Уральская легенда о каменных матрасах

Эту легенду мне рассказал дед Савватий на берегу озера Таватуй…

В стародавние времена жил на Урале великан по имени Пуфий. В отличие от своих суровых собратьев, которые день и ночь крушили кирками скалы, добывали из-под земли руду и разворачивали реки вспять, Пуфий умел пожить со вкусом. Он никуда не торопился, любил помечтать и всё делал в своё удовольствие. Больше всего на свете он ценил уют и тишину, обожал созерцать закаты с ягодным напитком в руке и писать лирические стихи, лёжа на огромных стопках тюфяков, которые изготавливал сам.

Матрасное дело Пуфий освоил в совершенстве и возвёл в ранг высокого искусства. Стоило великану протянуть руку к зарослям дикой конопли, как крепкие стебли сами собой вытягивались и переплетались в упругую ткань, на глазах сшиваясь в наперники и чехлы из плотного тика. Получившиеся мешки Пуфий набивал перистыми облаками, смешивая их с болотной пушицей и душистыми травами. В искусстве «накидать подушек» и соорудить себе царское ложе на любой поляне Пуфию просто не было равных.

Однако ремесло это, сколь бы дивным оно ни было, не приносило Пуфию ни славы, ни достатка. Суровым уральским великанам эти чудесные тюфяки да подушки были вовсе ни к чему. Свой короткий отдых они проводили на холодных скальных уступах, подложив под голову замшелый валун и укрывшись еловыми лапами. Так и выходило, что творения Пуфия оставались без спросу, добра в дом не приносили, а сам он в глазах сородичей слыл праздным мечтателем, тратящим силы на пустые забавы вместо настоящего дела.

А хуже всего было то, что досталась Пуфию жена — неугомонная колдунья по имени Коченея. Она терпеть не могла безделья: вечно куда-то спешила, искала новые дела, ставила амбициозные цели. Она никогда не отдыхала, не умела отдыхать и даже боялась этого занятия. От вида того, как её муж набивает пухом иван-чая очередную мягчайшую думочку, Коченею начинало трясти, и она буквально закипала от гнева.

Стоило Пуфию удобно устроиться на очередной поляне и взбить перину, как появлялась Коченея. Своим колдовством она обращала его мягкие пуховые матрасы и подушки в твёрдый, холодный гранит.

Пуфию ничего не оставалось, как тяжело вздыхать, подниматься и уходить искать новое место для отдыха. Так он и брёл по всему Уралу. Найдёт живописный уголок, соорудит себе знатное лежбище, накидает подушек — а тут как тут Коченея со своими заклинаниями. Матрасы каменеют, Пуфий снова в бегах.

Именно поэтому сегодня в самых красивых местах Урала высятся причудливые стопки плоских округлых камней. Всё это бывшие уютные постели великана Пуфия, испорченные вредной колдуньей Коченеей.

Но однажды Пуфий дошёл до озера Таватуй. Вода в нём была светлее неба, а леса вокруг стояли тихие и безмятежные. Пуфий взобрался на гору Большой Камень и понял, что красивее места ему уже не найти. Здесь он решил создать венец своего матрасного искусства. Великан спустился к самой кромке воды, где дикая конопля была особенно молодой и гибкой. Лёгкими движениями рук он сплёл из неё тончайшие, почти шелковистые чехлы. Для набивки он взял то, чем щедро дышал сам Таватуй. В свои роскошные мешки Пуфий бережно собрал густой, прохладный утренний туман, добавил пуды сосновой пыльцы, а для особой мягкости переложил всё это пружинящим изумрудным мхом. Новое ложе получилось настолько воздушным и благоухающим, что, казалось, оно само слегка парило над вершиной горы.

А перед тем, как блаженно раскинуться на своих матрасах в ожидании вечерней зари, великан взбил себе черничный коктейль и собрал мешок кедровых шишек, чтобы неспешно щёлкать сладкие орешки…

— Ну, продолжим! — потирая руки, провозгласил Пуфий и взобрался на чудесное ложе, чтобы в тишине и покое, а главное — с абсолютным комфортом узреть самое прекрасное зрелище на всём Урале: как уходящий день медленно опускается в зеркальную гладь Таватуя, окрашивая воды и тихие леса в багряные, фиолетовые и золотистые цвета.

Но тут небеса потемнели. На Большой Камень вихрем налетела Коченея. Увидев эту возмутительную картину абсолютной безмятежности, колдунья взвыла от ярости и прокричала своё самое страшное заклятие:

Хватит лежать, как кусок натюрморта,
Стань великаном высшего сорта!
Именем лысого чёрта,
Выйди из зоны комфорта!

Магия сорвалась с её пальцев и безжалостно ударила по подушкам Пуфия. Мох и травы начали стремительно тяжелеть, наливаться серым цветом и превращаться в жёсткий гранит. Невесомая перина на глазах застыла округлыми каменными плитами.

Коченея торжествующе скрестила руки на груди, ожидая, что Пуфий, как обычно, закряхтит, поднимется и побредёт искать новое место. Но великан даже не пошевелился. Он смотрел на багровый закат над Таватуем, слушал шелест ветра и понимал, что бежать больше некуда, да и незачем. Истинный покой нельзя найти, если всё время за ним гнаться.

Пуфий сделал глоток черничного коктейля, улыбнулся и спокойно ответил жене:

Прежде чем снова на мужа ворчать,
Леность от дзена начни отличать!
Здесь, в этой зоне, прости,
Буду теперь я расти.

Не желая покидать своё любимое ложе, Пуфий позволил колдовству поглотить себя и окаменел вместе со своими подушками.

И сегодня путники, уставшие от городского шума и вечной суеты, взбираются на стопки каменных матрасов — древние лежбища великана, — чтобы обозреть самые прекрасные виды Урала. Люди, тонко чувствующие красоту, сразу улавливают покой этих мест: стоит прикоснуться к гранитным матрасам Пуфия, как просыпается вдохновение, и сами собой начинают складываться нежные стихи, красивые мелодии и душевные песни.


© Юрий Трофимов
Таватуй, 2026