Е. П. Варфоломеев и Лао-цзы слово, Абсолют и дейст

Е. П. Варфоломеев и Лао-цзы: слово, Абсолют и действие как точки типологической встречи
Постановка проблемы
Сопоставление тульского мыслителя и создателя жанра «прозаизмов» Евгения Павловича Варфоломеева (род. 1937) с основоположником даосизма Лао-цзы (VI–IV вв. до н. э. — датировка спорна) на первый взгляд выглядит экстравагантно: между ними два с половиной тысячелетия, разный культурный контекст и отсутствие прямого влияния.
Однако сравнение оправдано типологически: оба — авторы афористически-лаконичных текстов, оба противопоставляют созерцание рассудочному знанию, оба размышляют о соотношении слова, Первоначала и действия.
Рассмотрим  их позиции по трём пунктам (слово, Абсолют, действие) и определить, «кто они друг другу»: не учитель и ученик, а духовные попутчики, решавшие сходные задачи разными средствами.
Сразу оговорим статус источниковедения.
 Творчество Варфоломеева (сборник «Созерцание выше знания», словарь слогокорней) не получило пока систематической академической оценки, а его лингвистическая концепция критикуется за субъективность выделения слогокорней и трудность верификации «устойчивого семантического ядра». Поэтому корректнее говорить о сравнении двух форм мысли — классической даосской и авторской, «народно-философской».
Слово.Для Лао-цзы слово принципиально недостаточно: «Дао, которое может быть выражено словами, не есть постоянное Дао» — истина ускользает от именования, и сам текст «Дао дэ цзин» построен как непрерывная апофатика: Дао безымянно, пустотно, не поддаётся определению.
Парадокс в том, что о невыразимом написано пять тысяч иероглифов — лаконичных, ритмически организованных, рассчитанных не на доказательство, а на резонанс.
Варфоломеев, напротив, доверяет слову онтологическую силу: языковые знаки в его концепции — «энергоформы», влияющие на реальность через физический, нейрофизиологический, семантический и социальный «каналы».
Слово — не бледная копия вещи, а её действующий двойник.
 При этом сам жанр прозаизма — это та же стратегия предельной лаконичности, что у Лао-цзы: спрессованный в несколько слов «смысловой узел» с внутренней рифмой и многослойностью значения («Жизнь бренна — душа самоценна»). stihi.ru +1
Итак: Лао-цзы исходит из беспомощности слова перед Дао и потому молчит как можно дольше; Варфоломеев Е П исходит из силы слова и потому говорит афористически, но постоянно.
 Общих у них — культ формы-минимума: слово ценно не количеством, а плотностью.
Абсолют
Абсолют Лао-цзы — Дао: безличное, спонтанное, «само по себе таковое» (цзы жань) первоначало всего сущего, которое нельзя назвать и которому можно лишь следовать. Путь к нему — не познание, а естественность, простота, опустошение сознания.
Абсолют Варфоломеева — Бог личный, в христианско-православной перспективе.
Он также недоказуем рассудком («В области разума, Свет, доказательств Бога нет»), и путь к нему — не знание, а созерцание и совесть, которую автор определяет как «обратную связь с Богом».
 Его заглавная формула «Созерцание выше знания» — по сути, апофатическая традиция (от Псевдо-Дионисия до Паламы), переведённая на язык пословицы.
Сходство здесь глубже, чем кажется: оба мыслят апофатически, оба считают, что предельное не выводится из посылок этого мира и не вычисляется.
 Различие — в характере Первоначала:
 у Лао-цзы оно безлично и имманентно миру,
 у Варфоломеева — личностно и трансцендентно; человек у него обращается к Богу через совесть, у Лао-цзы — лишь вливается в естественный ход вещей.
Действие
Позиция Лао-цзы — знаменитое у-вэй, недеяние: «Я в недеянии, а люди сами изменяются»; лучший правитель незаметен и не принуждает, сила иероглифа «мягкость побеждает» доведена до образа воды, огибающей камень.
Позиция Варфоломеева — действие через слово как поступок: «В любое время суток слово — поступок».
 Писатель, проживший жизнь чернорабочего, строителя, военного преподавателя и общественного деятеля, мыслит деятельно: прозаизм — не медитация, а императив, «устав жизни», инструмент воспитания и самоорганизации.
И здесь возникает самое интересное: эти позиции не столько противоположны, сколько взаимодополнительны.
Недеяние Лао-цзы — тоже форма действия (править так, чтобы не мешать), а «слово-поступок» Варфоломеева — действие, которое стремится быть максимально компактным, почти безызбыточным, то есть минимальным.
 Оба ценят меру: один — через отказ от избыточного вмешательства,
 другой — через отказ от избыточного слова.
Итоговая таблица
Параметр Лао-цзы Е. П. Варфоломеев Точка соприкосновения
Слово Дао невыразимо; слово всегда недостаточно; текст — намёк на непоимённое Слово — «энергоформа», реально влияющая на мир; язык — система смысловых «квантов» (слогокорней) Предельная лаконичность и плотность афоризма; слово как событие, а не описание
Абсолют Дао — безличное, безымянное, спонтанное первоначало Бог личный; недоказуем рассудком, постигается созерцанием и совестью Апофатика: предельное неименуемо и не вычисляется; созерцание выше знания
Действие У-вэй, недеяние; не принуждать, не мешать естественному ходу Слово есть поступок; деятельное словотворчество, «устав жизни» Мера: действие ценно тогда, когда оно минимально и незатратно
Кто они друг другу?
Дословный ответ: типологические параллели, а не родственники.
Варфоломеев не ученик Лао-цзы и не «русский даос» — его Абсолют христианский, а его вера в деятельное слово чужда даосскому скепсису относительно именования.
 Но структура их мышления удивительно резонирует: афористическая форма как единственный адекватный язык о предельном, недоверие к дискурсивному знанию, ставка на созерцание, установка на минимум.
Лао-цзы написал о непостижимом пять тысяч знаков — Варфоломеев собрал о том же семнадцать тысяч прозаизмов длиной в строку.
 Оба словно согласны с формулой самого Варфоломеева: «Знай — во многом едины».
 Если Лао-цзы — мудрец, который не может назвать истину,
 то Варфоломеев  Е П — мудрец  ,философ  , теолог ,писатель и поэт, который пытается назвать её снова и снова, зная, что окончательного имени не будет.