Бухдрукеры, отзовитесь

У человека с редкой фамилией особое отношение к телефонному справочнику.

Другой ищет сантехника, стоматолога или ремонт холодильников. Я могу застрять на собственной фамилии. Нашёл незнакомого Бухдрукера — и всё, холодильник подождёт.

Кто это? Откуда взялся? Как звали его отца?

В детстве мне казалось, что я знаю почти всех людей с нашей фамилией. Папа, братья, родственники. Потом появились дети, племянники. Численность Бухдрукеров росла у меня на глазах, и я приблизительно понимал, за счёт кого.

А потом выяснилось, что за пределами нашей семьи жизнь тоже идёт.

Где-то Бухдрукеры работают, женятся, разводятся, воспитывают детей. Кто-то пишет книги. Кто-то занимается программированием. А я про них ничего не знаю.

Меня это задело.

Не в смысле: как посмели без меня?

Хотя немножко и в этом.

Просто захотелось познакомиться.

* * *

Отец мой — Моисей Зямович Бухдрукер. Он родился 24 марта 1930 года в Николаевской области. Мама — Валентина Васильевна, в девичестве Агаркова.

Документы по отцовской линии наша семья уже собирала для получения израильского гражданства. Они сейчас у дочери. Так что у моих поисков есть вполне материальная часть: свидетельства, справки, архивные ответы.

Но начинал я гораздо проще.

Вводил фамилию и смотрел, кто отзовётся.

У меня была мысль, что все мы вышли из одного местечка под Сумами. Откуда она взялась, какие семейные разговоры в ней соединились — это ещё нужно разбирать.

Пока я держу её как вопрос.

Если встречу Бухдрукера, непременно спрошу: у вас про Сумы ничего не говорили?

* * *

С фамилией тоже оказалось непросто.

Бухдрукер. Букдрукер. Бухдруккер.

В латинице — Buhdruker, Bukhdruker, Buchdruker, Buchdrucker.

Одна буква добавилась, другая исчезла — и поисковая система уже смотрит на тебя так, будто ты сам не знаешь, кого ищешь.

А я действительно не всегда знаю.

Я ведь ищу человека, фамилию которого когда-то могли записать на слух. В другой стране, на другом языке, после долгой дороги. Он назвался, служащий записал. Потом дети привыкли к этому написанию. А через сто лет сижу я в Челябинске и думаю: наш или не наш?

Немецкое Buchdrucker связано с печатным ремеслом. Печатник, человек книжной печати.

Мне это нравится.

Пишу стихи, рассказы, песни — и вдруг выясняется, что фамилия у меня давно стоит где-то рядом с книгами.

Остаётся найти предка, который действительно работал в типографии. Одного созвучия для этого мало.

* * *

Одна из моих давних ниточек привела во Львов.

Я узнал о Леониде Бухдрукере. В моей памяти он остался участником войны, главным инженером Львовского радиозавода. С его именем связывался рассказ о государственной премии и работе над системами связи для космоса.

Эти подробности ещё предстоит сверить с документами. Прошло много лет, и я не хочу выдавать давний пересказ за выписку из личного дела.

Но саму встречу с этой веткой фамилии я помню.

У Леонида был сын Владимир, живший в Израиле. Мы переписывались, разговаривали.

Для меня это было удивительно. Я-то привык думать о Бухдрукерах через собственную семью, через Челябинск. А тут — Львов, радиозавод, Израиль. У человека та же фамилия, но совсем другой жизненный маршрут.

Хочется поставить рядом два семейных альбома.

Вот мой отец. Вот ваш. Вот дедушки, бабушки. Где-нибудь среди этих лиц не появится знакомое выражение глаз?

А потом, конечно, понадобятся документы. По выражению глаз родословную далеко не построишь. У нас в семье и без всякой генеалогии умеют посмотреть так, что сразу хочется предъявить справку.

* * *

С эстонскими Бухдрукерами я познакомился ещё во времена ICQ.

Помните этот мир?

Человек живёт в другой стране, а у тебя на экране вдруг появляется сообщение. Ты сидишь дома, но расстояние уже как будто стало меньше.

Мы общались. Потом связь потерялась.

Годы спустя я стал вспоминать имена — и обнаружил, что память распорядилась ими по-своему. Одного человека называл Иваном, потом выяснилось, что Николай. Всплывали другие имена, путались поколения.

С фамилией я был уверен. С остальным пришлось разбираться заново.

Я помнил и тяжёлую семейную историю. Когда-то она потрясла меня. Но теперь, возвращаясь к поиску, я всё чаще думаю о людях, которым досталось жить дальше.

Что с ними стало? Кто вырос? Кто уехал? Кто сохранил способность разговаривать о прошлом?

В конце концов нашлась Алла.

Она помогла поправить то, что я успел перепутать. Алла — бывшая жена Олега, мать Альберта. Отца Олега звали Николай.

Несколько имён снова встали на свои места.

И вдруг оказалось, что мальчик, которого я помнил маленьким, давно вырос.

Альберт учился финансам, потом занялся программированием. По словам Аллы, теперь делает игру.

Я заинтересовался ещё сильнее.

Сам изучаю искусственный интеллект. Применяю его в жизни, пишу с его помощью, исследую, разбираю старые истории. Мне любопытно поговорить с человеком, который пришёл к компьютерам с другой стороны.

Как он выбирал своё дело? Что пишет? Что за игру создаёт?

* * *

С Альбертом вышло забавно.

Нашли фирму, нашли его имя в эстонском реестре. Нашли номер. А связаться всё равно не получилось: WhatsApp сообщил, что на этом номере человек не зарегистрирован.

Я сказал своему электронному помощнику:

— Ищи. Он же программист. Не может программист совсем нигде не быть.

Помощник искал.

Социальные сети, профессиональные площадки, разные написания фамилии.

Фирма есть. Имя есть. А страницы, про которую можно уверенно сказать «вот он», пока нет.

Я уже почти представлял, как Альберт сидит за компьютером и спокойно делает свою игру, пока два человека — один из них искусственный — пытаются доказать друг другу, что современный программист обязан обнаруживаться в интернете.

В конце концов я снова написал Алле.

Попросил передать мой номер.

Сказал, что я бизнесмен, что мне интересно пообщаться, узнать, как сложилась его жизнь. Если он занимается бизнесом, возможно, найдутся и общие дела.

Потом добавил самое убедительное:

Мы же оба Бухдрукеры.

Пока жду.

* * *

Тем временем в Эстонии обнаружился ещё один человек с нашей фамилией — Михаил Ильич Бухдрукер.

Автор книг по бухгалтерскому учёту.

В Таллине выходила его работа «Учет в жилищно-строительных кооперативах». Нашлись сведения об изданиях 1973 и 1976 годов.

В 1973-м мне было семь лет. Я ещё осваивал школьные тетрадки, а Михаил Ильич уже объяснял людям, как вести учёт в кооперативах.

Я прочитал его имя и захотел узнать биографию.

Где родился? Где учился? Осталась ли семья? Как попал в Таллин?

Пока у меня есть автор и книги. Между ними и знакомыми эстонскими Бухдрукерами ещё нужно проложить документальную дорожку.

Но человек уже появился.

Это особенное чувство. Вчера в твоём представлении о фамилии его вообще не было. Сегодня у него есть имя, отчество и написанная книга.

* * *

А потом возник Виктор.

Виктор Бухдрукер, водитель.

В наших прежних разговорах рядом с ним появилась его дочь Ольга Минаева. Сохранилось упоминание, что у неё есть ребёнок.

И эта находка меня поразила.

Можно долго искать за океаном, переводить немецкие слова, разбирать эстонские страницы. А потом выяснить, что есть ещё одна российская семья, о которой ты узнал почти случайно.

Я зацепился за Ашу — так пока понял название города. Это ещё предстоит уточнить.

Хочется узнать про Виктора. Как он жил? Где работал? Что рассказывал о родителях?

И про Ольгу тоже хочется узнать. Про её семью. Про то, продолжается ли в следующем поколении память о Бухдрукерах.

Женщина выходит замуж, меняет фамилию — и поиск по одному слову перестаёт её видеть. А семейная история продолжается. Только искать её теперь нужно через другое имя.

Так у меня появилась Минаева.

И я стал внимательнее относиться к дочерям.

* * *

Ну а однажды я замахнулся на Питера Друкера.

Того самого, знаменитого автора книг об управлении.

— Слушай, — говорю помощнику, — а вдруг он когда-нибудь был Бухдрукером? Взяли и сократили фамилию. Проверь.

Согласитесь, для консультанта по бизнесу соблазнительная версия.

Выяснить, что человек, чьи книги читают руководители во всём мире, имеет отношение к твоей фамилии…

Можно было бы заходить на встречу с собственником и говорить:

— Друкера читали? Хорошо. Теперь послушайте Бухдрукера.

Но сначала пришлось читать самому.

В биографическом очерке нашлась история о том, что предки Питера переселились в Австрию из Голландии и занимались печатным делом. Его прадед продолжал работать печатником в Вене. Дед поступил на таможенную службу. Отец, Адольф Бертрам Друкер, стал государственным служащим, экономистом и юристом.

Вот тут я оживился.

Печатники!

Однако документа, где кто-нибудь из них назывался Buchdrucker, мы пока не нашли. В проверенных биографиях отец Питера уже Друкер.

Пришлось оставить красивую версию в ожидании доказательств.

Она там сидит прилично. Никому не мешает. Иногда напоминает о себе.

* * *

Чем дольше я ищу, тем чаще приходится возвращаться к одним и тем же простым вопросам.

Как звали отца?

Где родилась мать?

Кто на этой фотографии?

В какой стране человек впервые записал свою фамилию именно так?

В ответ могут прислать документ. Могут рассказать семейную историю. Могут промолчать.

Бывает, что я сам когда-то не сумел сохранить знакомство. Написал неудачно, поторопился, потерял адрес. Теперь понимаю цену этим маленьким связям гораздо лучше.

Мне уже мало собрать список однофамильцев.

Хочется услышать людей.

Как львовская семья оказалась в Израиле. Как в Эстонии вырос мальчик, которого я помнил ребёнком. Кто такой Михаил Ильич, писавший книги об учёте. Как жил водитель Виктор. Что помнит его дочь Ольга.

Даже если общего предка мы найдём нескоро, разговор уже будет иметь смысл.

* * *

Иногда мне хочется составить полный список Бухдрукеров.

Сесть, пересчитать и наконец успокоиться.

Но я уже подозреваю, чем это закончится.

Только поставлю последнюю точку — кто-нибудь родится.

Или напишет:

«Здравствуйте, Сергей. Меня тоже зовут Бухдрукер».

А я придвину стул, открою новую страницу и спрошу:

— Рассказывайте. Вы откуда?