Сёстры. Две судьбы. Часть 3

В доме Намика ждали каких-то важных гостей из Баку. Тётя Захра с Лейлой постоянно куда-то уезжали, привозили какие-то пакеты, продукты… Они были возбуждены.  громко разговаривали, смеялись. Из их разговоров Вера узнала, что Лейла родилась в Москве, что она внучка какого-то важного азербайджанского политика. Отец её давно имеет бизнес в Москве, где постоянно и проживает с семьёй.  Лейла знает азербайджанский язык, но разговаривает на русском.


Вера накормила сына, уложила его спать и решила спросить у тети Захры, не нужна ли им её помощь. Лейла и тётя Захра, как обычно, о чем-то громко разговаривали и смеялись. Вера уже готова была открыть дверь в кухню, как услышала:

– … она думает, что Намик на ней женится, когда Алия умрёт… Вот дура безмозглая! Её счастье, что она грудью ребенка кормит, а то давно бы он её вышвырнул из дома, – смеялась тётя Захра.

– Ой, тётя…  не смешите меня! Как можно полюбить это чудище? Она же как моль бледная, а страшная какая! – вторила ей Лейла.

– Ты не переживай. Алия со дня на день умрет, она уже едва дышит. Намик с ней уже полгода в официальном разводе. Похоронит ее и вашу свадьбу сыграем. А эту девку он выгонит сразу. Муслим подрос, скоро ходить начнет, разговаривать. Так что, ещё немного и будет вам счастье! – тетя Захра снова засмеялась.


– Вот оно что… Полгода в разводе…  Ждет смерти… Меня выгонит…  – Вера на ватных ногах дошла до своей комнаты и уселась на стул рядом с кроваткой сына… Она смотрела на него и пыталась понять: любит ли она этого ребенка. И вообще – способна ли она кого-то любить? В последнее время такая мысль иногда появлялась, но как-то вскользь, не прорастая глубоко в её сознании.

Сейчас, сидя возле кроватки малыша, она, впервые за всю свою жизнь, задумалась о том, как она жила. 
Ей вспомнились похороны родителей и деда, слезы бабушки, крик младшей сестры…  А она? Что она тогда чувствовала? Да ничего особенного. Смерть бабушки тоже не принесла ей горя. А что такого? Бабушка старая была, а она, Вера, уже сама взрослая…

В семье она всегда старалась карабкаться на видное место, чтобы её замечали, чтобы ей всегда перепадали “сливки” от всего лучшего. А если этого не случалось, то она злилась, требовала и, чаще всего, добивалась чего хотела. Она ревновала родителей к младшей сестре и злилась, когда той уделялось больше внимания как младшей.

Намик был первым, кто показал Вере, что она не является тем, кем себя возомнила. Для неё эти его уроки были унизительными и мучительными. Никто раньше не вёл себя так с нею как это делал он. И она терпела, так как попала в полную зависимость от этого человека.

Вера не представляла, что она будет делать когда её выгонят из этого дома. Куда она пойдет? Ведь квартиру свою она добровольно отдала Намику. Стоило ради этого разменивать шикарную родительскую квартиру в центре Питера?
Какая же она дура, что не послушалась Дмитрия Александровича…


– Вера, мы уезжаем, ты остаешься за главную, – в дверь комнаты заглянула тётя Захра.

Женщины сели в машину и уехали.
Ей очень захотелось увидеть Алию, ведь с тех пор, когда Намик отстранил её от обязанностей за ней ухаживать, она её больше не видела. .
Вера подошла к двери её комнаты и тихонько заглянула внутрь. Женщина лежала с открытыми глазами, взгляд её был пустым и безучастным.

Впервые в жизни Вера ощутила как у неё защемило сердце  от жалости к этой несчастной, совсем ещё молодой женщине. Она вошла и присела на стул рядом с кроватью:

– Прости меня, Алия… – тихо сказала она, – мне стыдно, что я себя так вела…

На глазах женщины заблестели слёзы, её губы скривились и задрожали, а рука, лежавшая поверх одеяла, слегка шевельнулась:

– Я не обижаюсь… – прошептала она.

В этот момент для Веры не было никого ближе и роднее этой женщины.
Они обе были пленницами одного и того же человека, но, в отличие от Алии, Вера могла ходить и что-то делать.
Как же она корила сейчас себя за то, что не смогла, за все это время, дать Алие хоть частицу тепла, в котором она так нуждается.

Вера смотрела на беспомощную женщину и её словно прорвало. Слезы сами ручьём потекли из глаз. Она плакала так, как никогда в жизни. Её плечи тряслись от рыданий, голос осип, но она не могла остановиться. Алия смотрела на неё сочувственно, но что она могла сделать… 

Из истерики Веру вывел плач Муслима. Женщина вздрогнула и торопливо вышла из комнаты.

Слезы не принесли Вере облегчения, но они словно смыли завесу с её сознания. Она стала смотреть на всё другими глазами и, мысли… Мысли её стали другими. Она стала с жалостью думать об Алие, стала понимать где, когда и почему она сама свернула “не туда”.

Самым болезненным для неё был ответ на все свои “почему” – трудно ей было принять, что всему виной был её эгоизм и самолюбие.


…
Наступила осень. Лейла уехала в Москву, тётя Захра улетела в Баку. Муслиму исполнилось семь месяцев. Он начинал ползать, умел делать “ладушки”, “ сороку-ворону” и очень любил своего папу.

Алия по-прежнему лежала в своей комнате, её состояние не менялось. Вере иногда казалось, что если бы её нормально лечили, то она смогла бы поправиться. В моменты, когда они оставались в доме одни, Вера шла в комнату к Алие. Она делала ей лёгкий массаж спины, рук и ног, затекших от постоянного лежания в одной позе, рассказывала про свою жизнь. Алия тоже рассказала про себя.

Она в свои 19 лет осталась сиротой. Её родители погибли, оставив ей большое наследство. Намик быстро сообразил, что на этом можно поживиться и, менее чем через год, Алия стала его женой, переписав на мужа все активы своего покойного отца.

…
Ближе к новому году в доме снова стали появляться гости. Однажды Вера мыла пол в коридоре и услышала, как Намик говорит кому-то по телефону:

– Да, дорогой…  В среду отвезу её в хоспис…  А что делать? Лейла не хочет ждать…  Эту? А куда её? Дам денег немного на первое время и пусть на все четыре стороны идет… Не пожалуется… Кому ей жаловаться? – он засмеялся.

Вера всю ночь не спала. Рано утром она тихонько зашла в комнату Алии. Та не спала и вопросительно смотрела на Веру. Вера передала ей разговор Намика.

– За меня не переживай. Может так и лучше – скорее помру. А ты, когда Намик уйдет, приди ко мне, я тебе кое-чем помогу, – Алия устало замолчала, трудно ей было говорить. Вера погладила женщину по руке и тихонько вышла.

Она понимала, что после того, как Алию отправят в хоспис, придет и её очередь на выход.  Отдаст ли ей Намик Муслима? Вряд ли, ведь это его копия – даже характер стал проявляться отцовский: упрямый, требовательный, жестокий.

С другой стороны, у Веры совершенно нет к этому ребенку материнских чувств. Всё то плохое, что связано с его отцом, невольно переносилось на этого, не виноватого в том, малыша. И, как бы ей не было обидно и стыдно перед самой собой, она, если потребуется, без сожаления откажется от мальчика. Да и что она сможет ему дать, не имея даже своего жилья?


Когда машина Намика скрылась за воротами, Вера зашла в комнату Алии, которая уже ждала её. Она попросила Веру открыть шкаф и найти коробку оранжевого цвета с сапогами. В каждом из сапог лежат доллары, по тридцать пять сто-долларрвых купюр  под каждой стелькой - целых семь тысяч долларов.

– Возьми их себе. Мне они не понадобятся, – сказала Алия. – Спрячь их надежно, куда-нибудь к себе в одежду – у него хватит ума обыскать твои вещи, когда будет тебя выгонять.

Вера прослезилась. Она обняла исхудалое тело женщины и поцеловала, по очереди, обе её руки:

– Спасибо тебе…  Вот ведь как бывает… Прости меня за всё… Я тебя никогда не забуду. Если получится – то ещё увидимся, но среда уже завтра…


На следующее утро, Вера играла с сыном и увидела из окна, как во двор въехала машина скорой помощи, из которой вышли два санитара с носилками. У неё заныло в груди…  “Прощай, Алия! Пусть твой путь будет легким.” подумала она, вытирая слезы.

Проводив машину скорой помощи за ворота, Намик вернулся в дом и сразу зашел в комнату Веры. Взгляд у него был веселый, словно он выиграл в лотерею.

– Вера, ты только не устраивай истерику, не ори, а прими спокойно всё, что я тебе скажу. Ты должна уйти из этого дома. Навсегда. Сын останется со мной, ты его не сможешь вырастить.
Если будешь вести себя хорошо, то я дам тебе денег на первое время и ты сможешь забрать с собой все свои вещи, которые захочешь. Если решишь со мной сражаться – то не получишь ничего, а уйдешь в чем сейчас стоишь…  – он выжидательно смотрел на Веру. 


Как хорошо, что Вера была к этому готова! Она немного помолчала, делая вид, что думает, а потом сказала:

– Намик, я не буду с тобой сражаться. Я понимаю кто есть ты и кто – я. Ты прав, мне сына не поднять. Если ты по-хорошему дашь мне немного денег на первое время, то я исчезну из твоей жизни.

Намик не ожидал такого ответа, поэтому, удивленно спросил:

– Ты ничего не задумала? Слишком просто ты соглашаешься.

– Зачем мне что-то задумывать? Я не слепая, понимала, что рано или поздно так случится и заранее думала о том, как мне лучше поступить. Я не меньше тебя люблю сына и хочу, чтобы он был счастливым, а со мной ему таким не стать.

– Да у тебя, оказывается, есть мозги! Вот уж не замечал раньше… – то ли с издевкой, то ли с удивлением сказал Намик. – Что ж, я рад, что ты все так хорошо поняла. Если хочешь – можешь собрать вещи и уйти прямо сейчас, а можешь переночевать – и завтра утром.

– Сейчас уйду… Надо гостиницу снять, пока жилье найду, – ответила Вера, делая вид, что вытирает слёзы.


– Можешь взять зимние вещи Алии, если не брезгуешь. Они в её комнате в шкафу. Выбирай какие хочешь. У тебя же все вещи летние, а сейчас зима – добродушно предложил хозяин.

– Спасибо. Если можно, то это очень кстати, – поблагодарила Вера.

…
Она уже знала куда поедет. Да, место не самое лучшее, но там её хотя бы не выгонят. И Вера отправилась к Зойке…

Больше года они с ней не виделись и новостей у обеих было много. Первое – это то, что у Зойки умерла мать: отравилась какой-то палёнкой. Второе – Зойка вышла замуж, живёт с мужем в своей квартире и, к лету ждут рождения ребенка.

Зойка встретила Веру радостно. Они всю ночь с ней проболтали на кухне, пока Саша, муж Зои, крепко спал. Зоя разрешила Вере пожить пару недель у них, пока Вера снимет себе жильё. Вера сказала подруге, что у неё хватит денег на небольшую съемную квартиру.

… …
Квартирный вопрос для Веры решился лучше, чем ожидалось и всего через пару дней.
Оказалось, что у Саши, Зоиного мужа, в Сертолово, в частном доме, живёт одинокий дальний родственник, которому уже за семьдесят и который похоронил всех своих близких.

Этот родственник –  участник афганской войны и, после ранения, вынужден постоянно носить корсет, в котором ему сложно управляться с некоторыми домашними делами. Он готов бесплатно поселить у себя человека, который будет ему помогать.

Саша позвонил родственнику и рассказал про Веру. Договорились встретиться и поговорить. Переговоры прошли успешно и Вера осталась в доме. Она очень быстро освоилась с домашними обязанностями и, неожиданно, открыла в себе тягу к огородничеству.

С наступлением весны, Вера, при моральной поддержке дяди Гены, вскопала в огороде грядки, посадила кое-какие овощи и зелень и, загорелась на будущий год установить теплицу для огурцов и томатов.

Дядя Гена все делал сам и даже Вере помогал. Он умел сидя колоть дрова, готовить еду и, по мере возможности, старался делать всё, что не требовало наклонов. У старика был острый ум и веселый нрав. Они, вечерами, могли ржать до упаду над каким-нибудь случаем или анекдотом, рассказанным дядей Геной.

Вскоре, Вера устроилась работать на автозаправку, которая находилась недалеко от их дрма. Зарплата была стабильная, работа - по 12 часов два дня через два.  К тому же, у дяди Гены была хорошая пенсия, из которой он тоже выделял суммы на ведение их хозяйства. Так они и жили, поддерживая друг друга. Иногда, к ним в гости приезжали Зоя с Сашей и привозили свою малышку Настеньку.


…
Летом 2009 года Вера познакомилась с Игорем. Он приехал на их автозаправку и когда рассчитывался за топливо, случайно забыл свой бумажник. Вера нашла в бумажнике его номер телефона и позвонила, чтобы сказать о находке.
Они встретились. Он пригласил ее в ресторан. Стали встречаться.

Вера не могла понять своих чувств к Игорю. Вроде бы, всё было хорошо, но что-то неуловимое настораживало.  Были моменты, когда она видела в Игоре Намика. Вернее – его черты характера. И это пугало. Она рассказала об этом дяде Гене.

– Пригласи его домой, а я посмотрю на него, – предложил он.

…
Машина Игоря припарковалась у ворот их участка. Вера пригласила гостя в дом, а дядя Гена, в это время, разжигал мангал, собираясь жарить шашлыки. Они сидели на террасе и разговаривали. Игорь о себе говорил мало и как-то неохотно. Он больше слушал Веру.

Вскоре, на террасу вошёл дядя Гена с подносом, на котором лежали шампуры  с румяными шашлыками. Запах от них шёл такой, что присутствующие невольно сглотнули слюну.

– Вера, неси вино, стаканы... Да! Соус прихвати в холодильнике и овощи!

Мужчины познакомились, пожав друг другу руки и уселись за стол прямо на террасе.

– Ну, что? Под шашлычок? – дядя Гена наполнил стаканы. – Своя вишневочка! Пробуйте…

Общий разговор за столом не клеился. Дядя Гена пытался шутить, рассказывать какие-то случаи из жизни, но его вяло слушали. Он еще немного посидел и ушел в дом. Вера с Игорем отправились на речку…

…
– Ты меня, Вера, прости, но мужик твой мне не понравился – тёмный он какой-то и скрытный чересчур, – сказал на другой день дядя Гена. – Ты не особо с ним откровенничай, присмотрись как следует.

Вера ничего не ответила…  А что тут скажешь? Она сама чувствовала, что что-то не так, но ей очень хотелось встретить своего человека… Она завидовала Зойке с Сашей: живут бедненько, не всегда есть деньги на колбасу и мясо, но атмосфера в их доме такая уютная и отношения у них
 теплые и искренние.


Игорь жил в Питере в однокомнатной хрущевке. Он несколько раз приглашал Веру к себе, но никаких намёков на развитие их отношений в сторону брака, он не делал.
Дядя Гена смотрел на Веру с тихим укором. Он ничего ей не говорил, но было видно, что не одобряет выбор Веры. Жалел он эту взрослую, но такую не приспособленную к жизни девицу. У него самого внучка уже могла быть такого возраста, если бы не та катастрофа…


Лето тихо перешло в осень…

Однажды вечером, в дверь их домика громко и требовательно постучали.
У Веры в тот день был выходной, она смотрела телевизор, а Дядя Гена  готовился ко сну. Дверь открыла Вера. В дом ворвались четверо вооружённых спецназовцев, а один остался на крыльце.

– Где он?!!! – грубо выкрикнул один из четверых.

– Кто?  – искренне удивилась Вера.

– Хахаль твой! – уточнил тот.

– Вы про Игоря? Так он здесь не живёт… – Сказала Вера.

На шум вышел дядя Гена:

– Ребята, какие проблемы?

– Обыщите дом! – приказал тот, который главный.

– Обыскивайте. Только вы не имеете права без санкции, – сказал дядя Гена.

Омоновец вытащил из нагрудного кармана лист бумаги сложенный вчетверо и протянул дяде Гене. Это была санкция прокурора на проведение обыска.

Оказалось, что Игоря давно пасет служба наркоконтроля и они подозревали, что Вера ему помогает.

– Вот тебе и жАних… – только и сказал дядя Гена, когда “гости” извинились и ушли.

– Не судьба мне, видать… – грустно сказала Вера.

– Ты еще молодая. Еще встретишь свое счастье, – по-отечески обнял её дядя Гена.

…

Шло время…

В жизни Веры ничего не менялось. Она перестала верить в то, что когда-нибудь у неё будет своя семья, муж, дети. Она часто думала о своём сыне – как он там? Большой уже… Называет ли он кого-то мамой или только папа у него? При этих мыслях, у Веры не было чувства горести от потери собственного ребенка – просто вспомнила. Зачем врать себе?

Она искренне радовалась за подругу, в семейной жизни которой всё было хорошо. Настенька, их дочь, подросла, и скоро они ждут ещё одну девочку – сестренку для своей дочки. Это ли не счастье? Саша мальчика хотел, но не получилось у них по заказу.


Вера продолжала работать на заправке. Она жалела, что после школы не стала учиться дальше. А ведь она была хорошисткой и могла поступить в институт. Могла…

Жизнь её текла скучно и монотонно. Иногда она выбиралась в город к Зойке. Они вместе ходили по магазинам, если надо было что-то купить, разговаривали, а потом Вера ехала к себе.


Она несколько раз проезжала мимо дома, где когда-то была их квартира. Интересно, как живут те люди, которые её купили. Можно было бы к Скворцовым как-нибудь зайти, узнать про Дашу, но Вере было стыдно. Не хорошо они тогда разошлись и во всем была виновата она сама.

Много глупостей она натворила, о которых даже вспоминать неприятно, не то, что рассказывать о них.
Вера не представляла, как можно рассказать про то, что она отдала свою квартиру какому-то мошеннику, даже не пожив в ней.
 
Что касается сестры, то у Веры нет сомнений, что она закончила школу, получила высшее образование, а может быть уже и замуж вышла. С таким опекуном как Дмитрий Александрович у Даши должно быть все хорошо.


Дядя Гена стал часто болеть – возраст, да и раны боевые давали о себе знать. Он как-то начал разговор о том, что хочет завещать Вере свой домик и участок. Вера его остановила:

– Давайте мы не будем торопить события. Живите долго, а я – рядом.
Но Геннадий Иванович её не послушал и, сходил к нотариусу, после чего вручил Вере завещание.


Спустя две недели, Вера проснулась утром и стала собираться на работу. Обычно, в это время дядя Гена уже был на ногах и готовил завтрак на двоих, но в тот день его в кухне не оказалось.

Вера включила чайник, достала из холодильника сыр и творог и постучала в комнату дяди Гены. Ответа не последовало… Тогда она открыла дверь и увидела, что он лежит под одеялом с закрытыми глазами.

– Это что же мы ночью делали, а? – пошутила она, решив, что он спит.

В ответ – никакой реакции. Она подошла ближе, дотронулась до его руки и поняла, что рука холодная…

…
После похорон дяди Гены Вера совсем захандрила.
Она поняла, что кроме этого доброго одинокого мужчины, она больше никому не нужна… А жизнь проходит. Ей уже тридцать седьмой год идет, а у неё ни семьи, ни радости от жизни.
Вере совсем не хотелось следить за собой и покупать себе модные вещи, хотя средств у неё было достаточно.

Зойка постоянно ругала её за такое отношение к себе, говорила, что с такой внешностью от неё даже собаки шарахаться будут, не только мужики, но Вера лишь устало отмахивалась.

В последнее время Веру стало тянуть в город. Находиться одной в пустом доме было невыносимо и она часто садилась в маршрутку и ехала в центр Питера. Нравилось ей бродить по набережным, сидеть на лавочках в уютных сквериках и заходить в знаменитую Пышечную на Конюшенной улице.

Как обычно,в тот раз она медленно шла по городу и, проходя мимо Дворца бракосочетаний увидела толпу  нарядных людей, встречающих молодоженов, выходящих из Дворца. Это было роскошное зрелище. Красивый жених выносил на руках нарядную, богато одетую невесту.  Гости, под громкие поздравления, осыпАли эту пару лепестками роз, монетками и чем-то ещё.

Вера невольно залюбовалась чужим счастьем. Она не сразу узнала в невесте свою сестру. Сначала она увидела супругов Скворцовых, а уж потом до неё дошло, что невеста – это Даша. Она не сводя глаз смотрела на девушку и видела насколько они с ней похожи. Вот только…  Как же она докатилась до такого? Она же, как бомжиха, по сравнению с сестрой…

Вдруг, Вера увидела, что и Даша на неё смотрит и, кажется, узнала её…

– Боже мой! Какой ужас! – Вера круто развернулась и чуть ли не побежала от этого лимузина, от нарядной супружеской пары, от той жизни, которая казалась ей неземной и сказочной. Она слышала, как Даша кричала ей, но ноги сами несли её прочь.

Вера не заметила, как добежала до станции метро Адмиралтейская и очухалась только стоя на эскалаторе…