Мелодия

Однажды мир стал другим. Нет, он не был разрушен. Но как раньше больше никогда не было. Стало тихо снаружи. И громко внутри. У каждого. Абсолютно. Почему? Никто не знает. Исчезла вся музыкальная индустрия. Остались лишь естественные звуки.

В какой-то день мы проснулись от музыки в голове. У каждого она была своя. Другие ее не слышали. Сначала музыканты ликовали — они могли поделиться со всем миром своей особенной музыкой. При условии, что удавалось услышать мелодию целиком. Но когда ты постоянно слышишь у себя в голове разные ноты, внешняя музыка только раздражает. Она — шум.

В первые годы перехода психушки были переполнены. Как и морги. Это очевидно. Музыка менялась в зависимости от настроения. И от погоды. И от еды. И от… вообще от всего! Представь это попурри! Чаще всего состоящее из отдельных, резко полярных нот. Даже приверженцы буддизма и прочих медитаций постоянно пополняли психлечебницы.

Прошло несколько десятков лет, прежде чем люди научились с этим жить. К тому же новые люди рождались уже с этим навыком. Для них это было естественно. А те, кто застал переход, практически все уже вымерли. Через еще пару десятилетий разработали разные методики для гармонизации музыки. Наконец-то это стало походить на мелодии. Снова все заработало. Мир вышел из демографической ямы. Жизнь наладилась.

Я был одним из тех, кто застал переход. Нас называли — ветераны тишины. Когда это произошло, мне было двадцать лет. Хорошо помню это утро. Люди бегали, хватаясь за головы. Всюду были аварии. К вечеру многие просто выпрыгивали из окон высоток. Чтоб наверняка остановить эту какофонию в голове. Ничего не функционировало. Абсолютно. Полиция, пожарные, скорая помощь, магазины, школы — везде, где работали люди. Так длилось несколько ужасных дней. Слава всем богам, к тому времени на особенно ответственных местах были дублеры — роботы-автопилоты, так сказать. Мир не был разрушен? Был. Но изнутри.

Я скучал по тем ночам из старой жизни, когда не было снов. Иногда мне снилась тишина. Ну, не совсем. Просто это были звуки реки или шум летнего леса. Такой она стала.

До перехода я работал инженером на машиностроительном заводе. Только устроился туда после института. Буквально проработал месяц. Сейчас я известный писатель. Уважаемый человек. Ветеран тишины. Один из немногих выживших.

О чем пишу? Угадаешь? Конечно же, о том, как было до перехода. До внутренней музыки. Как мы жили в мире, полном звуков снаружи. Про музыку и песни. Про внутренние диалоги. Да, их теперь тоже нет. Ученые научились понимать внутреннюю музыку и дали миру инструмент типа психосоматики, но с нотами. Представляешь, сколько у меня работы? Всю жизнь могу писать — идеи не иссякают.

Сегодня я проснулся другим. В тишине. Рассказал супруге. Когда свершился переход, ей было семь лет. Она толком и не помнит ничего. Детская психика она такая — быстро подстраивается. Жена говорит: наверное, давление. Не мерил. Сказал, что вечером болела голова. Тут же потащила меня по врачам. Они все проверили. Давно меня так не осматривали. Точнее, никогда. Меня даже успели показать по новостям. Опять.

Как же это было хорошо! Нет, не врачи и обследования. Тишина.

Три дня и три ночи — прямо как в сказке — я наслаждался молчанием моего внутреннего оркестра. Утром четвертого дня я проснулся в тишине. Пошел готовить завтрак на всю семью — в тишине. Ничего не предвещало беды. Вдруг в голове зазвучала нежная мелодия. Но чья?!

Я записал на листке ее ноты, время, когда она заиграла, и пошел искать владельца. Жена и дети отпали первыми. Соседи тоже. Опять к врачам. Что за жизнь…?

На этот раз обследования длились дольше. Даже изобрели какой-то прибор специально для меня, чтобы отследить источник музыки. Как — не скажу. Хоть я и инженер, но это было так давно. В общем, принцип работы я не знаю. Да и прибор им не помог. Дорабатывают.

Интересно, что мелодия все время звучала одна и та же. Уже месяц. Так здесь не бывает. Даже у людей, достигших максимальной концентрации, в день несколько мелодий менялось. Впрочем, меня это не огорчало. Если нельзя в тишине, то уж лучше так. Мелодия мне нравилась.

Носились со мной недолго. Через пару месяцев всем надоело. Прибор доработали. Точнее, переделали, и он теперь мог транслировать музыку из головы во внешний мир. Это стало новой сенсацией, и обо мне забыли. Наконец-то.

Теперь я мог посвятить все время семье. К тому же мы узнали, что нас ждем пополнение. Доктор сказал, что уже конец первого триместра. А мы и не заметили в этой суматохе. Меня захватили заботы о детях и беременной жене. Единственное, что я отметил для себя, — постепенно привычная мелодия становилась все громче.

Когда жена была уже на девятом месяце беременности, мне приснился сон. Необычайно волшебный. Я плыл в лодке по красивому озеру. Стоял достаточно теплый весенний денек. На берегу жена с детьми накрывали пикник. Плыл я к ним не один. Напротив меня сидела маленькая девочка. Она вся светилась каким-то мягким теплым светом. И мелодия… Девочка напевала ее вслух. Это была ее музыка! Именно ее я слышал с того самого момента, когда она поселилась в животике моей любимой жены. Своей мамы! Мы доплыли до берега. Она обняла меня и тихонько сказала: «Скоро увидимся, папочка».

Жена разбудила меня словами: «Вставай. Едем в роддом. Пора». По дороге я рассказал ей про свой сон. Но музыка в ее голове играла та-ак громко, что вряд ли она что-то слышала. Даже боюсь себе представить, какой оркестр там надрывается во время схваток!

Я не фанат совместных родов, но такое проигнорировать было никак нельзя. Дочку встречал лично.

В момент, когда она явилась миру, ее мелодия в моей голове пропала. Теперь там вновь играла моя музыка. Громкая, торжественная, ликующая и возвещающая всему миру о красоте!

Дочку назвали Мелоди.