Лестница

Чёрт! Проспал!.. Ополоснув на кухне лицо холодной водой, по-армейски (за считанные секунды) одеваюсь и выскакиваю в подъезд, где тут же начинаю быстро спускаться по лестнице. Не хватало снова опоздать! Николаич тогда точно отгул не даст. С Дэном уже договорились — вдвоём быстро теплицу соберём... Блин! Работаешь через сутки — ни черта не высыпаешься! Давление уже начинает скакать. Всё! В следующем месяце больше не буду брать подработки, да и...

— Муся-муся-муся! — мимо стремглав проносится рыжеволосая девочка. Недоумённо заглядываю между перил вниз, где на уходящих в бесконечность лестничных пролётах мелькает, удаляясь, зелёный сарафанчик, и доносится писклявое:

— Муся-муся-муся!

— Что за... — оглядываюсь. Слева на стене, где обычно указан номер этажа, красной краской выведено: «40». Какой ещё, к чёрту, сороковой этаж?! Какой-то шутник дорисовал ноль?

Минут через десять стремительного спуска снова заглядываю между перил. Лестница где-то там, далеко внизу, теряется в темноте.

— Чёртовщина какая-то! Так, надо просто вернуться домой и позвонить на работу. Представляю, как будет выглядеть моё объяснение: «Не могу выбраться из подъезда!» Смешно... Нет. Сразу решат, что спятил или просто издеваюсь. Надо думать...

После длительного, изматывающего подъёма обессиленно опускаюсь на грязную лестничную площадку. Ни оконных проёмов, ни дверей — вокруг лишь голые бетонные стены и нескончаемая лестница. Закрываю глаза. Это просто сон. Сейчас прозвенит будильник, и я окажусь в своей квартире... Вдруг совсем рядом доносится какое-то шуршание. Открываю глаза. Напротив меня сидит обросший тип в грязной одежде.

— Так и знал, что не спишь, — хрипло произносит он. — Видел, как ты метался... То вниз, то вверх. И да, это не сон.

— Что? Что это за место? И кто вы?

— Думаю, мы невольно стали участниками некоего научного эксперимента...

— Какого ещё, к чёрту, эксперимента?!

— Не знаю точно, но что бы ни случилось, надо постоянно двигаться вверх. Некоторые...

— Муся! Муся! Муся! — глядя вниз и не обращая на нас внимания, спускается брюнетка в зелёном платье.

— Некоторые, — провожая её взглядом, продолжает незнакомец, — ошибочно выбирают неверное направление и поэтому застревают здесь навечно.

— Откуда вы всё это знаете?

— Один старик рассказал, когда я, так же, как и ты, метался по этой лестнице.

— И давно вы здесь?

— Не скажу точно, но примерно месяц, а то и больше.

— Как? Почему вы тогда всё ещё здесь, со мной, раз поднимаетесь уже...

— Время здесь течёт иначе. Главное не отправная точка, не откуда начал восхождение, а что у тебя тут, — указывает рукой мне в грудь.

— Но...

— Теперь ко всему этому отношусь несколько иначе, проще, — достаёт из мусорного пакета мятую пачку из-под чипсов, извлекает из неё нечто в плесени и отправляет в рот. — Будешь?

— Не-е! — брезгливо морщусь.

— Ощущаю себя исследователем, Робинзоном Крузо. Даже не представляешь, что тут можно найти. Вот, — достаёт из-за пазухи что-то, напоминающее книгу с обгорелой обложкой, где золотистыми буквами выведено: «Даниэль Дефо...» Открывает её и что-то пишет огрызком карандаша...

Стоп! Месяц?

— Но это невозможно!

— Что именно?

— Месяц без еды и воды.

— Странный ты человек, — убирает книгу в сторону. — Оглянись. Само это место уже невозможно. Главное — всё время подниматься по этим ступенькам.

— И как долго?

— Около шести недель.

Бред. Чокнутый какой-то.

— Но если увидишь жёлтую дверь, то не вздумай её открывать.

— Это почему?

— Выхода не найдёшь, а подниматься будет гораздо труднее.

— Это тот старик сказал?

— Да... А я, чувствую, скоро выберусь отсюда.

— А вы сами видели эту дверь?

— Нет. Старался смотреть только под ноги.

Закрываю глаза. К чёрту его! Без еды и воды человеку столько не протянуть. Кстати, сколько я уже тут? Час? Два? Три? Тьфу-ты! Уже ведусь на эту байку с экспериментом. Что-то притих. Открываю глаза. «Робинзона» нет — оставил после себя лишь раскрытую книгу. Беру её. На полях сороковой страницы красным карандашом выведено: «Вдруг увидел в небе открытую дверь». Точно псих...

— Муся.

Что за чертовщина?!

— Муся... — мимо, словно привидение, проплывает седая старуха в зелёных лохмотьях. Заглядываю между перил вниз, откуда лишь едва слышно доносится:

— Муся...

Животный страх перед этим местом вдруг заставляет вскочить на ноги и броситься вверх по лестнице. Шесть недель! Да тут с ума сойдёшь... если раньше не помрёшь от голо...

Останавливаюсь как вкопанный. Прямо передо мной — жёлтая дверь. Похожа на мою... Только какой идиот покрасил её в жёлтый цвет?

Осторожно, словно подкрадываясь к опасному зверю, подхожу к ней и медленно открываю. Полумрак. Переступаю через порог. Просторное помещение едва освещается лампадой перед иконой в углу... и ещё чем-то. Люди в тёмных одеждах сгрудились вокруг чего-то посередине. С трудом протискиваюсь сквозь толпу. В большом прямоугольном ящике (том, что стоит на двух стульях) лежит мужчина в чёрном костюме; в скрещённых на груди руках — горящая свеча. Склоняюсь, чтобы разглядеть лицо, и тут же отшатываюсь...

Словно взглянул в уродливое кривое зеркало.