Рынок искусства станет золотым дном

Рынок искусства станет золотым дном для сверхбогатых

Оригинал публикации: Der Kunstmarkt wird zur Goldgrube der Superreichen


Сокращённый перевод: Владимир Синица

Яхты и самолеты были вчера: сегодня символами статуса сверхбогатых являются картины Бэкона (Bacon), Уорхола (Warhol) или Кунса (Koons). В Нью-Йорке и Лондоне ими торгуют почти как акциями.

Физическая невозможность смерти в сознании живущего: Посетительница рассматривает работу Дэмиена Херста (Damien Hirsts) «The Physical Impossibility of Death in the Mind of Someone Living»

     70 миллионов долларов меньше чем за десять минут. На торгах на лондонском аукционе Christie's четыре покупателя взметнули ввысь цену на работу Фрэнсиса Бэкона «Portrait of George Dyer Talking»». Когда в этот вечер падёт молоток, в художественном мире будет установлен новый рекорд - работа является самой дорогой картиной художника, когда-либо проданной с аукциона. Громадная сумма вряд ли кого-то удивила.

     В последние годы на международном рынке искусства возникла среда очень состоятельных коллекционеров, заставляющих взлетать цены на фантастическую высоту. Christie's и конкурент Sotheby's постоянно соревнуются во всё новых сообщениях о рекордах.

     - На вторичном рынке некоторые художники вызывают у нас невероятный ажиотаж, - говорит владелец кёльнского Дома искусств Lempertz Хенрик Ханштайн (Henrik Hanstein). Ханштайн говорит о стадном чувстве.

     Олигархи, такие как Роман Абрамович и Виктор Пинчук, французский производитель предметов роскоши Франсуа Пино (Franсоis Pinault), а в последнее время также миллиардеры из Китая, Абу-Даби или Дубаи, боролись за «голубые фишки» - как называют на языке фондового рынка особо ценные работы кисти таких художников, как Бэкон, Уорхол, Джефф Кунс и Дэмиен Херст. Спрос превышает предложение, финансовые средства не ограничены, покупатели спекулятивны. Это подстёгивает цены.

     Отношение к хобби как к любимому занятию и идеалистические представления о нём отошли на второй план. - Очень богатые люди покупают вместе с искусством статус, - говорит основатель онлайн-арт-сервиса artnet Ганс Нойендорф (Hans Neuendorf). – Они могут иметь три яхты, купить ещё одну, но на скольких яхтах он может выходить в море?» В то же время обладание редким художественным произведением является свидетельством абсолютного финансового суверенитета - и более того: - Свидетельством об образовании. – говорит Нойендорф. - Искусство позволяет блистать.

1 Кунс как новая денежная единица

     Броские, зажигающие, обладающие большой живучестью: на таких работах Кунса, как «Balloon Dog», её массовые реплики, продаваемые небольшими художниками, в глобальном сообществе коллекционеров могут быстро утвердить нечто подобное «международной валюте», говорит Ханштайн: - Объекты, которые могут быть освоены относительно легко, не обременены смыслом, не идут против течения.

     Поэтому для многих сверхбогатых людей искусство представляет то, чем для других состоятельных лиц является недвижимость: - Форма инвестиций в смутные времена, система защиты собственности, - говорит Ханштайн.

     - Есть тип коллекционеров, для которых финансовый аспект имеет первостепенное значение, - подтверждает Дирк Генрих (Dirk Heinrich), отвечающий в страховой компании Axa Art, работающей в области страхования произведений искусства, на немецком и австрийском направлениях. Тенденция, которая на этом фоне находит всё большее проявление - хранение произведений искусства в так называемых Freeports, на высоконадёжных складах свободной торговли в крупных аэропортах, которые предлагают коллекционерам таможенные и налоговые льготы. Произведения искусства можно с этих складов также легко продавать – желательно, конечно, с прибылью.

     Рекордные выручки аукционистов и глобальные амбиции топ-галеристов, таких как нью-йоркец Дэвид Цвирнер (David Zwirner) всё больше затмевают традиционный, очень личный бизнес на искусстве, за который отвечает масса малых или средних художественных домов и галерей. - Торги в Лондоне или Нью-Йорке составляют только частичку арт-рынка, может быть, два-три процента», говорит Генрих.