Сказки бабушки Варвары-7. 9. Синичкин день

Сказки бабушки Варвары
Часть 7. Большие перемены
Глава 9. Синичкин день

День Зиновия-синичника
День Зиновия-синичника в Жеребилово выдался таким, каким и положено быть ноябрьскому дню, когда оттепель держится уже вторую неделю: пасмурным, тёплым, сырым. Небо висело низко, будто прижалось к крышам, и воздух был густой, влажный, полный запахов мокрой земли, дыма из труб и чего-то ещё — будто сама деревня тихо вздыхала, привыкая к долгой зиме.
В избе Кудрявцевых с самого утра пахло тестом и печью. Анна Арсентьевна пекла пироги — с картошкой, с капустой, с морковью, тушёной в сметане. Аромат плыл по избе, смешивался с запахом сухих трав, что висели под потолком, и казалось, что даже сырость за окном не может его остудить.
— Сегодня день особый, — говорила бабушка Варвара, раскладывая на лавке старые варежки и платки, чтобы перебрать, заштопать, где надо, и снова сложить в сундук. — Не просто про птиц, а про то, как мы друг другу помогаем. Птице — крошку, соседу — пирог, родному — тёплое слово. Вот и вся мудрость.
Рая сидела рядом, помогала складывать платки, но глаза её всё время убегали к окну: ей хотелось скорее на улицу, хотелось успеть сделать кормушку, насыпать туда семечек, посмотреть, не прилетит ли синичка. Она так любила эти маленькие, яркие птички: быстрые, звонкие, будто несут с собой кусочек солнца даже в самый серый день.
Александра тем временем чинила старый деревянный ящичек — как раз на кормушку.
— Вот тут прибьём дощечку, чтобы ветер не сдул, а сюда насыплем семечек. И пусть сидят, клюют, греются хоть немножко.
Вячеслав помогал отцу во дворе: они вместе сколачивали ещё одну кормушку — покрепче, чтобы и снегири, и свиристели могли садиться. Иван Дмитриевич говорил спокойно, но твёрдо:
— Птицу зимой обидеть — всё равно что добро из дома выгнать. А кто кормит, тот и удачу в дом зовёт.

Синичка-невеличка
После обеда Рая наконец выскользнула во двор. В руках у неё был мешочек с семечками, орехами и кусочками несолёного сала — всё, что бабушка Варвара собрала специально для птиц. Кормушка уже висела на старой яблоне, чуть скрипела на ветру, будто шептала: «Жду, жду».
Рая насыпала корм, отступила на шаг, чтобы не пугать, и замерла. Ей хотелось, чтобы первая птица, которая прилетит, была именно синичкой — маленькой, жёлтогрудой, с чёрной шапочкой, будто в нарядном платочке.
И вот она появилась. Синичка села на край кормушки, быстро огляделась, будто проверяя: «Тут безопасно? Тут правда дадут поесть?» — и потом смело прыгнула вперёд, клюнула семечку, подняла головку, посмотрела прямо на Раю.
А потом случилось чудо.
Синичка вдруг слетела с кормушки и села Рае прямо на руку. Не на плечо, не на палку, а на раскрытую ладонь, будто знала: здесь её не обидят.
Сердце у Раи замерло. Она даже дышать боялась, чтобы не спугнуть. А синичка посидела секунду, будто прислушиваясь к чему-то, и тихо, но отчётливо чирикнула.
И в этот миг Рая вспомнила народную примету: если синичка сядет на руку — загадай желание. А если ещё и голос подаст — оно обязательно сбудется.
Рая закрыла глаза, сжала внутри себя самое главное, самое тихое желание, которое жило у неё в груди, и прошептала:
— Пусть в нашем доме всегда будет тепло. Пусть никто не мёрзнет, никто не остаётся один. Пусть бабушка Варвара живёт долго, и пусть все возвращаются домой целыми и невредимыми.
Синичка снова чирикнула, будто сказала: «Я услышала». И взмахнула крыльями, но не улетела, а села Рае на плечо и тихонько прошептала — не голосом, а как будто прямо в ухо, будто ветер принёс слова:
— Я — посланница Ичи, прародительницы синичек. Когда-то давно она первой покинула гнездо и научилась летать, чтобы спасти свой птичий род от гибели в долгую и суровую зиму. Она не побоялась подняться в небо, когда все дрожали от холода и страха. С тех пор все синицы помнят: смелость — это когда ты делаешь шаг, даже если страшно. А доброта — это когда ты возвращаешься, чтобы помочь тем, кто остался внизу.
Рая не испугалась. Ей не показалось, что она сошла с ума или что ей привиделось. Наоборот — ей показалось, что мир вдруг стал чуть больше, чуть глубже, и в нём есть место и людям, и птицам, и старым легендам, которые шепчут правду тем, кто умеет слушать.
— Значит, Ичи спасла свой род? — тихо спросила Рая.
— Да, — прошептала синичка. — И теперь мы, её потомки, помогаем людям помнить: даже самое маленькое дело — если оно сделано с добром — может спасти кого-то от холода. Ты сегодня сделала доброе дело: повесила кормушку, принесла корм. И твоё желание я отнесу Ичи. Она его услышит.
И синичка взмахнула крыльями и улетела, но не далеко, а села на ветку рядом, будто хотела остаться поблизости, чтобы Рая знала: она не одна.

Фантазёрка Рая
Когда Рая вернулась в избу, глаза у неё горели, а слова не сразу находились — так много хотелось рассказать.
— Бабушка! — выдохнула она. — Я видела чудо! Синичка села мне на руку! И я загадала желание! А потом она… она мне рассказала про Ичи, про прародительницу синичек!
Бабушка Варвара не стала смеяться, не сказала: «Тебе показалось». Она только улыбнулась той самой тихой, мудрой улыбкой, от которой сразу становилось спокойно.
— Значит, день не зря прошёл, — сказала она. — День Зиновия — он ведь про то, что граница между обычным и чудесным очень тонкая. Её можно не заметить, если спешить. А если остановиться, посмотреть, послушать — она сама тебе откроется.
Александра присела рядом:
— Расскажи ещё раз. Про синичку. Про Ичи. Мне кажется, это красивая легенда.
И Рая рассказала всё: как синичка села ей на руку, как прошептала про прародительницу, как сказала, что даже маленькое доброе дело может спасти от холода.
Иван Дмитриевич тихо сказал:
— Верно. Мы сегодня кормушку сколотили, завтра ещё одну повесим. И пусть охотники открывают зимний сезон, и рыболовы идут на лов, а мы своё дело делаем: кормим тех, кто без нас не справится. Это тоже сила.
Анна Арсентьевна поставила на стол пироги, чашки с чаем, и сказала:
— Давайте сегодня посидим все вместе. Пусть будет тепло, пусть будет спокойно. Пусть каждый знает: он нужен, он важен, он дома.

Загадай желание
Вечером, когда за окнами совсем стемнело, а оттепель тихо шептала с крышами, Рая снова вышла на крыльцо. Синички не было видно, но Рая знала: она где-то рядом. Может, сидит на ветке, может, прячется от ветра, а может, летит к другим кормушкам, чтобы рассказать другим детям про Ичи и про то, что смелость и доброта — это крылья, на которых держится мир.
Рая подняла руку, будто хотела снова почувствовать лёгкое прикосновение птичьих лапок, и прошептала:
— Спасибо, что ты мне рассказала. Я буду помнить. И я буду помогать.
И тут, из темноты, снова мелькнула жёлтая грудка. Синичка села на перила крыльца, посмотрела на Раю, чирикнула — будто сказала: «Я тут. Всё хорошо».
А потом взмахнула крыльями и исчезла в сумерках, оставив после себя только тихий звон в воздухе, похожий на обещание.

В избе горел свет, пахло пирогами и домом, и все сидели за столом: бабушка Варвара, Анна Арсентьевна, Иван Дмитриевич, Вячеслав, Александра и Рая. Они пили чай, ели пироги, говорили тихо, о разном, и в этих разговорах не было спешки, не было суеты — только тепло, только забота, только чувство, что они вместе, а значит, никакой холод им не страшен.
И Рая подумала: «Пусть это чувство останется со мной. Пусть я всегда буду помнить: чудо — оно не в том, чтобы всё стало волшебным. Оно в том, что в обычный день ты можешь услышать шёпот синички, загадать доброе желание, и оно обязательно сбудется — потому что ты сам его сделаешь правдой своими делами».

Урок труда в школе
А в школе на следующий день всё шло не как обычно. Вместо привычных диктантов и задач учительница, Мария Петровна, собрала ребят у большого стола в углу класса, где пахло деревом и стружкой, и сказала:
— Сегодня у нас не совсем урок. Сегодня мы будем делать доброе дело. Будем мастерить кормушки для птиц. Зима близко, а синички и снегири уже ищут, где бы найти хоть зёрнышко. И наша забота им очень нужна.
Рая тут же села поближе, придвинула табуретку, чтобы видеть каждое движение. Рядом устроилась Александра: она любила, когда дело требует аккуратности, чтобы всё было ровно, крепко, чтобы ни один гвоздик не торчал зря. А у дверей, немного смущаясь, но твёрдо, стоял Вячеслав. Он пришёл прямо с уроков из старшей группы, и Мария Петровна только улыбнулась:
— Спасибо, Слава. Нам твоя сила и сноровка очень пригодятся. С досками ты лучше нас управишься.

Дело мастера боится
На столе лежали доски, обрезки фанеры, гвозди, мотки бечёвки, столярный клей. Мария Петровна показывала, как правильно соединять детали, чтобы кормушка была и прочной, и удобной для птиц:
— Смотрите: бортики должны быть невысокими, чтобы ветер не сдувал корм, но и не слишком низкими — чтобы семечки не разлетались. А крыша нужна обязательно: зимой снег тяжёлый, он может придавить кормушку, да и дождь сыплет без остановки.
Вячеслав взял одну из досок, аккуратно примерил, потом взял рубанок и чуть-чуть подровнял край — так, чтобы не было зазубрин, чтобы птичьи лапки не цеплялись.
— Вот так, — тихо сказал он, будто сам себе. — Чтобы было хорошо.
Александра взяла тонкую дощечку и стала вырезать из неё маленький козырёк. Она старалась, чтобы края были гладкими, и шепнула Рае:
— Смотри, если сделать вот так, то дождь будет стекать, а внутри останется сухо.
Рая кивала, хотя пока ей доверяли самое простое: подавать гвозди, держать детали, насыпать клей на стыки, чтобы Мария Петровна могла быстро прижать одну доску к другой. Но ей и этого хватало: чувствовать, что она помогает, что её руки тоже делают доброе дело.
— А можно я напишу на кормушке что-нибудь? — спросила Рая. — Ну, чтобы птицы знали, что это для них.
Мария Петровна улыбнулась:
— Конечно. Но не краской, чтобы не навредить. Давай просто вырежем аккуратные буквы. Или, если хочешь, я помогу тебе выжечь надпись. Пусть будет: «Для синичек. С добром».
Рае это понравилось. Ей казалось, что если на кормушке будут добрые слова, то птицы сразу поймут: тут их ждут.

Кормушка для птиц
Пока старшие ребята и Вячеслав собирали основу, Рая занялась мелочами: она принесла из дома маленький мешочек с семечками и положила его рядом, будто это был образец того, что должно лежать внутри. Потом она нашла кусочек мешковины и предложила:
— Давайте обмотаем верёвочку мешковиной, чтобы было красиво. И чтобы казалось, будто кормушка из самой деревни, из нашего двора.
Мария Петровна одобрительно кивнула:
— Ты у нас настоящая выдумщица, Раечка. В каждом деле можно найти свою красоту.
Когда первая кормушка была почти готова, Вячеслав прикрутил к ней прочную петлю из проволоки, чтобы её можно было повесить на ветку, и сказал:
— Теперь она выдержит и ветер, и снег. И даже если синички будут садиться все вместе, не сломается.
Александра аккуратно прибила бортик, проверила, чтобы нигде не торчали гвозди, и тихо сказала:
— Вот. Теперь безопасно.
А Рая, затаив дыхание, смотрела, как из простых досок и гвоздей появляется настоящее маленькое чудо — дом для птиц.

Когда кормушки были готовы — три штуки: одна побольше, две поменьше — ребята вышли во двор школы. Там уже ждали другие дети, и все вместе они пошли по деревне, выбирая места, где птицам будет удобнее.
Первую кормушку повесили на старой яблоне у школьного крыльца — туда синички прилетали каждый день. Вторую — на опушке, где начинался лес: там часто сидели снегири, и им тоже нужен был свой уголок. А третью, самую аккуратную, Рая попросила повесить рядом с их домом, на той самой яблоне, где уже висела её простая кормушка.
— Пусть тут будет две, — сказала она. — Тогда точно всем хватит.
Вячеслав помог закрепить кормушку повыше, чтобы кошки не достали, и ещё добавил:
— И чтобы ветер не раскачивал. Держи, Рая. Теперь она точно простоит всю зиму.
Рая кивнула, чувствуя, как внутри разливается тихая гордость: не только взрослые могут делать важные вещи. Дети тоже могут. Особенно если они делают это вместе.

Доброе дело
Потом ребята насыпали в кормушки корм: семечки, зёрна, кусочки несолёного сала — всё, что собрали заранее. Рая сама раскладывала, стараясь насыпать ровно, чтобы ничего не просыпалось зря.
И едва они отошли, как на край кормушки у школьного крыльца села синичка. Она быстро огляделась, будто проверяя: «Это мне? Это правда для меня?» — и потом смело прыгнула вперёд, клюнула семечку, подняла головку и звонко чирикнула.
Рая замерла. Ей показалось, что эта синичка — та самая, что садилась ей на руку. Та, что рассказала про Ичи, прародительницу синичек.
«Она пришла проверить, — подумала Рая. — И сказать спасибо».
Александра тихо сжала её руку:
— Видишь? Они уже знают. Им важно, что мы о них подумали.
Вячеслав улыбнулся, чуть смущённо, будто не хотел, чтобы кто-то заметил, как ему приятно:
— Значит, не зря старались.
Мария Петровна обвела всех взглядом и сказала:
— Вы сегодня сделали больше, чем просто кормушки. Вы сделали доброе дело, а оно, как нитка в пряже, тянет за собой другие добрые дела. Кто-то увидит, как мы вешаем кормушки, и тоже захочет помочь. Кто-то принесёт ещё корма. И так по цепочке будет расти тепло, которого так не хватает зимой.

Синичкин день
Вечером, когда в избе Кудрявцевых снова все собрались за столом, Рая рассказывала без умолку:
— Мы сами делали! Вячеслав доски ровнял, Александра бортики прибивала, а я подавала гвозди и придумала написать «Для синичек. С добром»! И мы их развесили, и сразу прилетела синичка, и клюнула, и чирикнула!
Бабушка Варвара слушала, улыбаясь, и кивала:
— Вот и славно. Значит, день прошёл не зря. Доброе дело само себя помнит: оно живёт в том, как синичка клюёт зёрнышко, в том, как брат помогает сестре, в том, как учитель учит не только буквам, но и сердцу.
Анна Арсентьевна поставила на стол миску с вареньем и сказала:
— Завтра я испеку пирог и отнесу его Марии Петровне. Пусть знает, что мы благодарны.
Иван Дмитриевич тихо сказал:
— А я завтра посмотрю, не нужно ли где подправить, чтобы кормушки не сорвало ветром.
Александра улыбнулась и сказала:
— А я ещё одну сделаю. Дома. Пусть у нас во дворе будет не две, а три.
А Рая сидела, слушала, как все говорят, и чувствовала, что она — часть этого большого, доброго мира, где каждый делает своё маленькое дело, и из этих дел сплетается настоящее деревенское тепло.
Перед сном она снова вышла на крыльцо. Туман уже лёг на крыши, и где-то далеко тихо перекликались птицы. Рая подняла руку, будто снова хотела почувствовать лёгкое прикосновение птичьих лапок, и прошептала:
— Я старалась. Я делала с добром. Пусть всем птичкам хватит корма.
И тут, из темноты, мелькнула жёлтая грудка. Синичка села на перила, посмотрела на Раю, чирикнула — будто сказала: «Я видела. Ты молодец. Завтра я снова прилечу».
Рая улыбнулась, вдохнула сырой, холодный воздух, в котором всё равно пахло домом, и пошла обратно в избу, где горел свет, пахло пирогами и счастьем, которое не кричит, а тихо живёт рядом, согревая тех, кто умеет его замечать.

Продолжение следует
©Сергей Весенин   #сказкибабушкиВарварыродРодинанарод

Синичкин день

Я проснулся утром рано,
Поборов хандру и лень,
Съел на завтрак полбанана:
Здравствуй, друг, Синичкин день!

Руки прячу в рукавички,
Погуляю — и домой!
На ветвях горят синички,
Как фонарики зимой.

Пусть синички — невелички,
Мне не важен их размер,
Для меня друзья - синички
В холода всегда пример!

Я здоров и Дух мой молод!
Обхожусь без докторов,
Я синичек в лютый холод
Покормить всегда готов.

На окошко стайкой сели,
Засвистели: Вот и мы!
Прыг да скок, и вдруг запели
Песни матушки Зимы.

Пусть синички — не певички,
Не заморские князья,
Для меня всегда синички -
Мои лучшие друзья!

Шелестят стихов странички
В книжке дружною семьёй
И взлетают, словно птички,
Над бескрайнею землёй.

В дружбе и любви к синичкам
Не боюсь признаться я.
Благодарен я сестричкам,
С Днём синичек вас, друзья!

©Сергей Весенин #стихиотавтора