого кубка.
Асбьёрн, привыкший к этой процедуре, сделал, как ему велели.
Улль улыбнулся.
— Теперь сила руны Вуньо всегда будет с тобой. Но это ещё не всё. Мне было поручено сделать каждому из вас подарок. Я должен вручить тебе это кольцо — прими его в знак твоей преданности богам. Я знаю, что ты йотун, но ты дал слово Одину, что никогда и ни при каких условиях не станешь воевать с богами. Позволь подарить тебе кольцо как знак твоей верности богам Асгарда.
Асбьёрн взглянул в зелёные глаза бога Улля. Он чем-то походил на Локи и не только внешне: он был обаятельным богом и на первый взгляд вызывал доверие. Но Асбьёрн не мог принять этот подарок.
— Прости, я не возьму кольцо. Я считаю, что моего слова, данного Одину, было достаточно. Я не стану его носить.
Он опустил взгляд, надеясь, что Улль не разозлится.
Однако тот не стал настаивать. Он лишь ещё раз уточнил, не хочет ли он всё же принять кольцо в знак дружбы.
Асбьёрн знал, что вынужден отказать. Да, он дал слово не воевать против богов, но он не станет носить кольцо — в конце концов он йотун, он не обязан показывать свою преданность асам.
— Нет. Я не хочу оскорбить ни тебя, ни остальных богов, но я не возьму кольцо.
— Это твой выбор, и я его уважаю. Я желаю тебе удачи, пусть она всегда будет с тобой. А теперь — до свидания, Асбьёрн. Увидимся на пиру!
Улль развернулся и на своих лыжах уехал в глубь леса. А Асбьёрн с Фрейей, как обычно, вернулись в замок.
Через несколько дней, как и обещала Фрейя, состоялся пир в честь окончания изучения первого атта Футарка. Столы в столовой были поставлены не как обычно в три ряда, а так, чтобы все могли видеть друг друга. Ребятам разрешили сесть, как они пожелают, и Асбьёрн сел рядом с Йораном, подальше от Хальфдана. На пиру присутствовали несколько богов и богинь; им поставили отдельный стол, украсив его засушенными цветами. За столом богов Фрейя разговаривала со своим братом Фрейром, а их отец Ньёрд — с богиней Эйр. Хеймдалль покинул свой пост, чтобы также присоединиться к празднованию. Бог Улль, сняв наконец свои лыжи, непринуждённо болтал с Тюром.
— Ты взял кольцо у Улля? — спросил Асбьёрн Йорана.
— Не-а. Он предложил мне его в качестве клятвы верности асам, но я отказался. Боги так и хотят нас всех переманить на свою сторону. Я знаю, что Скегги тоже отказался от подарка. Разве мы не вправе сами решать, на чьей стороне быть? Я, может, и не против сражаться вместе с богами, но я хочу самостоятельно сделать свой выбор, без принуждений и клятв.
— Ты прав: конечно, у вас есть право выбора, в отличие от меня. Кольцо я тоже не взял, но клятву-то уже дал.
— Норны какую-то ерунду мне наговорили. Сказали, что я должен присоединиться к тебе, пока не поздно, и предать Локи, а ещё, что мы могли бы его вообще убить. Они сказали, что ты не возражаешь против этого.
Асбьёрн вспомнил, что действительно ничего не ответил норнам после того, как они сказали ему, что он может убить Локи, но он и не думал этого делать.
— Я не возразил им, потому что не хотел с ними спорить. Я не могу убить Локи: он здесь единственный, кто меня поддерживает из богов. Асы то и дело пытаются меня обмануть, даже Фрейя не всегда честна. Она, конечно, не лжёт, но она не рассказала мне об условиях сделки с Одином заранее, а могла ведь — у меня тогда было бы время всё обдумать. А теперь я вообще не знаю, кто я и кому принадлежу — асам или йотунам.
Стол ломился от еды. Ребята привыкли к тому, что обычно они ели всего одно блюдо на ужин, но сегодня Бирк с помощниками превзошёл самого себя. Помимо овощей, фруктов, орехов, пирогов с начинкой, на каждом столе стояло огромное блюдо с разными видами мяса. Кусочки жареной свинины, куриные ножки, вяленая медвежатина. Асбьёрн не стал её есть, решив, что это тот самый медведь, который сожрал руку Калле. Не обошлось и без бараньих голов. Асбьёрн видел, как Скегги отодвинул блюдо с головами подальше от себя. Он вспомнил, как Хвитсерк подшутил над ним, скормив ему бараний глаз. Йоран показал на Сигвальда. Тот, заткнув нос пальцами, пытался прожевать кусок запечённой форели; когда ему это удалось, он выпил до дна целый кубок эля. Все веселились и болтали между собой. Боги поднимали в их честь кубки и скандировали «Скол!». Казалось, что между ребятами нет никаких разногласий: все конфликты остались в прошлом, а впереди их ждут прекрасные дни, ведь никто не знал, что такое второй атт Футарка, с кем им придётся познакомиться, каких богов и богинь они встретят. Они были счастливы, праздновали себя, как и завещала им Фрейя.
Но тут произошло нечто необычное. Дьярви взял кусок курицы и кинул его в Скегги. Кто-то засмеялся, но Асбьёрн знал, что это не к добру. Скегги сделал вид, что не заметил, но Дьярви ещё раз кинул в него кусок еды. Тут уже невозможно было проигнорировать, и Скегги поднял на него голову.
— Тебе, видимо, нравится, когда в тебя кидаются объедками, да, Скегги? — сказал Дьярви.
— Если бы ты был более метким, то попал бы в меня с первого раза. А так я решил, что ты просто выронил кусок мяса из своих неуклюжих лап, — ответил ему Скегги.
В зале стало очень тихо. Все ждали, что же будет дальше.
— Ты думал, мы простим тебе то, как ты с нами поступил? — подключился Андерс.
— Ты про тот случай, когда я один избил вас двоих до полусмерти? Я могу сделать это ещё раз, если вы с первого раза не поняли.
— Ты застал нас врасплох! Подошёл сзади, как какой-то вор. Ты знал, что мы растеряны после этой чёртовой охоты, что решалась наша судьба. Ты победил в нечестном бою! Ты трус, Скегги, змеиный выродок! Ты даже не сын богов! Мой отец однажды чуть не убил твоего скользкого папашу, но поверь, он это очень скоро исправит, и тогда ты останешься без поддержки. Локи не станет тебя защищать — ему теперь и на своего сына плевать, потому что он предал своего отца, так ведь, Асбьёрн? Вас троих никто здесь не уважает, почему вы до сих пор не в Йотунхейме? Валите жить в свой Железный Лес! Хотя нет: Скегги я просто так не отпущу, я вызываю тебя на бой! Только ты и я, сын Тора против сына Йормунганда. Покажем всем, как закончится Рагнарёк!
Скегги улыбался, и в этой улыбке не было ничего весёлого.
— Давай так: два сына Тора против одного сына чудовища, а то нечестно как-то получается. Ты отомстишь, а Андерс, как трус, просто отсидится? Я избил вас обоих, а мстить будешь только ты, Дьярви? Ну что, ты согласен, Андерс? Двое против одного в честном бою?
Все понимали, что ни о какой чести при таком раскладе речи быть не может. Скегги напал на них без оружия, он бил их только кулаками, а сейчас бой будет на мечах и топорах — это совсем другое дело, они убьют его за считанные секунды.
— Нет уж, второй раз ты нас не опозоришь. Давай так: два сына Тора против двух йотунов. Или твои братья не захотят тебя поддержать?
Асбьёрн знал, что всё к этому и придёт. Он знал, что рано или поздно Дьярви решит отомстить Скегги. Йоран поднялся с места, но Асбьёрн его остановил.
— Нет, я пойду. Если тебя убьют — я этого не вынесу, — прошептал он ему.
Он поднялся и сказал:
— Я готов сразиться вместе со Скегги против вас. Два сына йотунов против сыновей асов.
Убба вскочил со скамьи и закричал:
— Вы не можете без нашего одобрения принимать такие решения! Вы не будете драться!
— Сядь, Убба, ты больше не командуешь тут, — ответил ему Хальфдан.
— Тогда ты запрети Асбьёрну принимать участие в бою! — Убба выглядел так, будто готов задушить своего брата.
— Ага, я несколько месяцев пытался его прикончить, но решил не злить Локи. Так пусть хоть эти двое его зарубят. Я не стану возражать, этот высокомерный щенок может участвовать в бою!
Хвитсерк взглянул на Ивара и сказал:
— Запрети Скегги биться, тогда все останутся целы.
Ивар только покачал головой. Он не мог не позволить Скегги принять бой после таких оскорблений.
— Бьёрн, это твои подопечные, ты можешь их отговорить вызывать на бой Скегги и Асбьёрна, — сказал Сигурд.
Бьёрн взглянул на Дьярви. Тот всё ещё стоял на ногах, лицо его выражало ненависть — в этот момент он больше всего походил на Тора, готовящегося к схватке с великаном.
— Нет. Если даже я запрещу им драться, то конфликт не будет решён. Рано или поздно они столкнутся, и бой всё равно состоится. Сейчас, по крайней мере, мы сможем присутствовать и остановить поединок в любой момент, сможем предотвратить самое страшное. Так что я не возражаю.
Было странно, что боги не вмешались. Им было будто всё равно. Они просто наблюдали за происходящим, не говоря ни слова.
— Отлично! Значит, бой состоится завтра в полдень в зале для тренировок. Скол! — крикнул Хальфдан, поднимая кубок.
Дьярви поднял свой кубок и, обратившись к Скегги и Асбьёрну, прорычал:
— Скол!
Глава 24
После пира перед сном Асбьёрн размышлял о завтрашнем поединке. Он знал, что Дьярви не заинтересован в нём, а поэтому с ним будет сражаться Андерс. Это было неплохо: всё же Дьярви был сильнее, а значит, разобравшись с Андерсом, он сможет помочь Скегги победить Дьярви. Но утром после завтрака к нему подошёл Скегги. Он не выглядел взволнованным — скорее наоборот, был слишком спокоен.
— Слушай, Асбьёрн, мы оба знаем, что Дьярви накинется на меня, а тебе достанется Андерс. Ты очень быстро его победишь, я ни капли в этом не сомневаюсь, а когда это произойдёт, то захочешь помочь мне расправиться с Дьярви. Так вот, я прошу тебя этого не делать. Дай мне закончить это, иначе я буду опозорен. Нельзя набрасываться нам обоим на одного. Так что, как размажешь Андерса, просто отойди в сторону. И да, спасибо, что согласился на эту битву.
Скегги улыбнулся, и это был первый раз, когда его улыбка была искренней. Каждый из них понимал, что, возможно, это их последний разговор в Асгарде.
— Не за что. И если что, встречаемся у тётушки Хель, — ответил Асбьёрн, и они разошлись каждый в свою сторону, готовиться к поединку.
К полудню все собрались в зале, в котором проходили тренировки в холодное время года. В нём было шумно, все были напряжены и взволнованны. Асбьёрн слышал, как все обсуждают техники боя участников поединка. Кто-то ставил на победу детей Тора, а кто-то — на детей йотунов.
— Дьярви мокрого места не оставит от Скегги! — заявил Герхард, споривший с Калле.
— А вот и нет. Скегги — лучший воин нашего отряда, а может быть, и среди всех нас. С ним может разве что Асбьёрн сравниться, так что этим двоим сегодня снова не поздоровится, — отвечал ему Калле.
В зал вошли Дьярви и Андерс. Вид у них был устрашающий. Асбьёрн подумал, что эти парни стали выше и здоровее всех остальных. Они были истинными сыновьями Тора. Но он их не боялся. Он вообще не испытывал страха, сказав себе, что это всего лишь ещё одна тренировка, не более.
Скегги разговаривал с Линн — та выглядела взволнованной, и он её успокаивал, сжимая её маленькую руку.
В центр зала вышел Бьёрн.
— Никто из нас не хочет этой драки. Вы очень дороги и нам, и богам. Но раз уж без этого никак, то будь по-вашему. Мы просим вас не наносить смертельных ударов, никто сегодня не должен умереть! Вы можете выбрать себе оружие, а также у каждого из вас есть на поясе нож. Можете начинать.
Асбьёрн и Скегги вышли в центр зала, за ними шли и их соперники. Дьярви, как и предполагалось, встал напротив Скегги; Асбьёрну же достался Андерс. Дьярви отбросил в сторону свой щит, показывая, что не намерен защищаться, он был готов только к нападению. Скегги свой щит тоже отбросил, как и Андерс. Асбьёрну ничего не оставалось, кроме как последовать их примеру. Он остался с мечом в руке. И поединок начался. Дьярви накинулся на Скегги — в руках у них были топоры. Андерс же, как и Асбьёрн, предпочёл меч. Асбьёрн решил не нападать первым, а только уворачиваться и отражать удары. Таким образом он хотел вымотать соперника, а потом уже нанести решающий удар. Он заметил, что недооценил Андерса, считая его неповоротливым медведем: огромным, но всё же неопасным в бою. Андерс действительно был очень силён, он наносил удар за ударом, перекидывая меч из руки в руку, меняя направления ударов. Асбьёрн еле успевал отражать их. Бой не был похож на обычную тренировку — даже Хальфдан с ним никогда так не дрался. У него не было никакой возможности посмотреть на Скегги, но он слышал, что и он, и Дьярви продолжают бороться.
Наконец Асбьёрн почувствовал, что удары Андерса стали не такие сильные, и понял, что тот теряет свой запал, и решил действовать. Он увернулся от очередного удара и со всей силы ударил по руке, в которой Андерс держал меч. Удар пришёлся по запястью, и рука разомкнулась, выронив меч. Но Андерса это ничуть не смутило, он набросился на Асбьёрна, повалив его на пол. Асбьёрн выпустил меч из руки, пытаясь удержать руки Андерса от ударов. Но тот был непоколебим. Он нанёс несколько крепких ударов в лицо Асбьёрну, а затем принялся душить его. Асбьёрн задыхался, он понимал, что не сможет разжать железную хватку недруга. В голове всплыло воспоминание из Вальхаллы, когда Скегги крикнул ему: «Асбьёрн, нож!» Он потянулся за ножом, который всегда висел у него на поясе, и ударил. Андерс вскрикнул и рванулся в сторону, и Асбьёрн почувствовал, что лезвие скользнуло вверх, разрезая плоть, и ещё глубже вонзилось в тело его врага. Тот разжал руки и упал рядом с ним. Асбьёрн закашлялся, он не мог вдохнуть воздух, в глазах было темно, он ждал, что в любой момент Андерс встанет и наконец добьёт его. Но этого не произошло. Ему всё же удалось сделать глубокий вдох, сознание прояснилось, и он смог сесть. Он видел, что Убба уже подошёл и склонился над Андерсом, проверяя пульс. Он услышал, как тот тихо произнёс: «Мёртв». Странно, но это слово не потрясло его. То, что Андерс лежал рядом с ним и был мёртв, казалось естественным после такой драки. Он повернулся и посмотрел на Скегги и Дьярви. Оба были в крови, истерзаны, но живы. Их разняли Бьёрн и Сигурд. Скегги упал, не в силах стоять, из ноги лилась кровь. Дьярви стоял, пытаясь отдышаться; на лице не было живого места, нос был сломан, глаза заплыли.
Убба и Хвитсерк отнесли куда-то тело Андерса.
— Вам надо к источникам, — сказал им Бьёрн. — Сможете идти?
— Я помогу Скегги. Сам он вряд ли сможет — рана слишком глубокая, — сказал Ивар, помогая Скегги подняться.
Асбьёрн встал и почувствовал острую боль в плече. Он с удивлением заметил, что ранен. Дьярви заявил, что не нуждается в восстановлении, и не пошёл с ними. И они втроём поковыляли залечивать раны.
Скегги и Асбьёрн сидели в источниках молча. Они не решались заговорить, да и не могли найти слов. Всё пошло не по плану, хотя, в общем-то, никакого плана и не было. Но никто из них не желал смерти ни Дьярви, ни тем более Андерсу. Вдруг они услышали раскат грома.
— Гроза зимой? Это ещё что? — сказал Асбьёрн.
— Это не гроза. Тор узнал о свершившемся, — ответил Ивар.
Асбьёрн представил, как, должно быть, разгневан бог грома, и ему наконец-то стало страшно. Не за себя, а за всех жителей Асгарда. Он вспомнил предсказание норн о том, что их ждут одно ужасное событие за другим, о том, что он будет участвовать в них. Он закрыл глаза, его тошнило. Он понимал, что снова сделал шаг к началу последней битвы.
К ним подошли Бьёрн и Сигурд.
— Какие новости? — спросил Ивар.
— Дело дрянь. Тор прилетел сразу, как узнал о смерти сына. Локи был с ним, так что он тоже здесь, — ответил Бьёрн.
— Мы рассказали богам, как всё было. Сказали, что ты не виноват в смерти Андерса: это была их с Дьярви идея, это они вас вызвали на поединок. И что у тебя не было выбора, поэтому ты заколол Андерса. Мы сказали богам, что лезвие вошло не во всю длину, но это не особо помогло, — добавил Сигурд.
— В общем, Тор обвинил Локи, мол, его сын убил Андерса. Локи сказал, что Асбьёрн лишь защищался, а значит, его вины нет. Тор ударил Локи и разбил ему нос. А Локи вместо того, чтобы ответить тем же, лишь рассмеялся, сказав, что Тор такой же слабак, как и его мёртвый сын.
— Как типично для Локи, — сказал Ивар. — Он не мог не провоцировать Тора. Ударил бы его в ответ — и конфликт был бы исчерпан. Андерса не вернуть, но у Тора тысячи сыновей, он бы справился с этой утратой. Но издевательств он не потерпит.
— Да, этим дело не закончится. Завтра состоятся похороны Андерса, мы все должны присутствовать. А после этого боги вынесут свой вердикт: кто виноват в смерти, да и вообще, была ли действительно необходима эта битва.
Вечером никто не собрался у костра. Все после ужина разошлись по своим комнатам. Асбьёрн лёг в кровать, он не хотел разговаривать. Да и о чём можно было говорить: из обычного воина он в одно мгновение превратился в убийцу. Он не оправдывал себя, понимая, что мог бы подождать ещё пару секунд, и тогда бы их разняли, но он знал, что это значило бы: все узнали бы, что Андерс сильнее его, а Асбьёрн был слишком горд, чтобы это допустить. Он знал, что проигрывал в этой схватке, потому что недооценил соперника. Такой ли он хороший воин, каким его все считают? Он ещё долго лежал, вспоминая свою жизнь в Асгарде. Возможно, завтра для него всё закончится, и боги решат отправить его в Хельхейм. Он не был против такого исхода событий, он только надеялся, что ему дадут попрощаться с Йораном. С этими мыслями он повернулся на другой бок и уснул тревожным сном, зная, что скоро наступит следующий день, решающий его судьбу.
Глава 25
Проснувшись утром под рёв Гьяллархорна, Асбьёрн не сразу вспомнил, что произошло, но боль в руке вернула его во вчерашний день — день, когда он убил Андерса. Настроение у всех было подавленное: все переживали за Асбьёрна и были опечалены смертью Андерса. Одевшись, он с остальными ребятами пошёл умываться, а затем на завтрак. К своему удивлению, на месте Хальфдана он увидел Уббу. Тот был серьёзнее обычного, но всё же попытался всех приободрить.
— Утро, конечно, не доброе, но всё же всем привет. Как ты? — спросил он у Асбьёрна.
— Не знаю.
Асбьёрн чувствовал себя ужасно. Он понимал, что после завтрака ему придётся присутствовать на похоронах того, кто погиб от его руки. Ему не было жаль себя: он знал, что виновен, а Андерс не заслужил столь ужасной участи. Жизнь в Асгарде не сделала их врагами — просто случай и желание мести заставили выйти их на этот никому ненужный поединок. Они не ненавидели друг друга. Андерс и Дьярви хотели отомстить Скегги, а в итоге всё обернулось трагедией.
— Всё будет нормально, я уверен. Кстати, почему вы не спрашиваете, где ваш любимый наставник?
Никто не ответил, продолжив ковыряться в тарелках.
— Что ж, тогда я вам сам скажу: Хальфдан пожелал, чтобы его отстранили от должности, так что видеть вы его больше не будете — может, разве что в Вальхалле. А Один временно вернул меня на моё место — по крайней мере, сегодня я буду вашим наставником. После похорон мы все должны будем собраться здесь же, а боги объявят нам о своём решении касательно произошедшего.
Асбьёрн попытался поесть хоть немного, но кусок не лез в горло. Он не испытывал никакой радости по поводу возвращения Уббы — ему было не до того. Он понимал, что, возможно, ему больше не придётся жить в Асгарде, а значит, и не понадобится поддержка Уббы. Он знал, что после похорон боги могут отправить его в Хельхейм, где он встретится с несчастным Андерсом, и они будут там дожидаться последней битвы.
После завтрака к нему подошёл Йоран. Обычно он выглядел радостным, умел поднять настроение всего одной фразой. Но сегодня он, как и все, был мрачен.
— Привет, старик, — поздоровался он. — Я не стану тебя обманывать и говорить, что всё в порядке. Я знаю, что всё очень плохо. Но ты должен знать: я на твоей стороне, и я тебя не осуждаю. Ты всё сделал правильно, я бы поступил так же. Хотя кого я обманываю — я бы проиграл Андерсу через пару ударов. Спасибо, что не пустил меня, возможно, ты снова спас мне жизнь.
Асбьёрн знал, что Йоран прав. Андерс скорее всего убил бы его, так что он почувствовал небольшое облегчение.
— Спасибо за поддержку. Если мне удастся выкрутиться в этот раз, то я обещаю больше не спасать ни тебя, ни Скегги, ни кого-либо ещё. Вы, конечно, отличные парни, но я постоянно оказываюсь на грани смерти из-за вас.
— Да ну, брось! Подумаешь, чуть не помер разок-другой, спасая друзей, — засмеялся Йоран. — Да и знаешь, что мне сказал Сигурд? Наша следующая руна — Хагалаз. А это значит, что мы познакомимся с Хель! То есть даже если тебя сегодня убьют, то мы всё равно сможем ещё раз встретиться! Как видишь, не всё так плохо. Да, ты будешь немножко мёртвым, но мы всё равно сможем поболтать.
Асбьёрн взглянул на брата, пытаясь побороть огромное желание ударить его.
— Знаешь что, Йоран? Иди к чёрту! — воскликнул он, пряча руки в карманы на всякий случай.
Им было сказано собраться на берегу моря и взять с собой лук и стрелы. Погода была ветреная, снова всё завалило снегом. Придя в назначенное место, Асбьёрн увидел богов — среди них были и Тор, и Локи. Сложно было не заметить, что между лучшими друзьями появилась отстранённость. Раньше они всегда разговаривали, рассказывая истории и смеясь, теперь же они встали как можно дальше друг от друга, не подавая виду, что вообще знакомы.
«Ну, молодец, поссорил тех, кто дружил миллионы лет», — подумал он про себя.
Он нашёл взглядом Дьярви. Странно было его видеть без лучшего друга. Асбьёрну было жаль его: он не представлял, что было бы, если бы он лишился Йорана. Ему было так сложно завязать дружбу, он знал, что у Дьярви с этим не было проблем, но всё же Андерс был ему ближе всех. Если бы Йоран был сейчас на месте Андерса — он бы этого не вынес. Смерть Скегги, конечно, потрясла бы его, но он бы это пережил со временем. К Йорану он действительно относился как к младшему брату, хотя они были ровесниками. Он не понимал этой привязанности, но всё было именно так.
К нему подошёл Скегги. Они так и не обсудили произошедшее, каждый будто бы избегал этого разговора, чувствуя свою вину. Скегги никогда не был весёлым и приветливым парнем — он больше других походил на Ивара: всегда серьёзного, закрытого, не нуждающегося в дружбе и поддержке. Но всё же Скегги не был отшельником — он сразу вписался в жизнь в Асгарде, общаясь со всеми понемногу. Да и девушка у него была, а это значило, что он способен на чувства и привязанность. Линн не стала бы встречаться с ним, если бы он был просто злым и жестоким — значит, она видела в нём что-то, чего Скегги не показывал остальным.
— Мы втроём — я, ты и Дьярви — должны нести драккар с телом Андерса. Отдать последние почести. Так сказал Хвитсерк.
— Этого только не хватало, — ответил Асбьёрн. Ему совсем не хотелось нести тело Андерса — он думал, Тор не потерпит даже его присутствия на похоронах. А нести тело, ещё и рядом с Дьярви — такого он совсем не ожидал.
— Не дрейфь, всё уже решено. Боги ещё вчера приняли решение по поводу нас. И за Дьярви не беспокойся: он не посмеет ничего нам сделать в присутствии богов. И ещё: не думай, что я тебя осуждаю за то, что ты сделал. Я завидую тебе. Мне тяжело это признать, но это правда. Мне жаль, что я не прикончил Дьярви — у меня был шанс и не один, — но я струсил. А ты нет. Поэтому ты лучший воин, чем кто-либо из нас.
Асбьёрн так не считал. Он знал, почему ударил Андерса, и не видел в этом ни чести, ни доказательства того, что он — лучший воин.
Они пошли к месту, где находился драккар с телом Андерса. Дьярви уже стоял там. Он не взглянул ни на Скегги, ни на Асбьёрна, когда те подошли и встали с ним рядом. Также драккар несли их наставники — все, кроме Хальфдана и Ивара.
Асбьёрн решился взглянуть на Андерса. Тот лежал на дне драккара с закрытыми глазами, держа в руках меч — тот самый, что почти сразил вчера Асбьёрна. Также рядом с телом лежал топор, а ещё голова лошади. Асбьёрну это показалось странным, ведь никто из них ни разу не скакал на лошади, но решил, что это всего лишь часть церемонии. Ещё он увидел много разных мелких предметов. Он знал, что ребята из отряда Андерса положили небольшие подарки — у кого что было, будь то простой камень, нож или несколько монет.
Процессией руководил Сигурд: он скомандовал им поднять драккар и поставить на плечи. Это было очень тяжело. Во-первых, сам драккар весил немало, а во-вторых, Андерс был гигантом. Асбьёрну пришлось нести лодку на раненом плече, что добавляло неудобства, но он понимал: это меньшее, что он может сделать для погибшего. Они отнесли драккар к самому морю и поставили на воду. Зима только началась, поэтому море ещё не успело замёрзнуть. Дьярви зашёл по колено в воду и толкнул лодку, переносившую тело его лучшего друга в Хельхейм. Затем они вернулись к остальным, выстроившимся вдоль берега людям и богам, зажгли каждый по стреле и, по команде Сигурда, выпустили их в драккар. Тот загорелся, ветер уносил его и Андерса вглубь моря, туда, откуда ещё никто не возвращался, туда, где ни один викинг ни за что на свете не хотел бы оказаться.
После церемонии все отправились назад в замок. Столы в столовой снова выставили по кругу, и все расселись так, как хотели. В центре стоял отдельный стул, выполнявший роль трона, на который уселся Один. Остальные боги сели за отдельный стол. Присутствовал не весь пантеон, но некоторые из богов учащимся были незнакомы.
— Вы должны стоять недалеко от Одина, садиться вам не положено, — сказал Хвитсерк участникам поединка. — Один будет выносить приговор, и, если он решит, что кто-то из вас виновен, или вы все виновны, то вас сразу выведут из зала.
Он не стал продолжать — всем и так было ясно, что будет дальше. Конечно, они понимали, что, скорее всего, казнят только Асбьёрна, но остальных могли тоже наказать.
Парни сделали, как велел Хвитсерк. Асбьёрн оглядел зал. Тор и Локи тоже не сели за стол богов, а встали по другую сторону от Одина. Локи стоял, скрестив руки на груди, и как обычно улыбался. Могло показаться, что это хороший знак, но Асбьёрн не был уверен. Он знал, что Локи ждёт последней битвы, он понимал, что для отца его смерть будет ещё одним шагом в сторону Рагнарёка, поэтому, возможно, он был доволен решением Одина. Ивар смотрел перед собой и, как обычно, был непроницаем. Йоран помахал ему, делая вид, что прощается с ним навсегда, желая рассмешить брата. Ему это удалось — Асбьёрн закрыл ладонью лицо, чтобы не выглядеть таким же беспечным, как Локи.
Один ударил копьём об пол, и все смолкли.
— Мы собрались здесь, потому что один из наших детей был убит в бою. Если бы он закончил обучение, то я бы мог забрать его в Вальхаллу, но обучение ещё не окончено, а это значит, что Андерс — сын Тора — попал в Хельхейм. Следовательно, все усилия наставников были напрасны: они обучали того, кто встанет на сторону наших врагов, он будет биться за великанов.
Асбьёрн увидел, что Локи улыбнулся во весь рот — он просто сиял от счастья. Асбьёрн подумал, что Локи, должно быть, совсем спятил, раз позволяет вести себя так в присутствии богов, тем более находясь рядом с Тором. Тор же, в свою очередь, стоял неподвижно, сжав огромные кулаки. Было очевидно: он еле сдерживается, чтобы не напасть на Локи и не выбить ему все его акульи зубы.
— Каждый из наших детей дорог нам, каждый погибший до наступления Рагнарёка — огромная потеря для нас. Я считаю, что все трое юношей, стоящих сейчас рядом со мной, виновны в смерти Андерса. И все наставники виновны в том, что этот поединок состоялся. Ваша задача — защищать наших детей, а не подвергать их непосильным испытаниям, ведущим их в Хельхейм! Я разочарован в вас. Вы не имели права разрешать им биться, вы знали, чем это может закончиться, и не остановили их, и теперь один из наших детей мёртв.
— Тем не менее боги рассказали мне, что Убба, как и его братья Сигурд и Хвитсерк, пытался предотвратить поединок, но их нынешние руководители не послушали ни его, ни остальных. Хальфдан сам попросил меня отстранить его от должности, и я принимаю его отставку.
— Ивар, я знаю, что Дьярви и Андерс оскорбили твоего отца, и ты не мог не пустить своего брата участвовать в поединке, но я всё равно тебя отстраняю. Ты можешь их тренировать, но решения отныне ты принимать не будешь.
— Бьёрн, что касается тебя — ты был прав, когда сказал, что конфликт не будет исчерпан никогда, поэтому ты позволил Дьярви и Андерсу вызвать своего обидчика на бой. Но ты мог лучше следить за ходом поединка и предотвратить столь трагический исход. Все вы должны были лучше следить за ними и остановить битву раньше! Но всё же, Бьёрн, я не стану тебя отстранять. Вы с Сигурдом будете делить эту должность, я знаю, что это вас обоих не устраивает, но таково моё наказание.
— Убба и Хвитсерк, вы можете вернуться на свои посты или отказаться, тогда я назначу кого-нибудь ещё.
— Что касается вас троих, — Один посмотрел на парней, — вы подвергли себя опасности, и из-за вашей глупости и амбиций погиб ваш товарищ.
— Дьярви, я понимаю, что месть — второе имя викинга, ты не мог стерпеть унижения, которому тебя подверг Скегги, поэтому решил отомстить. Я понимаю и Скегги, принявшего бой, конечно, отказ был неприемлем, и я рад, что вы остались живы.
— Ну а ты, Асбьёрн, не мог позволить Скегги драться одному. Ты не хотел убивать Андерса, но, судя по рассказам очевидцев, он желал твоей смерти. Был ли у тебя выбор убивать его или нет? Я считаю, что был. Ты знал, что вас бы через секунду разняли, но ты слишком горд, чтобы принять поражение, поэтому ты убил Андерса. Это не была самозащита. Это был твой выбор. Ты выбрал быть победителем во что бы то ни стало, тебя не остановила мысль о том, что ты станешь убийцей, что погибнет такой же воин, как ты. Вы не были врагами, вы здесь все равны. И тем не менее — ты его убил.
Один замолчал. Асбьёрн чувствовал, что земля уходит из-под ног, он даже решил, что уже умер, потому что казалось, будто вокруг стало темно, а он будто падал.
— Ты заслуживаешь казни, Асбьёрн. Но я этого не сделаю. Как я уже говорил: нам нужны воины, а не трупы. Было бы правильно отправить тебя в Хельхейм, но твой отец прав: Андерса этим не вернёшь. К тому же я не хочу, чтобы ты пополнил ряды мертвецов. Ты нужен здесь. Вы все нужны здесь! Но это было в последний раз. Больше никаких поединков, никакой мести. Деритесь на тренировках. Если я узнаю о том, что кто-то нарушил мой приказ, то вы увидите меня в гневе. Спросите ваших наставников, что они думают по поводу меня, когда я выхожу из себя. Вам всем не поздоровится, не только провинившимся — всем. Каждому из теперь уже тридцати двух воинов придётся испытать на себе мой гнев. Надеюсь, вам всё понятно.
Один встал и, в сопровождении эйнхериев, удалился.
К Асбьёрну подошёл Ивар.
— Ну и отповедь. Я почти задремал, — сказал он. Но, увидев лицо Асбьёрна, добавил: — Эй, ты чего? Всё закончилось, приди в себя, парень. Никакого другого исхода не могло быть. — Он потряс Асбьёрна за плечи и, не услышав ответа, сказал: — Слушай, не думай, что я не понимаю, что у тебя творится в голове. Ты чувствуешь свою вину, тебе жаль Андерса, ты не хочешь быть убийцей. Но я вот что тебе скажу: подбери сопли и живи дальше. Один неправ: не было у тебя никакого выбора. Если бы вас разняли, я бы перестал тебя уважать, да и не я один. Я до последнего надеялся, что ты справишься и столкнёшь с себя этого громилу Андерса. Но ты поступил даже лучше, поверь. Ты поступил так, как делали мы, пока жили в Мидгарде. Никакого проигрыша, никакой жалости, победа любой ценой. Так поступает настоящий воин. Ты решил, что все думают, что ты проиграл? Как бы не так! Ты был просто крутым бойцом, а теперь каждый знает, что ты ещё и псих. Что ты не допустишь компромиссов, тебе нужна только победа. Я горжусь тобой. Локи гордится тобой, хотя всё ещё не хочет разговаривать. Хочешь мой совет? Расправь плечи, оставь свои переживания в этом зале и иди тренируйся, даже если сегодня тренировки отменили. Становись ещё сильнее и знай: что бы ты ни натворил — ты всегда прав. Дай всем это понять, пусть они смотрят на тебя и видят сына великана — свирепого, безжалостного и лучшего воина в Асгарде.
Когда зал опустел, Асбьёрн вышел из замка и отправился к берегу моря. Драккар с телом Андерса догорел, а море, принявшее его, оставалось всё таким же — серым, грозным, безжалостным. Асбьёрн знал, что не сможет воспользоваться советом Ивара полностью: он не сможет оставить свои переживания — они часть его человеческой жизни. Ивар так рассуждал потому, что покинул Мидгард много веков назад. Он был и оставался истинным викингом, не знавшим ни пощады, ни сожалений. Асбьёрн завидовал ему, потому что знал: переживания ни к чему не приводят. Они не дают ни облегчения, ни оправдания — одни лишь горькие мысли. Что должно произойти, чтобы совесть перестала его грызть? Возможно, Хель даст ему ответ. Если то, что сказал Йоран, — правда, то скоро он с ней встретится, а может быть, и с самим Андерсом. И что он ему скажет? Нет, этого он не вынесет. Как можно предстать перед тем, кого он убил?
Позади захрустел снег. Асбьёрн знал, что это Йоран, — ему не требовалось оборачиваться и проверять.
— Поздравляю, счастливчик, — улыбнулся тот. — Я тут подумал: второй атт Футарка принесёт нам немало хлопот. Он ещё не начался, а мы уже вляпались по самые уши.
— Да уж, — Асбьёрн не нашёлся, что ответить по существу.
Йоран видел, как ему плохо. Он хотел поддержать брата, но не знал как, поэтому сказал:
— Я знаю, что ты не любишь открываться. Ты замкнутый и предпочтёшь всё держать в себе, но всё же ты должен знать: я всегда на твоей стороне. Что бы ни случилось — я всегда буду рядом. Если вдруг захочешь выговориться — валяй, я могу даже не комментировать, просто выслушаю. Только не уходи в себя.
Асбьёрн был ему благодарен. Он не стал на это ничего отвечать — а его брату и не требовалось никаких слов. Они просидели в молчании еще немного, глядя на воду, вспоминая время, проведенное в Асгарде.
— Пойдём, — сказал наконец Асбьёрн. — Хочешь мне помочь — бери меч и пойдём тренироваться. В конце концов, мы здесь именно за этим. Осталось только определиться, на чьей мы всё-таки стороне.
Песнь последних валькирий. Атт Фрейи
© Copyright: Хельги Эльдрсон, 2026
Свидетельство о публикации №226111201877
Свидетельство о публикации №226111201877
Рецензии