У нас сегодня акция!

Жемчужные врата обладали одним существенным недостатком: они никуда не вели. Точнее, вели они ровно на три метра вперед — в никуда, за которым начиналась великая загробная распутица.
Апостол Пётр стоял, привалившись плечом к перламутровой створке, и лениво ковырял ногтем облупившуюся позолоту. Его хламида, некогда ослепительно белая, теперь на подоле приобрела оттенок прошлогодней пыли. Рядом переминался с ноги на ногу архангел Михаил. Доспехи архангела тускло поблескивали в вечном, ниоткуда не льющемся свете, а огненный меч он давно заткнул за пояс, как зонтик в солнечный день, и теперь просто сунул руки в карманы походных брюк, надетых под латы.
В пяти метрах от них жизнь била ключом.
Там стояла пластиковая арка металлодетектора с неоновой, слегка мигающей вывеской «VIP». Через нее, не сбавляя шага и даже не глядя в сторону жемчужного антиквариата, тек бесконечный людской ручей. Это были те, кто при жизни не верил ни в каких богов, ни в чертей, ни в карму, ни даже в гороскопы на последней странице бесплатной газеты.
Рамка исправно пищала.
— Пи-и-ип! — визгнула она на пухлом бухгалтере в клетчатой рубашке.
Бухгалтер деловито вздохнул, полез в карманы и выложил на пластиковый лоток связку ключей от дачи, смятую десятирублевку и старую зажигалку. Прошел, подхватил свое барахло и пошагал дальше. Следом зазвенела старушка в сиреневом берете — она вытряхнула из ридикюля серебряный портсигар покойного мужа и горсть мелочи.
За рамкой, на идеальной, свежей разметке, выстроились в ряд белоснежные туристические «Мерседесы» с тонированными стеклами и кондиционерами. Как только очередной автобус заполнялся, двери мягко шипели, и он плавно трогался с места, набирая скорость на безупречном шестиполосном шоссе. В начале трассы возвышался гигантский, подсвеченный диодами щит: «ДРУГОЙ МИР. ПРИЯТНОГО ПУТЕШЕСТВИЯ».
Пётр тяжело, со свистом вздохнул, провожая взглядом очередную партию атеистов, уносящихся в комфортабельную неизвестность.
Михаил посмотрел на уходящий автобус, скривился и смачно, с оттяжкой сплюнул себе под ноги, прямо на облачную твердь. Слюна зашипела и испарилась.
— Видал? — хмуро буркнул архангел, кивая на шоссе. — Даже мелочь им оставляют. А у нас тут, значит, «не бери с собой ничего, ибо наг пришел, наг и уйдешь». Тьфу. Маркетинг у них, Пётр, вот что. У них — кондиционеры и портсигары, а у нас — ветхозаветный минимализм.
Пётр обернулся и посмотрел сквозь прутья жемчужных ворот. Там, за порогом, расходились две проселочные дороги.
Та, что уходила влево, под покосившийся деревянный указатель «АД», представляла собой чудовищное месиво из колдобин, глубоких ям и черной, жирной грязи, в которой, казалось, увяз бы и танк. Та, что вела направо, под табличку «РАЙ», была точь-в-точь такой же разбитой, с теми же ухабами и колеями по колено, разве что без луж — сухая, пыльная, с торчащими повсюду корнями чертополоха.
— Бюджеты урезали, Миша, — тихо сказал Пётр, поправляя тяжелую связку ключей на поясе. — В прошлом веке еще хоть щебенку подсыпали по праздникам. А сейчас... Кому асфальт класть? Для трех с половиной кликуш в год? Вон, на той неделе привели одного — всю жизнь лоб расшибал, свечки ставил, посты держал. Пошел он по правой дороге, на третьей яме ногу подвернул, обматерил меня, тебя и Самого заодно, да и поковылял назад, в очередь на VIP-рамку. Сказал, что он резко разочаровался в концепции.
— И пропустили? — прищурился Михаил.
— А то! — горько усмехнулся апостол. — У них там недобор, а у нас — оптимизация штата. Помяни мое слово, Михаил, еще лет пятьдесят, и эта бутафория окончательно загнется. Люди нынче умные пошли. В космос летают, атомы расщепляют, в чудеса не верят. Скоро наши проселки совсем бурьяном зарастут. Исчезнут, как старые тракты.
Михаил достал из-за пояса огненный меч, чиркнул им по воздуху, прикуривая невесть откуда взявшуюся сигарету, и выпустил струйку сизого дыма в сторону неоновой вывески.
— Врешь, Пётр. Не исчезнут, — мрачно усмехнулся архангел. — Человек — скотина хитрая. Пока он здоровый да сытый, ему, конечно, в автобус с кондиционером хочется. А как прижмет где-нибудь в темном переулке или на больничной койке — сразу вспомнит и про нас...
— Кхм-кхм, — раздался вдруг тихий, вежливый, но отчетливый сухой кашель прямо перед вратами.
Оба стража замерли.
У самого порога, робко переминаясь в стоптанных ботинках, стоял худенький старичок в старомодном твидовом пиджаке и с авоськой, в которой лежали очки и томик псалтыря. Он с недоумением косился на сверкающую неоном рамку металлодетектора, откуда доносилось веселое пиликанье и гул кондиционеров, а потом перевел робкий, полный надежды взгляд на апостола и архангела.
Лицо Петра в мгновение ока просветлело, словно он выиграл в лотерею вечную жизнь во второй раз. Архангел Михаил поспешно затушил сигарету о латный наруч, спрятал окурок в кулак и расправил плечи, пытаясь придать себе максимально благостный и торжественный вид.
— Дорогой ты наш! — прогремел Пётр, распахивая со скрипом ржавых петель жемчужные ворота так широко, словно встречал самого папу римского. — Родной! Наконец-то! Проходи, не стесняйся, мы тебя тут, можно сказать, с самого сотворения мира заждались!
Старичок растерянно моргнул, глядя на разверзшиеся за воротами колдобины, ямы и заросли репейника.
— Простите... а мне туда? Пешком? У меня, видите ли, подагра при жизни была, да и колено побаливает... А вон там, смотрю, автобусы ходят...
— Да что ты, мил человек, какие автобусы! — засуетился Пётр, мгновенно оценив риск потерять единственного клиента за месяц. — Там дует, кондиционеры эти проклятые — только радикулит наживешь! А у нас — индивидуальный трансфер! Персональный, так сказать, сервис!
С этими словами святой апостол крякнул, подхватил полы своей пыльной хламиды, повернулся к старичку спиной и присел на полусогнутых ногах, хлопнув себя ладонями по пояснице.
— Залезай на закорки, отец! С ветерком домчу! У меня спина крепкая, я еще в Галилее сети с рыбой таскал — не чета нынешним. Держись за шею, не бойся, святые мощи не подведут!
Старичок опешил, прижимая к груди авоську, и неуверенно перевел взгляд на величественного архангела в доспехах. Михаил широко, гостеприимно улыбнулся, щелкнул каблуками и театральным жестом указал рукой на развилку двух разбитых дорог.
— Полный сервис, уважаемый, — бархатным баритоном подтвердил архангел. — Выбирайте маршрут. По какой дорожке вас Пётр понесет: по сухой и пыльной направо или с грязевыми ваннами налево? У нас сегодня акция — направление определяет сам пассажир!