Меломан

МЕЛОМАН
Из серии «Маленькие трагикомедии» 
 Валерий Воронков

Сергей Фортунантович  Тихообразов был заядлым меломаном классической музыки. Он обожал оперу, оперетты, балет и филармонию. А прочую попсу, шансон, шлягеры, эстраду и особенно бардов – ненавидел всеми фибрами своей тонкой музыкальной души.
Из-за своей привязанности к классике он до пятидесяти лет так и остался холостяком, потому что все нравившиеся ему женщины оказались поклонницами как раз этой самой попсы, шансона, шлягеров, эстрады и особенно бардов.
Он с презрением смотрел на своих сослуживцев, которые на работе по праздникам распевали русские народные песни и романсы. Всех поэтов, чьи стихи легли на презренную, по его понятиям, музыку, он внес в свой «черный список». В этот список не попал лишь Владимир Маяковский. И то потому, что ни один композитор не смог бы что- то сделать с его, например, «Облаком в штанах» или поэмой «Хорошо».
Чтобы еще более отличаться от грубой и неотесанной толпы, Тихообразов стал ходить в пенсне и тонкой тросточкой – яркими атрибутами интеллигентного человека.
Впрочем, это он так считал. Прохожие, а особенно сослуживцы, просто крутили пальцем около виска, мол, что взять с больного человека. И даже жалели его. Иногда даже спрашивали, не болит ли чего, может, доктора позвать?
Ему всё было противно. И он оживал лишь, попадая в оперный театр или филармонию.
В этот раз он пришел на концерт органной музыки. Чинно сел в партере в пятом ряду, оперся на тросточку, поправил на носу пенсне, закрыл глаза и окунулся в омут блаженства.
Органист сначала играл религиозные и светские произведения немецких, французских и чешских композиторов. В мозгу Сергея Фортунантовича появлялись красочные картины, которые, как в калейдоскопе, менялись с огромной скоростью, создавая неповторимый сверкающий хоровод. В общем, цветомузыка.
И тут пошли произведения Моцарта. Такого Тихообразов не ожидал: цвета, словно живые, начали превращаться в ангелов с крыльями, а вокруг них вспыхивали фейерверки.
От увиденного у нашего меломана, аж, перехватило дыхание, а в горле запершило. И он громко кашлянул. Всего два раза.
Сзади раздался чей-то бас:
–  Это что за негодяй нам срывает концерт?
– Это который? – спросили откуда-то сбоку.
–  Да вон сидит в пятом ряду.
–  Это который с тросточкой?
– Ага.
–  Вот, гад! Еще пенсне нацепил!   
– А вы ему по мордам, чтобы не мешал нам Моцарта слушать, – крикнули с балкона.
– Точно! Правильно! Давно пора! Да врежьте ему, а то органист перестал играть! – раздались голоса с разных концов филармонии.
– Господа! Я ж всего два раза кашлянул, а вы на целый час разговоры завели, – встал со своего места Тихообразов.
– Ах, ты интеллигент вшивый! Мы тебе сейчас покажем, какие мы господа!
– Эй, кто там ближе к нему, – снова раздался бас, – врежьте ему, и дело с концом!
– Нет, – сказал органист, – пока вы этого дебошира не уберете из зала, играть дальше не буду.
Вошли два милиционера и увели Сергея Фортунантовича под белы рученьки. Отсидев за хулиганство пятнадцать суток, Тихообразов изменил свое мировоззрение. Пенсне и тросточку он выбросил в мусорный бак. И теперь с удовольствием на корпоративах поет русские народные песни и романсы, а дома по телевизору слушает попсу, шансон, шлягеры и эстраду.  Недавно женился на сорокалетней  хохотушке – гитаристке и исполнительнице бардовских песен. Его любимыми поэтами стали Пушкин, Лермонтов, Некрасов, Тютчев и особенно Есенин. А стихи Маяковского он больше не читает.