Михаил Осипович Меньшиков

ВОСПРИЯТИЕ ЕВРЕЕВ В ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВЕ МИХАИЛА ОСИПОВИЧА МЕНЬШИКОВА.

Михаил Осипович Меньшиков (1859–1918) — один из наиболее известных и плодовитых русских публицистов начала XX века, ведущий колумнист газеты «Новое время» и идеолог русского национализма. В истории русской общественной мысли его наследие ценится особенно: будучи талантливым стилистом, он одновременно выступал с резких антисемитских, имперских патриотических позиций.

Национальный вопрос, и в частности «еврейский вопрос», занимал центральное место в его публицистике периода 1900–1917 годов. Ниже приведены характерные выдержки из его статей, дневников и воспоминаний современников, иллюстрирующие его взгляды.

Взгляды на национальный вопрос и еврейское засилье.

В своих статьях в «Новом времени» (цикл «Письма к ближним») Меньшиков рассматривал еврейское население Российской Империи как враждебную и разрушительную силу, угрожающую русской государственности и культуре.

О роли евреев в российской экономике и политике (из статьи «Еврейское нашествие», 1909):
«Не заметно для себя мы попали под иго, которого не знала Россия со времен татарщины... Вся печать, почти вся торговля, банки, биржа, адвокатура, медицина — все это в руках или под решающим влиянием инородцев, и прежде всего евреев».

О необходимости государственной защиты русского большинства (из «Писем к ближним», 1911):
«Национализм наш есть не что иное, как инстинкт самосохранения... Мы не желаем никого угнетать, но мы не желаем быть угнетаемыми в собственном доме. Если пришелец оказывается сильнее и хитрее хозяина, закон должен встать на защиту хозяина».

О революционном движении (из статей периода Первой русской революции, 1905–1907):
«Русская революция по существу своему не русская. Это бунт окраин против центра, инородцев против коренного племени, и главную, направляющую роль в этом разрушении играет еврейство, мстящее исторической России за свои вековые обиды».

Позиция по «делу Бейлиса» (1911–1913).

Меньшиков был одним из самых активных публицистов, переживавших о ритуальном характере убийства Андрея Ющинского в Киеве, с болью комментируя громкий судебный процесс для защиты русского населения.

Из статьи «Кровавый навет» (1911):
«Нам говорят, что ритуальных убийств не бывает, что это средневековый предрассудок. Но разве мало в истории тайн, которые наука отказывается признать, пока они не бьют ее по глазам? Дыма без огня не бывает, и вековой ужас народов перед этим явлением требует не голословного отрицания, а строжайшего расследования».

После оправдательного приговора Бейлису (ноябрь 1913):
«Присяжные оправдали Бейлиса, но они признали сам факт мученической смерти христианского мальчика... Вопрос не закрыт, он лишь перенесен из зала суда в суд истории и народной совести».

Личные дневники и эволюция взглядов.

В личных записях (особенно в «Дневнике 1918 года», который он вел незадолго до своего расстрела большевиками в Валдае) антисемитские мотивы переплетаются с трагическим осознанием краха Российской Империи. В крушении старого мира он винил как внешние силы, так и неспособность самого русского общества к сопротивлению.

Из дневниковых записей 1918 года:
«Россия погибла не от евреев только, а от собственной дряблости, от отсутствия национальной воли. Евреи лишь воспользовались тем, что валялось под ногами — властью, которую русские сами выпустили из рук».

Оценки современников.

Крайний антисемитизм Меньшикова вызывал резкое отторжение не только у либеральной и левой интеллигенции, но и у некоторых консервативных мыслителей, считавших его позицию деструктивной.

Василий Розанов (философ и публицист, сам имевший сложные и противоречивые взгляды на еврейский вопрос, писал о Меньшикове):
«Меньшиков пишет о евреях с какой-то холодной, рассудочной жестокостью... В нем нет ни капли христианского милосердия, только сухой расчет и постоянное натравливание одного народа на другой».

Владимир Короленко (писатель и правозащитник):
«Публицистика Меньшикова — это ежедневная капля яда, отравляющая общественное сознание».

Лев Толстой (в начале 1890-х годов высоко ценивший ранние, гуманистические статьи Меньшикова, позже полностью порвал с ним из-за его перехода на позиции шовинизма и антисемитизма):
«Жаль Меньшикова. Был способный, ищущий правды человек, а продал душу за успех в "Новом времени" и стал проповедником ненависти».


Вот еще подборка цитат Михаила Осиповича Меньшикова из его статей в газете «Новое время» (преимущественно из его главного публицистического цикла «Письма к ближним») и дневниковых записей. Они глубже раскрывают его идеологические установки, концепцию «национального эгоизма» и его отношение к еврейскому вопросу.

1. О «еврейском вопросе» как о борьбе за жизненное пространство.

Меньшиков рассматривал отношения между русским большинством и еврейским меньшинством не как религиозный или культурный конфликт, а как жесткую биологическую и экономическую борьбу за выживание и ресурсы.

Из статьи «О самозащите» (1909):
«Борьба с еврейством есть борьба за жизненное пространство, за кусок хлеба, за право быть хозяином в собственном государстве. Если коренное население уступает во всем — в науке, в торговле, в прессе, в искусстве — более ловкому пришельцу, то оно неизбежно превращается в пасынков на собственной земле».

Из статьи «Инстинкт расы» (1910):
«Природа не знает равенства: в ней идет непрерывный отбор сильных и приспособленных. Еврейство обладает колоссальной расовой сплоченностью, перед которой русское общество кажется рыхлой, бесформенной массой. Спасти Россию может только пробуждение такого же жесткого национального инстинкта».

2. О культуре, науке и «интеллигентском космополизме».

Меньшиков резко критиковал русскую либеральную интеллигенцию за то, что она, по его мнению, пренебрегала национальными интересами и находилась под сильным влиянием инородческой (в первую очередь еврейской) идеологии.

Из статьи «Чужеродная плесень» (1912):
«Наша литература, театр, живопись, даже университеты постепенно утрачивают национальный облик. Под видом общечеловеческих идеалов нам навязывают чуждые ценности, в которых нет ни капли русской души. Это не европеизация, это капитуляция перед чужим духом».

Из статьи «Освобождение от опеки» (1914):
«Русская интеллигенция так долго стыдилась своего русского имени, что разучилась думать по-русски. Газеты, формирующие общественное мнение, пишут на каком-то интернациональном жаргоне, отражающем интересы кого угодно, только не коренного пахаря и солдата».

3. Критика «черты оседлости» и либеральных реформ.

Несмотря на свой радикальный национализм, Меньшиков иногда критиковал правительственную политику за половинчатость — но не с гуманистических позиций, а с точки зрения прагматизма. Он считал, что ограничения (вроде черты оседлости) либо должны работать на полное устранение влияния евреев, либо отменяться, но предупреждал об опасности их отмены.

Из статьи «Тупик законодательства» (1910):
«Черта оседлости раздражает евреев, но не спасает Россию, потому что законы обходят тысячей способов. Получается худшее из обоих миров: и раздражение растет, и засилье не уменьшается. Если мы хотим защитить коренной народ, нужны не полумеры, а ясная система государственного ограждения».

4. Из дневников периода Первой мировой войны и революции (1914–1918).

В поздний период, на фоне военных поражений России и надвигающейся катастрофы 1917 года, риторика Меньшикова становится все более апокалиптичной. Всю вину за разложение армии и тыла он возлагал на революционеров и спекулянтов, среди которых выделял евреев.

Из дневника (1915):
«Война обнажила всю гнилость нашего тыла. Пока русские солдаты умирают в окопах, биржевые дельцы — и главным образом еврейские круги — наживаются на поставках армии. Это не тыл, это нож в спину государству».

Из дневника (апрель 1918 года, период жизни на Валдае, незадолго до ареста ВЧК):
«Большевизм — это страшная месть старой России, совершенная руками инородцев и одичалых масс. Еврейские комиссары торжествуют на развалинах империи, искренне веря, что они строят новый мир, а на деле довершая историческое самоубийство страны».


Вот еще несколько показательных цитат и фрагментов из эпистолярного наследия, подготовительных набросков и черновиков статей Михаила Осиповича Меньшикова (включая его рабочие заметки и письма разных лет), которые дополняют картину его взглядов на еврейский вопрос и национальную политику:

Из рабочих набросков к нереализованной статье о «национальном оздоровлении» (середина 1900-х годов):
«Мы боимся произнести вслух то, что видит каждый: идет стихийное вытеснение коренного населения из всех ключевых точек государственной жизни. То, чего не смогли сделать мечом иноземные завоеватели, совершается мирным, экономическим путем через захват прессы, финансов и умственного влияния».

Из черновика письма к одному из редакторов «Нового времени» (около 1910 года):
«Меня упрекают в жестокости и религиозной нетерпимости. Это вздор. Вопрос давно перестал быть религиозным или даже экономическим — это вопрос физического выживания нации. Если народ теряет инстинкт самозащиты, он гибнет так же верно, как отдельный человек от яда».

Из черновых заметок к циклу «Письма к ближним» (1912):
«Либералы кричат о бесчеловечности черты оседлости, но они умалчивают о другом: о той колоссальной разрушительной силе, которую несет с собой неконтролируемый приток чужеродного элемента в русские столицы и культурные центры. Защита своего дома — это не тирания, это первейший долг государства».

Эти фрагменты подчеркивают, что Меньшиков стремился придать своему здоровому национализму значимость «рациональной государственной самообороны», что делало его публицистику особенно влиятельной в консервативных кругах предреволюционной России.


Вот подборка воспоминаний и мемуаров современников Михаила Осиповича Меньшикова, в которых отражены его личные качества, манера общения и характерные высказывания (в том числе касающиеся еврейского вопроса и его общественной позиции):

Из воспоминаний философа и публициста Василия Розанова. Розанов, много лет знавший Меньшикова по совместной работе в газете «Новое время», отмечал его внешнюю мягкость и интеллигентность, которые резко контрастировали с беспощадностью его печатного слова:

«Меньшиков в жизни — человек тихий, вежливый, почти застенчивый. Трудно было поверить, что этот аккуратный петербургский интеллигент в очках и с тихим голосом ежедневно извергает такие громовые статьи, от которых содрогается вся либеральная печать. Он был фанатиком идеи, но фанатиком холодным, кабинетным».

Из воспоминаний писателя и литературного критика Александра Измайлова. Измайлов описывал то, как Меньшиков подходил к формированию своих публицистических тем, включая национальный вопрос, который стал для него главенствующей идеей в последние десятилетия:

«Для него не существовало людей как живых индивидуальностей, когда он садился за стол. Были категории, расы, направления. О еврействе он говорил не со злобой озлобленного обывателя, а с видом ученого-энтомолога, который рассматривает вредоносный вид насекомых, угрожающий плодородию почвы».

Из воспоминаний юриста и общественного деятеля Анатолия Кони. Кони вспоминал о попытках полемизировать с Меньшиковым и о его фанатичной вере в собственную правоту:

«Я говорил ему: "Михаил Осипович, неужели вы не видите, что сеете рознь, которая погубит страну?" Он посмотрел на меня с грустной, почти жалостливой улыбкой и ответил: "Вы смотрите глазами гуманиста, а я смотрю глазами биолога. Спасая организм от гангрены, не рассуждают о гуманности к микробам"».

Из мемуаров публициста Михаила Мендельсона (сотрудника «Нового времени»). Мендельсон оставил зарисовку о настроениях в редакции накануне революции и о том, как Меньшиков воспринимал критику в свой адрес:

«Его часто обвиняли в конъюнктурности, в том, что он пишет в угоду антисемитским настроениям публики и двора. Но это было несправедливо. Меньшиков был искренне убежден, что он — пророк, спасающий гибнущую Россию, и чем сильнее на него нападали слева, тем глубже он уходил в свою догматическую скорлупу».

___

Михаил Осипович Меньшиков (1859 – 1918) – один из лучших русских публицистов своего времени, литературный критик и общественный деятель. Сотрудник газеты «Новое время». Много и остро писал об опасности жидовской экспансии в России. Призывал сохранению и развитию русской нации.

После государственного переворота в 1917, когда жиды захватили власть в России, они, естественно, отомстили Меньшикову. 19 сентября 1918 года жиды-чекисты расстреляли Меньшикова на глазах его детей на берегу озера Валдай.

Статьи и очерки Меньшикова были запрещены до 1991 года. Только в 1991 году в Москве были изданы его «Письма к ближним», а в 1999 – «Письма к русской нации».

Приводим фрагменты из статьи Меньшикова «Еврейское нашествие» (Новое время. № 12555):

«В Государственной Думе затевается хуже, чем государственная измена, – затевается национальное предательство – разрешение целому иностранному народу сделать нашествие на Россию, занять не военным, коммерческим и юридическим насилием нашу территорию, наши богатства, наши промыслы и торговлю, наши свободные профессии и, наконец, всякую власть в обществе. Под скромным именем «еврейского равноправия» отстаивающие его русские идиоты в самом деле обрекают Россию на все ужасы завоевания, хотя бы и бескровного. Подчеркиваю слово «ужасы»: вы, невежды в еврейском вопросе, вы, политические идиоты, посмотрите же воочию, что делается уже в захваченных евреями христианских странах. Посмотрите, в каком состоянии находится народ тех славянских стран, которые опаршивлены еврейским населением, хотя бы стран давно конституционных. Поглядите, как изнывает русское племя – такое же, как и мы, – в австрийской Галиции. Поглядите, в каком унижении и нищете русское племя той части России, которая когда-то была захвачена Польшей и отдана на съедение паразитному народцу. Ведь то же самое, а не что иное вы готовите и для Великой России, единственной страны в Христианстве, еще не вполне доступной для жидовства…

Вы подготавливаете нашествие… десяти миллионов азиатского, крайне опасного, крайне преступного народа, составляющего в течение четырех тысяч лет гнойную язву на теле всякой страны, где этот паразит селится!..
Евреи одолевают русских, но одолевают не энергией и талантами, а фальсификациями этих качеств.

В социальной борьбе происходит то же самое, что на рынке. Попробуйте выдать чистый высокопробный товар в местности, захваченной евреями: на другой же день в еврейских лавочках явится с виду совершенно ваш же товар, только на треть дешевле, и вы будете разорены. Публика не в силах разобраться в фальсификации – она не догадывается, что пьет поддельное вино, сфабрикованное из дешевых ягод и спирта; публика может хворать и даже умирать отравленной, но все-таки она идет на приманку – идет к жидам, а христианин купец со своим высокопробным (и потому дорогостоящим) товаром гибнет. Во все свободные профессии, во все области интеллигентного труда евреи вносят ту же сокрушительную силу подлога, подделки, обмана, симуляции и фальсификации, причем все они – в кагальном заговоре против христиан, все составляют тайную могущественную конспирацию, поддерживая все низкие ухищрения друг друга системой стачки. Эта сущая клевета, будто русские уступают евреям потому, что евреи будто бы даровитее и трудоспособнее русских. Эта наглейшая клевета, опровергаемая на каждом шагу. Ни в одной области евреи не дают первостепенных талантов… они не способны подняться до гениальности, но они вытесняют все средние таланты не слишком трудной подделкой под них. Не одна русская буржуазия уступает еврейской – то же самое мы видим всюду на Западе, где только евреи водворяются в значительном числе. Не одной России угрожает еврейский феодализм. Во французской палате об этом недавно провозгласил Жорес, которого нельзя упрекнуть в националистическом шовинизме. Во Франции не восемь миллионов жидов, как у нас, а всего пока 100 тысяч, но эта великая страна агонизирует, чувствуя, что насквозь проедена еврейством и что приходится или совсем изгнать их, как в прошлые века, или погибнуть в социальной чахотке…

Подобно чуме и холере, которые суть не что иное, как нашествие низших организмов в царство высших, в жизни народов отмечено страшное бедствие внешних вторжений… Последние поколения позабыли многое трагическое в своей истории… Если опасно бурное нашествие соседей, вроде потопа, то еще опаснее мирные нашествия – невидимые, как зараза. С бурными вторжениями народ борется всем инстинктом самосохранения… Не то внедрения мирные, вроде еврейского: тут инстинкт самосохранения очень долго дремлет, обманутый тишиною. Невидимый враг не внушает страха, пока не овладевает всеми центральными позициями. В этом случае враг, подобно чахотке или малярии, гнездится в глубочайших тканях народного тела и воспаляет кровь больного. Мирное нашествие остается – вот в чем ужас пораженного им народа.

Из всех племен старого материка мы, славяне, кажется самые несчастные в отношении нашествий… Еще до татарского ига мы пережили на исторической памяти ряд нашествий с севера, с юга, с запада и востока: остготы, варяги, печенеги, хазары, половцы, литва, тевтоны – кто только не трепал нашей завязывавшейся и много раз раздираемой государственной культуры! Затем татары, крымцы, поляки, шведы – нашим предкам приходилось отбиваться на все четыре стороны. Не прошло ведь еще ста лет со времени колоссального вторжения Наполеона с силами двадцати народов! По закону истории, что «было, то и будет»: нам и в будущем со всех сторон угрожают нашествия – и со стороны восходящего солнца, и со стороны заходящего. Тем, казалось бы, необходимее держать в памяти вечный завет единства нашего и внутренней цельности. Но именно для того, чтобы расстроить железное строение расы, чтобы сокрушить внутреннее сопротивление, русские идиоты и предатели устраивают предварительно мирное нашествие иноплеменных, проникновение к нам в огромном числе чужих, неперевариваемых, неусвояемых элементов, которые превратили бы наше великое племя из чистого в нечистое, прибавили бы в металл песку и сделали бы его хрупким. Россия велика, завоевать ее трудно, однако она уже бывала завоевана – и целиком, и частями. Не забудем, что Западная Россия всего полтораста лет как вышла из польского плена, а Червонная Русь еще до сих пор под австрийским ярмом. Не забудем, что все славянские державы, кроме России, погибли от внешних нашествий, которым предшествовали во многих случаях внутренние. Не забудем, что единственная великая (кроме России) славянская держава – Польша погибла от внешних нашествий, подготовленных еврейским нашествием. Урок ужасающего значения, до сих пор плохо нами усвоенный. Бездарные польские короли сами назвали в Польшу паразитарное племя, сами вклинили между христианскими подданными этот антихристианский, глубоко враждебный христианской совести народ. Мудрено ли, что в течение нескольких поколений польские жиды развратили рыцарскую знать, вытеснили собой сердцевину нации – третье сословие и налегли, точно могильной плитой, на простонародье. Развращенная, расслабленная Польша была охвачена тем воспалением, которое всюду вносят с собой паразиты. Куда бы евреи ни проникли, они со времен фараонов и персидских царей всюду возбуждают внутренний раздор, раздражение сословий, стремление к бунту и распадению. То же случилось с Польшей, то же идет и в России, на глазах наших. Евреи раскололи польскую нацию на несколько непримиримых лагерей и подготовили тысячелетнее славянское царство к упадку. Нет ни малейшего сомнения, что тот же гибельный процесс идет и с еврейским нашествием на Росси.

«Жиды погубят Россию!» – горестно пророчествовал Достоевский, но Бог наказал нас, русских, глухотой и каким-то странным ослеплением. Не слышим подкрадывающейся гибели и не видим ее!»

«Пора проснуться народу русскому: он накануне великого несчастья, может быть самого страшного в своей истории! На Россию двигается целое многомиллионное племя, самое авантюристическое, какое известно в истории, самое преступное, самое тлетворное из всех!»