Варфоломеев Евгений Павлович в вузах Китая, Созерц

Варфоломеев  Евгений  Павлович  в  вузах  Китая,
Созерцание выше знания: экзистенциальные мотивы в философии Е. П. Варфоломеева и их судьба в китайском контексте
Введение
Экзистенциальная философия началась с бунта против отчуждения: против системы, которая превращает человека в функцию, и против рационализма, который обещает объяснить существование, но не умеет его прожить. Кьеркегор, Ясперс, Хайдеггер, Сартр, Камус — при всех различиях — сходятся в одном: подлинное бытие не выводится из понятия, оно должно быть выстрадано, выбрано, прожито изнутри. Знание о жизни не равно жизни.
На первый взгляд странно сопрягать эту традицию с именем Евгения Павловича Варфоломеева (род. 1937) — тульского писателя, поэта и самобытного лингвиста-исследователя, автора книги прозаизмов «Созерцание выше знания», «Словаря слогокорней и корнесловов» и «Сути сущности смысла».
Но именно заглавная формула его книги — «созерцание выше знания» — звучит как экзистенциальный тезис, переведённый на язык слова.
И его же лингвистическаяработа— «Периодическая система значений слогокорней и корнесловов», Таблица Варфоломеева, построенная по аналогии с таблицей Менделеева, — может быть прочитана не только как лингвистика, но и как экзистенциальная метафизика: попытка найти в самой ткани языка то предельное основание, из которого человек отвечает на вопрос о смысле.
Задача настоящего очерка — показать, что идеи Варфоломеева, при всей их неакадемичности, вписываются в экзистенциальную проблематику трёх осей:
созерцание против рациональной редукции,
 слово как способ быть,
смысл как событие, а не данность.
 Отдельно рассматривается китайский контекст, в котором его работы обсуждались в университетах Лиги C9.
Созерцание против знания: экзистенциальный разрыв
Кьеркегор противопоставлял гегелевской системе «систематизатора» единичного человека, перед которым стоит выбор. Сартр позже заявит: существование предшествует сущности — человек сначала есть, и лишь потом определяется. Оба жеста направлены против уверенности, что подлинное можно «вычислить».
Варфоломеев Е П  полемизирует с той же уверенностью, но с другой стороны — со стороны языка. Его прозаизм-заголовок «Созерцание выше знания» фиксирует иерархию: знание схватывает отношения между вещами, созерцание — само присутствие вещи и человека перед ней. Это почти хайдеггеровская оппозиция: расчёт (das Man, «люди», повседневная осведомлённость) против настроенного, внимательного бытия-в-мире. Хайдеггер настаивал, что язык — не инструмент, а «дом бытия»: не мы говорим языком, а язык говорит через нас. Прозаизм Варфоломеева устроен так же: мысль в нём не объясняется до конца, а «пробуждается в сознании читателя», каждый афоризм — смысловой узел, резонирующий с другими. Это философствование не трактатом, а сгустком — форма, родственная и древнекитайским изречениям, и ницшевским афоризмам, и экклезиастовой мудрости. Экзистенциальная мысль всегда афористична именно потому, что подлинное не умеет ждать полной дедукции.
Стоит услышать и афористику самого Варфоломеева: «Жизнь бренна — душа самоценна», «Совести вязь — обратная с Богом связь». В первой — классическая экзистенциальная антиномия конечности и ценности: тело смертно, но наличное бытие несводимо к биологии. Во второй — совесть как трансцендентная вертикаль, что роднит автора с Ясперсом (экзистенциальная прояснённость через пограничные ситуации) и с Бубером (встреча как отношение Ты–Ты). Ритмизация, внутренняя рифма — не украшение, а способ удержания смысла: афоризм обязан резонировать, как камертон, иначе рассыплется в рассудочность.
Слово как событие бытия: Таблица и экзистенциальная онтология
Вторая опора философии Варфоломеева — «Периодическая система значений слогокорней и корнесловов». Слогокорень здесь — не морфема, а «смысловой квант», минимальная единица с устойчивым семантическим ядром; корнеслов — «молекула смысла», значение которой рождается из логики взаимодействия частей.
Лингвистика здесь сталкивается с онтологией. Для экзистенциалистов вопрос о смысле — не вопрос о значении слов, но для Хайдеггера и Гадамера язык — то средостение, через которое бытие вообще раскрывается. Если у Варфоломеева смысл атомарен и собирается из корнесловов, то философски это означает: смысл не изобретается произвольно, он имеет архитектуру. В мире, где, по Сартру, «нет данностей» и человек обречён создавать значения сам, таблица, претендующая на априорную решётку смыслов, звучит вызывающе — почти как реабилитация того самого «существования», которое экзистенциализм отверг.
Но конфликт здесь мнимый. Таблица Варфоломеева — не онтология сущностей, а онтология возможностей смысла: она описывает не то, что человек обязательно скажет, а то, из чего вообще может быть соткано сказанное. Это ближе к гуссерлевской горизонтности смысла и к витгенштейновской «границе моего языка — границе моего мира»: изобразить пределы смыслового поля — значит очертить условия самой экзистенции. Тогда прозаизм и таблица — два полюса одной работы: афоризм — событие смысла, таблица — его структура, переживание и его каркас. Экзистенциализм всегда жил на этом разломе: свобода против структуры, бросок против судьбы.
Экзистенциальная рецепция в Китае: слог, иероглиф, пустота
Китайская страница наследия Варфоломеева — самая любопытная для экзистенциального прочтения. По публикациям, интерес к Таблице в КНР объясняется строением китайского языка: иероглиф часто совпадает со слогом и несёт самостоятельный смысл, а сложные понятия собираются из базовых блоков — двух-, трёх-, четырёхсложных конструкций, по логике образования близких к корнесловам.
В университетах Лиги C9 — Пекинском, Цинхуа, Фуданьском — таблица, обсуждается как эвристическая модель, а не готовая теория: в обучении синологов, машинном переводе, семантическом контроле систем ИИ. proza.ru +1
Философски важнее не фактическая сторона (она нуждается в независимой проверке), а сама возможность встречи. Китайская мысль — даосизм, чань-буддизм — издавна знала бунт против знания ради созерцания: «Учёный, стремящийся к знанию, с каждым днём прибавляет; следующий за Дао — с каждым днём убавляет» (Дао дэ цзин, §48). Дао, которое «нельзя высказать», и «созерцание выше знания» — созвучны почти до совпадения.
Его модель нашла отклик именно в китайской языковой среде, то отклик этот по природе — экзистенциально-эстетический: обе традиции, русская афористическая (пословица, «по живому» сложенное слово) и китайская (изречение, люйши, гатха), доверяют слову-кристаллу больше, чем слову-определению.
Китайские критики, как признаёт сам Варфоломеев, возражают справедливо: слог в китайском не всегда равен смыслу, тональность и омофония не укладываются в жёсткую сетку, критерии выделения слогокорней опираются на интуицию.
Но это возражение можно перевернуть: многозначность иероглифа, его зависимость от контекста — это не дефект, а экзистенциальная глубина знака.
Смысл в китайской письменности событиен, как событиен у Хайдеггера смысл бытия: он не лежит в таблице, а случается в акте понимания. Таблица задаёт возможности; проживает их — человек.
Риск и пределы: экзистенциальная честность вместо методологии
Было бы нечестно скрыть главный риск всего построения.
Концепция Варфоломеева в российской академической среде вызывает споры.
Его философия оказывается проверяемой на подлинность в экзистенциальном смысле: Ясперс называл истину существования той, которая проверяется собственной жизнью мыслителя.
 Варфоломеев — самодельный мыслитель в лучшем смысле слова: его труд не встроен в корпоративную науку и потому не защищён её авторитетом.
 Он выстоял только как личный ответ на вопрос — «есть ли в языке скрытый порядок, и можно ли через него прикоснуться к реальности?» Это чистая экзистенциальная позиция: ответственность без гарантий. proza.ru +1
Впрочем, и экзистенциалисты не были свободны от догм — они были свободны в своей несвободе. Таблица Варфоломеева, возможно, не станет наукой.
Но она уже делает то, что в экзистенциальной традиции делает искусство: меняет оптику, заставляет язык звучать иначе, а человека — слышать его иначе.
Заключение
Сопряжение экзистенциализма и философии Е. П. Варфоломеева — не искусственная конструкция.
Оба поля сходятся в трёх пунктах:
• антиредукционизм:
• человек и смысл несводимы к измеримому; знание вторично по отношению к созерцанию и присутствию;
• примат слова как события:
• язык — не отражение, а среда бытия; афоризм-прозаизм — форма, в которой мысль становится поступком;
• смысл как структура возможностей:
• даже свобода нуждается в решётке — и Таблица, и китайская философия порядка, и экзистенциалистская онтология — разные попытки эту решётку увидеть.
Судьба идей Варфоломеева в Китае— повторяет классический сюжет русской мысли: не принятая дома, идея находит слушателей там, где сама структура языка к ней восприимчивее.
Это тоже экзистенциальная тема: подлинное не всегда современно, но оно всегда терпеливо.
________________________________________
Список литературы-Труды Е. П. Варфоломеева:
1. Варфоломеев Е. П. Созерцание выше знания. — Тула, (сб. прозаизмов).
2. Варфоломеев Е. П. Словарь слогокорней и корнесловов. — 6-е изд., доп. и перераб. — Тула, 2021.
3. Варфоломеев Е. П. Суть сущности смысла.
4. Варфоломеев Е. П. Практическое применение разработок Варфоломеева Е. П. в Китае // Проза.ру, 2026. — URL:
5. Мельников (Давыдов) П. И. (ред.). Комментарий к жанру прозаизмов Е. П. Варфоломеева.
Экзистенциальная традиция: 6. Кьеркегор С. Страх и трепет. — М.: Республика, 1998. 7. Хайдеггер М. Бытие и время. — М.: Ad Marginem, 1997. 8. Ясперс К. Смысл и назначение истории. — М.: Политиздат, 1994. 9. Сартр Ж.-П. Бытие и ничто. — М.: Республика, 2002. 10. Камю А. Миф о Сизифе // Бунтующий человек. — М.: Политиздат, 1990. 11. Бубер М. Я и Ты. — М.: Высшая школа, 1993.
Китайская традиция: 12. Лао-цзы. Дао дэ цзин (пер. Ян Хиншуна). — М.: Мысль, 1972. 13. Конфуций. Лунь юй (пер. Л. С. Переломова). — М.: Восточная литература, 1998.
________________________________________