Первое занятие окончание

Глава четвертая. “За то говорить могу”
От неожиданности я пискнула и чуть переступила на пальчиках, насколько позволяли связанные ноги.
Мастер с укором посмотрела на Аньку, но ничего не сказала — только жестом предложила продолжить.
Дашка подошла ко мне, развязала узел подвеса и опустила мои руки, затем освободила запястья. Я машинально начала растирать места, где только что были верёвки.
„Всё? — с неожиданным разочарованием подумала я. — Уже закончилось?“
Но нет. От окна к нам с Дашкой шла Анька, разматывая внушительный моток верёвки.
— Ну, сестрёнка, — улыбнулась она, — немного усложним задачу?
Она завела мои руки за спину и свела локти вместе. Я почувствовала, как плечи ушли назад, а лопатки сблизились. Анька крепко связала локти, затем обвела верёвкой запястья и связала их тоже.
Я пыталась понять по её движениям, что будет дальше. За спиной тихо шуршала верёвка. Когда Анька потянула её вверх, мои связанные запястья поднялись, и ладони упёрлись в поясницу.
Анька завязала узел и отступила чуть в сторону, оценивая свою работу. Я осталась стоять, привыкая к новому положению рук.
Тем временем Дашка с Мастером принесли небольшой мат и положили передо мной. Подхватив меня с двух сторон, они осторожно опустили меня на него.
„Как заботливо с их стороны“, — подумала я.
После долгого стояния на кончиках пальцев было так приятно наконец лечь на прохладный мат…
„Делайте теперь со мной что хотите“, — подумала я и улыбнулась.
В зеркале я видела, как Мастер склонилась надо мной, протягивая концы верёвки от ног к лопаткам и обратно. Подруги внимательно наблюдали за её движениями.
Татьяна потянула за концы верёвки, и мои колени согнулись. Затем она опустилась на колени позади меня и натянула верёвку сильнее. Тело выгнулось, пятки коснулись локтей. Последний замысловатый узел завершил её работу.
Мастер легко провела кончиками пальцев по моим ногам и пощекотала пятки. Я засмеялась:
— Щекотно же!
Анька — вот неуёмная! — взяла тонкую верёвку, сложила вдвое и обмотала ею мои волосы. Затем протянула её к ногам. Моя голова запрокинулась назад. Пропустив верёвку между пальцами ног, Анька завязала узел.
— Вот теперь хорошо. Правда, Мастер? — спросила она
„Ну конечно, — подумала я, — у Аньки всегда найдётся ещё одна затея“
«А где Дашка? Я на время потеряла её из виду.
„Они же с Анькой вечно соперничают“, — с беспокойством подумала я.
И не напрасно: Дашка уже возвращалась от окна с хитрым видом, держа руки за спиной. Мастер улыбалась — кажется, она догадалась, за чем та ходила.
Присев передо мной на корточки, Дашка вытащила из-за спины кожаную накладку с ремешками.
— Ну и что? — спросила я.
— Ничего, — ответила Дашка.
Она повернула накладку обратной стороной, и я увидела белый шарик. Дашка злорадно улыбнулась — и через мгновение шарик оказался у меня во рту. Ремешки кляпа застегнулись на затылке».
„Ничего себе — ничего“, — подумала я и выразительно посмотрела на Дашку. Судя по её довольной улыбке, мой взгляд она поняла прекрасно.
«Я перевела взгляд на Аньку — та просто сияла от восторга.
Мастер присела рядом и, глядя в зеркало на наше отражение, спросила:
— Ну как ощущения? Тебе нравится?
Я попыталась что-то сказать, но сквозь кляп донеслись лишь невнятные звуки, похожие на мычание.
— Браво, девочки, очень хорошая работа! Итак…
Она опустила одну из верёвок, свисавших с потолка, пропустила через связанные колени и вернула к кольцу. Затем повторила то же спереди, проведя верёвку от связанных локтей к кольцу и обратно.
„Что же дальше?“
Но я не успела закончить мысль: верёвки натянулись, и вслед за ними я начала подниматься вверх. В зеркале я видела, как Анька тянула за свисавший с потолка конец верёвки. Лицо у неё было сосредоточенным и напряжённым.
Непривычно было видеть Аньку такой серьёзной. Я ждала, что она поймает мой взгляд в зеркале и улыбнётся, но она внимательно слушала Мастера
— Плавнее, Анечка, плавнее, — услышала я голос Мастера.
Наконец подъём закончился. Анька ловким движением затянула узел на кольце и улыбнулась.
Повисла тишина. Мне даже показалось, что все слышат, как колотится моё сердце. Я слегка покачивалась, и лишь поскрипывание верёвок нарушало молчание.
Не верилось, что всё это сейчас происходит со мной.
Вдруг всё вокруг закружилось: Анька начала раскручивать моё тело. Зал, девочки, Татьяна замелькали перед глазами. Голова закружилась, и я завизжала — если так можно было назвать звук, вырвавшийся из-под кляпа.
Несколько секунд покоя — и кружение началось в обратную сторону. Я уже потеряла счёт оборотам этой „карусели“. Веселье сменилось настоящим головокружением. Руки затекали от сильного напряжения. За кляпом скапливалась слюна; тонкая струйка потекла из уголка губ по подбородку.
Мастер, внимательно наблюдавшая за мной, остановила кружение. Я с благодарностью посмотрела на неё.
„Спасибо“, — подумала я, надеясь, что она поймёт мой взгляд».
Анька подошла ко мне спереди, вытерла подбородок и ласково погладила по лицу. От её прикосновения я разомлела, как кошка. Кажется, даже замурлыкала — или мне тогда так показалось.
— Ну что, тебе нравится, сестрёнка?
„Нравится“, — с удивлением призналась я себе.
Мне нравилось быть крепко связанной по рукам и ногам. Нравилось это непривычное положение с высоко запрокинутой головой, которой невозможно было пошевелить. Даже горьковатый привкус резины во рту стал частью новых, прежде неведомых ощущений. Всё это возбуждало меня. Волна наслаждения окатила тело, заставив его содрогнуться.
Анька, словно прочитав мои мысли, провела пальцами по моей груди и коснулась сосков. Накатила новая волна блаженства. Я снова вздрогнула и тихо застонала сквозь кляп.
Анька, получив моё немое согласие, продолжила мягко пощипывать соски, её движения становились увереннее. И вдруг я почувствовала прикосновение рук к моим бёдрам, лёгкое поглаживание, и вот уже чьи-то очень нежные пальчики уже ласкали меня там. Я не могла видеть, кто это: Анька загородила собой зеркало. Но я, полностью отдавшись происходящему, молила: «Пожалуйста, только не останавливайся».
Новая волна накатила, ещё и ещё, тело дрожало. Я почувствовала, что потекла, но движения не останавливались ни на секунду. Ещё, ещё — и я, уже не контролируя себя, громко, насколько позволял кляп, застонала.
Я не знаю, сколько это продолжалось: для меня время остановилось… Откуда-то издалека, словно эхо, донёсся голос Татьяны:
— Девочки, достаточно.
Она будто почувствовала: ещё немного — и я отключусь. Последняя волна прокатилась по телу, и я, обессилев, обмякла в своих путах. Только теперь почувствовала, насколько всё затекло. Руки и ноги онемели, даже малейшее движение причиняло боль.
Мне хотелось опустить голову, но верёвка, привязанная к волосам, удерживала её запрокинутой. Я даже не могла устало уронить подбородок на грудь. Со стороны, наверное, казалось, что я всё ещё держусь и могу продолжать. А у меня уже не оставалось сил.
„Всё, сдаюсь. Развяжите меня… Мне нужно немного передохнуть“.
Я попыталась покачать головой и жалобно застонала, надеясь, что на этот раз меня поймут.
Анька, милая моя Анечка… Я почувствовала, как на затылке ослабли ремешки. Она очень аккуратно вытащила кляп. Я облизнула губы и благодарно улыбнулась — и в тот же момент её губы прильнули к моим. Голова опять закружилась.
— Девочки, мы вам не мешаем? — услышала я голос Дашки.
— Я всегда хотела это сделать, сестрёнка, — прошептала Анька.
Этот долгий поцелуй словно вернул мне силы. Я уже не чувствовала себя такой беспомощной: теперь могла говорить. Но тело всё ещё ныло — мне хотелось, чтобы меня опустили вниз и дали немного отдохнуть.
Дашка уже развязала узлы верёвки подвеса и медленно начала опускать меня вниз.
«Всё, — подумала я. — Всё закончилось».
И поймала себя на том, что думаю об этом не с радостью, а с сожалением. Перед глазами промелькнули подъём, кружение, то, что делали со мной Анька с Дашкой, поцелуй…
«Нет, теперь вы от меня так просто не отделаетесь. Буду ходить с вами на каждое занятие», — решила я и даже улыбнулась этой мысли.
Моё тело коснулось холодного покрытия мата. В тот момент он показался мне самым мягким и приятным на свете.
Анька и Дашка бросились меня развязывать, но Мастер остановила их:
— Спокойно, девочки, не торопитесь. Без резких движений, пожалуйста. Сейчас любое неаккуратное движение может причинить ей боль. Не травмируйте её.
Анька аккуратно развязала мне руки и, разминая их, целовала места, где только что были верёвки. Я улыбнулась и слабым голосом сказала:
— Спасибо. Я так тебя люблю.
Она обняла меня и прошептала, что больше никогда так не буду делать.
— Ты что! — воскликнула я. — У меня больше не будет таких фантастических ощущений?
Тут за спиной раздался голос Мастера:
— Я же говорила, что твоей сестре очень понравится!
Затем она обратилась ко мне:
— Танечка, ты придёшь на следующее занятие?
Я положила голову на мат, потёрлась щекой о прохладную кожаную поверхность и улыбнулась:
— Да, Мастер Таня
***