Город, где тебя нет

«Город, где тебя нет»

Я выстроил город, в котором тебя не бывает,
Где окна не светятся цветом знакомого «жди».
Но каждую ночь электричество в нём убывает,
И кто-то твой голос проносит сквозь шум проводов.

Я вычеркнул имя. Бумага осталась целою,
Но буквы проступят, едва поднесёшь на просвет.
Я мог бы назвать это слабостью, глупостью, телом,
Которому трудно усвоить короткое «нет».

Во мне поднимается гнев — неоглядный, солёный,
Как море, которому тесен назначенный берег.
Он рушит причалы, срывает огни со створов,
Но бережно носит обломок единственной двери.

За нею ты утром стоишь, босиком, непричёсанной,
И чайник ворчит, и трамвай огибает квартал.
Я многое вынес. Но этой обыденной роскоши —
Смотреть, как ты ищешь вторую серёжку, — не знал.

Не знал, что однажды, когда обесточится улица,
Мне станет не страшно, а странно: куда ты ушла?
И память, слепая, начнёт по квартире сутулиться,
На ощупь касаясь предметов, где ты ещё есть.

Я злился на чашку с неровною трещиной сбоку,
На стул, на котором ты вечно бросала пальто.
На то, что разлука не делает вещи жестокими:
Они остаются вещами. И больше — ничто.

Я ждал, что от ярости стены покроются копотью,
Что рухнет карниз, не сдержав накопившийся снег.
Но мир продолжался. И кто-то расплачивался мелочью,
И кто-то смеялся, и падал на землю орех.

Вот это страшнее: ни знака, ни трещины в воздухе.
Вселенная даже не сбилась с привычных частот.
А я посреди её будничной, ясной огромности
Всё слушал замок — вдруг ключ повернётся не тот.

Мне хочется стать для тебя незнакомой окраиной,
Где нечего вспомнить и незачем выйти в метель.
Но стоит представить, как ты называешь случайному
Мой адрес, — и я уже слышу: «Ты дома? Открой».

Какое позорное счастье — забыть оправдания,
Не спрашивать, кто был неправ, не искать виноватых.
Увидеть, как ты от мороза потираешь ладони,
И молча придвинуть поближе к тебе обогреватель.

Я сам себе суд. Я свидетель, судья и подсудимый.
Я знаю все доводы. Каждый до боли знаком.
Но стоит мне вспомнить твой почерк, неровный и быстрый,
Как речь обвиненья становится черновиком.

Не надо обратно. Я выдержу. Слышишь? Не надо.
Не трогай ту дверь, за которой так долго темно.
Я только учусь не считать тишину твоим взглядом,
Не ждать от дождя объяснений, стучащих в окно.

Пускай эта нежность однажды утратит названье,
Как старый корабль под водой — очертанья бортов.
Я больше не стану спасать её ценой дыханья.
Но прежде — побуду над ней, не находя нужных слов.

Я выстрою город. В нём будут вокзалы и площади,
И люди, которым не нужно твоё разрешенье.
И я в нём однажды проснусь — не счастливый, не брошенный,
А просто живой. Без готового продолженья.