Звездная женщина

- Господи! Всемилостивый господи!  Спаси и сохрани: меня, мою дочь и внуков, моих родственников и знакомых …
          Прошептав молитву трижды, она положила худые пожелтевшие руки на большой, обезображенный водянкой живот и, прикрыв веки, стала вспоминать медленно и устало.
          Она помнила себя с того момента, как, проснувшись от шума весёлого застолья начала громко кричать и требовать маму. Подошла её мама, кругленькая, невысокая женщина, раскрасневшаяся от выпитого за столом вина, и ласково погладив её густые и торчащие в разные стороны волосы, прошептала:
- Спи Руфочка, спи… и не кричи так громко, Вальку разбудишь.
          Валька-рыжая – это её старшая сестра. Небольшого для своих восьми лет роста, с отливающими темно красной медью волосами она обычно шлёпала, щипала и толкала её. За что постоянно была наказана матерью, отцом или соседкой, хозяйкой подвала, в котором они все тогда жили.
          Вальку прозвали рыжей вовсе не за цвет непокорных, как её характер волос, а за бессчётное количество веснушек, украшавших её тощее и юркое тело.
- Ну, уж нет, - подумала она тогда сердито.
- Не буду молчать! Не хочу и не буду!
- Хочешь конфетку? – пыталась успокоить кричащую девочку мать. Но она продолжала громко и требовательно орать, сама, не зная, чего же хочет. Приятельница матери и будущая её свекровь, Антонина Ивановна, пыталась помочь успокоить её. Подойдя к кроватке, она красивым грудным голосом пошутила:
- Паша, а может быть, она хочет луну с неба?
- Хочу! Хочу луну с неба! Хочу луну! Хочу луну! – закричала она ещё громче, вовсе не заботясь о том, что разбудит лежащую на соседней кровати сестру.
          Она рыдала и захлёбываясь слезами. Не как не могла взять в толк, почему ей не несут «луну с неба», чтобы успокоить. В свои четыре года она плохо понимала, как эти весёлые и румяные от застолья люди достанут ей с неба луну, но её это вовсе не интересовало. Она привыкла получать все, чего хотела…
          Следующие воспоминанья были связаны с её будущим мужем, тогда тощим подростком, в чистеньких, не достающих острых коленок штанишках с помочами. Его мать была портнихой - надомницей, и будущий муж Руфочки, Виктор, считался «маменькиным сынком».
          В свои двенадцать лет он все ещё ходил в коротких брюках на помочах и за это был предметом постоянных насмешек со стороны своей одноклассницы и врага, Вальки-рыжей. Ему доставались подзатыльники и затрещины, обидные слова и прозвища.Он терпеливо сносил всё это. Никогда не ябедничал матери, любившей его без памяти. После смерти от скарлатины его младшего брата, последовавшей в три года, он остался её единственным сыном.
          К Руфочке он относился как к младшей сестрёнке. Играл с ней в куклы. Завязывал, развязавшийся на голове бант. Помогал надевать пальто и варежки. Носил до школы её портфель, когда она подросла и стала ходить в школу.
Их родители, наблюдая за ними, давно решили, что после того, как они станут взрослыми, из них получится отличная семейная пара.
          Но пришла война. Многое изменилось в их размеренной и счастливой жизни. Отец Руфочки и Валентины работал на Машиностроительном заводе слесарем. Он был деревенским парнем, который сразу после службы в Армии решил не возвращаться в деревню. Съездил в отпуск на несколько дней в глухую деревню с говорящим названием Карауловка Нижегородской губернии. Вернулся в Горький с семнадцатилетней женой Пашей. Та была круглой сиротой. С восьми лет жила у чужих людей и у дальних родственников. Нянчила их многочисленных орущих по ночам отпрысков и помогала по дому.
          Он полюбил её сразу за весёлый нрав, белозубую улыбку и решительный характер, подтверждением которого стало её согласие поехать с ним жить в город. Сельский священник отказался их венчать, так как невесте ещё не исполнилось восемнадцати. Они оформили свои отношения поздней осенью, уже в городе. Невесте только-только исполнилось восемнадцать лет.
          Впрочем, ему не пришлось жалеть о том, что его женитьба совершилась с такой быстротой. Паша стала ему хорошей женой. Разделила все тяготы их совместной городской жизни. По приезде в Горький им негде было жить. Они сняли небольшую комнату в сарае на тихой улочке. Сарай стоял во дворе двухэтажного деревянного дома, хозяйка которого сдавала комнаты вместе с пансионом. Но комната в доме была им не по карману даже без пансиона. Зато в сарае, было гораздо дешевле, наверно из-за крыс, которые облюбовали его себе. Почти каждую ночь в мышеловку попадала одна из них.
          Зато комната в сарае была просторной. В ней пахло сосновыми досками и зелёными яблоками, так как за сараем раскинулся небольшой, но очень уютный сад с беседкой, в которой по воскресеньям все жильцы дома пили чай, играли в «Мушку» и беседовали о жизни.
          Руфочка не знала, как её родители пережили Революцию 1917 года и Гражданскую войну. Они никогда не рассказывали об этом. Но когда в 1924 году родилась, наконец, Валька-рыжая, а в 1928 году – она сама, их семья жила уже в подвале того самого дома, в котором когда-то её родители снимали сарай.
          Хозяйка дома умерла, не пережив революции, а её помощница и бывшая прислуга, тётя Поля Кучумова, стала уполномоченной по дому. Пользовалась самой большой и уютной квартирой в доме. В её владениях был тёмный дубовый паркет, большая застеклённая веранда и деревянные с большими железными крючками ставни на окнах, выходящих в палисадник.
          Отец заболел перед самой войной. Сначала он стал говорить хриплым, каким-то простуженным голосом, а потом начал задыхаться по ночам. Она хорошо помнит, как его отвезли однажды ночью в больницу, а потом он вернулся домой похудевший, жалко улыбаясь. С трубочкой, торчащей из горла. Клапан на трубочке он нажимал рукой, когда хотел что-то сказать. Говорил он страшно скрипучим и усталым голосом. Неприкаянно ходил по подвалу. Виновато расспрашивал мать, устаёт ли она на работе.
          Ещё в 1939 году мать «по случаю» устроилась на работу продавцом в ларёк на Московском вокзале. Это стало спасением, так как во время войны им не пришлось ни голодать, ни нуждаться в одежде и обуви. Голодные люди сами приносили матери все, что по их разумению можно было обменять на хлеб или муку.
Отец умер весной 1942 года, немного не дожив до Серебряной свадьбы. Он оставил матери двух дочерей и две маленькие комнатки в подвале с большой русской печкой и тремя крохотными окнами.  Верхняя часть окон была вровень с краем приямка. Поэтому свет не попадал в помещение в течение всего дня. А свежий воздух поступал в квартирку только тогда, когда при открытых форточках была открыта и дверь.
          Во время болезни отца и в связи с постоянным отсутствием матери Валька совсем отбилась от рук. Ей не было ещё семнадцати лет, когда началась война, так как её день рожденья приходился на Яблочный Спас (19 августа по новому стилю), но это не остановило её, и она написала заявление на фронт. Ей отказали, но предложили дежурить во время налётов. Тушить зажигательные бомбы. Она согласилась и тех пор, до самой смерти отца пропадала надолго из дома под предлогом дежурств. Иногда появлялась дома в компании сомнительного вида ребят для того, чтобы перекусить на скорую руку пирогом, которые каждое воскресенье пекла в русской печке мать.
          Через два месяца после смерти отца за Валькой пришла милиция. Со своими дружками во время налётов, когда люди убегали в бомбоубежище, их компания собирала по квартирам кольца, цепочки, золотые брошки и деньги. Вещи потом продавались за бесценок «барыге» и тратились на папиросы и спиртное.
          Для матери арест Вальки стал ещё одним ударом. Она ходила по кабинетам, плакала, доказывала, что её девочка случайно попала в «нехорошую компанию». Предлагала отблагодарить следователя.  Но время было военное. Валька была уже совершеннолетней. вела себя на допросах очень вызывающе, ругалась матом, как сапожник. Было трудно поверить в сказку о том, что она – невинная жертва своих дружков. Однако материны слезы и подарки сделали своё дело. Вальке дали всего два года, хотя в годы войны многих за мародёрство приговаривали к высшей мере наказания.
          Для неё же годы войны стали после смерти отца и осуждения сестры спокойными и почти счастливыми. Ей было пятнадцать лет, она училась в школе. Постоянный её ухажёр Виктор поступил в лётное училище, а затем был призван на фронт. Она дружила со взрослыми девушками, которые были ровесницами её старшей сестры. Выглядела Руфочка совсем взрослой, так как одевалась очень модно и красиво.
          Шила ей с большим удовольствием её будущая свекровь, которая так и осталась портнихой, только во время войны её заставили работать на фабрике по пошиву военной одежды. Но по ночам она продолжала шить на заказ. На фабрике платили мизерным пайком, которого едва ли хватило бы ей и её мужу – инвалиду гражданской войны, чтобы не умереть с голоду.
          Будущая свекровь шила ей замечательные наряды, которые подчёркивали её осиную талию, высокую замечательную грудь и белоснежную кожу на шее. На танцах, которые устраивались, несмотря на военное время, Руфочка пользовалась успехом не меньшим, чем её подруги, которым было уже по девятнадцать.
          Она неплохо училась. Мать её обожала с самого рождения. Она не просто её обожала, Руфина - была предметом её гордости, так как родилась весом в 14 фунтов, и стала победительницей конкурса на самого красивого младенца, который в 1928 году проводился на Нижегородской Ярмарке.
          Голодать ей не приходилось, так как мать продолжала работать в ларьке на Московском вокзале. Наоборот, иногда с работы мать приносила ей то золотое колечко, то брошь, то изящный браслет для часов – непомерно дорогую плату за хлеб и муку, сэкономленную и проданную без карточек, обезумевшей от голода толпе.
Эти золотые безделушки без сожаления обменивались в ломбарде на тонкую шёлковую ткань для платья, отрез на пальто, меховой воротник, красивые туфли или модные ботиночки.
          Ей нравилось быть на виду. Быть самой нарядной и самой весёлой. У неё были приятный голос и замечательный слух. Когда она плясала цыганочку, другие девушки сразу же отходили в сторону, так как знали, что рядом с ней выглядят просто жалко. Потом, через много лет её последний любовник скажет о ней, что она – «женщина с изюминкой», и «звёздная женщина». Это стало правдой, когда ей не было ещё и восемнадцати, и ей это очень нравилось.
          Приятная волна удовольствия разливалась по её спине, когда она шла по улице лёгкой походкой, и парни, и солидные мужчины оборачивались ей вслед. 
          Весной 1943 года в их жизни появился отчим. Она не помнит, где и каким образом мать познакомилась с Мишенькой, вторым Михаилом Алексеевичем в её жизни. Отчим лежал в госпитале после контузии. Госпиталь находился недалеко от их дома. В подвале госпиталя была общественная баня. Один день в неделю был женским, другой мужским.
          Мужских рук не хватало для обслуживания госпиталя, а так как после лечения отчим был признан не годным к дальнейшей строевой службе в действующей Армии, то ему предложили поработать слесарем-сантехником в этом самом госпитале.
Он мог уехать к себе на родину, в Челябинскую область, где у него были жена и дочка, но он не торопился возвращаться. Из писем друзей на фронт знал, что после его ранения жене он не нужен. Здесь, в Горьком, он познакомился с одинокой женщиной, вдовой. Панечка нуждалась в его защите и помощи.
- Это – судьба! От неё никуда не денешься, - смущённо заявила дочери мать, когда привела отчима первый раз в дом.
          Накормила воскресными пирогами и оставила у себя на ночь. Руфочка не верила в судьбу, но хорошо запомнила рассказ матери о том, как в самом начале 1941 года, на Московском вокзале к ларьку подошла молодая цыганка с тремя чумазыми ребятишками. Стала предлагать погадать.
Мать, конечно, отказывалась, боялась, что бойкие ребятишки украдут у неё что-нибудь. Цыганка настаивала. Утверждала, что не возьмёт за гаданье денег. Просила немного хлеба для детей. Обещала предсказать судьбу матери до самого смертного часа.
          Наконец, любопытство взяло верх. Мать услышала и запомнила на всю жизнь предсказанье. Руфочка не помнила подробности, но основные факты застряли в мозгу надолго. Чудесным образом всё предсказанное цыганкой начало сбываться.
- Ты замужем», - сказала гадалка.
- Твой первый муж, Михаил Алексеевич, скоро сильно заболеет. Ничего не поможет ему, ни две операции, ни лекарства. Он умрет, когда вы проживете 24 года. Но не грусти, через некоторое время ты встретишь другого мужчину, который будет любить тебя не меньше. Его тоже будут звать Михаил Алексеевич. Он будет похож на твоего первого мужа. Но с ним ты проживёшь почти 23 года. Он тоже умрёт раньше тебя от той же болезни, что и первый муж. Сама ты доживешь до 72 лет.
          Когда мать познакомилась с Мишенькой, то на неё произвёл сильное впечатление тот факт, что он действительно сильно был похож на первого мужа. Прошло полтора года после смерти отца. Мать была одинока.  Когда же она узнала, что Мишенька действительно оказался Михаилом Алексеевичем, то в предсказание цыганки она уверовала раз и навсегда. До самого своего последнего часа.
          Все предсказанное исполнилось. Отчим умер осенью 1965 года от рака легких, прожив в любви и согласии с матерью чуть меньше 23 лет. Мать пережила его на целых 7 лет. Заболела летом в 1971 году, но постоянно твердила, что не умрёт до Казанской (4 ноября по новому стилю), пока ей не исполнится 72 года. Она умерла 13 декабря, пережив своё семидесяти двухлетие на один месяц и девять дней.
          Руфочка была недовольна своей дочерью. Дочь родилась, когда ей едва исполнилось 19 лет. Она не была готова к материнству. Беременность была случайной и нелепой. Весной 1946 года, через год после окончания войны с фронта вернулся Виктор. Он закончил войну в Германии. Привёз с фронта трофейный аккордеон, гитару, армейскую бравую выправку и рыжеватые усы. Он стал неотразимым кавалером. Встретив её на вечеринке, организованной его матерью в честь его возвращения, он сделал удивлённые глаза и с нескрываемым восторгом констатировал, что она необыкновенно расцвела и похорошела. Они были очень красивой парой.
          Руфочка заканчивала 10 класс. Школа была забыта. Вместо подготовки к экзаменам они с Виктором убегали на Волгу, кататься на лодке. Отправлялись в Артемовские луга. Именно там, летом, вскоре после наспех сданных экзаменов на Аттестат зрелости, она стала женщиной, а Виктор – её первым мужчиной. Надо отметить несмотря на то, что она любила танцы и весёлые компании, до того момента она не подпускала к себе мужчин слишком близко. Может быть, в этой её осторожности был страх, испортить себе жизнь. А может быть её старшая сестра, Валька-рыжая, которую освободили из тюрьмы в конце 1944 года, преподала ей урок целомудрия. Сестра умудрилась в тюрьме забеременеть. Как это произошло сестра не распространялась. Однако Руфочка всегда старалась быть как можно меньше похожей на неё.
          Валька оформила свои отношения с отцом будущей дочери в тюрьме. Родившаяся недоношенной в 4,5 фунта весом племянница оказалась живучей и цепко держалась за жизнь. Вернувшись из заключения, Иван Иванович, муж сестры, постоянно делал жену беременной, в тщетной надежде удовлетворить своё мужское самолюбие. Мечтал произвести на свет наследника старинной еврейской фамилии. Итогом их короткой совместной жизни стали три дочери - погодки. Не дождавшись сына, Иван Иванович умер на работе от инсульта, не дожив до 30 лет. Он оставил Вальку многодетной вдовой в 26 лет.
          В начале осени 1946 года Руфочка «случайно» забеременела. Чтобы не расстраивать мать, она «пожаловалась» на Виктора своей будущей свекрови Антонине Ивановне. Та ласково обняла будущую сноху за плечи, сказала, что непременно надо венчаться. Что они с Васильком (её мужем) подарят будущему наследнику одну из своих комнат. Ребёнка, даже если это будет девочка, надо будет назвать Александром или Александрой. В честь умершего от скарлатины в трёхлетнем возрасте их младшего сына, Алички.
          Руфочка выслушала свою будущую свекровь без возражений. Решила, что родит непременно девочку и назовёт её Аленкой, то есть Еленой Викторовной.
Вечером Руфочку просватали, и торопливо стали готовиться к свадьбе, пока живот не стал сильно заметен. Венчались в начале ноября. На Руфочке было прелестное платьице с белым рисунком в виде ажурных бантиков на нежно розовом фоне. Живота совсем не было заметно. Беременность была всего два с половиной месяца. Из-за токсикоза она сильно похудела. В церкви она держалась очень достойно, хотя довольное лицо будущего супруга вовсе не казалось ей теперь таким привлекательным, как весной.
          Они поселились в двенадцатиметровой комнате, которую свекровь и свёкор, сдержав слово, подарили молодожёнам. Виктор устроился на работу на завод Шампанских вин, и теперь каждый вечер приходил с работы слегка «под шафе», довольный и в прекрасном расположении духа. После ужина, которым его обычно угощала добрая, безумно любящая мама, он брал гитару и начинал петь Руфочке романсы. Пел он с большим чувством, слегка подражая Вертинскому, и никак не мог понять, почему так злиться на него молодая жена.
          Руфочку мучил токсикоз. Она ничего не могла заставить себя проглотить. От романсов мужа, ей казалось, что её мутит ещё больше. Наконец сорвавшись, она устроила ему скандал. Высказала сначала мужу, что ей надоела «его вечно пьяная рожа», а затем под горячую руку, то же самое услышали свёкор Василий Александрович и свекровь Антонина Ивановна.
          Она обидела их «на всю оставшуюся жизнь». Свёкор никак не мог понять, почему весёлый и покладистый нрав их единственного и неповторимого сына, их гордости, их «орла» вызывает тошноту и отвращение у этой вздорной девчонки.
Они выгнали Руфочку из полученной в подарок комнаты с частичными удобствами и она, ничуть не сожалея, вернулась в подвал к маме и многодетной сестре, которая в то время ждала третью дочку.
          Мать пожалела и приласкала свою меньшую, любимую дочь. Устроила большой скандал своим сватам, и примирение стало невозможным.
          В марте 1947 года Виктор, ещё до рождения дочери, приходил в последний раз, чтобы уговорить молодую жену помириться. Предлагал ей уехать от родителей на юг, в Ялту. Но она не согласилась, так как с мамой она чувствовала себя очень надёжно и хорошо.
          К тому времени, она поняла, что Виктора она не любит! Её отношение к нему, выросшее из детских воспоминаний, что он – маменькин сынок, плакса и «нюня», сыграло с ней злую шутку. Руфочка не видела его достоинств: доброго сердца, покладистости, весёлости и мужской красоты. Он уехал один и не остался одинок. Чернобровая хохлушка Тамара, у которой он снял в Ялте квартиру, раскрыла ему свои объятья. Через несколько лет родила сына, правда на него совершенно не похожего.
          Справедливости ради, Руфочка вспоминала сейчас, как в течение двух лет, ещё до рождения сына в Ялте, Виктор приезжал в Горький. Уговаривал её опять сойтись ради дочери, которая родилась в мае 1947 года. Дочку она назвала Еленой Викторовной против желания свекрови и свёкра. Те умоляли назвать девочку Александрой.  С малых лет дочь была, как две капли воды, похожа на своего отца и его мать.
          После рождения внучки и отъезда сына на юг, свёкор и свекровь разрешили Руфочке опять жить в бывшей их комнате. Правда, теперь эта комната считалась подарком первой внучке. Несмотря ни на что родители мужа признали и любили Алёнушку. С родителями своего бывшего мужа Руфочке пришлось помириться. Она вернулась на проживание в отдельную комнату.
          Отец её дочери не торопился жениться во второй раз. Новая жена, родила ему сына только тогда, когда их с Виктором дочка пошла в первый класс. Назвали того Сашей. Обида родителей бывшего мужа Руфочки как-то незаметно рассосалась ещё задолго до этого. Мать и отчим были очень рады восстановленной дружбе.
          Даже после рождения внука свёкор и свекровь отдавали себе отчёт, что Сашенька живёт в Ялте, за тысячу километров от них. А внучка Алёнушка - рядом.
Руфочка вернулась на жительство в коммунальную квартиру родителей бывшего мужа ещё и потому, что на две крохотные комнатки в подвале приходилось девять человек: пятеро взрослых и четверо детей.
          Через три года Руфочка оформила развод, чтобы разрушить все надежды бывшего мужа на возвращение её привязанности. Вернула себе свободу.
          Став свободной Руфочка, возобновила свои отношения с бывшим поклонником, наследником известной в городе купеческой семьи. В своё время она пренебрегла его вниманием, так как его старшая сестра предупредила Руфочку, что у Юрия никогда не будет детей.
- В детстве переболел свинкой с серьёзными осложнениями, - объяснила она.
          Несмотря на то, что семью Юрия ещё во времена Революции лишили накоплений нескольких поколений купцов Филимоновых, по-видимому, что-то в «загашнике» его матери было припрятано. Юрий кроме заработной платы (работал снабженцем на большом заводе) имел дополнительные средства, чтобы баловать Руфочку: водил её в рестораны, в театры, на концерты. Несколько раз вывозил свою любимую в столицу на спектакли в Большой театр.
          Она всегда выглядела достойно. Фигура после родов не испортилась. Она всегда умела «себя подать» и в общественном месте, и в компании друзей и сослуживцев Юрия.
          Малолетняя дочка Руфочке нисколько не мешала. После того, как её непутёвая сестра родила третью дочь, которая менее, чем на шесть месяцев была младше её дочери, она без всяких угрызений совести подкинула Аленушку в её семью. В этом же подвале жили мать и отчим. Они всегда были готовы помочь с девочками.   
          Мать Руфочки была с 48 лет на пенсии по инвалидности из-за гипертонии. Давление у неё иногда повышалось до 240.
- Там, где трое детей, там и четвертой девочке всегда найдётся место, - думала Руфочка без угрызений совести.
          Под предлогом, что ей надо зарабатывать на жизнь, она устроилась секретарём в суд сразу после рождения третьей племянницы. Она старалась не вспоминать о своей дочери. А у сестры после рождения третьей девочки было очень много грудного молока. Малышка Аленка, которой было всего полгода, с удовольствием его сосала. Девочка не подозревала, что кормит и укладывает её спать ни мамочка, а тётка.
          Иван Иванович, муж старшей сестры, пытался возмущаться. Боялся, что младшая его дочурка растёт слишком мелкой, так как не доедает. Однако жена его доказывала, что всегда первой кормит их дочку. Что племяннице достаются «объедки с барского стола». Тот успокоился и в поступки своей своевольной жены старался не лезть.
          У него хватало проблем на работе. Работал он бухгалтером на большом заводе. Прокормить семью из пяти человек было нелегко. Младшей дочери сестры не исполнилось трёх лет, когда Иван Иванович умер от инсульта прямо на своём рабочем месте.
          В суде Руфочка проработала четыре года, но назначили нового судью, и он привел на работу в качестве секретаря какую-то свою родственницу. Руфочке пришлось искать новую работу. Образование у неё было всего 10 классов. Никакой дополнительной профессии она не приобрела, но с секретарской работой справлялась. Поэтому нашла себе аналогичную должность в организации «Геолторфразведка».
          Помещение этой организации находилось тоже в центре города. Недалеко от первого места её работы. Туда можно было добраться на трамвае за три копейки. Всего несколько остановок. От подвала, в котором жили мать с отчимом, и многодетная семья её старшей сестры, можно дойти пешком.
          Дочь Руфочки продолжала жить в семье её сестры. Даже после того, как та в двадцать шесть лет осталась вдовой с тремя дочками погодками.
          После развода Руфочка в «свою комнату» могла иногда привести своего поклонника. Когда дочь ещё была маленькой, но уже перестала питаться грудью, Руфочка иногда забирала её на ночь от сестры. Для этого в комнате стояла детская металлическая кроватка, загороженная по бокам нитяной сеткой. В силу небольшого возраста Алёнка – «ничего не понимала».
          Когда же возникала «необходимость» в отсутствии дочери, её всегда можно было отнести к сестре. В подвале кроме небольших двух комнат с окнами была ещё темная, проходная комната из кухни. В ней тоже стояла высокая металлическая кровать, на которой можно было валетом уложить спать сразу двух девочек.
          Все четыре девочки, с трёх лет, ходили в один детский сад на улице Гоголя. Были очень самостоятельными. Когда самой старшей исполнилось пять лет, она опекала и командовала младшими, как военачальник рядовыми. Валентина, старшая сестра Руфочки, шила девочкам одинаковые платьица. Выглядели девочки в одинаковых платьях из ситца или фланели, как детдомовские. Четыре малышки в одинаковых платьицах, парами отправлялись в детский сад без сопровождения взрослых. Спокойные были тогда времена. Четверым девочкам-погодкам никогда не было скучно в компании друг друга и дома.
          Через год работы Руфочки в «Геолторфразведке» в Конторе появился перспективный жених. Красивый синеглазый мужчина по имени Вадим Петрович очаровал всех женщин организации.  Ничто не могло отпугнуть от него женскую половину конторы: ни его скандальный развод с первой женой, которая была лет на двенадцать старше своего бывшего мужа; ни выплата алиментов на троих мальчишек, один из которых был ему не родным, а усыновлённым. Обаятельная улыбка, кудрявые тёмные волосы и родословная от старинной дворянской семьи из Вятки – всё сделало Вадима Петровича чрезвычайно привлекательным Объектом притязаний всех свободных женщин Конторы.
          Руфочка, как и другие претендентки на внимание нового сотрудника, который занял должность Начальника экспедиции в «Геолторфразведке», тоже не осталась равнодушной к его чарам и мужскому обаянию.
          Из всех предложенных для близкого знакомства кандидатур Вадим Петрович сразу же выделил Руфочку. Во-первых, она была молода! Моложе других конкуренток на роль суженой для завидного жениха почти на десять лет. Ни его, ни её не смутил тот факт, что сам Вадим Петрович был старше Руфочки на семнадцать лет.
          Но кто сказал, почему этот факт должен смущать мужчину, если он не смущает молодую женщину! Во-вторых, у Руфочки была пятилетняя дочь, а у жениха – трое парней. В-третьих, отзывы о Руфочке, как об умной женщине и грамотном специалисте добавлял к её образу определенного шарма!
          К этому времени она уже работала секретарём в Конторе больше года.
В-четвертых, в любой компании, которые собирались в Конторе по различным поводам, Руфочка считалась обаятельной и привлекательной женщиной без комплексов. Предметом внимания и вожделения мужской половины организации.
          Жена выгнала Вадима Петровича из квартиры, прожив с ним около двадцати лет. Ему в то время было слегка на сорок. Его бывшая планировала через пару лет уйти на пенсию. Их младший сын в это время уже учился в техникуме, а старший служил в Армии. Усыновлённый парень в то время был уже женат и жил самостоятельно.
          Руфочка победила в состязании за внимание Вадима Петровича по крайней мере пятерых претенденток. Однако обаяние её было таково, что эту победу все прочие женщины восприняли, как заслуженную. Не высказывали претензий, не организовывали бойкотов и травли.
          Так у женщины в разводе появился завидный муж. Но чтобы не расставаться с ним надолго Руфочке пришлось сменить род своей деятельности в Конторе. Начальнику экспедиции приходилось подолгу работать в командировках. Её ума и сноровки хватило на то, чтобы освоить проведение анализов по определению качества образцов торфа.
          Правда дочку пришлось опять подкинуть в семью старшей сестры. Но в подвале кроме Валентины с дочками жили ещё мать и отчим, которые поддерживали желание Руфочки «устроить свою личную жизнь» с помощью хорошего мужчины.
          С этого времени Руфочка жила в своё удовольствие. Муж носил её на руках в полном смысле этих слов. Был он очень крепким мужчиной. Поднять её, закружить или на руках отнести в супружескую постель было для него гораздо легче, чем нести тяжеленный рюкзак с образцами торфа на плечах, а в руках при этом нести теодолит и планку для геодезической съёмки.
          Её мужа ценили и вне работы. В свободное время он сумел написать учебник для Московского торфяного института, за который после его публикации получил внушительный гонорар. Правда деньги он сразу же потратил почти полностью. Организовав роскошный банкет в дорогом ресторане для своих Московских друзей. Но зато на этом мероприятии его молодая жена блистала.
          На ней было изумрудное платье из креп-сатина, украшенное блестящей аппликацией. Красивые кленовые листья начинались на плече и спускались к её тонкой талии. Узкий длинный вырез подчеркивал высокую пышную грудь. Все мужчины в ресторане «сворачивали» головы ей вслед. А хозяин торжества с довольным видом подчеркивал, что эта Красавица – его Женщина.
          Через некоторое время после написания книги её мужа пригласили в Грузию на полгода, преподавать на курсах повышения квалификации работников Торфяной промышленности. Без всякого раздумья он взял Руфочку на всё это время с собой. На это время ей оформили административный отпуск. Пока муж читал лекции она целыми днями отдыхала на море, ходила на местный рынок. Подружилась с хозяйкой дома, в котором они с мужем снимали квартиру. Лакомилась фруктами и местными вкусностями.
          Муж по вечерам водил её на ужин в ресторан. Рядом с ним ей жилось очень комфортно. Забывались бесконечные командировки, когда приходилось жить в небольших посёлках, в домах без удобств.
          Свою комнату она тогда сдала в аренду, эстонке Манзе. Надо же было хоть сколько-нибудь денег давать матери на содержание дочери.
          Как только она вышла замуж второй раз (дочери исполнилось тогда пять лет) она сразу же отказалась от алиментов. На этом настоял Вадим Петрович. Ей было непонятно почему он так хорошо относился к её дочери. В небольших перерывах между бесконечными длительными командировками, всегда находил время, чтобы заниматься с падчерицей. Летом во время школьных каникул пригласил дочку в посёлок «Рудничный». Тогда они работали в Горьковской области.
          У Алёны тогда были летние каникулы. После работы отчим показывал девочке разные «картинки» в микроскопе. В выходные дни организовывал для неё поездки за брусникой и черникой в лес; за клюквой - на болото. Научил дочку собирать клюкву с помощью специального гребня. Показывал, как можно различить гадюку и ужа. Дочери в это время было восемь, она перешла во второй класс.
          Руфина считала, что интерес мужа к её дочери объясняется тем, что в первом браке у него были одни сыновья. А ему хотелось маленькую девочку. Она пыталась родить мужу собственную дочку, но так как первые роды у неё были очень тяжелыми, то два выкидыша после наступления беременности заставили её любящего мужа не рисковать женским здоровьем жены.
          Год от года Руфина убеждалась, что интерес мужа к её дочери серьёзный, а не кратковременный.
          Так, когда дочь закончила седьмой класс, отчим настоял, чтобы падчерица поехала с ними в командировку на целых полгода. Они тогда должны были ехать на работу в Тюмень.
          Муж убеждал Руфину, что этот сибирский город вполне приспособлен для проживания с девочкой-подростком. Есть школы. Что учится дочь Руфины хорошо. Временный переход в незнакомую школу не нанесёт девочке вреда её учёбе. Что постоянные разлуки с матерью, уже причинили ей вред. Ненормально то, что она зовёт мамой тётку, а не Руфину. Он словно чувствовал, как одиноко живется дочери Руфины в «чужой» семье.
          Тогда, чтобы выглядеть в глазах мужа лучше, Руфина решила после возвращения из Тюмени перестать ездить в постоянные командировки. Перешла на работу в лабораторию. Очень быстро освоила новую работу: исследование образцов торфа.  Такие характеристики, как влажность, зольность и химический состав, требовали после взвешивания, сушки, сжигания образцов, проведения различных расчётов.
          Кто-то в Московском филиале фирмы разработал для этих расчётов приспособление. Аппарат для определения характеристик торфа был похож на логарифмическую линейку. Возможно, он изготавливался именно на её основе. А вот освоить пользование этим прибором смогли не все женщины лаборатории. У Руфины несмотря на отсутствие высшего образования были явные математические способности.
Она легко проводила взвешивания на аналитических весах, а потом и необходимые расчёты. Таким образом она закрепилась в лаборатории надолго и через несколько лет даже получила инженерную должность.
          Её муж продолжал уделять падчерице гораздо большее внимания, чем Руфина. После того, как Руфочка приняла решение выйти замуж за Вадима Петровича, им пришлось поменять комнату в квартире бывших свёкра и свекрови на две комнаты, так как девочка подросла и ей была необходима отдельная комната.
          Он снабжал свою падчерицу туристическим обмундированием, когда та уже в средних классах ходила со своими одноклассниками в туристические походы.
          В тот год, когда дочери весной должно было исполниться шестнадцать лет, Руфочке «пришлось» уехать в санаторий. Предложили льготную санаторно-курортную путёвку.
          Из-за командировок, в которые ездила Руфина с мужем до того, как обосновалась в лаборатории, у неё появились проблемы с позвоночником. Защемление седалищного нерва приводило к болезненным приступам. Поэтому ежегодно за счет профсоюзных путевок или за собственный счёт она старалась ездить в санатории неврологического профиля.
           В год шестнадцатилетние дочери она не стала изменять своей привычке. Хотя срок путёвки совпадал с Днём рождения дочери. Как возмущалась она, когда после возвращения из санатория её дочь рассказала ей, что отчим организовал настоящий Праздник.  Купил угощение.  Потратил деньги на дорогой подарок, о котором дочь давно мечтала.
          Он купил ей дамский взрослый велосипед. Дочь рассказала, что дядя Вадя разрешил пригласить на её День рождения всех подружек. Набралось вместе с двумя соседками-старушками человек пятнадцать.
          Руфина пожурила мужа за расточительность. А тот заверил её, что Праздник не сделал их бедными. Пока она отдыхала и лечилась в санатории он договорился с Московским филиалом их фирмы, что ему продадут снятый с учёта автомобиль «Победу». Так в их семье появилась машина и Руфочка перестала дуться на мужа «за самоуправство».
          Ещё больше Руфочке не нравилось то, что её дочь вечерами делилась с отчимом своими «девичьими тайнами». Они стали настоящими друзьями и этим тоже раздражали её. Не дано было ей понять, чего интересного может рассказать дочь её мужу. И какие такие «проблемы» могут случиться в жизни девушки, которая сыта, одета, обута и живёт в семье! Ей было бы приятнее, чтобы муж больше внимания уделял ей.
          Это началось, когда дочь перешла в девятый класс. По вечерам Вадим Петрович неизменно произносил ласково:
- Спи, матенька, а мы с Алёнкой немного пошепчемся.
          Руфочка иногда засыпала, не дождавшись мужа.  Часто злилась утром, услышав, что он предлагает подвести дочь до школы. Та, правда, всегда отказывалась, стеснялась. Тогда наличие в семье автомобиля считалось роскошью. В отличие от неё дочь не любила ни шика, ни излишнего внимания к своей персоне.
          Руфочке всегда нравились вечеринки, походы в ресторан, в театры… Она часто организовывала компании у себя дома. Гости всегда восхищались хозяйкой. Допоздна играли в преферанс «по маленькой». Ходили прогуляться после обильного застолья в парк Кулибина, который находился совсем рядом с их домом.
          Удобно жить в самом центре города, когда до Кремля можно дойти меньше, чем за десять минут.
          Беда пришла, когда дочь училась уже в одиннадцатом классе. В ноябре муж вернулся, как впоследствии оказалось, из своей самой последней командировки. Тогда он исследовал торфяные месторождения в Сибири. Руфочка с трудом узнавала и не узнавала мужа. Он сильно похудел. Показал ей два больших синих «чирья»: один сзади на шее, другой под правой мышкой. Чирьи были, по-видимому, очень болезненными. Буквально на следующий день Руфочка потащила мужа по врачам.
Результаты анализов напугали её не на шутку. За тринадцать лет совместной жизни она привыкла «жить за каменной стеной». А теперь муж выглядел слабым, истощённым и каким-то виноватым. Будто этот сильный и красивый мужчина стеснялся своей хвори.
          Ещё сильнее расстроилась Руфочка, когда мужа направили на обследование в Онкологический диспансер. Там у мужа взяли анализ на биопсию из шишек и через две недели озвучили безжалостно:
- CR (рак) кожи. Последняя, четвёртая стадия болезни. «Чирьи» оказались метастазами. Основной очаг в лёгких мужа. Руфина включила всю свою энергию и подключила все свои знакомства. Ей удалось свозить мужа на консультацию в Москву в клинику самого Блохина. Но диагноз остался прежним. Хотя в качестве эксперимента им предложили облучение ионами золота.
          За это экспериментальное лечение надо было платить деньги. И большие!
Заканчивался 1964 год. Руфина срочно по доверенности стала искать покупателя на машину. Муж всегда получал большую зарплату. Она тоже работала. Но их образ жизни не давал накопить «подушку безопасности». Несмотря на то, что сыновья мужа от первого брака давно были совершеннолетними. Муж продолжал помогать материально всем троим. У старшего был маленький ребёнок. Средний только что женился и снял частное жильё, чтобы не жить с матерью. Младший был студентом дневного отделения Политехнического института. Жил дома, но его мать тогда уже была на пенсии.
          Нет, денег, что зарабатывал и давал ей муж Руфочке хватало: она могла позволить себе красивую дорогую одежду и обувь. Правда, последние два года она совсем перестала готовить. С судочками она отправляла свою Алёну в ресторан «Москва», который находился на центральной улице, недалеко от их дома. Там она покупала первое, второе и гарнир. А дома нужно было только разогреть еду перед тем, как садиться обедать или ужинать. Кроме того, за покупку еды на вынос ресторан делал скидку 15 процентов.
          Кроме того, у мужа были три огромные собаки, русские гончие. Их тоже нужно было кормить. За ними надо было ухаживать. Когда муж был в командировке, то он забирал собак с собой. Он был заядлым охотником. Имел немецкое ружьё «Зауэр Три кольца», патронташ, манки, искусственных подсадных уток и другое всевозможное «оборудование» для охоты.
          Если возможности забрать собак в командировку не было, то за ними ухаживала дочь. Должна же она «отрабатывать» внимание и ночные «посиделки» с отчимом.
          Кроме того, отчим Руфочки работал сантехником в Госпитале ветеранов ВОВ и договорился с поварами, что те будут давать ведро остатков еды от пациентов, которые всегда остаются после больных.  Эти объедки годились для кормления их собак.
- Девчонке в 16-17 лет нетрудно принести это ведро и накормить этих собак, - рассуждала Руфочка.
          Она хорошо помнила высказывания Вадима Петровича о своих приоритетах в жизни. Муж, по его же словам, больше всего на свете любил свою работу. На втором месте в его жизни стояли охота и собаки. Только на третьем месте она – его жена.
Конечно, эти откровения он декларировал только «в подпитии», но народная мудрость утверждает: «Что у трезвого на уме, у пьяного – на языке»!
          Руфине казалось, что она – очень хорошая хозяйка. Она привыкла ещё в молодости, что если не хватает денег на месяц, то нужно просто попросить свою маму. Та откроет старинный шифоньер с зеркалом во всю переднюю дверку, с красивой «короной» наверху и выдаст любимой младшей дочери недостающую сумму. Не смотря на свою инвалидность с сорока восьми лет мать подрабатывала с тех пор, как все её четыре внучки перешли в средние классы в школах. Она торговала квасом на «маленьком базарчике», который находился на той же улице, где жили мать с отчимом Руфины и её старшая сестра.
          Более того, Руфочка всегда считала, что нет смысла экономить. Можно вместо калорийных булочек по десять копеек за штуку на ужин к молоку или какао купить небольшой Ленинградский торт. И это будет стоить всего на один рубль дороже!
          Так привыкла жить и рассуждать Руфина за последние годы жизни со вторым мужем. Она растерялась, когда тот так внезапно и так сильно заболел.
          Не умела она делать и обезболивающие уколы. Но с этим легко справлялась дочь. Руфочке надо было лишь прокипятить шприц и получить лекарство по красному рецепту строгой отчётности в аптеке.
          Брила провалившиеся щёки мужа опасной бритвой тоже дочь, так как в последнее время сам он не мог поднять из-за метастазов правую руку.
          Машина продалась довольно быстро, но время, когда можно было попробовать экспериментальное облучение было безвозвратно упущено. Количество метастазов на теле мужа выросло за это время. Хотя после получения денег с продажи автомобиля Руфочка свозила мужа на повторную консультацию в клинику к Блохину, но врачи сказали ей, что они не Боги.
          Шёл уже 1965 год. Муж скончался в апреле! Последние полтора месяца его так мучили боли, что он не мог спать. В стареньком фланелевом халате Руфочки, одетом на голое тело, он даже после укола не мог ни сидеть, ни лежать. «Чирьи» покрывали его ноги и ягодицы. Как неприкаянный, он ходил из комнаты в комнату.  Облегчение испытывал только час или полтора сразу после сделанного укола. Уколы можно было делать только через каждые четыре часа. Больше, заглушающих боль лекарств, в которых содержались наркотические препараты, не выписывали.
          Когда муж отмучился после полугодовой болезни, его было невозможно узнать. Он так сильно похудел и пожелтел, что сотрудники Конторы, которые пришли с ним попрощаться, только горестно вздыхали и качали головами. Все женщины, которые знали его красивым и сильным, и завидовали в своё время Руфочке, плакали почти до истерики.
          Его падчерица не плакала, у неё не было слёз. За полгода болезни отчима она поняла, насколько уязвимой и хрупкой является человеческая жизнь. Отчиму было пятьдесят четыре года. Если бы он остался жив, то через год мог стать пенсионером. Его должность и работа входили в список профессий, с которых в Советском Союзе мужчин отправляли на заслуженную пенсию в 55 лет.
          В 37 лет Руфочка осталась вдовой со взрослой восемнадцатилетней дочерью. Дочери исполнилось восемнадцать через месяц после смерти второго мужа.
Из-за смерти мужа у Руфины не стало возможности вести такой образ жизни, к которому она привыкла за годы их совместной жизни. Они прожили тринадцать лет, и ей было чего вспомнить за прошедшие годы.
          Теперь ей придётся самой заботиться о том, чтобы поддерживать тот уровень жизни, к которому она успела привыкнуть. И надо было начинать – немедленно.
          Руфина знала очень хорошо, чего она хочет. А хотела она одного, продолжать жить так же, как она привыкла за «каменной стеной».
          Деньги от продажи машины на похороны ушли не все, и она решила, что «в последний раз» отдохнёт, как привыкла с комфортом. Погреется на солнышке, покупается в море. 
          Однако она хорошо понимала, что сотрудники на работе, соседи и родственники не поймут и не одобрят её поступка. Она – вдова, только что потерявшая своего мужа и вдруг поездка на курорт. Однако ей легко удалось решить эту «проблему». Ведь её дочь в этом году оканчивает школу. Сдаёт целых семь экзаменов.
Затем будет поступать в институт. Будет ещё сдавать экзамены.
          Дочь пыталась выпросить у Руфины разрешение поступать на факультет журналистики в Ленинградском университете. Но она категорически была против. Ей нужен был рядом человек, который стал бы ей опорой и оправданием её поступков. Она настояла, чтобы дочь поступала, как все её подружки в ГГУ.
          Ей хотелось «в последний раз» съездить к морю. Перед знакомыми можно будет отговориться, что на отдых в Сочи, женщина, похоронившая мужа всего три месяца назад, едет не ради собственного удовольствия. Она везёт «отдохнуть» уставшую от многочисленных экзаменов «любимую дочку».
          А то, что у дочери были совсем другие планы, что она со слезами на глазах пыталась уговорить мать отпустить её к морю с друзьями, это всего лишь небольшая помеха. Руфочка всегда поступала и будет поступать так, как удобно ей самой. Не может и не хочет она оставаться без «заслуженного» отдыха. Да и выглядеть в глазах окружающих бесчувственной после смерти мужа, тоже не будет.
          Заставить восемнадцатилетнюю дочь сделать так, как удобно ей, она смогла. Более того, она ещё долго будет тешить себя иллюзиями, что так будет всегда. Но она просчиталась тогда. Это было в последний раз. Последний поступок её дочери, когда та ей уступила.
          Потом, сколько раз её дочь, которая выросла практически в семье её сестры, будет огорчать Руфочку своим непослушанием. Разумеется, она жаловалась на неё своим приятельницам и те ей «искренне» сочувствовали. Иметь такого «непокорного» ребёнка очень тяжёлый труд. Сейчас сидя в своей однокомнатной квартире на седьмом этаже девятиэтажного дома со всеми удобствами Руфина, могла прямо по пунктам перечислить все «проступки» своей дочери.
          Во-первых, дочь вышла замуж за человека, который категорически не нравился ей. Чем не нравился ей зять, она могла бы сформулировать вполне определенно. Руфочка не смотря на отсутствие высшего образования всегда стремилась попасть в «Высший Свет города». Если заводила любовника, то только из высшего эшелона власти своей Канторы. Ей всегда нравились не только красивые, но и умные мужчины. Те, кто имел должность, дающую власть над другими сотрудниками.
          После смерти бывшего мужа, она так и не вышла больше замуж, так как мужчины при Власти, как правило, были женаты, имели собственных детей. Но они могли предложить Руфочки статус любовницы. Но парткомы и профкомы того времени очень зорко следили за моральным обликом руководителей.
          Так, самый первый её Любовник из Конторы был вынужден через некоторое время после начала их отношений переехать с семьёй в Московский филиал. Сразу, как только слухи об их связи стали известны в Конторе.
          Второй любовник попал в «неприятную ситуацию». Однажды их застала «в неприличном виде» студентка-дочь. В знак протеста дочь даже посмела уйти из дома и целую неделю жить у подружек в общежитии. Дочь, видите-ли, возмутило то, что женатый руководитель её матери, имеющий жену и детей, не считает безнравственным оставаться на ночь у своей сотрудницы.
          Руфочке тогда пришлось выбирать, испортить окончательно отношения с дочерью или лишиться любовника. Надо отдать справедливость её любовнику он начал переживать, что может поломать судьбу девушки и предложил встречаться с ней только на «нейтральной территории».
          Во-вторых, зять Руфины всего на десять лет был моложе её и вырос в деревне. Она надеялась, что будет устанавливать свои правила жизни для дочери и зятя в своей квартире. Но время показало, что у дочери после замужества образовалась собственная семья. Ультиматумы, которые пыталась предъявлять дочери Руфочка, привели лишь к тому, что её дочь с зятем и двумя старшими детьми ушли на частную квартиру. Ей было трудно понять, почему так упряма её дочь. Никогда не прислушивается к её советам! Не выполняет её распоряжения…
          Например, Руфочка категорически не разрешала дочери «заводить второго ребёнка». На примере своей многодетной сестры она была абсолютно уверена, что любому здравомыслящему человеку достаточно иметь одного ребёнка.
          На своего старшего внука она ещё могла радоваться. Но появление внучки она категорически не приветствовала. Внучка родилась чуть ли не через полтора года после рождения внука. То, что зять женился почти в тридцать один год, не могло считаться для неё весомым аргументом.
- Сам виноват! Надо было жениться раньше, чтобы не торопиться «заводить детей».
          И конечно он мог бы выбрать в жены кого-то другого, а не её дочь. Женщина не могла простить себе свои подозрения, что её дочь, как и сама Руфочка в прошлом, выходит замуж «по залёту», чтобы прикрыть случившуюся беременность.
          Когда же первый внук родился больше, чем через год после свадьбы дочери с нелюбимым ею зятем, она поняла свою ошибку и решила «всё исправить». В тот день, когда дочь вернулась из роддома с дочерью, она пыталась устроить грандиозный скандал и сформулировать дочери свой Ультиматум:
- Либо зять, либо она! Не жди помощи и поддержки, если не выгонишь своего благоверного с моей жилплощади, - кричала она.
          Дочь повела себя очень странно с точки зрения Руфочки. Она перестала с ней разговаривать, а потом они с мужем и своими детьми съехали на частную квартиру. Никакой помощи и поддержки дочь не просила.
          Руфочка очень гордилась своей квартирой в центре города. Каким образом две комнаты в старом деревянном доме с частичными удобствами превратились в отдельную двухкомнатную квартиру со всеми удобствами она хорошо помнила.
          Её мать родилась ещё до революции в деревне того же района, что и её нелюбимый зять. Деревня была другой. Но об этом Руфочка благополучно забыла и старалась не вспоминать вообще. С деревенскими родственниками матери дружбы никогда не водила. Родственники были исключительно со стороны её родного отца, который давно умер.
          Мать Руфочки была сиротой с семи лет. И выйдя замуж в семнадцать начинала свой жизненный путь арендуя сарай в старом деревянном доме. Затем много лет жила в подвале этого же дома сначала с первым мужем, потом со вторым и своей старшей дочерью, и её тремя дочками и дочерью Руфочки.
          Девочки старшей сестры подрастали. Средняя, Татьяна в восемнадцать лет вышла на год замуж. Развелась, вышла замуж повторно. Съехала на служебную жилплощадь от ЖЭКа, которую выделили её второму мужу, как плотнику.
          Свою дочь после восьмого класса Руфочка из подвала тоже забрала. Две комнаты на улице Ошарской с печкой и туалетом на улице удалось поменять на две комнаты побольше в самом центре, на улице Грузинской, напротив Банка.
          Комнаты были тоже в деревянном доме с печкой. Но в коммунальной квартире был тёплый смывной туалет. Водоснабжение и газ. Соседки, две старушки в этой квартире очень хорошо относились к дочери Руфочки. Баловали ту пирожками и блинчиками. Руфочкой всегда восхищались. Умела она завоевать симпатию и пожилых соседок, и своих сослуживцев, и своих приятельниц.
          Самым главным достоинством этого дома стал огромный сарай во дворе дома. В этом сарае жили три русские гончие, гордость и настоящая любовь Вадима Петровича. Когда он выставлял своих собак на выставках, они приносили хозяину многочисленные Призы и Награды.
          Руфочка помнила, как однажды в загородку для выгула собак, которую второй муж пристроил к сараю, залез пьяненький мужичок. Угрюм, самый крупный из собак, напугал того до слёз. Соседи вызвали милицию. Приехал милицейский патруль на мотоцикле. Хозяина не было. Он в это время был на работе.
Увидев, как встав на задние лапы, передние кобель положил на плечи чужому мужику, защищая Плаксу и Шельму, грозно зарычал пьянице прямо в лицо, милиционеры собирались пристрелить агрессивного пса. Но ситуацию разрешила дочь Руфины. Она кормила и ухаживала за собаками. Животные её отлично знали и слушались команд.
Собаки были уведены дочерью в сарай. Сарай заперт, а непрошенный гость ретировался из загона для собак. Весь в слезах устроился он на скамейку во дворе, стоявшую около красивой берёзы.
          Когда милиционер допросил «пострадавшего» и испуганного парня, тот сознался, что поспорил со своим собутыльником, что сможет через крышу сарая забраться «в гости» к собачкам. Хватит у него и куража, и ловкости, и силы, и смелости. Он не предполагал, что охотничьи собаки не любят запаха алкоголя и проявят агрессию.
          Старшая сестра, Валентина Михайловна, которая второй раз так и не вышла, в то же время, когда Руфочка с Вадимом Петровичем поменялись с Ошарской на Грузинскую, сумела получить две комнаты в коммунальной квартире деревянного дома № 13 на себя и двух своих взрослых дочерей на той же самой улице, где находился подвал матери.  В доме напротив.
          Подвал всегда был очень глубоким. Лестница, что вела в него насчитывала больше десяти ступенек. В чулане, который занимал часть сеней, находился погреб. В погребе лёд не таял в течение всего лета.  Большие кубы льда завозили в него весной с Волги. Ледник в погребе использовался вместо холодильника.
          Первый холодильник Руфочка с Вадимом Петровичем привезли из командировки в Тюмень. Именно в эту командировку по настоянию мужа они на полгода брали дочь. Холодильник забрали себе, а вот матери с отчимом Руфочки оттуда же они в 1961 году привезли первый телевизор.
          Когда телевизор был подарен, зимой в подвале смотреть его собирались почти все жители дома. Большая комната подвала едва вмещала всех зрителей. Некоторые приходили со своими стульями и табуретками. У других жителей дома телевизоров не было.
          На кухне в подвале не было окна. Когда дом стали газифицировать, отчиму Руфочки пришлось пробить окно в сенях. Иначе газовую плиту им бы не поставили.
          В 1965 года, осенью, умер отчим Руфочки. Второй муж матери. Все складывалось так, как предсказала матери цыганка. Более двадцати лет прожила мать в подвале со вторым мужем. Чтобы свет хотя бы частично попадал в подвал, Михаил Алексеевич № 2, в своё время увеличил окна в квартирке до самого потолка.
          Четыре внучки все родились, когда он уже жил, со своей Панечкой. В воспитании внучек с их самого рождения он принимал самое активное участие. Осенью в год его смерти они все были взрослыми: Галке, любимой внучке его Панечки – 20 лет; средней внучке и его любимице, Татьяне,  – 19 лет; двум младшим; Елене и Ирочке – по 18. У Иринки, любимой дочурки Валентины, семейное прозвище – «Красуля».
          Когда внучки были маленькими зимой он всегда строил для них во дворе деревянного дома высокую горку. Летом во дворе помогал организовывать для жильцов дома концерты. Разрешал девочкам организовать на чердаке над сараем, тимуровскою команду. Привечал их друзей и одноклассников. Следил, чтобы его девчонок никто не обижал. С каждой заработной платы дарил девчонкам рубль. Он считал их родными, так как все они родились уже после его брака с Панечкой.
          На подаренный рубль внучки покупали конфетки, чаще всего цветной горошек. Потом делили маленькие круглые конфетки так, чтобы у каждой было не только одинаковое количество лакомства, но, и чтобы по цвету они тоже совпадали.   
          Каждый вечер за большим столом в большой комнате подвала дед вслух читал книжки. Книжки были взрослые: «Порт Артур»; «В лесах»; «На горах» и другие. Книжки он читал потому, что его Панечка была не грамотной. Читать не умела. Только расписывалась: «Никишина». Выводила каждую букву дрожащими пальцами. 
          Правда считала она замечательно. Умела экономно вести домашнее хозяйство. Умела составлять отчёты, когда торговала квасом.
          Неприятную процедуру наказания внучек, Панечка тоже всегда поручала Мишеньке. После полученного распоряжения, что внучки провинились, не тратя время на разбор, кто виноват, он получал от жены «задание» наказать нашкодивших малолеток «без разбора». Тогда он, пока жена хозяйничала на кухне, собирал девочек в большой комнате и заставлял их спрятаться под овальный обеденный стол. Сложив вдвое свой ремень от брюк, Михаил Алексеевич громко ударял по столу, делая вид, что наказывает внучек. Те, сидя под столом, после каждого удара громко кричали в четыре голоса:
- Больно! Больно, деда.
          Руфочка знала все эти подробности о жизни своей дочери в подвале со слов Вадима Петровича, который любил пересказать ей, то, что узнавал у Алёны вечером, когда они лежали рядышком в постели перед сном.
          Болел отчим Руфочки не долго. У него диагностировали рак лёгких. Наверно, сказалось его многолетняя привычка к курению. Курил тот часто и очень крепкие папиросы «Беломорканал».
          Подрабатывал отчим Руфочки почти до самой смерти. Всё заработанное полностью отдавал жене, кроме рубля на конфетки внучатам.
          Лет за пять до своей смерти появилась у Михаила Алексеевича страсть к участию, а Денежно-вещевых лотереях.   Отдав пенсию и деньги за подработку Панечки он при каждом удобном случае просил у ней денежку для покупки лотерейных билетов.
          Деньги он выпрашивал на эти цели и у дочек и даже у работающих внучек. Бывало, что, когда приходила газета с лотерейной таблицей у него накапливалось до десяти лотерейных билетов. Он по-детски верил, что обязательно должен что-нибудь выиграть в лотерею. Для него составляло огромное удовольствие следить за розыгрышами и проверять билеты.
          Когда дочь Руфочки в 1965 году получила в университете первую стипендию, она подарила дедушке Мише целых три рубля и на все он купил лотерейные билеты.
- Вот в этот раз я обязательно что-нибудь выиграю, - радовался он.
          Он помнил, что Алёнка в 1963 году выигрывала летом ружьё. Лотерейный билет тогда ей подарил кто-то из подружек в день её шестнадцатилетия.
          Воспользовавшись тем, что сама Елена в это время с родителями была в Томской области, дед Миша получил выигрыш на почте рублями. Целых тридцать четыре рубля дали за ружьё. А хозяйка выигрыша подрабатывала себе на наряды в летние каникулы, после окончания девятого класса, в лесном посёлке на берегу Оби. Под умывальником промывала образцы торфа. Натаскивала каждый день по бочке воды из колодца. Удобств в посёлке не было.
          Полученные деньги были переданы бабушке на хозяйственные нужды. На четыре рубля дед опять купил лотерейных билетов, но все они оказались без выигрыша.
          Лёжа на смертном одре, дедушка Миша просил не о уколе, а умолял, чтобы после его смерти, его близкие не забыли проверить его лотерейные билеты.
          Он ушёл из жизни в ноябре, а в Новогоднем розыгрыше на один лотерейный билет, наконец, выпал «стоящий» выигрыш. Он выиграл электрическую бритву «Харьков» за двадцать рублей. Очень жаль, что он не дожил до этого выигрыша.
          Через три года после того, как бабушка Паша стала вдовой, то есть вскоре после того, как в подвале остался всего один жилец, мать Руфочки, подвал решили расселить. В то время проходила в городе Горький компания по расселению подвалов. Матери Руфочки выделили отличную однокомнатную квартиру на проспекте Ленина.
          Район не привычный для человека, который начинал своё знакомство с городом на улице Миллионной (в настоящее время улица Кожевенная). Более сорока лет прожила она в доме № 12 на улице Карла Маркса (в настоящее время улица Нижегородская). То есть привыкла к центру города.
          Прасковье Антоновне было некомфортно проживание в «чужом районе». А так как возраст её близился к тому, что напророчила ей цыганка, как продолжительность её жизни, то она озвучила своим дочерям, что хотела бы съехаться с одной из них.
Конечно, много лет совместного проживания матери со старшей дочерью и четырьмя внучками нередко приводило жильцов подвала к ругани и выяснению отношений. 
          Руфочка не могла не воспользоваться ситуацией в свою пользу. Пока старшая сестра думала и решала, каким образом обменять её две комнаты в коммунальной квартире в деревянном доме с частичными удобствами в центре и однокомнатную квартиру матери в новом кирпичном доме на проспекте Ленина на трёхкомнатную квартиру, Руфочка свои две комнаты в аналогичном доме и квартиру матери срочно обменяла на двухкомнатную квартиру со всеми удобствами в центре города.
          Люди, которые согласились на этот вариант, реально надеялись на то, что деревянный дом, находившийся в самом центре города непременно снесут и дадут им новую квартиру со всеми удобствами.
          Сестра Руфочки узнала об обмене постфактум, когда сделка уже состоялась. Мать утверждала, что она давала одинаковые шансы обеим. Старшая – некоторое время обижалась на мать, но многолетние скандалы ещё крепко сидели в её голове. Махнув рукой на свершившийся факт по обмену жилой площади, она решила, что то, что она имеет на сегодняшний день - гораздо лучше её многолетнего проживания в подвале с матерью и отчимом.
          С соседями она ладила замечательно. Те уважали и любили её за доброту и нескончаемый оптимизм и юмор.
          Так, у Руфочки появилась двухкомнатная квартира со всеми удобствами, с изолированными комнатами. В центре. В доме, где жили исключительно интеллигентные люди из сферы искусства, науки и руководящего состава города. Это очень устраивало её. Поднимало самооценку. Обмен она сочла своей очередной победой над неудачницей сестрой. Это был 1971 год.
          Первого правнука Прасковье Антоновне родила внучка Татьяна. Средняя дочь старшей дочери Валентины, развелась с первым мужем, за которого выскочила замуж сразу же после восемнадцатилетия, ровно через год. Второй раз замуж выходить не торопилась. Но будучи беременной вышла замуж за отца своего ребёнка осенью 1968 года.
          В феврале 1969 года у бабушки Паши родился первый правнук. С Сереженькой прабабушка ещё успела понянчиться.
          Правда, Татьяна не выполнила своего обещания, данного ещё в детстве. Все четыре внучки обещали бабушке, что назовут первенца Антоном, в честь её отца.
Оказалось, что регистрацию сына Татьяна доверила своему второму мужу, Николаю Семёновичу. Николай, конечно, знал об обещании жены. Сам он вырос в Детском доме, в который их с братом сдала родная мать. Ему очень хотелось сохранить память об отце, которого он совершенно не помнил и не знал. Поэтому зайдя в ЗАГС Нижегородского района с документами, необходимыми для регистрации ребёнка, он попросил зарегистрировать сына под именем Семён.
          Посмотрев на совершенно славянскую внешность молодого папаши, регистратор решила внести «свою лепту» в выбор имени беззащитного младенца. Она задала Николаю вопрос, который по Законам СССР мало должен был её волновать:
- Какая национальность у Вас значится в паспорте, молодой человек?
          Бравый плотник Николай без запинки и без промедления отрапортовал любопытной женщине:
- Русский, - и озвучил свою фамилию.
- Тогда почему Вы хотите назвать малыша самым распространённым иудейским именем, - последовал следующий вопрос от регистратора.
- В честь моего отца, - пояснил Николай Семёнович.
- Когда-то в глухих деревнях и русских мужчин называли Семёнами, - объяснила «неравнодушная» женщина.
- Но сейчас 1969 год! И теперь это имя ассоциируется исключительно с определенной расой.
          Стушевавшись от объяснений «знающего и опытного» человека Николай решил не портить жизнь своему первенцу. Спросил у женщины:
- Какими именами сейчас чаще всего называют младенцев.
          Услышал, что «сейчас в моде» имя Сергей, согласился так же назвать своего сына.
          Дома, тогда ещё до выселения, в подвале Татьяна со своей бабушкой Прасковьей Антоновной ждали Николая со Свидетельством о регистрации младенца.
          Увидев в документе имя, Сергей, женщины очень удивились и попытались возмутиться. Но Николай озвучил «своё решение». Раз ему не суждено было зарегистрировать сына Семёном в честь своего отца, то он посчитал себя не обязанным давать ему и имя Антон.
          Он, Николай, никаких обещаний Прасковье Антоновне не давал. Так и стал первый правнук бабушки Паши Сергеем.
          Правда, осенью 1970 года уже другая внучка, дочь Руфочки, родила второго правнука. Теперь с именем ребёнка уже никаких «сюрпризов» не было. Ещё только ожидая рождения малыша Елена твердила бабушке, матери и мужу, что непременно родит сына – Антошку.
          Мать Руфины прожила в новой квартире меньше года. Предсказания цыганки исполнились и в этом
          Действительно в семьдесят два года мать умерла от рака, как и напророчила ей гадалка.
          Руфина невзлюбила своего зятя, в-третьих, потому что привыкла к особенному отношению со стороны мужчин. Её считали необыкновенной, очаровательной, остроумной, обаятельной особой уже много-много лет. Её зять, как ей вполне справедливо казалось, не видел её достоинств и не ценил их. Гораздо лучше он относился к её сестре, Валентине Михайловне.  А когда он узнал, что дочка Руфины до восьмого класса жила в её семье и до сих пор продолжает называть тетку мамой, то никакие улыбки и разговоры «родной тёщи» не смогли изменить отношение зятя к её персоне.
          Руфочку это очень обижало и раздражало. Она считала, что он должен восхищаться её достоинствами, как проделывали все мужчины и даже женщины в её окружении. А когда на озвученный Ультиматум дочь выбрала свою семью и на два года покинула «свою родную мать» съехав на частную квартиру, её нелюбимый зять превратился в её глазах в мужчину, недостойного Руфочкиного внимания.
          За два года проживания на частной квартире, она ни разу не навещала внуков. Не общалась с дочерью и зятем. Стала настраивать против своей дочери и зятя, подруг молодости и приятельниц. Те всегда слушали с удовольствием, когда она жаловалась на дочь. Возмущались «ужасным» поведением её дочери и зятя. Поддерживали в обиде на дочь.
          Ситуация изменилась, когда нелюбимому зятю дали ордер на двухкомнатную квартиру на Сормовском шоссе. Выделенная семье дочери квартира находилась слишком далеко от её места проживания. Женщина решила, что должна срочно вмешаться в жизнь дочери.
          К тому моменту у Руфочки нашли «неприятную» женскую болезнь. Жизнь без мужчины в ещё активном женском возрасте сказалась на здоровье. Анализы, сделанные в Онкодиспансере на Щелковском хуторе, требовали срочной операции. Ей нужна была дочь «в шаговой доступности» от её места проживания для того, чтобы кто-то мог ухаживать за ней «в случае необходимости».
          Она начала срочно искать самый простой вариант обмена. Поменять выделенную квартиру на квартиру в центре с потерей комнаты. Свою двухкомнатную предложила семье дочери, а ей на одну хватит и однокомнатной. Так рассудила она, не вдумываясь в то, что дети дочери разнополые. С возрастом мальчику и девочке будет не комфортно жить в одной комнате, но это её мало волновало в то время. Самое главное, что удобно будет ей!
          Вариант обмена нашёлся очень быстро. Замученная работой и семейными заботами о двух детях и муже её дочь в этот раз легко согласилась на родственный обмен. Они стали жить в центре Нижегородского района, через несколько домов друг от друга.
          Пришлось Руфочке пережить операцию. Как она узнала гораздо позднее, хирург-женщина, проводившая операцию, предупредила её дочь, что ей осталось прожить не более трёх месяцев. Однако безропотное подчинение обстоятельствам не входило в жизненные установки Руфочки. Сейчас шёл уже восьмой год после той самой операции, а она ещё жива.
          Она хорошо помнила, с каким трудом восстанавливалась после операции. Как после облучения в Онкологическом диспансере на Щёлковском хуторе она «стала радиоактивной». Как подкладка её пальто стала пробитой маленькими отверстиями от этого излучения. Руфочка очень хорошо понимала, что её серьёзная болезнь скоро заберёт её Жизнь. Но она продолжала сопротивляться до последнего.
          Вспомнила с улыбкой, как встретила случайно на улице операционную сестру, ассистировавшую, Мире Андреевне, женщине-хирургу во время её операции. С момента операции прошло тогда более двух лет. Медсестра, увидев Руфочку живой, не смогла скрыть своего изумления. Смущенно улыбалась. Выглядела совершенно ошарашенной, так как мысленно давно похоронила эту пациентку.
          Руфочка после операции старалась вести такой образ жизни, который её устраивал. Впрочем, она всегда считала себя очень доброй, так как для себя, любимой, ей было не жалко ничего. Строго выполняла все рекомендации врачей. Полный холодильник полезной еды, повышающий низкий после лечения облучением гемоглобин.
          Чтобы быть в коллективе, получать положительные эмоции от общения с коллегами, она вышла на работу очень быстро после операции. Благо, её начальник, теперь уже бывший её любовник, отпускал её на все необходимые уколы и процедуры в Онкодиспансер. Её жизнь почти не отличалась от той, к какой она привыкла до болезни.
          Правда её дочь продолжала её огорчать. Они с зятем по-прежнему жили рядом с ней, через несколько домов от дома, в котором теперь «на седьмом небе» (читай на седьмом этаже) в однокомнатной квартире с огромной лоджией жила Руфочка. Совершенно неожиданно для неё дочь надумала рожать третьего ребёнка.
Разумеется, она не могла ни взять непокорную за руку, отвести к больницу к Мире Андреевне и попросить ту «решить проблему» дочери. Однако, дочь после консультации врача беременность оставила и теперь у Руфочки в наличии целых трое внуков.
          К ней не обращались за помощью в их воспитании. Но дочь с зятем вынуждены были взять в качестве няньки мать зятя. В двухкомнатной квартире вшестером было реально тесно. Свекровь дочери спала в прихожей. Благо, планировка квартиры позволяла поставить нормальную односпальную кровать на место сломанной кладовки между изолированными комнатами.
          Но дочь упорно искала обмен с доплатой на трёхкомнатную квартиру. Денег на доплату, разумеется, у них не было. Тогда дочь пришла к ней, Руфочке, просить взаймы.
          Так как уже более десяти лет Руфочка жила одна, на зарплату инженера, то накопления у неё, разумеется, были. Но семья дочери могла уехать в другой район, далеко от неё. Это Руфочку совершенно не устраивало. Она чётко понимала, что рано или поздно её болезнь даст о себе знать и она сляжет. Дочери будет неудобно ходить к ней, чтобы ухаживать во время обострения её болезни.
- Семья дочери не будет жить в другом районе, далеко от неё, - решила она.
          Она не торопилась на «тот свет». Однако очень ясно представляла, что её ждёт в будущем. Ведь на её глазах «ушли от онкологии»: муж, отчим, мать и сестра.
Тогда она отказала дочери дать деньги взаймы на доплату. Более того, она категорически запретила своей подруге, с которой дружила в молодости и во время болезни восстановила общение. Та была готова помочь многодетной семье и дать взаймы необходимую для обмена по расширению жилплощади сумму.
Подруга смирилась. Все её подруги и знакомые всегда считались с её мнением.
          Сейчас сидя в кресле на лоджии, она радовалась тому, что семья дочери так и не сумела найти необходимую сумму для обмена. С февраля она уже перестала работать. Врачи отправили её на длительный больничный. Она видела, как сильно похудела и ослабла. Её мучили слабость и рвота.
          Однако операция подарила ей целых восемь лет жизни. Все эти годы она старалась жить своей привычной жизнью: отметила 50-летний Юбилей, летала к друзьям в Ташкент на сбор клубники, отдыхала с подругами на Море. - Тогда после отдыха на Чёрном море, осенью ей стало вдруг хуже.
- Наверно, мне было вредно находиться на солнце, - думала Руфочка с грустью.
- Может быть, стоит съехаться ей с семьёй дочери? Многодетной семье из шести человек действительно тесновато в двухкомнатной квартире даже с изолированными комнатами. За их две квартиры можно получить даже четырёхкомнатную! – рассуждала она с грустью.
- А вдруг у неё просто временное ухудшение здоровья, и она ещё проживет несколько лет! Тогда она будет «вынуждена жить» с тремя внуками, - с ужасом вдруг подумала она.
- Нет она не готова к такой «огромной жертве»! Пусть всё остаётся, как есть, - решает она и вздыхает с облегчением.
          Руфочка умерла в феврале после многочисленных размышлений и молитв. Молиться она начала перед самым Новым Годом 1981 года. Ей было пятьдесят два. До пятидесяти трёх она не дожила два месяца.
          После Нового года она слегла окончательно. Её дочери действительно было «очень удобно» холить к ней, чтобы ухаживать, ведь они жили совсем рядом.
Оставив детей на свекровь и мужа, дочь появлялась в квартире Руфочки сразу после работы. Стирала, убирала, готовила еду.
          Руфочка знала, что обезболивавшие наркотические уколы ускоряют уход и она терпела, пока могла. Но пришло время, когда боли стали невыносимыми. Коробка с сильными уколами уже пару месяцев лежала на её серванте. Неожиданно появились «синяки» на ногах. Дочь недоумевала, ведь её мать - лежачая больная. Они с мужем переставили её диван так, чтобы больная не могла с него упасть.
          В тот день, мать попросила сделать ей «тот самый укол». Боль стала такой сильной, что терпеть она уже не могла. Дочь вызвала скорую помощь. Руфочка услышала, как врач со скорой помощи тихо сказал дочери, которая уже вторую неделю была на больничном по уходу за Руфочкой:
- Это – не синяки, а трупные пятна. Готовьтесь!
          Прихожая в квартире у Руфочки была очень маленькой и сквозь надвигавшийся сон она очень чётко расслышала слова доктора.
- Ну и Слава Богу, - подумала Руфочка м впала в забытьё.
          Она ушла в иной мир этой же ночью. В коробке с наркотическими средствами не хватало всего одной ампулы.
          Все знакомые, родственники и подруги горевали. Ушла из их жизни настоящая «Звёздная Женщина».
          Если хочешь стать «Звездной Женщиной», то надо следовать всего лишь трём принципам:
- Люби себя, как можно сильнее! И тогда окружающие тоже будут тебя ценить и любить.
- Будь доброй! Не жалей для себя, любимой, ничего!
- Умей без стеснения показать знакомым все свои достоинства и умения.
          Благодаря выполнению этих трёх принципов в течение всей своей жизни станешь по-настоящему Звездной Женщиной.
          По крайней мере Руфочка следовала этим принципам в течение её жизни и это сработало. Все знакомые считали её необыкновенной женщиной. Женщиной, которая выделяется среди других и умом, и различными умениями (может рассказать анекдот, спляшет цыганочку с выходом, достанет дефицит, споёт застольную песню и т.д. и т.п.). Женщиной общительной и без комплексов.

          P.S. Квартира Руфочки досталось какой-то очереднице, которая много лет стояла в очереди на улучшение жилищных условий. Та пришла со смотровым ордером в тот самый момент, когда семья дочери отмечали поминки по Руфочке, «Девять дней».
          Зятю Руфочки в марте улучшили жилищные условия (ведь он работал строителем), и его большая семья въехала в стометровую квартиру в этом же районе. 
          В новой квартире его младшая дочь, четырёх лет, могла кататься на велосипеде. Но это – уже совсем другая история!