Три жизни. Часть 91. Глава 138

Перед дальней дорогой

  Окрылённая радостной вестью о том, что Серёжка благополучно добрался до моей мамы в Ниновку, я не пошла сразу домой. Перед завтрашней дальней дорогой в Кингисепп за Настенькой нужно было обязательно заглянуть в одно очень важное место. Моя дочка в те дни гостила там у своих бабушки Веры и дедушки Вити — родителей моего бывшего мужа Валерия. У нас с ними сложились удивительные, по-настоящему светлые отношения. Несмотря на все тяжёлые поступки и издевательства своего сына надо мной, они относились ко мне с бесконечной любовью, как к родной дочери. И я отвечала им тем же искренним теплом, всегда называя их мамой и папой. Конечно же, ехать к ним в гости с пустыми руками я просто не могла.
С лёгким сердцем свернула в сторону знакомого магазина «Ласнамяэ» и зашла в местный стол заказов.

Там за прилавком меня встретила добрая знакомая — Зинаида. Это была приветливая, душевная женщина лет сорока, с которой нас связывала тёплая, проверенная суровыми дефицитными временами дружба. Едва она подняла глаза и увидела меня на пороге, её лицо мгновенно расплылось в широкой, по-настоящему радостной улыбке.

  — О! Дочь! — воскликнула она со своей фирменной, по-матерински тёплой интонацией. — Ты куда это совсем пропала? Я тут уже места себе не нахожу, переживаю, не случилось ли чего!

От этого простого, искреннего человеческого участия на душе стало ещё светлее. Подойдя к прилавку, я улыбнулась в ответ и принялась рассказывать ей о своих сумасшедших буднях и предстоящей ранней утренней поездке в Кингисепп к родителям бывшего мужа.
Зинаида внимательно выслушала меня, окинула быстрым, намётанным взглядом торговый зал, затем доверительно наклонилась через прилавок и тихо, аккуратно прошептала:

  — Есть хорошая копчёная колбаса, сыр. Будешь брать? А кофе растворимый нужен?

У меня даже дыхание перехватило от радости. В те пустые, тотально дефицитные месяцы такой набор казался настоящим королевским подарком для родных в России.

  — Конечно, Зин! Всё возьму! — тихо шепнула я в ответ.

  — Да, дочь! — одобрительно кивнула она и многозначительно повела глазами в сторону толпящихся у кассы покупателей. — Жди меня на задней эстакаде! А то сама видишь, что тут творится, лишние глаза нам сейчас ни к чему.

Молча, в знак полного согласия и безмерной благодарности, я кивнула головой. Моя драгоценная Зинаида тут же развернулась и скрылась за тяжёлой дверью подсобки, а я незаметно вышла из магазина и направилась во двор, к служебному подъезду, крепко сжимая в руке кошелёк и мысленно благодаря судьбу за таких верных, золотых людей на моём жизненном пути.

Ждать пришлось совсем недолго. Не успела я как следует подойти к задней эстакаде, как служебная дверь распахнулась, и навстречу мне буквально вылетела Зина.

  — Держи! — быстро протянула она туго набитый, увесистый пакет и, заговорщически махнув рукой в знак того, чтобы я немедленно уходила от лишних глаз, уже вдогонку негромко крикнула: — Ты б зашла ко мне как-нибудь, а, дочь?

  — Да зайду, Зин, обязательно зайду, только вот когда?! — отозвалась я на ходу, крепко прижимая к себе драгоценные гостинцы.

Дома я наскоро собрала дорожную сумку, аккуратно уложив туда дефицитные свёртки для родных, и перед сном набрала номер своей верной Валюши.

  — Привет, дорогая! — тихо произнесла я в трубку.

  — Привет, Танюш, это ты? Куда совсем пропала? — обрадованно откликнулась подруга.

Я вкратце объяснила Вале всё, что навалилось на меня за эти сумасшедшие дни, и, выдержав короткую паузу, уже совершенно спокойно, без прежнего надрыва в голосе спросила:

  — Аско не звонил?

  — Нет, — коротким, твёрдым словом ответила Валя, и в этом ответе не было нужды в лишних объяснениях.

Подруга тепло пожелала мне Ангела в пути, и уже на следующее утро я с тихой грустью вспоминала этот ночной разговор, сидя у окна в вагоне поезда, следующего в сторону Ленинграда.
Какое же это особенное, благодатное время — вот так сидеть у вагонного стекла под мерный стук колёс, смотреть на проплывающие мимо перелески, вспоминать прошлое или просто мечтать о будущем. Под этот убаюкивающий ритм я вспомнила всех своих близких подруг, к которым из-за бесконечной круговерти дел так давно не заходила в гости. А ведь надо бы... Их было у меня немного, но всех я искренне, всей душой любила. Да и сейчас, спустя годы, я точно знаю: это были те самые удивительные, одинокие женщины, самостоятельно воспитывающие своих детей. Они вынесли на своих хрупких плечах всю неподъёмную тяжесть лихих девяностых, чтобы выжить и поднять малышей без всякой поддержки бывших мужей.

Мне хочется с великой благодарностью назвать их имена, потому что в те суровые годы мы были сплочены одной главной целью — выжить, и каждая из них заслуживает глубочайшего земного поклона.

Сильные, смелые, отчаянные: Жанна, Маргарита, Лидия, Татьяна, Любовь... Некоторых из них уже нет на этом свете, они ушли в мир иной, но я бережно храню их в своём сердце, помню каждую и молюсь за них. Поезд уносил меня в Россию, к моей доченьке, а за окном проплывала целая эпоха.

                Продолжение тут: