Тяга к прекрасному. Глава

Красота спасет мир. Избитое, но справедливое изречение. Красота не только его спасает на протяжении веков. Она его и создает. Без красоты, без тяги к ней, не было бы и нас с вами.
Но иногда приходишь к обратной мысли. Женщина — это как ангел во плоти. Хочешь, не хочешь, а заплати (высказывание автора). Но это уже позднее… 
А пока было начало. Самые что ни на есть первые шаги. В мир прекрасного.
Савелий был хорошим мужем. Женился он, правда, рано. Как считается у мужчин.
Да и быстро. Всего то за неделю. Бывают, конечно, и более выдающиеся рекорды.
Почему-то многие сходятся на мысли, что мужчина должен выгуляться. Савелию же это не удалось. Да он, впрочем, к этому и не стремился.
Требования к жизни в то далекое уже коммунистическое время были иными. Всем в ней рулила партия. Единственная, и безальтернативная. Которая диктовала свои незыблемые условия жизни и службе.
А Савелий был дисциплинированным офицером. Он дорожил службой и карьерой. И не хотел, да и не мог ими рисковать в априори.
Во-первых, по требованиям той же партии, каждый офицер должен быть партийным. То есть состоять в ней членом. Иначе, зачем он армии и партии беспартийный? Должны же на него давить рычаги не только служебные, но и партийные. Так называемый, двойной контроль.
Во-вторых, офицер должен быть женат. В обязательном порядке. Чтобы мысли не были в беспорядке.
Тогда порядок будет и в душе, и в армии. А главное - в партии. Потому, что партии не нужен был беспорядок, тем более разные там беспорядочные связи.
Порядок уже сам по себе подразумевал выстраивание человеческой массы в общем строю. Каждый должен был чувствовать рядом слева и справа локоть товарища. И строй должен быть обязательно литой. Тогда он будет похож на монолит. В таком случае он грозен и непобедим.
Свои правила диктовала идеология. Выверенная десятилетиями. Строй должен быть однороден.
Какое такое инакомыслие? В честь чего? В честь какого перепуга?
Но, как водится, всякие-разные запреты только усиливают стремление к их нарушению. Так уж создан человек. От противного. Это его политическое кредо.
Как можно не нарушить того, что предписано? Это ж было бы невкусно! А кому нужна пресная еда? Без соли и перца. Без сладкого десерта.
Так и в жизни. Человек состоит из того, что он ест. Но есть то он хочет вкусно. А не просто жевать абы что.
Тогда он не только жив, но и счастлив. Тогда он горы свернет. Естественно, отдохнув после обеда. 
А вот порядок может свернуть самого человека. Особенно после обеда. Когда человек расслабится и захочет того самого десерта.
Ярким примером перед глазами Савелия в один из периодов знакомства с прекрасным проплыла одна история. История, скажем, показательная. Которая не столько всех удивила, сколько ошарашила.
А некоторых заставила больше думать, чем болтать. И озираться при этом. Да и меньше откровенничать с ближними. Которые такие же товарищи по цеху. Ничем друг от друга не отличавшиеся.  С похожими мыслями и чаяниями.
Но при первой же необходимости, становившиеся тем самым монолитом и способными проголосовать против. Все как один. Единогласно, не сомневаясь.
Очень история похожая уже даже не на показательную порку, а на казнь. При народную, на площади. Как во времена Пугачевских бунтов.
Только вместо отсечения головы в ней отсекался сам человек. Вычленялся из сплоченных рядов полностью, без остатка. В один миг прекращая быть членом сообщества.
Только вчера буквально бывший другом и соратником по борьбе. Таковы уж были требования времени. И, в первую очередь, партии.
Законы партийности никого не щадили. А он решил попробовать. Сделать все открыто, по совести. Попробовал…
Речь идет об одном из лучших сынов партии, далеко не рядовом. В своем отдельно взятом семейном коллективе. Коллективе кафедры высшего военного училища.
Вот только время оказалось перестроечным. Сорокалетней давности. С требованиями, не всем понятными. Особенно к лучшим.
Самый обычный полковник, член партии. В ранге старшего преподавателя кафедры. Мастер своего дела. В возрасте всего то сорока пяти годков.
Кафедры не простой, а технических дисциплин. Савелий ее называл «железной кафедрой». Устройству боевых машин на ней обучали. 
Да и люди в ее составе преподавали железные, как тот полковник. Твердые и непоколебимые в своих решениях. Из которых гвозди призывал делать еще великий поэт в прошлом веке.
Иногда случаются в армии и романтики. Решил попробовать запретный плод. Вкусить адамово яблоко.
И вроде бы созревший уже. Далеко не пацан. А угораздило. Вляпался так вляпался.
Влюбился со всего маха в лаборантку. Довел дело до запретных утех. Все, как водится.
И тут - на тебе! Бабах! Партийное собрание кафедры. Приговор – из партии исключен!
Вот так номер! Кто бы подумал? Но только не он. Полковник долго и болезненно доказывал, что он любит, что готов жениться. Она, кстати, была не против.
За маленьким нюансом. Оба состояли к тому моменту в браке. И рушить пришлось бы обе-две образцовые военные семьи.
Вот на это пойти партия и не смогла. Переступить через себя, свое самолюбие. Оно ведь у партии было давно устоявшимся. Еще со времен борьбы с ведьмами.
В итоге все равно семьи оказались разрушены. Полковник заклеймен и уволен в запас. А все только потому, что заявил прямо и открыто о своих чувствах.
Вынес их на обсуждение коллектива. Причем письменно, написав на эту тему рапорт. Решил проверить, насколько не врут про идеологию с голубого экрана.
Что уж и говорить про несостоявшуюся невесту. Осталась без мужа у разбитого корыта. Ну, и без работы, соответственно. Какие уж тут средства к существованию? На руках только двое детишек, не выкормленных.
Вот тебе и логика. Вот тебе и честность. Вот тебе и справедливость.
А главное, вера во все светлое и благородное. Совесть, конечно, дело хорошее. Но всегда и везде ли?
А может какие-то исключения есть? Из правил. В том числе и партийных?
Мораль тут проста. Вот и думай после этого, как же правильно. А если б он не сказал, утаил?
И гуляй себе на здоровье! Партию не трогая. Засомневаешься тут ненароком…