Глава 8. Париж на фото и задетая гордость

Они попрощались. Прошла неделя, наполненная бесконечными репетициями, стихами и детским смехом, которые хоть как-то отвлекали Аврору от мыслей об Абеле. Но однажды вечером, листая обновления, она наткнулась на его статус. Там было выложено видео: какой-то парень, внешне очень похожий на Абеля, в ярости крушил и ломал всё на своём пути. Фоном играл тяжёлый, драматичный саундтрек из фильма «Отверженные» по роману Виктора Гюго, а внизу тянулась короткая, полная скрытой боли надпись: «Иногда человек хочет сделать вот именно так…»
Сердце Авроры пропустило удар. Она тут же набрала сообщение:
«Абель, что случилось?»
Ответ пришёл быстро, короткий и злой:
— Опять она, эта ведьма.
— Я же тебе говорила! — пальцы Авроры быстро стучали по экрану, эмоции захлёстывали. — Говорила, держись от неё подальше! А ты не слушаешь. Ну и что, встретился с ней?
Абель почти сразу перезвонил.
— Да, встретился, — глухо заговорил он. — Она приехала в Чикаго. Мы были в отеле, а под утро, пока я спал, эта тварь украла мой телефон, тихо выскользнула из номера, села в такси и уехала обратно к себе в Детройт. Я проснулся — рядом никого, телефона нет. Я прыгнул в машину и рванул за ней. Приехал, начал стучать к ней в дверь, требовать: «Верни телефон!» А она закрылась со мной, начала в кровать зазывать. Опять просила, умоляла, чтобы я стал её первым мужчиной, кричала, что хочет подарить мне свою девственность…
— А ты? — тихо спросила Аврора, затаив дыхание.
— Я наотрез отказался. Разозлился, опять ударил её. И она, чтобы мне отомстить, схватила телефон и стёрла из галереи всё. Вообще всё! Все мои бои, а главное — мой самый последний бой с моим лучшим другом и спарринг-партнёром… Ну, тем самым, которого кредиторы застрелили… Понимаешь?! Это была единственная память о нём!
Аврора внимательно, с нарастающим тяжёлым чувством слушала этот крик души. Когда он замолчал, она строго спросила:
— Абель, а ты не мог просто отказать ей в самый первый раз, когда она только собиралась приехать к тебе в Чикаго? Зачем ты вообще согласился на эту встречу?
— Нет, не мог! — отрезал Абель, и в его голосе звенящим нервом отозвалась задетая мужская гордость.
— Зачем?!
— Да потому что она мне заявила, что если я с ней не пересплю, то я или импотент, или гей! А я ни то, ни другое!
— И ты поддался на её манипуляции… — с горечью констатировала Аврора. — Ну и что в итоге?
— Ничего. Телефон я забрал, но он теперь очень плохо работает. Зависает, экран вдребезги. Я когда руку ей скручивал, чтобы силой трубку вырвать, экран об стену ударился. Но зато я ей на её же территории наглядно показал, кто гей, а кто импотент… Вот так, Аврора.
Аврора на секунду лишилась дара речи. Щёки обжёг внезапный румянец, а мысли запутались.
— Не поняла… В смысле?!
— Ты не знаешь, Аврора, — с тяжёлым вздохом, но уже спокойнее ответил Абель. — Одно дело — спать с любимой женщиной, быть с ней ласковым, нежным. И совсем другое — когда тебя почти заставляют, берут на слабо, через силу. Вот я ей и отомстил, показал там, кто есть кто. Я заставил её прямо в постели взять все свои слова обратно. А как именно заставил — не спрашивай.
— Да я и не собиралась, — поспешно отрезала Аврора, стараясь скрыть смущение. — Это твоя жизнь, Абель. Мне просто приходится смотреть на всё это как зрителю в кинотеатре…
Желая поскорее сменить эту скользкую и тяжёлую тему, Аврора перевела разговор на свои дела. Она рассказала ему про своего директора-«француза» и скинула скриншоты сообщений. Старик писал ей витиеватые, глупые послания, в которых за деловыми вопросами прятал неловкие, завуалированные признания в любви.
Напряжение между Авророй и Абелем тут же спало. Скрытый подтекст этих сообщений был настолько нелепым, что они оба не выдержали и дружно, искренне рассмеялись в трубки над этим «стариком-разбойником», который на старости лет решил поиграть в романтика.
Отсмеявшись, Аврора лукаво спросила:
— Абель, а посмотри, что я ещё сделала?
И она скинула ему в чат новую фотографию. Это был снимок самого Абеля, но полностью смонтированный ею через Фотошоп. В оригинале Абель стоял на границе между Канадой и США, а Аврора взяла его фигуру и искусно перенесла в Париж, прямо к подножию Эйфелевой башни.
Абель открыл фото и на несколько секунд замолчал, а потом удивлённо и весело расхохотался в трубку:
— Аврора! Ты, значит, смонтировала все фотки моей племянницы, не сдержалась и мою тоже сделала?! Ха-ха-ха! Ах ты… А это фото вообще откуда у тебя взялось? Только не говори, что ты тоже украла мой телефон, когда я к тебе на курсы приходил!
— Ты сам его когда-то выставил в статусе, — с улыбкой ответила Аврора. — А я заскринила и ровно год держала у себя в галерее. И вот решила сегодня отправить тебе — смонтированного, но во Франции.
— Ах, да-а-а… — протянул Абель, вспоминая. — Я ведь когда поехал в Канаду к друзьям, там все фоткались, ну и мне сказали встать. Я вообще-то очень не люблю фоткаться, ты же знаешь. Но там сделал кадр и выложил в статус. А ты, чертовка, взяла и сохранила!
— Да, я такая, — с гордостью подтвердила она.
— А почему именно Франция, Аврора? Почему Париж?
— Ты всегда говорил, что если бы попал в UFC и какой-нибудь чемпионат проходил в Европе, то ты бы обязательно пошёл и своими глазами увидел Эйфеву башню. Вот я и сделала это для тебя…
На том конце провода Абель ответил с такой искренней, глубокой теплотой в голосе, что Аврора почувствовала это даже через тысячи миль:
— Ай, спасибо, Аврора… Большое тебе спасибо.
Но следом его голос снова дрогнул от застарелой боли:
— Но видео свои с покойным другом я так и не смог восстановить… Очень жаль.
— Не переживай так сильно из-за видео, Абель, — мягко утешила его Аврора. — Память о твоём друге — она ведь не в телефоне, она в твоём сердце. Оттуда её никто стереть не сможет.
— Да, ты права… Ладно, Аврора, пока, мне пора.
— Пока, Абель, — тихо отозвалась она. — Я пойду сценарий писать для праздника, поговорим ещё, дай Бог. Иди с Богом.
Они повесили трубки, и Аврора ещё долго сидела в тишине бруклинской квартиры, глядя на экран. Ей очень хотелось, чтобы этот сильный, израненный судьбой мужчина когда-нибудь действительно оказался в Париже и увидел Эйфелеву башню вживую, а не на её фотомонтаже. Но реальность жестоко возвращала назад — к сценариям, капризным детям и навязчивому «французу».
На следующий день на новых курсах Авроре было не до отдыха. Ей пришлось с головой погрузиться в организацию того самого детского праздника. Директор, как и обещал, полностью переложил всё на её плечи, а сам лишь крутился неподалёку, бросая на неё масляные взгляды и придумывая новые поводы для «деловых» разговоров. Аврора стойко держала дистанцию, мысленно вспоминая шутку Абеля про беса в ребро, и эта мысль странным образом придавала ей сил.