Рассказы ветеранов. Часть 5. Бой за Красную Горку

 
 Бой за Красную  Горку.

  1.    Подробности этой истории  я узнал совершенно случайно, оказавшись свидетелем традиционной ежегодной встречи боевых друзей отца в далёком от нас 1975 году.
Приехав в отпуск навестить родителей, я напросился на традиционную встречу ветеранов- сослуживцев отца по Первому минно-торпедному  полку авиации КБФ.
Обычно они собирались в ресторане «Балтийский», что был на Среднем проспекте Васильевского острова Ленинграда в день «боевого крещения» их   батальона морской пехоты.
  Сам будучи офицером, я , конечно, много знал, да и сам  интересовался историей Великой Отечественной войны, Блокадой Ленинграда.
   Пройдя две войны, как говорится, «от звонка до звонка», отец никогда не рассказывал в семье  о военном времени, о своём участии в этих войнах.
Как и мама, пережившая все  ужасы Ленинградской  Блокады, тоже никогда не касалась военной темы и  сохраняла в этом вопросе строгое  семейное «табу».
Сначала отец не хотел меня брать на встречу, и мне пришлось долго его уговаривать, пообещав  не задавать за праздничным столом  «лишних» вопросов. 
 Единственное, что он мне сказал, что на их встрече будут семь человек и тех тринадцати счастливцев, которые остались в живых от батальона морской пехоты после трагических событий  у  посёлка Красные Горки.
  Я, конечно, пообещал  ему «держать язык за зубами» … и не смог.
Уж слишком необычно, как мне показалось ,  и вряд ли  исторически  общеизвестно то, что случилось на маленьком участке многокилометрового Ленинградского фронта в в осенние дни  1941 года- в самый  тяжёлый для нас период ВОВ.
 Узнав от участников встречи некоторые «смешные» моменты этой истории, дома  я попросил отца рассказать её поподробнее, как бы «для истории».
  «История» хранилась в моей памяти долгие годы, поскольку я не решался её опубликовать по многим причинам, в том числе  и чисто техническим.
Видимо, подошло время.
  Представляю  сокращённый рассказ отца в моей редакции.

2.  "С первых дней «Зимней» войны с Финляндией  я был призван и направлен для прохождения службы   в «Первый минно-торпедный полк» авиации Балтийского флота по своей военно-учётной специальности- «стрелок- радист самолёта ТБ-3».
 Эту специальность я получил в школе ДОСААФ ещё в 1939 году в  посёлке Кречивицы, где был военный аэродром .
  Затем началась Великая Отечественная, и наш Первый минно- торпедный  полк авиации КБФ  в августе месяце получил приказ передислоцироваться на эстонский остров Эзель в Балтийском море, где был  специально подготовлен военный аэродром для приёма наших  тяжёлых ТБ-3.
Мы, конечно, тогда  не знали, что нам поручено осуществить акцию «Возмездие» , как   наш ответ фашистам  за  первый налёт немецких «Люфтваффе» на Москву.
 
При выполнении этого  Боевого задания Верховного Главнокомандующего ( И.В. Сталина)  «Возмездие» по нанесению бомбовых ударов силами авиации Краснознамённого Балтийского флота с  аэродрома эстонского острова Эзель в конце августа 1941 года по портам  и городам Германии, а также  и по  Берлину, к началу сентября « боевые потери»  самолётов нашего полка составляли  уже более 90 процентов.
  По приказу командования КБФ на последних самолётах с острова были вывезены на место постоянной дислокации  под Ленинград ( посёлок Всеволожск) командование и   оставшиеся в живых лётчики полка.
   Весь остальной  технический персонал полка  и  аэродромная команда были вывезены с острова через неделю на кораблях  КБФ сначала в Таллин, а затем в Кронштадт.
 Поскольку ситуация под Ленинградом к этому времени  была уже  очень сложной и опасной, а исправных самолётов в полку не было, командованием КБФ  было принято решение- из оставшегося  личного состава полка   сформировать батальон морской пехоты  и  передать его командованию Ленинградского фронта для усиления сил обороны города.
 
 Так я,  вместе с другими товарищами по службе оказались в конце ноября 1941 года в районе посёлка Красный Бор, где наш батальон получил «боевое крещение».
 .               
3. Обстановка на этом участке Ленинградского  фронта временно стабилизировалась, поскольку ни у нас, ни у немцев не было достаточно сил и резервов для проведения наступательных операций.
  Оборону в районе посёлка Красная Горка держал  национальный полк, сформированный из жителей Средней Азии
  Прибыв в расположение полка, командование нашего батальона получило боевую задачу - подготовится и провести внезапную ночную  атаку  по захвату первого рубежа обороны немцев.
   Сразу вслед за этим, армейский полк закрепляет успех  моряков,  проводя   наступление  на второй  и третий  рубежи обороны немцев.

    Наши моряки- разведчики сумели до начала ночной атаки проделать проходы в проволочном заграждении противника  и засечь его огневые точки.

      В три часа ночи по команде командира батальона мы, тремя группами поползли по нейтральной территории к немецким окопам.
Когда немцы пускали осветительную ракету,- все замирали  и ждали  когда она погаснет.

  Нейтральную территорию мы преодолели за несколько таких бросков.
   Чтобы не создавать панику у немцев, было решено захватить  их  передовые укрепления без единого выстрела, пользуясь только  холодным оружием.
  Вот когда мы поняли важность занятий по рукопашному бою, которые проводили с нами опытные преподаватели в период формирования батальона  в здании бывшей   школы на Пионерской улице Ленинграда.
Внезапность и быстрота  нашей атаки, а также  и «тишина» обеспечили успех  нашей части  операции, о чём я немедленно сообщил по рации в штаб полка.

 Видимо, немцы не ожидали нашей  молниеносной атаки и какое-то время были в шоке.
  Из немецких траншей в бинокль   мы видели, как наши солдаты развёрнутыми цепями в полный рост  стали двигаться по нейтральной полосе в нашу сторону.
 И вдруг…

 Всё небо   засветилось десятками осветительных ракет- стало светлее, чем днём, а со стороны немецких окопов началась оглушительная стрельба из всех видов оружия.
   Мы видели, находясь в немецких окопах, как огненный смерч косил  десятками наступавших солдат.
  Зрелище было ужасное!
  Тем более, что помочь «нашим» мы ничем не могли, поскольку сами отбивались от атаки очухавшихся немцев.

  Солдаты второй  и третий  линия атаки залегли, увидев  десятки гибнущих товарищей, и, запланированная на внезапность, атака «захлебнулась».
Попытки командования полка поднять солдат в атаку не увенчались успехом.

Кроме того, подчиняясь мусульманским законам, солдаты пытались помочь раненым и вынести с поля боя убитых, сами становились жертвами ураганного огня немцев.
  Когда немцы увидели, что атаки полка не будет, они перенесли  весь огонь на нас.
  Я с рацией  и ещё пятеро матросов успели спрятаться в немецкой землянке.
  Через какое-то время канонада стихла и мы приготовились к немецкой атаке.
Во время затишья я пытался связаться  по рации со штабом полка, и выяснить обстановку,  но безрезультатно. Рация полка не отвечала.

  Вскоре в землянке появился наш командир роты, который приказал мне непрерывно вызывать штаб полка.
 Он сказал, что у нас есть только раненые и нужно занимать круговую оборону, поскольку днём  новой атаки армейцев не будет, а немцы наверняка попытаются выбить нас со своих укреплений.

 Ситуация осложнялась тем, что у нас не было даже пулемётов, а до рукопашного боя дело, конечно, не дойдёт.
  В безуспешных попытках установить связь со штабом полка прошёл день.
Немцы тоже почему-то «молчали».

Постепенно в землянку набралось двенадцать человек, четверо из которых были раненые.
 Ни воды, ни еды.

В ящике от снарядов нашли спрятанные   две бутылки французского коньяка и пачку  испанских сигарет.


4.  Ночь прошла в тревожном ожидании.
Немцы не жалели осветительных ракет, видимо ожидая продолжения нашей атаки.

  Наш командир не знал как ему  поступить- без приказа мы не могли покинуть захваченные немецкие позиции  и отступить к своим.

 Это расценивается как дезертирство с поля боя и карается военным трибуналом.
На продолжение атаки тоже надежды не было, поскольку в бинокль не было видно каких-либо движений на наших позициях.
И, самое главное,- не было связи с командованием операции.
 
Меня чуть ли не обвинили  в некомпетентности и неисправности моей радиостанции.
  Пришлось напомнить «обвинителям», что в военное время  за работу связи отвечает  более высокое звено и оно обязано обеспечивать связь с подчинёнными подразделениями.
  И если штаб, не имея связи с нами,  не прислал  своего связиста с радиостанцией, то это значит…
Вот «что это значит»  и наводило меня на неприятные предчувствия.
   Следующей ночью  после  сильной артподготовки немцы попытались выбить нас с захваченных позиций.
Ценой больших усилий и больших жертв нам удалось отбить их наступление.
  Теперь из оружия  у нас остались только несколько трофейных «шмайсеров» и штык-ножи.

Под утро ожила моя радиостанция.
Был получен приказ: «Оставить занятые позиции и вернуться в расположение полка».
 Приказ вернуться есть, да как его выполнить?

Идти надо по освещённой даже ночью, хорошо простреливаемой немцами,  открытой местности более 300 метров,  вынося на себе раненых товарищей.
  Других вариантов нет!

 Наш командир роты, - единственный оставшейся в живых офицер, принимает  вынужденное решение:
« В 6 часов утра по красной ракете всем  добираться до наших позиций самостоятельно мелкими перебежками, меняя направление».

И случилось то, что  и должно было, к сожалению,  случиться .
До наших позиций  из батальона добралось всего  тринадцать человек…

 Я остался жив только благодаря  моей радиостанции, которую я нёс  на спине, в  которую попало несколько немецких  пуль.

Вот такой печальный конец этой истории.
        *         *        *
    Идею собраться после войны выжившим счастливчикам предложил наш командир взвода- ленинградец, как и я.
 Обменялись адресами.
  На нашу первую встречу пришло восемь человек. 
 Теперь нас осталось пять»…