Три часа ночи

Тишина в старой хрущёвке никогда не была пустой. Она дышала — шуршала за обоями пружинами диванов, посасывала сквозняками щели рам, тикала спешащим на пять минут вперёд будильником. Андрей резко вскинулся, с хрипом выталкивая из груди воздух. Футболка насквозь промокла от липкого, ледяного пота, прилипнув к лопаткам так, будто его только что вытащили из проруби. Сердце колотилось в горле глухими ударами. В ушах всё еще стоял адский, вывернувший мозги наизнанку ультразвуковой визг и омерзительный скрежет ржавого стекла по оголенному нерву, от которого сводило скулы.

— Сон… Всего лишь сон, мать твою, — прошептал он дрогнувшими губами.

Он с трудом разлепил слипшиеся веки. Знакомая комната, силуэт шкафа в темноте. На часах — три ночи. Но липкий кошмар не отпускал. Во сне всё было до боли реально: та ванна, наполняющаяся ледяной водой, ощущение власти над судьбой, когда ты сам себе маэстро, а потом — паралич. Поочередное онемение ног, холод, подбирающийся к груди, и эта жуткая аналогия с детскими качелями, с которых он сорвался «башней» вниз. А потом — темнота, кровь и последний стон. Во рту стоял тошнотворный привкус железа и хлорки. Он опустил ноги на пол — линолеум был ледяным, а мышцы отзывались тупой судорогой.

Коридор встречал липкой темнотой. Андрей ступал босиком, стараясь не шуметь. Внезапно в тишине раздалось: кап… кап… кап…

Ритмичный стук доносился из приоткрытой ванной. Оттуда тянуло тяжелым могильным духом застоявшейся воды и хлорки. Он замер. «Я же закрыл кран…» Сделав шаг, он услышал, как скрипнул пол. Звук капель затих, а затем возобновился. Андрей толкнул белую дверь. В нос ударил густой запах свежей крови. Он щелкнул выключателем.

Лампочка моргнула. Ванна была полна до краев. Вода идеальная, свинцово-серая, и над краем свисала мужская рука — бледная, с вздутыми венами, из которых тонкой струйкой бежала кровь, окрашивая воду в бурый. Андрей отшатнулся к косяку, чувствуя, как паника разрывает грудь. Он перевел взгляд на зеркало над раковиной — в нем отчетливо отражалась полная ванна с мертвой рукой, но перед самой раковиной никого не было. Вода в ванне колыхнулась, мертвая рука шевельнулась, и ногти скребнули по чугунному бортику. Тот самый инфразвуковой скрежет, от которого заложило уши.

Мир снова сорвался вниз, провалившись в удушливую воронку.

Андрей резко вскинулся. Тот же липкий пот, те же три часа ночи на часах. Никакой паузы на раздумья — морок затягивал обратно. Из коридора доносилось: кап… кап… кап…

Он не стал мешкать. Зная планировку наизусть, он на ходу сорвал с полочки у зеркала тяжелые металлические ножницы и влетел в ванную. Ванна была полна, с руки капала кровь.

— Сука! Наигрался?! — взревел он и с размаху вогнал лезвия ножниц прямо в воду, в грудь того, кто прятался на дне.

Раздался влажный хлюпающий звук, вода вспенилась алым, из глубины донесся предсмертный хрип, рука судорожно дернулась и обмякла. Но пол под ногами уже плыл, превращаясь в липкую черную жижу.

Мир снова провалился в темноту и вытолкнул его обратно. На часах — три ночи. Тело сковало параличом. Ноги не слушались, но какая-то чужая сила заставляла его подниматься и волочить их по коридору. Дверь в ванную распахнута. Он переступил порог, сам залез в ледяную воду, чувствуя, как мороз обжигает внутренности. Руки легли на бортики.

За спиной раздался грохот шагов. Кто-то бежал — тяжело, яростно. Андрей не мог повернуть голову, но в полированном, искаженном до зеркального блеска хромированном изливе смесителя прямо перед его глазами он всё видел идеально. В ванную ворвался он сам — чистый, еще не запятнанный кровью, схватил с зеркальной полочки тяжелые ножницы и с диким криком бросился на него, лежащего в воде.

— Сука! Наигрался?! — взревел двойник и с размаху вогнал лезвия ему под ребра.

В глазах потемнело. Последний стон сорвался с губ.

Темнота отступила резко, как удар током. Вокруг было тихо. Андрей лежал прямо в одежде на дне пустой, сухой чугунной ванны, свернувшись калачиком. Над ним из неплотно закрытого крана раздавалось лишь ленивое: кап… кап… кап…

Он тяжело выдохнул. Господи… Безумный кошмар. Он просто заснул здесь, впотьмах, а мозг выстроил этот жуткий лабиринт. Слабым движением он попытался поднять правую руку, чтобы опереться о бортик, встать и пойти в спальню. Но пальцы наткнулись на что-то тяжелое.

Андрей скосил глаза вниз. В его собственной руке были зажаты те самые тяжелые металлические ножницы. Их лезвие по самую рукоятку уходило глубоко под ребра, прямо в область сердца — точно так же, как в финале его кошмара. Из раны толчком забил горячий фонтанчик крови, заливая белый фарфор, а в ушах снова зазвучал нарастающий ультразвуковой писк и скрежет стекла. Он попытался вздохнуть, но в груди заклокотало. Издав последний стон, он окончательно провалился в темноту.