Попаданка в злодейку. Глава 2

Коридор был длинным.

Слишком длинным. Настолько, что мои шаги — шаги леди Изабеллы — отдавались эхом, а я всё шла и шла, не видя конца. Стены, обитые тёмно-зелёным сукном. Портреты предков в золочёных рамах. Свечи в канделябрах, отбрасывающие дрожащие тени. Ни одного окна. Ни одного проблеска дневного света.

Это сон. Это просто очень реалистичный сон.

Я ущипнула себя за запястье. Больно. На коже остался красный след.

Не сон.

Служанка — та самая, с острым взглядом, — шла впереди. Молча. Не оглядываясь. Я смотрела на её спину и лихорадочно пыталась вспомнить, как её зовут.

Марта? Магда? В книге была горничная Изабеллы… Лена. Кажется, Лена. Она была верна своей госпоже до конца. Даже когда все отвернулись, Лена осталась. И её тоже казнили? Нет. Её отправили в монастырь. Или продали в рабство? Я не помню. Я читала так быстро…

Я сжала кулаки. Ногти — длинные, острые — впились в ладони.

Думай. Ты знаешь эту историю. Ты знаешь, что будет.

В памяти всплыла сцена. Одна из последних глав. Зал совета. Мраморные полы. Высокие окна, забранные витражами. Герцог Александр фон Рейн стоит у трона — не на троне, рядом, потому что он не король, но власть его почти королевская. В руке — свиток. Приговор.

«Леди Изабелла де Монфор. Вы обвиняетесь в покушении на жизнь леди Мэри Эшфорд, в заговоре против короны, в использовании запрещённой магии и в измене герцогскому дому фон Рейн. Все обвинения доказаны. Приговор — смерть».

В книге этот момент был расписан красиво. Эмоционально. Герцог произносил слова ровно, без гнева, без сожаления. Как будто зачитывал погоду. А Изабелла — гордая, бледная, с высоко поднятой головой — стояла и слушала. Не плакала. Не умоляла. Только в самом конце, когда он закончил, она улыбнулась — и эта улыбка была страшнее любых слёз.

«Вы пожалеете, ваша светлость. Но не обо мне. О себе».

А потом — нож. Один удар. Быстро. Герцог сделал это сам. Не палач. Он.

Я помню, как это было написано. Я помню каждое слово.

Я споткнулась о край ковра и едва не упала. Служанка обернулась.

— Миледи?

— Всё в порядке, — сказала я голосом Изабеллы. Холодным. Ровным. — Просто… задумалась.

Она кивнула и продолжила путь.

В книге между возвращением герцога и казнью прошло шесть месяцев. Но это в книге. А здесь?

Я попыталась вспомнить хронологию. Первая сцена с Мэри — бал в честь возвращения герцога. Потом — череда инцидентов: отравленное вино, подброшенное письмо, сломанная лошадь. Изабелла не была виновата во всём — половину подстроили враги, половину приписала ей Мэри, — но к финалу вина злодейки стала удобной правдой.

Если я не буду делать ничего из этого, сюжет изменится. Но сколько времени у меня есть?

Я попыталась вспомнить первую сцену. Бал. Через неделю после возвращения герцога. Значит, у меня есть неделя. Неделя, чтобы понять, где я, кто вокруг, и главное — кто мне враг.

А кто друг?

В книге у Изабеллы не было друзей. Только союзники — и те предали. Лена — единственная, кто остался. Но Лена была служанкой, не советчицей. Она не могла помочь с интригами.

Значит, мне придётся справляться самой.

Мы остановились перед двойными дверями. Тёмное дерево, резьба, золотые ручки. Служанка обернулась.

— Его светлость ждёт в малой гостиной. Прикажете подать чай?

— Нет, — сказала я. — Ступай. Я справлюсь сама.

Она поклонилась и ушла. Я осталась одна перед закрытыми дверями.

Герцог за ними. Тот, кто должен меня убить.

Сердце снова заколотилось. Я сделала глубокий вдох. Потом ещё один. Поправила платье — тёмно-синий шёлк, вырез, корсет, всё как надо. Вздёрнула подбородок. Надела маску.

Ты — леди Изабелла. Ты — холодная, гордая, опасная. Ты не боишься.

Я не верила ни одному слову. Но это не имело значения.

Я открыла дверь.

Гостиная была небольшой — по меркам этого дворца. Камин, два кресла, столик с вином. Окно, забранное тяжёлыми шторами. Свет от свечей. И он.

Герцог Александр фон Рейн стоял у камина, спиной ко мне. Высокий. Широкие плечи, тёмный камзол, волосы цвета воронова крыла, собранные в хвост. В книге его описывали как «воплощение зимы» — холодный, неприступный, смертоносный.

Он убил меня. В книге он убил меня.

Я остановилась на пороге. Он не обернулся.

— Леди Изабелла, — сказал он. Голос был низким, ровным, без эмоций. — Наконец-то.

Я сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Остановилась в двух шагах от него.

— Ваша светлость, — сказала я. — Я польщена, что вы нашли время навестить меня.

Он обернулся.

И я увидела его лицо.

В книге его описывали красивым. Опасно красивым. Холодным. Всё это было правдой. Тёмные глаза, резкие скулы, плотно сжатые губы. Ни следа улыбки. Ни тени тепла. Он смотрел на меня так, как смотрят на мебель — с лёгким раздражением и полным безразличием.

Он меня ненавидит. Уже ненавидит. Хотя я ещё ничего не сделала.

— Вы выглядите… иначе, — сказал он.

Я замерла.

Иначе? Что он имеет в виду?

— Я не менялась, ваша светлость, — сказала я осторожно.

— Возможно. — Он отвернулся, взял бокал с вином, отпил. — Мне сообщили, что вы желали меня видеть. Я здесь. Говорите.

Я желала его видеть?

Я лихорадочно пыталась вспомнить. В книге была сцена — Изабелла требовала встречи с герцогом. Что она хотела? Она хотела отменить помолвку? Или, наоборот, удержать его? Я не помнила точно.

Притворись. Импровизируй. Ты знаешь этого персонажа.

— Я хотела… — Я сглотнула. — Я хотела обсудить нашу свадьбу.

Он снова посмотрел на меня. Взгляд был холодным, как лёд.

— Нашу свадьбу, — повторил он. — Вы уверены, что это подходящая тема?

— А что, есть более подходящая? — Я улыбнулась — надменно, как Изабелла. — Мы помолвлены три года, ваша светлость. Люди начинают шептаться.

— Люди всегда шепчутся. — Он поставил бокал. — Свадьба состоится тогда, когда я сочту нужным. Не раньше.

— А если я не хочу ждать?

Слова вырвались сами. Я не планировала их говорить. Но что-то в его тоне — презрительном, безразличном — задело меня. Даже сквозь страх.

Он шагнул ко мне. Один шаг. Второй. Теперь он стоял так близко, что я чувствовала запах его одеколона — что-то холодное, древесное.

— Леди Изабелла, — сказал он тихо. — Вы можете хотеть что угодно. Это не значит, что вы это получите.

Я смотрела в его глаза. Тёмные. Бездонные. И в них не было ничего — ни гнева, ни страсти, ни даже презрения. Только пустота.

Он убил меня. В книге он вонзил нож мне в грудь и даже не поморщился.

— Я поняла, — сказала я. — Прошу прощения, ваша светлость. Я была… несдержанна.

Он отступил. Взял бокал. Снова отпил.

— Я уезжаю через неделю, — сказал он. — Вернусь к балу. Там мы продолжим этот разговор.

Бал. Через неделю. Первая сцена с Мэри.

— Как пожелаете, — сказала я.

Он кивнул — коротко, безразлично — и вышел. Дверь закрылась.

Я осталась одна. В комнате, пропахшей вином и дымом. С колотящимся сердцем и трясущимися руками.

Он не убил меня. Пока.

Я подошла к камину. Огонь потрескивал, отбрасывая тени на стены.

Приговор уже подписан. Я знаю это. Он подписан где-то в его голове, в его планах, в его холодном сердце. Мэри ещё не появилась, но он уже выбрал её. А я — уже мертва.

Я сжала руками каминную полку. Камень был холодным.

Шесть месяцев. Потом — зал совета. Потом — нож.

Я закрыла глаза. В памяти снова вспыхнула сцена: его рука, занесённая для удара. Моё — Изабеллы — лицо, бледное, но гордое. Кровь на мраморе.

Нет.

Я открыла глаза.

Нет. Я не буду ждать. Я не буду следовать сценарию. У меня есть неделя до бала. Неделя, чтобы найти союзников. Неделя, чтобы понять, где слабые места в этой истории.

Я отпустила камин. Посмотрела на своё отражение в тёмном стекле окна. Платиновые волосы. Голубые глаза. Красивое лицо. Чужое.

— Я не умру, — сказала я вслух. — Я не позволю ему убить меня. И я выясню, почему события начинают отличаться от книги.

Я вышла из гостиной.

В коридоре было темно. Свечи почти догорели. Но я знала, куда идти. В книге у Изабеллы был кабинет. Там хранились письма, документы, карты. Всё, что мне нужно.

Первое правило выживания: знай своего врага. Второе: знай его слабости. Третье: не позволяй ему узнать твои.

Я улыбнулась — впервые за это время по-настоящему.

Игра начинается.

Читайте мои романы на Литнет. Ссылка на моей странице. Автор Гот.